Джордж тоже сильно побледнел. Он выпил глоток воды, после чего к нему обратилась маркиза:

– Отдохните, господин Лесли… Все, что вы рассказываете, невероятно интересно!

– Осталось недолго, мадам, – ответил Джордж, – и я хотел бы немедленно продолжить.

Тут мы должны отметить, что с некоторых пор поведение виконта Анри де Вилье заметно изменилось. Он тихо пил чай, усевшись в уголке, а в самые драматичные моменты повествования слегка кивал головой. Немного нашлось бы светских львов, которые выглядели бы столь же беззаботно, как выглядел виконт Анри де Вилье, слушавший рассказ Джорджа Лесли.

Лишь один раз он, указав на Элен, прошептал на ухо маркизе:

– Взгляните, моя кузина все это воспринимает всерьез!

– Ах, друг мой, – ответила маркиза, – она ведь права… Это очаровательно… очаровательно!..

Ни виконт, ни маркиза, разумеется, даже не догадывались о том, какой странный ход приобрели мысли Элен.

Читателю уже известно, что она проговорила:

– Если бы он не любил Хеллен, он полюбил бы Кармель…

Какое ей было дело до этого? Она ведь никогда не встречалась с графом Альбером де Розеном.

Тем временем виконтессы думали о том, что они в подобной ситуации могли бы пожертвовать платьем, в крайнем случае нижними юбками, но только не шевелюрой!

Тем более волосами, спускающимися едва ли не до пола!

Однако нашлась баронесса, которая смело заявила:

– Я готова поступить точно так же!

Эта баронесса носила накладную косу.

–Боже!– сказал де Вилье.– Эта сеньорита была вольна завести себе прическу в стиле Нинон[30].

– Кстати, – добавила маркиза, – мужчины без ума от герцогини де Ривас, а ведь она носит короткие волосы…

– Между прочим, завтра она дает бал, – вмешался старый О’Брайен, – говорят, он будет великолепен.

Тут маркиза потребовала тишины, и Джордж Лесли продолжил рассказ.

– Уже через несколько минут майор и Тоуа скакали по прерии.

Тоуа вел лошадь майора на поводу.

Кармель, несомненно, стояла у окна, прислушиваясь к затихавшему топоту копыт. С той поры Альбер ни разу не слышал нежного голоса Кармель.

Они скакали всю ночь. На рассвете впереди показались покрытые лесом холмы, стоящие вдоль течения Рио-Хила.

– До сих пор мы двигались прямо на север, – сказал Тоуа. – Куда мы двинемся дальше: налево к Голден-даггерам или направо в северо-восточные штаты?

– Мы направимся в Балтимор, – ответил граф Альбер.

Тоуа, не говоря ни слова, повернул туда, куда велел хозяин.

Посреди равнины им повстречался табун полудиких лошадей. Они поймали двух коней и мчались на них до тех пор, пока не стало ясно, что им удалось оторваться от возможных преследователей.

После того как они перевалили через Сьерра-де-лос-Мимбрес, Розен сказал:

– Побережем коней, нам больше не встретятся табуны.

– Лошадей продают в Санта-Фе, – возразил индеец.

Граф печально улыбнулся и прошептал:

– А у тебя есть деньги, чтобы заплатить за них?

Тоуа достал из-за пояса полный золота кошелек и потряс его. Зазвенело золото.

Граф даже остановился от удивления, а индеец пояснил:

– Пока Тоуа ждал ночью хозяина у деревенских укреплений, этот кошелек бросили к его ногам из башни.

Граф молитвенно соединил руки и возблагодарил верную Кармель.

Двигаясь то верхом, то пешком, путешественники пересекли цепи Скалистых гор. За это время Розен несколько раз выслушал печальную историю Хеллен.

Тоуа никакого понятия не имел о нравах и обычаях нашей цивилизации. Все известные ему факты он излагал на свой манер, а Розен, как мог, интерпретировал услышанное.

Вот, что понял Розен из рассказа Тоуа:

К тому времени, когда француз, которого Тоуа прозвал Золотым языком и которого я буду называть Эдуаром, прибыл в Балтимор, прошло уже больше года со дня расставания графа с Хеллен.

Ни одно из писем, написанных Розеном Хеллен, не дошло до адресата. Девушка, разумеется, места себе не находила от беспокойства. Я не стану повторять, что Хеллен была очень красива. Тем, кто ее никогда не видел, достаточно взглянуть на очаровательное лицо мадемуазель де Буатрюдан. Известно, что они похожи, как сестры-близнецы. Француз Эдуар, увидев ее, пришел в полный восторг.

Сейчас я нахожусь во Франции и пользуюсь гостеприимством вдовы французского дворянина. Одно это обстоятельство требует от меня осмотрительности в выражениях, но мне это ни к чему. Розен любит и уважает французских дворян, хоть и не скрывает, что среди них встречаются люди недостойные.

Эдуар был дворянином. В горах Сьерра-Невады Эдуар ограбил Розена. Он повел себя, как коварный и трусливый вор.

В Балтиморе Эдуар совершил подлость.

Он втерся в доверие к семейству Тэлбот. Я с сожалением должен отметить, что, заговорив о Париже, он использовал в качестве рекомендательного письма имена общих друзей и главным образом самые дорогие имена: госпожи маркизы и мадемуазель де Буатрюдан…

– Как! – воскликнула маркиза. – Значит, мы знакомы с этим человеком!

Джордж Лесли собирался ответить, но не успел.

Вмешался виконт Анри де Вилье, который отрывисто и уверенным тоном сказал, подмигнув маркизе:

– Дорогая кузина, все, что рассказывает господин Лесли, полностью соответствует действительности… Вы понимаете, что мне известны детали этой печальной истории… Если господин Лесли не возражает, я сообщу вам настоящее имя господина Эдуара… но лишь вам одной!

Старый генерал О’Брайен бросил на Анри де Вилье растерянный взгляд.

Джордж Лесли спокойно произнес:

– Я ничего не требую, господин виконт… эта история касается вас точно так же, как и меня… даже в большей степени вас, потому что вы первым узнали о ней.

Виконт Анри приветственно взмахнул рукой и одарил Джорджа очаровательной улыбкой.

Лесли ответил ему улыбкой, но его улыбка была холодной и слегка насмешливой.

– Миссис Тэлбот и ее дочь, – продолжил Лесли, – после трагической смерти хозяина дома жили в полном уединении. Этот Эдуар, имя которого известно и господину виконту, и мне, – (Анри утвердительно покивал головой, а старый генерал заерзал в своем кресле), – был принят в доме Тэлботов.

Вскоре он полностью освоился в этом доме.

Когда при нем впервые заговорили о графе, он неожиданно впал в глубокую печаль. Когда же его спросили о причине печали, он придумал легенду: мол граф был убит мексиканцами, и он своими глазами видел его труп…

– Да этот человек – чудовище! – воскликнула возмущенная маркиза.

– Чудовище! – повторила Элен.

– И не говорите!.. – пробормотал виконт Анри. – Примите во внимание, что господин Джордж Лесли отзывается о нем крайне сдержанно.

– Он ничего не преувеличивает? – спросил старый генерал, взглянув виконту в глаза.

– Наоборот… наоборот! – нарочно повторил Анри де Вилье.

Затем, приблизившись к маркизе и Элен, он сказал:

– Я несколько раз собирался рассказать вам об этом, но случайно узнал, что Элен была дружна с мисс Тэлбот, и боялся причинить ей боль.

Маркиза, сама не своя от любопытства, привлекла его к себе.

– Скажите имя, – прошептала она, – его настоящее имя!

– Завтра, – отозвался виконт, высвобождаясь из крепко ухвативших его рук. – Я приеду пораньше.

– Я не буду останавливаться на деталях, дамы, – продолжил рассказ Джордж Лесли, – во всяком случае, на деталях, касающихся мисс Тэлбот. Мне кажется, что вы и так до всего догадались. Эдуар был очень красив, ловок и влюблен. Он предложил руку и сердце той, которая еще в девичестве стала вдовой. Она приняла его предложение. Он злоупотребил своим положением жениха, и Хеллен согрешила.

Вот и все, что узнал граф Альбер до того, как прибыл в Балтимор.

После того, как индеец поведал ему эту историю, граф сказал:

– Ради мести я отдам всю свою кровь… но я слепой.

– Тоуа собрал по пути травы, которые вернут зрение хозяину, – ответил индеец. – Пока хозяин будет лечиться, Тоуа сам сможет убить негодяя.

Но граф Альбер никогда бы не согласился, чтобы за него мстил кто-то другой.

После шести дней пути путники добрались до Арканзаса. Оттуда ходил пароход до Киефа[31]. Розен и Тоуа сели на него, и тем же вечером Тоуа приступил к лечению хозяина.

Никто никогда не узнает рецепт чудодейственного лекарства. Большую часть дня Тоуа кипятил собранные им травы. Когда напиток был готов, он долго делал пассы над сосудом и бормотал заклинания, а пока Розен пил его, индеец пел и танцевал.

– Отец Тоуа исцелял слепых, – сказал он. – Я все делаю так, как завещал мне отец… Тоуа не знает, почему этот напиток излечивает.

Когда Розен улегся в кровать, Тоуа простер над ним руки, и графа стало непреодолимо клонить ко сну.

После того, как он проснулся, индеец сказал:

– Вы спали двенадцать часов. Не трогайте руками повязку. Через пятьдесят дней вы будете видеть…

Путешествие от Арканзаса по Миссисипи и Огайо длилось целый месяц. Каждый вечер Тоуа менял повязку и укладывал на лицо Альбера какие-то крупные листья, пропитанные мазью. После этого он совершал наложение рук и граф засыпал…

Внезапно голос Джорджа Лесли стал глухим и отрывистым:

– Теплой августовской ночью они оказались в Балтиморе. Город спал.

Тоуа вел Альбера де Розена по пустым улицам, держа его за руку.

Ноги графа подгибались под тяжестью его тела.

Тоуа остановился перед скромным домом на улице Лонг-Айленд и сказал:

– Это здесь!

– Горит ли свет в окнах? – спросил Розен.

– Я вижу свет, – ответил Тоуа. – В доме не спят… Я вижу, как там двигаются тени.

– Тогда стучи.

Тоуа взял дверной молоток и постучал.

– Это наконец-то вы, господин Эдуар? – спросил голос за дверью.

– Да, – ответил внезапно решившийся граф Альбер.

– Дверь немедленно отворилась, и кормилица Хеллен взяла в свои руки обе руки графа.

– Господин Эдуар, – рыдая, сказала кормилица, – она только что родила несчастного ангелочка… Неужели вы позволите ей умереть?

– Маргарет, – сказал граф, – я Альбер де Розен, и я хочу говорить с Хеллен.

Маргарет отпрянула от графа и закрыла лицо руками…

В гостиной миссис Тэлбот горела лампа.

За стеной слышались стоны Хеллен.

Граф Альбер и француз Эдуар были одни в гостиной.

Эти два человека впервые встретились лицом к лицу.

Граф Альбер, который в то время был слеп, не мог видеть француза. Француз не мог видеть графа Альбера, лицо которого почти полностью было скрыто под маской.

Француз сказал:

– Несчастны те женщины, которым для их защиты требуются странствующие рыцари. Если бы вы не явились, я, возможно, пожалел бы мисс Тэлбот.

– Вы отказываетесь жениться на мисс Тэлбот? – спросил Розен, сдерживаясь из последних сил.

– Отказываюсь! – ответил француз и направился к выходу из гостиной.

– Останьтесь, – сказал граф. – Если вы покинете этот дом без моего разрешения, считайте, что вы мертвы!

– Убийство!.. – воскликнул француз.

– Возмездие! – произнес Розен и схватил француза за руку.

За стеной раздался жалобный голос.

Хеллен кого-то звала.

– Послушайте, – сказал Розен, – если вы женитесь на ней, я подарю вам все золото, которое вы у меня украли.

Француз расхохотался.

– Если вы отказываетесь, тогда я вызываю вас на поединок.

– Вы? – удивился француз. – Но вы слепой!

– Поединок не на жизнь, а на смерть… – медленно проговорил Розен. – Забудьте о повязке на моих глазах. Мы встанем друг напротив друга, я положу руку на ваше плечо, а вы на мое…

– А потом победителя схватит полиция!.. – сказал с насмешкой Эдуар.

– Я все предусмотрел, – возразил Розен. – Я способен писать с повязкой на глазах. Каждый из нас напишет записку такого содержания: «Я добровольно убил себя своей собственной рукой». Я подпишу свою записку, а вы свою. Выживший положит записку рядом с трупом.

Француз продолжал отказываться, но Розен сказал ему:

– Тоуа стоит за дверью. Он вооружен.

– Согласен! – воскликнул француз. – Мы будем биться через час. Мне надо написать письмо. Я вернусь со своим оружием.

– Сначала подпишите, – сказал Розен.

Розен заранее разложил на столе письменные принадлежности. Он первым нацарапал крупным разборчивым почерком уже известные нам слова и подписал: граф Альбер де Розен.

Француз также схватил перо и написал те же слова.

Розен вслушался в скрип, которое издавало перо, когда француз ставил подпись.

– Каким именем вы подписали? – спросил он.

– Эдуар ***, – ответил француз.

Розен взял записку и разорвал ее.

– Это имя вора и насильника, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы подписали именем дворянина… настоящим именем.

Француз стукнул кулаком по столу.

– Не надо шуметь, – сказал Розен. – Не надо, чтобы нас слышали… Пишите еще раз… я знаю ваше настоящее имя.

Затем он позвал Маргарет и приказал ей:

– Разбудите вашего сына и приведите сюда.

У Маргарет был десятилетний сын. Появился мальчик, и Розен велел Маргарет выйти из гостиной.

Француз долго колебался, но в конце концов выполнил требование Розена. Когда Маргарет входила в гостиную, он увидел сквозь приоткрытую дверь темную фигуру Тоуа с томагавком в руке.

Розен во второй раз прислушался к скрипу пера.

– Отдайте записку мальчику, – сказал он.

Когда записка оказалась у мальчика, он сказал:

– Читай, Николя, читай, сынок, получишь доллар на пуддинг.

Мальчик четким голосом, словно на уроке в приходской школе, прочитал страшный текст: «Я добровольно убил себя своей собственной рукой». И подпись…

Все присутствующие насторожились.

Маркиза резко встала, а виконт Анри де Вилье в противоположность ей опустился в кресло.

Джордж Лесли, страшно взволнованный собственным рассказом, едва не произнес имя, которое собирался утаить, но тут генерал внезапно со смешком произнес:

– Подписано настоящим именем француза.

Виконтессам страстно захотелось побить генерала. Маркиза пообещала, что никогда в жизни ему этого не простит.

Анри де Вилье попытался улыбнуться, поправил галстук и сказал:

– Похоже, он и на этот раз увильнул.

– Подписано, – строгим голосом произнес Джордж, – настоящим именем француза, вором и насильником… Розен выдал мальчику доллар и положил записку в бумажник.

Французу он сказал:

– У вас есть один час. Тоуа отправится с вами.

Затем он сказал индейцу:

– Если он попытается сбежать…

Тоуа сжал рукоятку томагавка.

Француз и Тоуа удалились.

Едва они вышли на улицу, как Тоуа получил сзади удар цепью по голове и рухнул без чувств.

Он рухнул без чувств

За дверью их поджидал Могиканин, слуга француза.

Той же ночью француз и Могиканин добрались до Аннаполиса и сели на пакетбот, отправлявшийся в Гавр…

– По всему видно, что этот человек трус! – сказала Элен, гневно сверкая глазами. – Я так и думала!

Эти слова были произнесены громко и решительно.

Все присутствующие в будуаре были немало удивлены, поскольку Элен считалась девушкой робкой и нерешительной.

Джордж Лесли с благодарностью взглянул на нее. Он жестом потребовал тишины и сказал:

– Я закончил. То, что я рассказал, произошло на самом деле… реальные истории не всегда имеют трагическое завершение, отвечающее ожиданиям любопытной публики…

– А что стало с бедняжкой Хеллен? – спросила маркиза.

– Целых шесть месяцев она находилась между жизнью и смертью.

– А ее ребенок?

– Ребенок жив. Это очаровательная девочка.

– А как поживает миссис Тэлбот?

– Похоже, что у миссис Тэлбот повредился рассудок… безмерная печаль убьет ее.

В будуаре поднялся ропот, в котором потонули последние слова этого приватного диалога.

– А что граф Альбер? – хором вопрошали дамы. – Что стало с Альбером де Розеном?

– Не знаю, – ответил Джордж.

– Его зрение восстановилось?

– Все время, что я прожил в Балтиморе, граф Альбер оставался слепым.

– Истек ли пятидесятидневный срок?

– Нет, дамы.

– А что случилось с Тоуа?

– Поскольку Тоуа индеец, он будет преследовать своего врага Могиканина до самого ада.

– Получается, что история еще не завершилась.

– Она завершится, дамы, – внушительным тоном ответил Джордж Лесли. – Позвольте мне, как пишут в газетах, осветить нынешнее положение дел. Остаются два человека, документально подтвердившие, что они готовы добровольно расстаться с жизнью.

–Кажется, за океаном это называется дуэль по-американски.

– Заключенный сторонами договор во всех отношениях хорош, и обе стороны его формально одобрили… Один из этих двух людей скрылся за океаном, но в наше время океан не может считаться серьезным препятствием! Сейчас достаточно двух недель, чтобы его пересечь. Из Нью-Йорка теперь можно быстрее добраться до Парижа, чем когда-то добирались из Марселя или По… Граф Альбер скоро появится здесь… И тогда один человек умрет… довольно скоро в ваших кругах недосчитаются какого-нибудь блестящего кавалера, и произойдет это вследствие несчастного случая либо неожиданной смерти по неясным причинам… подробности мне неизвестны… И тогда, дамы, вы вспомните, как потратили время, слушая меня, и каждая из вас подумает: «Вот и развязка истории!»

Закончив говорить, Джордж встал и, как прежде, небрежно примостился у мраморной окантовки камина.

Сидевшие в будуаре принялись активно перешептываться.

Внезапно звучный голос виконта Анри де Вилье перекрыл шушуканье собравшихся дам.

Обращаясь к своим соседям, виконт необычайно быстро проговорил:

– Таковы эти чертовы янки. Их дуэли ничем не отличаются от обычных убийств… Прошу заметить, что у француза, о котором говорил господин Лесли, даже не было возможности обратиться к местным властям, чтобы искать у них защиту, потому что в этом случае он был бы вынужден раскрыть свою тайну… Получается тупик: бесчестье или смерть! Если только, – совсем тихо добавил виконт, – если только он не опередит графа Альбера и не выиграет всю партию!

– У графа Альбера имеется преимущество, – прозвучал рядом с ним голос старого О’Брайена, от которого виконт содрогнулся. – Мало, кто сможет указать французу: «Этот человек и есть Альбер де Розен…» Зато у Альбера де Розена имеется друг, который, скорее всего, уже указал ему на француза…

– Вот мы и поглядим! – поспешно перебил его виконт.

Старый генерал отвернулся, чтобы ответить на вопрос маркизы.

– Хорошо ли вы знаете Джорджа Лесли? – спросила она.

– Я хорошо его знаю, – ответил генерал. – Я познакомился с ним на пароходе, который шел из Дувра в Кале.

– Это все, что вы можете сказать?

– Да… и этого достаточно… Прекрасный молодой человек… мыслит здраво, а истории умеет рассказывать – м-м-м…

Генерал даже поцеловал кончики пальцев.

– Прекрасно, прекрасно! – с видом знатока заявила маркиза.

– Мы еще поговорим о нем… – поддержал ее генерал. – Смотрите, он собирается подойти к вашей дочери. Ей-богу, выглядит он совсем не плохо!

В этот момент лакей объявил, что в зимнем саду подали чай. Открылись застекленные двери малой гостиной, и в будуар проникли терпкие запахи тропических растений.

Гости маркизы двинулись в сад, а Джордж Лесли, воспользовавшись всеобщей суетой, подошел к Элен.

После окончания рассказа Джорджа девушка впала в задумчивость. Несколько раз она пыталась перехватить его взгляд, но из этого ничего не вышло. Внезапно она увидела его рядом с собой и ощутила необъяснимое волнение.

– Мадемуазель, – сказал Джордж, явно стараясь справиться со смущением, – у нас в Америке совсем не такие порядки, как во Франции. Не знаю, допустимо ли в Париже просить молодую особу, к которой испытываешь благоговейное почтение, уделить время для приватного разговора?

Элен невольно улыбнулась и ответила:

– Нет, сударь, это не допустимо.

– А если необходимо сообщить нечто чрезвычайно важное?

– Тогда следует говорить с ней в присутствии матери.

– Но, если необходимо скрыть от матери тему разговора?..

– В Париже, сударь, – перебила его Элен, – матери должны быть в курсе всего.

– В таком случае, мадемуазель, мне не удастся выполнить поручение, данное в отношении вас мисс Тэлбот.

– Хеллен! – воскликнула девушка.

Затем она ответила, не поднимая глаз, поскольку совсем близко был слышен голос ее матери:

– Завтра… в посольстве Бразилии… во время первого вальса на балу герцогини де Ривас…

Джордж почтительно поклонился и ушел.