– Анна? Вы меня слышите? Посмотрите на меня.
Чувствую на себе чьи-то руки, они гладят меня по голове, затем по лицу. Я с трудом открываю глаза. Вокруг все плывет, цвета смешиваются воедино. Я моргаю и зажмуриваюсь. Пытаюсь сфокусироваться и начинаю различать румяное лицо и очки в металлической оправе, за которыми виднеются светлые глаза с фиолетовыми кругами под ними. Я смотрю на нос с красноватой сеточкой сосудов, и вдруг лицо исчезает.
Белый свет бьет мне в глаза.
– Малкольм, – шикает кто-то, – убери фонарик от ее лица.
– Я просто хочу понять, сильно ли она поранилась.
– Может, лучше дождаться Кристин? Она хотя бы в этом разбирается. Ну где же она? Джо, постучите еще раз, только погромче!
– Анна, можете снова посмотреть на нас?
– Вот так, умничка, – говорит женский голос, когда я с трудом открываю глаза. Стоит мне только попробовать пошевелиться, как он добавляет: – Осторожнее, мы еще не знаем, сломали ли вы себе что-нибудь или нет.
– Мелани? – хрипло спрашиваю я.
Она ласково улыбается.
– Анна, с вами произошел несчастный случай. Вы упали с лестницы. Послышался грохот, и…
– Он меня разбудил, – перебивает ее Малкольм. – Я уж подумал, что это Тревор сбежал из подсобки и снова буйствует.
Мелани тут же огрызается:
– Серьезно, Малкольм? К чему вообще было это говорить… О, Кристин, а вот и вы.
В дверном проеме появляется маленькая женская фигурка. Кристин подходит к нам и всматривается в мое лицо сонными глазами. Ее маска для сна поднята на седые волосы.
– Что случилось?
Она явно ждет ответа от Мелани, сидящей у моих ног, на самой нижней ступеньке.
– Я…
Я пытаюсь чуть приподняться и сесть, но плечо моментально пронзает адская боль, и у меня вырывается стон.
– Думаю, Анна вывихнула плечо. Кристин, посмотрите?
Я замечаю на плече подозрительную припухлость. От одного ее вида мне становится дурно.
– Будем надеяться, это всего лишь подвывих, – отвечает Кристин. – Анна, ногами пошевелить можете?
– Господи! – вскрикивает Малкольм, когда я принимаюсь двигать ногами, и на секунду я прихожу в ужас от мысли, что он увидел проступающую сквозь кожу кость. Однако, глядя куда-то наверх, Малкольм продолжает: – Не отель, а какой-то дом с ловушками.
– Что такое, Малкольм?
Мелани прижимается к стене, чтобы пропустить его. Он перешагивает через меня и осторожно поднимается по лестнице, светя себе телефоном.
– Да здесь полступеньки нет! – кричит он. – Неудивительно, что вы оступились. – Он проходит дальше и идет по коридору. – А почему свет не горит? Подождите-ка. Лампочки нет. Боже, как же тут воняет.
– С ногами у вас все в порядке. – Не обращая внимания на Малкольма, Кристин ощупывает мои колени, щиколотки и ступни. – Вы потеряли сознание или нет?
– Да, – отвечает за меня Мелани. – Я нашла Анну уже без сознания.
– Ей надо подвязать руку, – доносится из коридора голос Фионы. – Внизу, в ящике стола за стойкой, есть аптечка. Сейчас схожу.
Я по-прежнему лежу без движения, в то время как Кристин продолжает меня обследовать, что-то бормоча себе под нос.
– Она хоть понимает, что делает? – Малкольм обращается к Мелани, но говорит нарочито громко, и его слова слышат все присутствующие.
Кристин поворачивается к нему.
– Если честно, так себе. Когда я училась на педагога, мы были обязаны пройти курс первой помощи, и мне уже давно не приходилось применять свои навыки. К счастью, ничего серьезного больше нет, Анна, – быстро добавляет она. – Не похоже, что вы сломали ноги или повредили позвоночник, но только снимок покажет наверняка.
– Может, еще раз попробуем переехать реку на машине? – спрашивает Малкольм. – Отвезем ее на другой конец острова?
– Ну не знаю. Даже если мы переберемся на тот берег, ей будет очень больно. Она почувствует каждую кочку на дороге.
– Думаю, ей и сейчас очень больно. – Мелани пристально смотрит на меня. – Она вся побледнела.
Они говорят про меня в третьем лице, как будто я до сих пор лежу без сознания.
– Ты можешь вправить ей сустав? – спрашивает Малкольм.
– Возможно. – Мелани пожимает плечами. – У моего брата гипермобильный синдром[22], – поясняет она Кристин. – Я научилась вправлять ему суставы, когда он был еще ребенком. Хотя Анна, конечно, не восьмилетний мальчик.
Малкольм не обращает ни малейшего внимания на сомнение в ее голосе:
– Давай, вправь его, и дело с концом.
– Это было очень давно, Малкольм. Вдруг я не справлюсь… – Она качает головой. – Нет, пусть лучше это сделает кто-нибудь поопытнее.
– А если мы не сможем перебраться через реку?
– Тогда у меня не будет другого выбора.
– Вот, держите.
Фиона наклоняется и протягивает Кристин аптечку, декоративную подушку с дивана и что-то похожее на скатерть. Позади, скрестив руки на груди и потирая плечи, стоит Джо.
– Ладно, Анна, – говорит Кристин. – Поскольку вам предстоит поездка на машине, нужно зафиксировать руку. Будет больно, так что придется потерпеть.
Вообще-то я не неженка, но, когда Кристин взяла меня за локоть, чтобы подложить под руку подушку, я взвыла от боли. Сначала я умоляла ее не подвязывать мне плечо, потом с радостью проглотила две таблетки ибупрофена, жадно запив их виски, которое дала Фиона, и наконец заплакала, когда Кристин завязала узел у меня на шее. Кроме Малкольма на запах с третьего этажа уже успели пожаловаться и другие гости, поэтому предложение Джо перейти в гостиную было принято единогласно.
– Кофе. – Фиона ставит передо мной кружку. – Извините, молока нет, вместо него я добавила побольше сахара.
Я улыбаюсь ей в знак благодарности, но Фиона уже отвернулась от меня. Она идет к одиноко сидящему у окна Джо.
– Как там Тревор? – обращаюсь я к Мелани, как только она заходит в гостиную.
Мелани мельком смотрит в сторону грызущей яблоко Кэти, а затем, многозначительно подняв брови, переводит взгляд на меня. Ей явно не хочется заводить разговор о Треворе в присутствии племянницы, но мне очень важно это знать. Я продолжаю:
– Он все еще там?
Мелани кивает.
– Двери в подсобку и сад заперты?
– Да.
– А он хотя бы жив?
Мелани снова кивает:
– Жив, но по-прежнему не в себе.
Кэти толкает ее локтем и спрашивает:
– Кто не в себе? Вы о чем?
– Поговорим о нем позже, – шепчу я Мелани.
Малкольм, который все это время штудировал руководство по техническому обслуживанию «лендровера», решительно захлопывает его и кивает мне:
– Ну что, Анна, готовы рискнуть? Узнать, сможем ли мы вытащить вас отсюда?
– Готова.
Несмотря на потрескивающий в камине огонь и несколько пледов, накинутых мне на плечи, я дрожу. Теперь, когда я отошла от падения с лестницы, а виски притупило боль, до меня постепенно доходит значение всего того, что произошло. Кто-то намеренно испортил ступеньку, выкрутил лампочку в коридоре и принялся дергать дверную ручку. Мой преследователь и не пытался попасть ко мне в комнату, нет, он хотел выманить меня наружу, на темную лестничную площадку.
Я оглядываю гостей. Напротив меня сидит Кристин. Держа на коленях аптечку, она разматывает бинты и скручивает их заново. Мелани пьет кофе, рядом с ней Кэти все еще грызет яблоко, а Джо и Фиона тихо сидят за столиком у окна. Меня снова бьет дрожь, только на этот раз еще сильнее. Кто бы все это ни устроил, он не собирался меня пугать. Нет, он хотел, чтобы я споткнулась и упала. Этот человек больше не станет ждать, когда я покончу с собой. Он убьет меня сам.