Amazing, октябрь 1963 г.
Джексон непокорно воззрился на генерала.
– Я не буду стоять по стойке смирно, а вы можете катиться к черту!
Генерал насупил брови.
– Да что это с вами?
– Хочу скинуть эту полковничью шкуру.
– Я еще на прошлой неделе сказал вам, что одобрю ваш перевод.
– Я не это имею в виду.
– А что же?
– Я – не полковник Джексон, а вы – не генерал Пэйн. Это место существует только у меня в голове, и я хочу навести в ней порядок.
Генерал вздохнул.
– Ну ладно, Джексон, это ваша привилегия. Что на этот раз? Флот?
– Я хочу распрощаться с армией… хочу быть гражданским, заниматься чем-нибудь приятным.
– Чем конкретно?
Доктор Джексон сорвал с себя резиновые перчатки и швырнул их в угол. Мисс Мэйор, потрясающая даже в накрахмаленной униформе, подошла к нему сзади и обняла его грудь великолепными руками. Она прижалась щекой к его шее.
– Ты теперь знаменитость, Джек. Сорок четыре операции на мозге за месяц… и все тонкие и сложные… и все – успешные! Вот это послужной список…
– Я знаю! Я знаю!
– Что такое, Джеки? Я в чем-то провинилась?
– Нет!
– Тогда почему ты кричишь? О, я должна была сообразить – ты устал, ты напряжен. После такой операции кто угодно…
– Я не устал!
– Но ты не мог не устать!
– Как я могу устать, если я ничего не сделал?
– Я тебя не понимаю…
– Да хрен там ты не понимаешь!
– Мне не нравится, когда Джеки говорит плохие слова.
– Тогда ступай вон в тот угол и обернись столом, – указал он, – с вазой хризантем посередине.
– Ты о чем?
Она обошла его и заглянула ему в глаза. Более прекрасной, более желанной женщины было не сыскать на всем свете.
– Что с тобой творится? – спросила она.
Он закусил губу.
– С вазой хризантем, – повторил он.
– Ты уверен? – вздохнула она.
Он кивнул.
Ракета снижалась к радужной пустыне, точно цветок на красном стебле, возвращающийся обратно в семя. Вскоре стебель исчез, и стальная капсула опустилась на Равнину Джексона. Профессор Джексон ступил на почву Планеты Джексона и вдохнул дымно-голубой, по-ноябрьски холодный воздух. Он взглянул на прибор, который сжимал в руке, а потом проговорил в висевший у горла микрофон:
– Все в порядке. Можете выходить.
Три его спутника, загорелые, несмотря на долгое путешествие, поджарые, высокие и улыбчивые, вышли из люка и огляделись, одновременно бесшабашные и компетентные.
– Ей-богу, док, вы были правы! Она действительно пригодна для жизни!
– Конечно, пригодна. Джексон никогда не ошибается.
Джексон отсутствующе кивнул и сориентировался по фотокарте.
– Руины там, – указал он.
Остальные пошли рядом с ним.
Что-то грызло его разум, зудело в глубине черепа.
Прошло около получаса. Они остановились у ряда островерхих монолитов.
– Ох и странное местечко, – протянул Мейсон с выговором уроженца Теннесси.
Сверху донесся рыдающий вопль, и Мейсон рухнул, плюясь кровью. Брошенное с невероятной силой копье прошило его насквозь. Джексон припал к земле.
Томпсон закричал, а потом влажно кашлянул.
Сжимая в руке бластер, Джексон взглянул на Вулфа.
– Ты видел, кто это сделал?
– Да, – прошептал тот. – Но лучше бы не видел. Такой кошмар – это множество рук, эта зеленая кожа, эти жучиные глаза…
Томпсон испустил последний вздох.
Еще один вопль банши, на этот раз ближе. Джексон, извиваясь, отполз правее и затаился.
Еле слышный звон – металл целует камень…
Он вскочил на ноги и выпустил на волю пламенный сгусток.
Тварь повалилась, истекая слюной. Зеленоватый ихор изливался из огромной дыры, проделанной в ней бластером.
…И что-то зудело в глубине его черепа.
– Док, их тут много!
Он услышал треск бластера Вулфа, шипение жарящейся плоти. Две твари упали.
Еще четыре скользили по склону, направляясь к нему.
Он развернулся и застрелил Вулфа. Потом отбросил бластер себе за спину.
– Ну давайте! – крикнул он. – Посмотрим, как вы выкрутитесь из этого положения.
Инопланетяне уже почти набросились на него, когда из-за камня взметнулась огромная шипящая тень и зазмеилась в их сторону. Они остановились, коротко вскрикнули, а потом развернулись и ретировались на вершину холма.
Он последовал за ними.
– Неплохо, – сообщил он гигантской змее. – Приемлемо, по крайней мере.
Она опустилась, оказавшись почти вровень с его головой, и уставилась на него.
– Я устал верить в невероятное, – сообщил он ей.
Змея как будто вздохнула.
– Мне интересно, могли ли они меня убить, – сказал Джексон.
– Физиологически это возможно, – ответила змея, – но запрещено. Чем ты недоволен?
– Разве вы не можете просто меня разбудить?
– Нет.
– Почему? Я хотел бы узнать, как я здесь очутился.
– Таких воспоминаний не существует. Ты никогда не узнаешь. Иначе было нельзя.
– И я буду видеть сны вечно?
– До конца жизни.
– Дело в перенаселении?.. Другие планеты непригодны для жизни, межзвездные перелеты невозможны, и людей в стеклянных гробах укладывают штабелями, как поленья?
– Я не могу сказать.
– А ты – машина, которая говорит со мной через электрод в черепе, кормит меня, программирует для меня виртуальное исполнение желаний?
– Если тебе нравится так считать.
– Не нравится. Я в коме? Я попал в аварию? Это какая-то разновидность терапии?
– Называй это как хочешь.
– Когда я проснусь?
– Ты не спишь.
– Ты не можешь говорить иначе. Для чего бы ты ни предназначалась, машина, тебя так запрограммировали.
– Тогда зачем ты спрашиваешь?
Он огляделся в поисках бластера. Тот исчез.
Неожиданно он очутился у Джексона в руке.
– Если хочешь убить змею – приступай.
Он быстро приставил бластер к своей голове. Тот исчез.
– Это запрещено.
Он уронил руки.
– Может, это ад?
– Если пожелаешь.
– Неужели мне нельзя проснуться?
– Ты уверен, что хочешь этого? Исключения возможны.
– Я хочу попробовать.
– Да будет так.
Над ним откинулась прозрачная крышка капсулы. Его мышцы превратились в спагетти, в горле пересохло, а левая рука была утыкана иголками, как дикобраз. Ему далеко не сразу удалось извлечь их блестящие острия. Ранки мешали руке сгибаться. Он потянулся правой рукой к затылку. И нащупал электрод, приклеенный к обритому черепу.
Когда он попытался его снять, в голове у него зазвучал голос:
– Если реальность тебя разочарует, возвращайся сюда – верни на место иглы, верни электрод.
– Вот уж нет, – пробормотал он, отрывая электрод.
Он с трудом поднялся на ноги и отправился на поиски хоть кого-нибудь.
Это был единственный способ решить проблему перенаселения, объяснил Маннерунг. Усыпить всех, попеременно пробуждать важных ученых, чтобы они работали над проблемой межзвездных перелетов, держать минимальный штат для обслуживания Регулятора. Пусть пятьдесят миллиардов спящих видят сны под стеклом – там им куда лучше, чем было бы наяву.
– Нужно быть особенным человеком, – сказал ему доктор, – чтобы предпочесть обыденное невероятному, а рутину – исполнению желаний. Разумеется, для таких людей возможны исключения. Если недовольство спящего окажется достаточно сильным, Регулятор позволит ему проснуться. У нас всегда найдется для него работа. Машины постоянно нуждаются в мелком обслуживании. Если это то, чего вы хотите, вы приняты. Можете начать с замены трубок вот в этой самой подсекции.
Он вручил Джексону чертеж.
– Вот схема. Они все пронумерованы. Те, что обведены красным, нужно заменить. Когда закончите с ними, займитесь уборкой вон того склада. – Он указал пальцем. – Там бардак. Уверены, что хотите именно этого?
– Да, – ответил Джексон, – та жизнь была… ну, паразитической. Она была слишком хороша и слишком бесполезна.
– Ну что ж, тогда приступайте к делу.
Счастливо напевая, он отправился за трубками.
Разобравшись наконец, что было нужно Джексону, тот, кто назвался Маннерунгом, не стал вздыхать.
Банши – ирландский дух в облике женщины, предрекающий своими криками приближение смерти.