Фэнзин Thurban I, № 3, август-сентябрь 1953 г.
Позвольте представиться: Карл Сэмсон из «Универсальной страховой», до недавнего времени – житель Нью-Йорка. Специализация: жизнь и кражи. Работаю в Универсальной уже почти девять лет – два из них пришлись на Экспансию, когда наши полисы были очень полезны для того, чтобы заделывать дырки в ботинках, служить подкладкой в пустых карманах et cetera. Особенно et cetera. Но с тех пор мы вновь встали почти вровень с главными игроками, то есть со «Страховой компанией Трента» и «Народным фондом».
Экспансия – возведение земных городов на Венере – ударяла по маленьким компаниям гораздо сильнее, пока не столкнулась с зеленой малярией, «трясучкой» и еще парочкой болезней. Лишь недавно обстановка с обоих концов устаканилась достаточно, чтобы страховые риски вновь стали приемлемыми. Так я сюда и попал.
«Универсальная» хотела опередить Трента и «Фонд», поэтому наш офис открылся здесь первым, несколько недель назад. Ваш покорный слуга был назначен менеджером по продажам, и дела у нас шли неплохо, а потом я провернул сделку, о которой будут говорить еще долгие годы. Но я забегаю вперед.
Шагая по опаленному песку посадочной площадки, я впервые ощутил вкус Венеры – показавшийся мне полноценным обедом. Сколько бы туристы ни рассказывали о том, что на Венере воздух тяжелее, а гравитация слабее, веришь им с трудом, пока не испытаешь это на себе.
Не сделав и двадцати шагов, я начал задыхаться; земля, казалось, качалась с каждым моим вдохом. А потом набросилась на меня, угольно-черная с бурыми крапинами.
Я валялся на ней и ругался, пока один из работников космодрома не помог мне подняться. Ростом он был, должно быть, шесть футов с лишним – дюйма на три выше меня. Мои ноги и легкие не справлялись со своей задачей, но мощная ручища, обхватывавшая меня за плечи, удерживала землю на положенном месте.
– Тебе разве не сказали поначалу быть осторожнее? – спросил он.
Я кивнул и выплюнул песок.
– Такой, как ты, в каждой партии находится, – сообщил он. – Сигаретку?
Он достал пачку, а я вымучил улыбку, поблагодарил его и взял сигарету.
– Джоэл, – представился он, чиркнул спичкой, пламя которой взметнулось дюйма на четыре, и зажег сигарету. Я глубоко затянулся, несколько раз кашлянул и ответил:
– Рад с тобой познакомиться, Джоэл. Карл Сэмсон, страховой агент.
Я поднял с земли свой обшарпанный чемоданчик и стряхнул венерианский песок туда, где ему полагалось лежать.
– Ты давно тут? – спросил я, направившись к бетонной дорожке.
Джоэл поравнялся со мной и пожал плечами:
– С начала Экспансии. Лет шесть. Где офис откроешь – или ты в одиночку работаешь?
Я покачал головой:
– Ребятам из «Универсальной» положены штаб-квартиры – здесь она будет на Данвер-стрит.
Я остановился и взглянул на стоящие впереди дома. Когда мы отошли от посадочной площадки, по обе стороны дорожки возникла поразительно настоящая трава. На контрасте с ее близкой реальностью здания в отдалении напоминали мираж в жарких волнах утреннего солнца.
Ворота космодрома были открыты, и я остановился отдохнуть, прислонившись к серой каменной стене. Откуда-то возник смуглый местный мальчишка и встал рядом с моим чемоданом.
– Что ж, – Джоэл махнул на стоявший на площадке серебристый корабль, – мне пора идти помогать с заправкой. Я к тебе загляну, когда в следующий раз буду в городе. – Он протянул мне руку и снова широко улыбнулся. – Может, направлю кого-нибудь – за агентскую комиссию, конечно.
Я пожал ему руку и ответил такой же улыбкой:
– Обязательно, но позволь тебя предупредить. Мы вычеркиваем из полисов сторонних агентов пункт «внезапная смерть по неестественным причинам». – Я повернулся и пошел следом за мальчишкой-носильщиком.
Офис был открыт уже две недели, и хотя нельзя было сказать, что у нас нет отбоя от клиентов, дела шли неплохо и бизнес потихоньку развивался.
По мере того, как продажи росли, а мои комиссии увеличивались, я чувствовал себя все лучше и лучше. А потом, однажды утром, в моем офисе возник Джоэл со своим приятелем…
В сравнении с этим высоченным темнокожим господином, чья улыбка походила на клавиатуру фортепиано, мы казались бледными. Я улыбнулся ему, отчасти в качестве приветствия, а отчасти – из-за футболки с ярко-оранжевыми, горчичными и темно-синими абстрактными узорами, в которую он был одет. Она выбивалась из-под бурых шорт длиной по колено, а на массивных ступнях у него были желтые плетеные сандалии.
Джоэл помахал мне рукой:
– Привет, Карл. Я ведь обещал, что загляну, когда буду в городе или смогу подыскать тебе клиента.
Я отложил пачку отчетов о продажах и встал.
– Доброе утро, Джоэл. Какая же из этих причин тебя сюда привела и кто твой друг?
Он указал на темнокожего субъекта, проверявшего на прочность все стоявшие в комнате кресла.
– Обе. Это Тане, вождь хуамба, и его интересует страховка. Вождь!
Тане оторвался от своего строительного проекта. Он уложил друг на друга три кресельные подушки и проверял их способность сохранять равновесие.
– Тане, я хочу познакомить тебя с Карлом Сэмсоном.
Я протянул руку, которую немедленно ухватили и затрясли, как ручку водяного насоса.
– Очень рад с вами познакомиться, мистер Карл.
– И я тоже рад нашему знакомству, вождь Тане. – Я отнял у него свою слегка покалеченную руку и жестом предложил обоим сесть. – Надеюсь, «Универсальная страховая» сможет быть вам полезна.
Он снова сверкнул своей клавиатурой.
– Хочу страховку.
– Хорошо, – сказал я. – Мы предлагаем разные варианты: от несчастных случаев, от кражи, страховку жизни. Какая вам интересна?
– Жизни. Хочу страховку жизни.
Я присел на край стола и зажег сигарету. Вождь не курил, а у Джоэла уже была своя.
– И на какую сумму вы хотите ее застраховать? – поинтересовался я.
Он на мгновение наморщил лоб, а потом снова просветлел.
– Тыщадолларов.
– На тысячу долларов, – повторил я. – Вы вождь племени, насчитывающего две с половиной тысячи человек, а значит, довольно влиятельная личность в этих местах. Возможно, тысяча долларов – не самая оптимальная сумма. – Я быстро оборвал себя. – Не поймите меня неправильно. Я не пытаюсь вам ничего навязать. Я просто высказываю предложение.
Джоэл хотел было что-то сказать, но Тане объяснил на своем венерианском диалекте английского:
– Не, эт не для меня страховка на тыщудолларов. Хочу страховку для всех хуамба по тыщедолларов на каждого.
Я едва не навернулся со стола, когда понял, что он имеет в виду. Групповая страховка для целого племени!
На минуту эта мысль захватила меня, но только на минуту. Это будет семь с половиной баксов с головы – стандартная такса – и десятипроцентная комиссия для меня – тоже стандартная такса. Итого… Но какой смысл мучить свою ментальную записную книжку? У меня и так неплохо шли дела. А идея страховать живущих в глуши аборигенов, дикарей, у которых ожидаемая продолжительность жизни – что-то в районе двадцати лет, – была абсурдна сама по себе. Не желая оскорбить ничьи чувства, я решил попробовать старую-добрую тактику продажников – вечное откладывание на потом.
– Идея хорошая, но для начала нам потребуется большая подготовительная работа. Нужно будет выяснить ваш коэффициент смертности, среднюю продолжительность жизни, какие у вас болезни и естественные враги, – и я закончил, торжественно взмахнув сигаретой: – И так далее.
Это оказало на Тане желаемый эффект, и я понял, что смогу отвратить его от этой идеи. Но потом случилось то, чего я не предусмотрел. Должно быть, желание получить комиссию засело в голове у Джоэла так крепко, что он провел кое-какие исследования.
– Экспедиция Бейкера, – начал он, – собрала и занесла в архив очень много статистических данных. У меня с собой есть кое-какие копии. – Он вручил мне большую бумажную папку. – Взгляни на них, – продолжил он. – Они очень неожиданные.
Я взял протянутую мне папку, не зная, что сказать. Когда я просмотрел лежавшие в ней бумаги, я все еще не знал, что сказать, – они были очень неожиданными.
– Да у них же смертность ниже, чем в среднем земном городе тех же размеров!
– И это еще не все, – довольно сказал Джоэл. – Вокруг нет никаких враждебных племен и почти никаких опасных зверей. Идеальный расклад. Что думаешь?
Я сказал, что пока еще ничего не думаю, и продолжил читать. В их существование было сложно поверить. Мирный, здоровый народ с низкой смертностью. Хорошие страховые риски, если цифры не врали. Однако… ну, «одно местное племя (хуамба)» – это не тот пункт, который хочется видеть в своем списке продаж.
И тем не менее это было соблазнительно. Лишняя сделка никогда не помешает, а если эта статистика верна, мы сорвем куш.
Я сложил бумаги и убрал их обратно в папку.
– Звучит чертовски интересно. Но мне, естественно, не хочется оказаться крайним, если что-то пойдет не так. Вот что: я направлю к вам инспектора, и если он подтвердит эти данные, я обсужу сделку с другими директорами.
Похоже, эти слова не показались вождю попыткой отвязаться. Собственно, они ею и не были. Вместо того, чтобы сказать, куда он может пойти с этой безумной затеей, я заинтересовался сделкой. Джоэл затушил сигарету в пепельнице на подлокотнике кресла и встал.
– Ну, тогда, видимо, на сегодня все. – Он зевнул. – Как твое здоровье?
Я придавил папку пресс-папье и сделал пометку, что нужно отправить инспектора в поселок хуамба.
– Мое здоровье? Я ем, пью, сплю и дышу довольно регулярно.
– Ай-ай-ай, – протянул он. – К счастью, мне известно лекарство. На Люсайт-стрит есть местечко, где смешивают лучшие коктейли на планете. – Он усмехнулся этой маленькой шутке – на Венере было всего два или три бара. – И атмосфера тоже высший класс. Лучшее средство для твоего случая.
И мы отправились в «Мараскино», чтобы опробовать это его лекарство. Все еще вращая в голове идею групповой страховки хуамба, я пообещал Джоэлу двадцать процентов своей доли и сказал Тане, что скоро с ним свяжусь. После чего окунулся в атмосферу.
Два дня спустя Максвелл Карвенн, седовласый и очкастый врач, предоставил мне отчет. Те же самые чувства, что и по прочтении бейкеровских данных, – все сходилось.
Еще через два дня последовало совещание с директорами, которые дали добро на сделку, переложив, однако, окончательное решение на меня. Поэтому я не без сомнений поставил свою подпись под договором.
Сомнения улетучились, как только я получил свою комиссию. Сперва я не был уверен, что аборигены могут собрать страховой взнос, однако они разбогатели, продавая права на добычу ресурсов на своей территории, и, не умея экономить, решили потратить то, что у них осталось, на эту последнюю роскошь.
Я отдал Джоэлу пятую часть своей доли и отметил новую веху в истории страхования в той же самой атмосфере.
Месяц спустя началась великая венерианская засуха, которая, говорят, приходит раз в десять лет, и подспудные страхи вернулись, прихватив с собой всех своих друзей.
Было прохладное воскресное утро, и Карвенн, к тому времени сделавшийся закадычным приятелем Тане, пригласил меня навестить с ним поселок. Венерианская календарная система – штука сложная, но воскресенье все равно оставалось для меня днем отдыха, а я всегда любил проводить время отдыха приятно. Поэтому, предвкушая расслабленную прогулку, я согласился.
Выйдя из джипа, я застегнул свое пальто из пластиковой шерсти, и мы зашагали по центральной улице поселка навстречу холоду.
[Окончание в следующем месяце]
«Впервые интерес к фантастике во мне пробудили истории о докторе Дулитле в первом или втором классе; в раннем детстве я был фанатом фэнтези. Потом, в шестом классе, я наткнулся на роман [Джона Кира Кросса] «Сердитая планета» (The Angry Planet). Мне тогда было одиннадцать. Это было мое первое столкновение с научной фантастикой. [Впоследствии] я перечитал всю научную фантастику, которая имелась на полках школьной библиотеки. Всего Хайнлайна и остальное… Потом мой друг – которому тогда было около пятнадцати – продал рассказ Рэю Палмеру. Я прочитал этот рассказ и подумал: эй, а ведь я пишу лучше него. Надо тоже попробовать. Я попробовал, и у меня не получилось. Я получил кучу отказов. Я написал сотни две рассказов, и все они были отвергнуты» [209]. «Я послал свой первый рассказ, подражание Рэю Брэдбери, Джону В. Кэмпбеллу [редактору Astounding Science Fiction], который не покупал рассказы даже у самого Рэя Брэдбери. Невинность» [210].
Этот рассказ – самый ранний из уцелевших образцов прозы Желязны того периода; он был опубликован в 1953 году, в фэнзине Thurban I, редактором которого был Уоррен Деннис, а соредактором – Желязны. У Денниса не хватило средств и бумаги, чтобы целиком опубликовать рассказ в том выпуске, поэтому напечатанные слова «продолжение на следующей странице» были перечеркнуты, и под ними от руки было написано «окончание в следующем месяце». К сожалению, Денниса призвали в армию; он больше не выпустил ни одного номера фэнзина, а окончание рукописи было утеряно [211],[212].