Мои ноги скользят по грязи, дождь бьет в лицо, каждое движение отдается болью в плече. Я мчусь так быстро, как только могу, но Фиона все равно добегает до человека на утесе раньше меня. Где-то метрах в двадцати от обрыва она резко останавливается и пригибается, сопротивляясь порывистому ветру. На самом краю, свесив ноги, сидит Малкольм.
– Не подходите ко мне! – кричит он. – А не то я прыгну!
– Малкольм! – кричу я в ответ. – Пожалуйста, отойдите от края. Сейчас очень скользко.
– Мне плевать.
Фиона смотрит на меня:
– Анна, может, сходить за Мелани?
– Нет, останьтесь пока здесь. Вдруг мне понадобится ваша помощь.
Для чего, я пока не понимаю. Но, судя по позе, в которой сидит Малкольм, и по тому, как он раскачивается взад-вперед, думаю, что никаких резких движений сейчас делать не стоит.
– Вижу по вашим лицам, что вы уже все знаете! – вопит Малкольм.
Я молча смотрю на него. Даже не представляю, о чем он, а вот Фиона, кажется, в курсе. Она спрашивает:
– Это вы избили Тревора?
Малкольм оборачивается к нам, но усидеть на мокрой земле ему не удается. Он валится на бок и по пояс повисает над обрывом. Судорожно хватаясь за вересковые кустики, Малкольм пытается удержаться.
– Не приближайтесь! – кричит он, когда я бегу ему на помощь. Он подтягивается и, рухнув на спину, зажмуривается от дождя, льющего со свинцовых небес. После этого Малкольм разражается каким-то маниакальным, почти торжествующим смехом. – Хрен тебе, меня так просто не убьешь! Я сам решу, когда мне умирать! Я решу, не ты!
– Не двигайтесь! Замрите!
– Мелани знает, что я натворил?
Что ему сказать? Я медлю с ответом, и Малкольм, ревя от ярости, поднимается на ноги. Подошвы его ботинок скользят по грязи.
– Не только вы совершили ошибку! – кричу я. – Мы все повели себя ужасно. Забыли о человечности.
Малкольм разводит руки в стороны и делает шаг назад.
– Остановитесь!
Я подаюсь к нему, но Фиона резко толкает меня локтем:
– Стойте. Он это серьезно. Он спрыгнет. Только посмотрите на его лицо. Анна, вам нужно его образумить.
– Мелани уйдет от меня! – продолжает Малкольм. – Она считает меня сволочью. Я понял это по ее глазам.
– Вы не можете точно знать, что она думает о вас.
– Она не хочет, чтобы я был рядом. Вида моего не выносит.
– Никогда не поздно все исправить. – Дождь хлещет в лицо с такой силой, что мне приходится часто моргать. – Да, у вас есть разногласия, но у кого их нет? Мелани точно не хочет вашей смерти. И Кэти тоже.
– Кэти меня не любит!
– Вы ее семья. Отца уже нет. Если и вы исчезнете, это навсегда оставит шрам на душе Кэти. На душе Мелани тоже.
– Без меня им будет только лучше.
– С чего вы взяли? Малкольм, вы ошиблись, вы поступили просто ужасно…
– Я избил беззащитного человека!
– Да. И вам жить с этим до конца своих дней – именно так и происходит с людьми, которые серьезно облажались. Нужно извиниться, все исправить и вернуться к обычной жизни. Нужно двигаться дальше и стараться больше таких ошибок не допускать.
Малкольм пристально смотрит на меня. Мы молчим, вокруг лишь завывает ветер и шумит дождь. Мне уже начинает казаться, что я наконец достучалась до него, но тут он снова делает шаг назад.
– Малкольм, стойте! Вы не один! Кое-кто в отеле тоже пытается побороть чувство вины. Из-за того, что он сделал, его душа готова разорваться на куски.
– Да что вы знаете о боли? – вопит Малкольм.
– Я убила двух человек и покалечила третьего! – На мои глаза наворачиваются слезы, но мне удается сдержать их. – Из-за меня погибли два человека. Я должна была следить за дорогой. Должна была смотреть в зеркало заднего вида. Должна была заметить огромную фуру, несущуюся на нас с другой полосы. Но я не заметила. Хотите знать почему? Из-за своей гордыни! Потому что мне хотелось показать им, что всем заправляю я. Что я тут главная. Что я…
Тут я запинаюсь.
– Анна, все хорошо, – успокаивает меня Фиона. – Все в порядке.
Я расправляю плечи.
– Поэтому даже не думайте прыгать вниз, Малкольм. Даже не думайте поступить так со мной. Я не хочу, чтобы на моей совести была еще одна смерть. Не хочу страдать еще больше. – Мой голос срывается. – Не смейте, вашу мать!
Малкольм явно в замешательстве. Он смотрит на меня обреченным взглядом.
Не делайте этого, заклинаю я про себя. Не надо.
Он делает шаг назад, и мое сердце уходит в пятки.
Но тут он падает на колени и хватается за голову. Из его груди вырывается вопль отчаяния.
Мы устало тащимся вверх по холму в сторону отеля. Ни Малкольм, ни Фиона не говорят ни слова о моем признании, хотя пару раз я краем глаза все же ловлю на себе взгляд своей спутницы. Малкольму, у которого стучат зубы, сейчас, похоже, вообще ни до чего. Кристин сразу же предлагает Кэти ненадолго подняться на второй этаж, как только мы заводим его в гостиную.
– Кэти, погоди-ка.
С этими словами Фиона запускает руку себе под худи и вытаскивает оттуда кота. Кажется, у того больше нет сил сопротивляться, и он тряпочкой повисает в руках Фионы.
Кэти, закутавшись в одеяло так, что из него торчит только ее лицо, визжит от радости и протягивает руки к коту:
– Откуда он у вас?
– Мы нашли его в домике Гордона. – Фиона осторожно отдает кота Кэти. – Он давно не ел. Вот. – Фиона вынимает из кармана моей куртки, все еще накинутой мне на плечи, две банки с кошачьей едой. – Покорми его и поищи что-нибудь, что можно приспособить под лоток.
Кристин подгоняет Кэти, и та, быстро обняв Фиону в знак благодарности, уходит наверх. Малкольм никак не реагирует ни на кота, ни на племянницу, которая, к слову, тоже его не заметила. Он отрешенно стоит у окна. С его одежды на ковер стекают капли дождя, и мне приходится трижды окликнуть его, прежде чем предложить сесть у камина.
Фиона достает из домашнего бара бутылку виски и три стакана, затем наполняет каждый почти доверху. Малкольм пьет в два раза быстрее меня, но я не говорю ни слова. Когда его губы наконец перестают дрожать, а дыхание приходит в норму, я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Адреналин схлынул, и теперь мое тело отяжелело и обмякло, словно из него одним махом выдернули все кости.
– Анна, все хорошо? – спрашивает Фиона. – Как ваша рука? Болит?
– Уже меньше.
Тупая боль все еще пульсирует в ушибленном плече и спускается ниже. Я снимаю повязку и пробую пошевелить пальцами, затем сгибаю и разгибаю руку в локте. Больно, но терпимо.
Я осторожно надеваю повязку обратно и замечаю, что Малкольм как-то ерзает в кресле.
– Как вы? – спрашиваю я. – Может, вам что-нибудь нужно?
Он делает глоток виски. Его лицо выглядит каким-то серым и осунувшимся, во взгляде читается отрешенность и равнодушие. Кажется, будто Малкольм резко постарел лет на двадцать и сейчас ему под восемьдесят.
– Да нет, наслаждаюсь моментом, пока могу.
Он осушает стакан до дна.
– О чем вы?
– Вы же наверняка отправите меня в подсобку вместо Тревора.
Мы с Фионой переглядываемся. Малкольм так и не знает, что мы пока его не нашли.
– Тревора все еще ищут, – говорю я.
Я жду, что сейчас Малкольм вспылит, но вместо этого он лишь ставит стакан на стол дрожащей рукой.
– Джо и Мелани ушли на поиски и пока не вернулись, – подхватывает Фиона. Она встает и подходит к окну. Я иду к ней. – Темнеет, – говорит она тихо, чтобы Малкольм нас не услышал.
– Они найдут его, правда?
– Уверена, Тревор не пропадет. Он ведь бывший военный, да?
– Но у него нет палатки.
– Откуда вы знаете?
Фиона с недоумением смотрит на меня. Она не в курсе, что я осматривала рюкзак Тревора, когда искала его таблетки.
– Я… А я и не знаю. Просто предположила. Как думаете, он вернется? Ну, когда все немного успокоится?
Она поднимает на меня глаза:
– А вы бы вернулись?