Я вытаскиваю измерительную трубку из бака, и она показывает, что топливо на нуле. Мы с Фионой переглядываемся.
– Это плохо, да? – кричит она.
Развевающиеся на ветру волосы бьют ее по лицу. Перед выходом в сад ни я, ни Фиона как-то не додумались вернуться в вестибюль за куртками, и теперь мы обе промокли насквозь.
– Здесь пусто! – кричу я в ответ.
– Мы можем что-нибудь сделать?
– Нет! Идем назад.
Мы бежим мимо деревьев и кустов, окружающих топливный бак. Ветер в спину гонит нас по дорожке обратно к двери. У входа в подсобку я останавливаюсь, завидев в дальнем коридоре низенькую женщину, закутанную в мужскую куртку.
– Анна! – зовет меня Кристин, торопясь нам навстречу. – Вот вы где! Простите, что снова вас беспокою, но у нас произошел небольшой инцидент в общем туалете. – Мы проходим через кухню и столовую в вестибюль. – Не хочется никого обвинять, но я уверена, что последним из уборной выходил Тревор. Кажется, он был не совсем трезв, – добавляет она, переходя на шепот.
Я захожу в кабинку и слышу бульканье. На полу лужа, в унитазе какое-то жуткое месиво из воды, туалетной бумаги и… Господи… Я отворачиваюсь, прикрывая рот рукой. Кто мог сделать такое и просто уйти?
Выйдя в вестибюль, я направляюсь к стойке, чтобы взять ручку и лист бумаги. Когда я вешаю на дверь туалета самодельную табличку «Временно не работает», Кристин с чувством выполненного долга идет обратно на кухню заниматься обедом. Жестом она зовет за собой Фиону, но, когда я собираюсь присоединиться к ним, Кристин задерживает меня.
– Сегодня мы запрещаем вам работать, – говорит она приказным тоном. – Вы и так уже много сделали.
Они уходят, а я стою посреди вестибюля, не зная, чем бы заняться. После вчерашнего просто не могу засесть за чтение или что-то подобное. Непроизвольно мой взгляд падает на окно, где была зловещая надпись, но сейчас передо мной лишь запотевшее стекло. Проверив телефон на стойке регистрации – в трубке снова тишина, – я наклоняюсь под стол и перезагружаю роутер. Тридцать секунд, минута. Я сажусь, включаю ноутбук и с надеждой жду. Интернета по-прежнему нет. Вот блин.
Откатившись на кресле от стола, я слышу обрывки разговора на повышенных тонах. На втором этаже что-то происходит.
У номера Кэти я вижу Мелани. Нахмурившись, она стоит, руки в боки. Когда я подхожу ближе, она делает мне знак остановиться.
– Что происходит? – тихо спрашиваю я.
Мелани качает головой и снова смотрит в открытую дверь:
– Кэти, извини, но я считаю, что неправильно приглашать постороннего мужчину в свой номер.
– А Тревор не посторонний, – огрызается Кэти. – К тому же мы просто разговариваем.
– Тревор, идите сюда. – Мелани манит его рукой. – Вы же понимаете, что это неприлично.
Несмотря на адресованный мне жест, я все же решаюсь подойти ближе и заглянуть в номер. На кровати сидит Кэти. Ее огромный шерстяной джемпер натянут до самых колен. В кресле у двери расположился Тревор. Откинувшись на спинку и закрыв глаза, он держит в руке бутылку «Боумор». Тревор устало приоткрывает покрасневший глаз, смотрит на меня и снова закрывает его.
– Только Кэти меня и слушает, – невнятно бормочет он.
– Ну неправда, – отвечает Мелани. – Мы все бы вас послушали, если бы вы хоть иногда составляли нам компанию, а не гуляли в гордом одиночестве.
Тревор медленно поднимает руку и показывает в мою сторону:
– Она вообще у меня кое-что украла.
– Что я украла, Тревор?
Он с презрением щурится и снова закрывает глаза.
– А вы еще обвиняли в краже меня! – зло и самодовольно говорит Кэти, грозя мне пальцем. – Какое лицемерие.
На лице Мелани читается возмущение.
– Вот что получается, когда ребенком не занимается отец, – шепчет она себе под нос. – Никакого уважения к старшим.
Затем Мелани говорит уже в полный голос:
– Ну давайте же, Тревор. Пойдемте в ваш номер. Там будете пить сколько душе угодно.
– А ты не имеешь права ему указывать, – встревает Кэти. – Он взрослый человек, который к тому же не делает ничего дурного.
Кэти дерзко смотрит в нашу сторону, и я понимаю, что дело не в разговорах с Тревором, а в желании быть взрослой и самостоятельной. В юности я была такой же, хотела показать, что живу своей жизнью. Вот только я пыталась отвоевать у мамы право убирать свою комнату, когда мне вздумается. Если это мое личное пространство, то почему кто-то должен диктовать мне, как им распоряжаться? Какая маме разница, что там, за моей дверью?
– Ладно, Кэти. – Я слышу, что Мелани пытается скрыть раздражение за дружелюбным тоном. – Поболтаешь с Тревором попозже, а сейчас давай спустимся и чем-нибудь перекусим. Я могу сделать горячий шоколад.
– Мне что, десять?
– Нет, не десять. Ты просто… – Мелани вскрикивает от неожиданности, когда Тревор, пошатываясь, поднимается с кресла. – Тревор, может, вы еще немного посидите, пока Кэти не выйдет из номера?
– Что у вас там происходит, черт возьми? – слышится с лестницы голос Малкольма.
– Малк, все хорошо! – кричит в ответ Мелани. – Тревор уже идет к себе, правда, Тревор?
– А что он забыл у Кэти?
Малкольм мчится по коридору словно разъяренный бык. Тревор отталкивает застывшую в дверях Мелани и убегает прочь. Он влетает в свой номер и с грохотом захлопывает дверь, в то время как миссис Уорд, неуклюже размахивая руками, падает на спину.
Малкольм успевает подскочить к Мелани быстрее меня.
– Мел. – Он приобнимает свою ослабевшую жену. – Мелани, как ты?
– Нет, ну вы видели? – обращается ко мне Малкольм, помогая миссис Уорд подняться. – Видели, как это животное бросилось на мою жену? Я всегда знал, что ему нельзя доверять. Просто знал, и все. С самого первого взгляда.
– Малк, пожалуйста, не надо. – Мелани дотрагивается до своего лица. От падения на ее щеке виднеется красное пятно размером с монету в пятьдесят пенсов. – Кажется, он сделал это ненамеренно. Ты просто напугал его своими криками.
– Так это я во всем виноват? – Малкольм отпускает руку жены и изумленно смотрит на нее не веря своим ушам. – Ты обвиняешь в произошедшем меня?
– Я… Я имела в виду…
Заметив, что она с трудом держится на ногах, я приобнимаю ее за талию:
– Мелани, вы сможете дойти до своего номера?
– Я поднялась на второй этаж, чтобы сходить в туалет, и вдруг услышала голоса из номера Кэти. Кто бы мог подумать, что там окажется Тревор…
Тяжело вздохнув, она кладет голову мне на плечо.
– Вам лучше прилечь.
Тем временем Малкольм явно намеревается пойти к Тревору:
– Так просто он у меня не уйдет.
Я уже протягиваю руку, чтобы задержать его, но тут ноги Мелани подкашиваются, и она снова падает на пол. При виде ее темных глаз, отрешенно смотрящих вверх, мне становится не по себе. Все мое тело вдруг пробирает дрожь.