Этой ночью мне удалось заснуть только после двух. Не успела я закрыть глаза, как в моем сознании возникли лица Фредди, Питера и Мо, все с разинутыми ртами и ввалившимися глазами. Что, Анна, пытаешься уснуть после всего того, что ты натворила? Резко открыв глаза, я увидела их лица у себя над головой, они словно парили во мраке комнаты. Ты сделала это, Анна, ты разрушила наши жизни. Я перевернулась на другой бок и с головой залезла под одеяло, но как будто бы начала задыхаться. Я не могла дышать. И мы не можем, вторили голоса в моей голове. И мы не можем.
Казалось, что я проспала всего пять минуточек, но тут послышался стук в дверь. «Полшестого», – сказал Дэвид. Подъем. С трудом встав с постели, я залезла под душ и закрыла глаза. Теплая вода струилась по волосам и стекала по телу. Затем я укуталась в полотенце и подошла к окну своей спальни, чтобы взглянуть на холмы и темное, бесконечно простирающееся небо. Даже несмотря на барабанящий по стеклу ливень и асфальтово-серые тучи, вид был просто великолепен. В Лондоне я постоянно чувствовала себя маленькой, загнанной в угол, этакой мышью, спешащей по лабиринтам узких, переполненных людьми улиц. Промчавшись под городом на метро, я снова выбегала в бесконечный лабиринт. Каждый день меня ждал один и тот же маршрут, работа – дом, работа – дом, но я не могла найти выхода, потому что даже не пыталась его искать. По крайней мере, до аварии.
– Прошу прощения.
От звука низкого раскатистого голоса, который раздался у входа в отель, я подпрыгиваю на месте.
– Вы, должно быть, Гордон, – говорю я и поднимаюсь со стула.
Оставляя за собой след из капель дождя, к стойке идет высоченный бородач в непромокаемом плаще, доходящем до середины его мощных бедер, и ярко-синей шапке, надвинутой по самые глаза.
– А вы, наверное, Анна. – Пожимая мне руку, он подмигивает. – Да уж, это вам не кислая рожа Дэвида, от которой тянет блевать с утра пораньше.
– О, Гордон, неужели я слышу твой нежный голосок? – Из-за двери в столовую показывается голова Дэвида. На фоне Гордона с его сильным шотландским выговором кажется, что Дэвид разговаривает чуть ли не как аристократ. – Сейчас гости позавтракают и выйдут к тебе. – Он закрывает дверь и почти тут же открывает ее снова. – И вообще-то с лицом у меня полный порядок.
Смеясь, Гордон скрещивает руки на своей широкой груди и кивает мне:
– С нами не пойдете? Дождь вроде чуток стих.
Я мотаю головой:
– Я бы с радостью, но мне еще нужно прибрать номера, сменить постельное белье и подготовить все к обеду.
– Сменить постельное белье и подготовить все к обеду! – Гордон ужасно пародирует мой столичный выговор и опять смеется. – Теперь ясно, чего это Дэвид взял вас на работу. С вами это местечко становится как-то попригляднее.
– Неужели? А я думала, он взял меня потому, что других желающих на эту должность просто не нашлось!
– Ну, говорил он о вас лучше некуда.
От этих слов меня переполняет гордость, и я подпираю голову рукой.
– На этой неделе в школу не поедете?
– Не. Сейчас ведь каникулы. Хотя, если погода совсем испортится… – Он бросает взгляд на узкое окно рядом с входной дверью. – …мне, наверное, придется съездить и посмотреть, как там крыша.
Я уже собираюсь задать ему следующий вопрос, но тут дверь столовой распахивается, и на пороге появляется Кэти. При виде Гордона она встает как вкопанная, в спину ей упирается Мелани.
– Кэти, ну нельзя же так просто останавливаться посреди дороги. Я из-за тебя чуть не упала!
Мелани приветливо кивает Гордону и здоровается, подталкивая Кэти локтем в сторону лестницы. Идущий за ними Малкольм подходит к нам.
Он протягивает Гордону руку:
– Я так понимаю, вы наш гид.
– Все правильно понимаете. – Гордон пожимает руку Малкольма своей гигантской лапой. – Меня зовут Гордон Броуди.
– Малкольм Уорд. Я могу задать вам пару вопросов о нашем сегодняшнем маршруте, ведь так? Дело в том, что с нами четырнадцатилетняя девочка, и…
Когда Малкольм отводит неловко улыбающегося Гордона от стойки, из столовой выходят Фиона, Кристин и Джо. Проходя мимо, они дружелюбно кивают мне, а затем поднимаются в свои комнаты. Через пять минут гости, одетые в толстые свитера, уже стоят в общей гостиной, держа в руках рюкзаки. В тот момент, когда они натягивают непромокаемые куртки и походные ботинки, в дверях показывается голова Дэвида.
Он пересчитывает постояльцев, затем, хмурясь, переводит взгляд на меня:
– Кого-то не хватает.
– Да, Тревора Моргана. Он ушел из отеля где-то полчаса назад.
Все еще мучаемый Малкольмом, Гордон удивленно приподнимает брови:
– В одиночку?
Я киваю.
– Ну, надеюсь, он понимает, что делает. Если не знать рельефа местности, прогулка по острову может стать довольно рискованной. Особенно в такую погоду.
Малкольм фыркает:
– А нас не пугают дождь и грязь, правда, девочки?
Мелани улыбается и кивает. Кэти, у которой рукава джемпера торчат из-под парки и полностью закрывают руки, выглядит куда менее уверенно.
Гордон открывает дверь на улицу:
– Тогда идем.
Холодный ветер со свистом врывается внутрь, и я поеживаюсь от холода.
Когда последний постоялец закрывает за собой дверь, Дэвид опирается рукой о косяк и с улыбкой спрашивает меня:
– Ну что, как дела? Еще не хочется убраться отсюда на следующем же пароме?
– Нет, что ты!
Он смеется.
– Что ж, может быть, ты передумаешь, когда увидишь, во что наши гости превратили свои номера! – Он кивает в сторону столовой. – Давай-ка быстро выпьем кофейку, и я покажу тебе, что где лежит.
Дэвид сказал, что на смену постельного белья и уборку каждой комнаты у меня уйдет не больше двадцати минут, но уже в первом номере – у Джо Армстронга – я провела почти вдвое больше. Хотела, чтобы после меня все выглядело идеально. Однако открывать номер служебным ключом и проникать в чье-то личное пространство было как-то неловко. Глядя на разобранную, смятую постель, брошенный у стены рюкзак, висящую на стуле грязную одежду и вещи, беспорядочно раскиданные повсюду – на прикроватной тумбочке, письменном столе, полочке в ванной, – я чувствовала себя вором, который влез в чужое жилище. Но это ощущение постепенно прошло, и после перемены белья я без каких-либо угрызений совести брала с прикроватного столика книги, беруши, бутылку с водой и протирала пыль. В ванной я неосторожно взяла несессер, даже не проверив, закрыт ли он, и тихо выругалась, когда какой-то предмет глухо упал на пол. Это оказалась маленькая белая коробочка с названием «Акку-Чек мобайл». Тест-кассета только для глюкометра «Акку-Чек мобайл», предупреждала надпись в нижней части упаковки. Я с ужасом запихнула коробочку в несессер, надеясь, что внутри все цело и что у Джо в рюкзаке найдутся тест-кассеты про запас. Да, на другой стороне острова есть штаб службы спасения, куда можно обратиться за первой помощью, но, если у кого-то из постояльцев возникнут проблемы посерьезнее, нам придется по радио вызывать врача с большой земли. После того как с уборкой в номере было покончено, я решила, что обязательно признаюсь Джо в своей оплошности, как только он вернется.
Следующим был номер Кристин Сомс (очень опрятный, на столах и полочках не стояло ничего, кроме большой бутылки виски «Боумор»). Но когда я открыла дверь в номер Мелани и Малкольма, на меня нахлынула такая жуткая усталость, что пришлось присесть и перевести дух. Я спала где-то около двух-трех часов, не больше, и после неистовой уборки пары номеров моя энергия была на нуле. Мне хотелось лишь одного: подняться к себе, лечь и уснуть. Однако я не могла так поступить, ведь мне хочется выглядеть как можно лучше в глазах Дэвида. Вздохнув, я нехотя поднялась с кресла, прошла в ванную, умылась и проглотила таблетку «Про плюс»[13].
Я вышла из комнаты Кристин двадцать минут назад, и мне нужно убрать еще два номера. Пройдя мимо комнаты Тревора Моргана – Дэвид передал мне его просьбу не заходить к нему до завтрашнего дня, – я открываю дверь в номер Кэти. Потом номер Фионы – последний на сегодня. После него у меня ноет спина и сильно болит голова, к тому же моя одежда пропиталась потом. На часах 12:30. Во время моей уборки Дэвид готовит обед, но принять душ я уже не успеваю – скоро вернутся гости. Поэтому мне остается лишь отнести швабру, ведро и чистящие средства в кладовку в конце коридора, поспешить к себе, быстро умыться и переодеть рубашку. В тот момент, когда я бегу вниз по лестнице, чтобы занять свое рабочее место у стойки, входная дверь распахивается, и на пороге появляется очень мокрая и взъерошенная ветром Кристин. Вслед за ней входит раскрасневшаяся Мелани. Холодный воздух врывается в маленькую гостиную, и мое тело покрывается мурашками.
– Как прогулка? – спрашиваю я гостей, пока они раздеваются, вешают куртки на крючки и ставят ботинки на специальную полку.
– Мы очень вымотались, – выдыхает Кристин, развязывая шнурки.
– А еще там скользко, – добавляет Малкольм, с трудом обходя ее.
Его брюки сзади забрызганы грязью. Когда он сдергивает с себя шапку, я вижу, как в свете лампы его лысина блестит от пота. Далее в вестибюль входит Кэти – чистое воплощение страдающего подростка.
– Да знаю я! – огрызается она, когда Мелани говорит ей снять запачканную обувь.
Последними входят Джо и Фиона. Джо весело кричит Гордону:
– До завтра, приятель!
Тот, стоя на пороге, машет ему рукой в ответ и закрывает дверь.
Джо выглядит очень радостным, а вот Фиона – недовольной и взволнованной. Пока все снимают мокрую одежду и расходятся по своим номерам, чтобы принять душ и переодеться, она, все еще в куртке и походной обуви, стоит, облокотившись спиной на дверь, и напряженно смотрит в экран мобильного.
– Ну что, как насчет обеда? – спрашивает Дэвид, внезапно возникая в дверях столовой, словно владелец магазина из «Мистера Бенна»[14]. Вестибюль заполняет аромат теплой выпечки. – Сегодня у нас суп, свежеиспеченный хлеб, картофель в мундире, сыр, ветчина, киш и салат.
Поднимаясь по лестнице, постояльцы дружно кивают в знак одобрения и бормочут слова благодарности. Когда Джо проходит мимо стойки, я делаю жест, чтобы привлечь его внимание. В это же время Фиона зовет Дэвида и, размахивая мобильным, направляется к нему через вестибюль.
– Да?
Джо широко улыбается мне и проводит рукой по мокрой от дождя бороде.
– Сегодня я прибиралась в вашем номере, – начинаю я, – и, кажется…
– Турагент обещал, что на острове будет нормальная мобильная связь, – говорит Фиона Дэвиду.
Тот стоит спиной ко мне, но даже по тому, как он сгорбился, я понимаю, что тон ее голоса ему не по душе.
– Я кое-что уронила в вашей ванной, – продолжаю я, переводя взгляд на Джо, который терпеливо ждет окончания моей фразы.
– Дэвид, я жду, что со мной свяжется…
Фиона ловит на себе мой взгляд. Мы встречаемся глазами всего на долю секунды, но этого достаточно для того, чтобы она понизила голос и я больше не слышала ее слов.
– Простите, отвлеклась, – говорю я Джо.
Он качает головой:
– Фиона почти всю прогулку жаловалась на то, что у нее нет сигнала. Вообще не понимаю, зачем она взяла с собой телефон. Она больше смотрела в экран, чем на виды вокруг.
– Сегодня утром сигнал вроде был. – Я достаю телефон из заднего кармана брюк, однако тут же убираю, когда вижу на экране надпись «Только экстренные вызовы». – Но сейчас связи действительно нет.
– Может быть, это все из-за погоды, – говорит Джо. – Пока мы гуляли, дождь лил как из ведра. Теперь чувствую себя наполовину рыбой.
Я смеюсь в ответ на его шутку:
– Простите, никак не даю вам подняться в номер. Скажу прямо. Убираясь в ванной, я случайно уронила кое-что из ваших вещей. Набор для определения уровня сахара в крови или что-то подобное. Он выпал из несессера. Я переживаю, что могла ненароком сломать его.
– Это было само устройство или кассеты к нему?
– Кажется… – Я силюсь вспомнить надпись на коробочке, но из-за усталости это дается мне с трудом. – Кажется, кассеты.
– Скорее всего, с ними все нормально. – От моих слов ему явно становится легче, и он снова улыбается. – Не переживайте.
– Хорошо, я рада.
Уже направляясь к лестнице, Джо вдруг останавливается и поворачивается в мою сторону. Он пристально смотрит на меня, и в его взгляде есть нечто такое, от чего у меня внутри все сжимается. В последний раз я испытывала подобное чувство, когда впервые увидела Алекса на шумной домашней вечеринке. В гостиной как будто бы резко наступает тишина. Кажется, что голоса Фионы и Дэвида звучат где-то вдали, а ветер за окном стихает. Я не могу отвести взгляд от глаз Джо, да и не смогла бы, даже если бы мне этого захотелось.
– Наверное, скоро увидимся, – говорит он, нарушая тишину.
На секунду я даже не понимаю, где я и что он имеет в виду.
– Ну, на обеде. – Джо кивает в сторону окна. – Хотя, если погода вконец испортится, мы все будем видеться куда чаще, чем предполагали. – Он смеется и неожиданно произносит, словно голос за кадром: – Грянул шторм, и им уже не убежать…
Я надеялась, что усталость, накрывшая постояльцев от дневной прогулки, не пройдет до самого вечера и после ужина каждый пойдет отдыхать в свой номер. Но нет, все, кроме Тревора и Кэти, решили задержаться в гостиной и чего-нибудь выпить. Сегодня Дэвид ушел к себе пораньше, поэтому мне пришлось остаться на рабочем месте. Я подливала гостям алкоголь, отвечала на их вопросы и решала проблемы до поздней ночи. Где-то после двенадцати, приведя в порядок гостиную, заперев входную дверь и проверив, все ли хорошо, я с огромным трудом преодолела два лестничных пролета, чтобы наконец лечь спать. Кое-как стянув рабочую одежду, я нацепила пижаму, умылась и почистила зубы. Затем добрела до кровати, рухнула на нее, зарылась в одеяло и закрыла глаза.
Прошло почти два часа.
Не понимаю, как мысли в моей голове проходят путь от «я вот-вот отключусь от усталости» до «я же заперла входную дверь, да?» или от «не забыть бы сказать Дэвиду о неработающей лампе в номере Фионы» до «я что-то не так поняла или Джо в самом деле положил на меня глаз?». Но в конце концов каждый раз в мое сознание пробирается одна и та же мысль, темная и гнетущая: «Как ты вообще можешь думать о флирте с Джо, зная, что Фредди и Питер лежат в могиле?»
Вина – очень коварное чувство. Оно прячется на задворках разума, готовясь в нужный момент выйти из тени и заслонить собой счастье, спокойствие и умиротворение. Оно набирает силу и в конце концов полностью вытесняет остальные чувства. Днем я слишком занята, чтобы думать о чем-либо, кроме работы. Пока светит солнце, мои вспоминания об аварии сворачиваются калачиком и засыпают. Но только все вокруг стихает, они начинают зевать и потягиваться, а потом вина захватывает мой разум. Она вопит, чтобы ее услышали.
Вздохнув, я вылезаю из постели. Хватит обманывать себя – мне не уснуть. Лучше спущусь вниз и поделаю что-нибудь из того, что оставила на завтра.
Я накидываю халат, и тут за окном вспыхивает молния. Последние несколько часов раздавались раскаты грома, и дождь, который целый день моросил, теперь льет вовсю. Я иду к двери и открываю ее, стараясь делать все тихо. Не хотелось бы случайно разбудить Дэвида. На ужине он казался каким-то разбитым, и нельзя, чтобы мы оба завтра были усталыми. Я медленно спускаюсь по лестнице и останавливаюсь на этаже постояльцев. Прислушиваюсь, но из коридора доносится только слабый храп. Я спускаюсь дальше, слегка дотрагиваясь до отполированных деревянных перил, и оставляю позади оранжевый свет лампочек аварийного освещения. Вокруг меня сгущается темнота. Сосредоточенно моргая, я пытаюсь рассмотреть хоть что-нибудь перед собой. Нужно только спуститься на первый этаж, а там, рядом с дверью в гостиную, уже будет выключатель, и…
Я резко застываю на месте. По вестибюлю туда-сюда мечется луч света, затем исчезает.
– Кто здесь? – шепотом спрашиваю я.
В ответ тишина, но до меня долетает знакомый скрип ящиков моего рабочего стола. Кто-то сидит за стойкой и копается в них, светя фонариком мобильного.
– Кто здесь?
Луч света ослепляет меня, и я закрываюсь от него рукой.
– Господи, Анна. Вы так меня напугали!
– А можно, пожалуйста… – Я машу свободной рукой. – Мне совсем ничего не видно.
– Ой, да, простите.
Свет фонарика гаснет, и раздается щелчок выключателя. Опустив руку, я вижу внизу Фиону. Ее белокурые локоны рассыпаны по плечам, на лице ни грамма косметики.
– Что вы здесь делаете?
– Простите. – Она виновато смотрит на меня. – Критические дни. Я проснулась от ужасной боли, а обезболивающего у меня с собой нет. Мне не хотелось никого беспокоить, поэтому я спустилась к стойке. Подумала, что у вас наверняка найдется аптечка или что-нибудь подобное.
– Аптечка есть, только вот обезболивающего в ней нет.
Я поворачиваюсь к стойке. Все лежит на своих местах. Если Фиона и нашла аптечку в нижнем ящике, то уже положила ее обратно.
– Да, его там нет. – Она тихонько смеется. – Теперь и я это знаю.
– Нужно было разбудить меня. Если хотите, могу дать вам свои таблетки, – говорю я, слегка кивая наверх.
– Правда? – Фиона кладет руку на низ живота. – Я была бы вам очень благодарна.
– Не стоит.
Мы в тишине поднимаемся по лестнице. На втором этаже Фиона вдруг откашливается и говорит:
– А вы с Джо, по-моему, неплохо ладите.
Ее неожиданная фраза на миг застает меня врасплох.
– Все наши гости – прекрасные люди, – растерянно отвечаю я.
Кажется, что Фиона порывается сказать что-то еще, но в итоге мы молча доходим до моей комнаты, где я даю ей две таблетки ибупрофена.
– Спасибо, – говорит она, отводя взгляд, резко разворачивается и уходит прочь.
Вечная память
Памяти
Любимой всеми Мэвис Мэскалл
1943–2014
На небесах она воссоединилась со своим дорогим супругом Эдвардом «Тедом» Мэскаллом.
Все было в ней – душа, талант и красота.
Искрилось все для нас, как светлая мечта.
Забавно, насколько обманчивой может быть внешность, но мы все равно навешиваем на людей ярлыки, исходя лишь из того, что видим, слышим и додумываем. Как там говорится? Чтобы произвести на кого-то первое впечатление, нужно всего семь секунд. Нам очень нравится думать, что мы не предвзяты к окружающим, но это неправда. Конечно же предвзяты. Все до единого. Ведь жизнь становится в разы легче, когда мы мысленно сортируем людей по аккуратно подписанным коробочкам.
Ну что ж, посмотрим. В какие коробочки мы можем распределить тех, кто сейчас находится в отеле «Бэй Вью»?
– Владелец гостиницы;
– администратор;
– супруги;
– подросток;
– хипстер;
– незамужняя женщина;
– пенсионерка;
– одиночка.
Нашла себя, Анна? Ну конечно! Администратор. Поздравляю. Ты отлично справляешься со своей ролью – сидишь за стойкой, с деловым видом стучишь по клавиатуре, улыбаешься слоняющимся по вестибюлю постояльцам. Ты учтивая и симпатичная, ты так хочешь всем помочь. Просто поразительно, насколько же хорошо ты притворяешься той, кем на самом деле не являешься.
А ты не думала, что и другие могут делать то же самое?