За окном мерно, почти убаюкивающе барабанил дождь. Капли хлестали по грязному стеклу, размывая в желтых пятнах уличных фонарей силуэты обшарпанных панельных многоэтажек. Холодный сквозняк, пробравшийся сквозь щели рассохшейся рамы, по-хозяйски лизнул босые ноги.

Глаза открылись с трудом.

Первым, что осознал мозг, была боль. Голова гудела так, словно вчера в ней проводили чемпионат по метанию чугунных гирь, а во рту поселился целый табор кошек. Потолок зиял рыжими подтеками от старых протечек, и по отваливающимся кускам побелки лениво ползла одинокая муха.

— Отлично, — прохрипел сдавленный голос, показавшийся абсолютно чужим. — Просто праздник какой-то. И где это мы?

Тело не слушалось. Оно ощущалось неправильным: слишком легким, непривычно костлявым и катастрофически слабым. Попытка опереться на локоть отозвалась мерзкой дрожью в мышцах. Продавленный диван жалобно скрипнул ржавыми пружинами, возмущаясь, что на него посмели перенести вес.

Вокруг царило уныние, возведенное в абсолют. На крошечном столе, заваленном потрепанными конспектами, мигала тусклая лампа накаливания. Ее жалкий свет выхватывал из полумрака пустую пачку самых дешевых макарон, одинокий сухарь и кружку с давно засохшим, прилипшим ко дну чайным пакетиком.

Память молчала. Никаких красивых вспышек, никаких загрузок баз данных напрямую в мозг. Только звенящая пустота там, где должно быть прошлое, и абсолютно кристальное понимание: чужая жизнь стала собственной. Кем бы ни был прежний хозяин этого разума, теперь реальность сузилась до десяти квадратных метров безнадеги.

Пришлось спустить ноги на ледяной, местами протертый до бетона линолеум и заставить себя встать. Колени предательски подогнулись. Желудок скрутило спазмом такой силы, что согнуло пополам. Боже, да этот бедолага-студент не ел нормально как минимум неделю!

Шатаясь, словно пьяный матрос во время шторма, удалось добрести до крошечного санузла. Щелчок выключателя. Лампочка над раковиной пару раз моргнула и неохотно загорелась, осветив мутное, заляпанное зубной пастой зеркало.

Оттуда смотрел незнакомец.

Осунувшееся, бледное лицо с резкими тенями под скулами. Всклокоченные темные волосы, торчащие в разные стороны нелепыми вихрами. И глаза — пронзительно-голубые, сейчас лихорадочно блестящие на фоне воспаленных век. Потенциальный красавчик, если отмыть, постричь и кормить хотя бы три раза в день. А пока — оживший экспонат анатомического театра.

Ледяная вода из-под крана обожгла кожу. Судорожный кашель вырвался сам собой от случайного глотка ржавой, отдающей хлоркой влаги. Но в голове немного прояснилось.

По возвращении в комнату внимание привлекла стопка бумаг под лампой, пестрящая красными печатями. Трясущиеся пальцы подцепили верхний лист.

«Уведомление о выселении за неуплату…»

«…задолженность за три месяца…»

«Приказ об отчислении в связи с академической неуспеваемостью…»

— Да чтоб тебя, — тихо сорвалось с губ вместе с падающими бумагами.

Накрыло с головой. Сердце забилось где-то в горле, ладони мгновенно вспотели. Это был даже не страх, а липкая, удушающая паника. Оказаться запертым в истощенном теле, без копейки в кармане, без прошлого, на грани выброса на улицу под ледяной осенний дождь… В голове заметались обрывки мыслей: где взять деньги? Как не сдохнуть от голода прямо сегодня? Кому звонить, если даже телефона нигде не видно?

Отчаяние и стресс сдавили грудную клетку так, что стало трудно дышать. Рука рефлекторно потянулась к кружке на столе — просто чтобы занять дрожащие пальцы, сделать глоток хоть чего-нибудь.

Одно неверное движение. Кружка соскользнула, смахнув целую кипу неоплаченных счетов, и полетела вниз.

— Да нет же! — отчаянный рык вырвался непроизвольно. Тело инстинктивно дернулось вперед, подгоняемое искренним, жгучим желанием оказаться там, возле падающей посуды, чтобы перехватить ее в воздухе.

Хлопок.

Воздух выбило из легких, словно под дых ударили кувалдой. Резкий перепад давления заложил уши, а пространство перед глазами смазалось в серую, тошнотворную полосу. Мир просто моргнул.

Спина больно впечаталась во что-то твердое. Судорожный вдох — и туловище бессильно скатилось по стене.

Прямо перед носом медленно и плавно планировали на пол злополучные квитанции. Кружка с глухим стуком откатилась под кровать. Позиция изменилась кардинально: пол, возле входной двери. В четырех метрах от стола, где только что стояли ноги.

Ни единого шага. Просто… мгновенное перемещение.

Тишина в комнате стала осязаемой, нарушаемой лишь стуком капель по стеклу да хриплым, прерывистым дыханием. В висках бешено стучала кровь.

— Твою мать, — прозвучал сдавленный шепот при взгляде на ладони. Они слегка светились, буквально на долю секунды, едва уловимым синеватым контуром, который тут же растворился в воздухе.

Мысль мелькнула дикая, невозможная. Галлюцинация от голода? Бредовый сон? Нужно было проверить немедленно.

Тело тряслось мелкой дрожью, из носа пошла тонкая струйка крови. Прыжок сожрал те крохи энергии, что еще оставались в измученном организме. Желудок взвыл так, что потемнело в глазах. Но внутри, сквозь панику и физическую слабость, начал пробиваться огонек дикого, животного азарта.

Взгляд уставился на продавленный диван. Максимальная концентрация. Нужно представить фактуру жесткой обивки. Рвануться туда всем существом, каждой выгоревшей клеточкой.

Снова этот хлопок-имплозия. Тошнотворный рывок пространства.

И глухое падение лицом прямо в пыльную подушку.

Голова пошла кругом, к горлу подкатила желчь, но наружу вырвался лишь истеричный, надрывный смех.

Отчисляют? Выселяют? Нет денег на еду?

Перевернувшись на спину, пришлось вытереть кровь из-под носа тыльной стороной ладони. Взгляд голубых глаз устремился в облупившийся потолок, но теперь он был другим. Испуг ушел без следа. На его место пришла холодная, расчетливая злость того, кому нечего терять.

У этого безымянного парня не было ничего, кроме проблем. Зато теперь в рукаве прятался козырь, ломающий все законы физики. И с таким козырем на дне задерживаться явно не придется.

Голод оказался куда более упрямой штукой, чем законы квантовой физики. Урчание в животе заглушало даже монотонный шум дождя за окном. Новое утро не принесло ни ответов, ни чудесным образом материализовавшегося завтрака, зато подарило жуткую головную боль и четкое осознание: этот студент влип по-крупному.

Тренировки начались с рассветом. Окружающая обстановка — десять квадратов обшарпанной безнадеги — стала идеальным полигоном.

Задача-минимум: переместиться от продавленного дивана к подоконнику и не выблевать остатки души. Концентрация на грязном стекле, легкий рывок воли.

Хлопок.

Пространство привычно смазалось, в ушах свистнул ветер, и босые пятки шлепнули по пыльному линолеуму ровно там, где планировалось. Но плата за фокус последовала незамедлительно: перед глазами поплыли черные круги, а из носа снова предательски закапала кровь. Прыжки в пространстве жрали калории почище марафонского забега. Организм, истощенный диетой из воды и надежд, буквально кричал о пощаде.

Правила вырисовывались сами собой. Нужен визуальный контакт с точкой прыжка, иначе есть риск впечататься в стену. И, что самое главное, требуется топливо. Срочно.

— Так дело не пойдет, — пробормотал хриплый голос в полумраке каморки. — Если продолжу скакать на пустой желудок, просто сотрусь в порошок.

Тяжелые, грохочущие удары в хлипкую входную дверь прервали научные изыскания на самом интересном месте. С потолка, прямо на стопку неоплаченных счетов, посыпалась побелка.

— Эй, должник! А ну открывай! — рявкнул из коридора грубый бас, от которого задрожали стекла. — Мы знаем, что ты там, крыса! Твой куратор сказал, что ты никуда не выходил!

Следом раздался звук, не сулящий ничего хорошего: глухой удар подкованного ботинка в районе замка. Дерево жалобно хрустнуло.

— Должок пора возвращать, умник! С процентами!

Визитеры явно не из университетской библиотеки. Судя по настойчивости и лексикону, местные кредиторы предпочитали решать финансовые споры с помощью паяльника и утюга. Взгляд метнулся по комнате: пустая пачка макарон, стул, окно. Третий этаж. Если сигать по-старинке — переломаешь ноги.

Дверь содрогнулась от нового удара. Замок жалобно звякнул, собираясь покинуть чат.

Внутри не было страха. Наоборот, по венам разлился горячий, обжигающий адреналин. Губы сами собой растянулись в шальной, откровенно хулиганской ухмылке. Если уж начинать новую жизнь, то делать это красиво.

— Кого там нелегкая принесла в такую рань? — крикнул парень, быстро натягивая на плечи найденную на спинке стула потертую кожаную куртку. — Мужики, у меня приемные часы с обеда!

— Я тебе сейчас такие часы устрою, ублюдок, век по ним тикать будешь! — взревел второй голос, повыше и повизгливее.

С оглушительным треском замок сдался. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в крошечную комнату ввалились двое. Один — классический шкаф с антресолью, квадратный и бритый наголо, в спортивном костюме, трещащем по швам. Второй — тощий, вертлявый, с бегающими глазками и монтировкой в руках. Идеальная парочка из клише про бандитов из подворотни.

«Шкаф» тяжело шагнул вперед, хищно оскалившись, и уставился на пустой диван.

— А ну вылезай, гнида… — начал было громила, но осекся, обводя взглядом пустую каморку.

— Мужики, вы бы обувь сняли, — раздался насмешливый голос прямо за его широкой спиной. — Тут полы только в прошлом году мыли, не хочется эстетику нарушать.

Амбал резко обернулся, взмахнув пудовым кулаком. Удар рассек лишь пустоту.

Хлопок.

— Медленновато работаешь, терминатор, — донеслось уже со стороны окна.

Тощий взвизгнул, замахиваясь монтировкой, и бросился к подоконнику. Железка со свистом опустилась на стекло, разнеся его вдребезги. Осколки брызнули на улицу, впустив в комнату шум дождя и автомобильных сирен.

Но цель снова исчезла.

— Да что за чертовщина! — взревел здоровяк, озираясь по сторонам, как разъяренный медведь, потерявший бочонок с медом.

А беглец тем временем сидел на корточках на кухонном столе, прямо за их спинами. Дыхание сбилось, в висках бешено стучала кровь. Третий прыжок подряд давался тяжело, мир вокруг начал слегка покачиваться. Но азарт оказался сильнее здравого смысла.

Взгляд упал на задний карман спортивных штанов амбала, из которого соблазнительно торчал пухлый кожаный бумажник. Какая неосмотрительность.

— Эй, парни! — звонко окликнули незваных гостей.

Оба бандита резко развернулись. В глазах тощего читался суеверный ужас, здоровяк же просто побагровел от ярости. Бритоголовый ринулся к столу, выставив вперед лапы.

— Попался, щенок!

До столкновения оставалась доля секунды. Концентрация. Взгляд на кошелек. Взгляд на дверной проем.

Хлопок.

Здоровяк с грохотом врезался животом в край стола, переломив деревяшку пополам. В воздух взметнулись старые конспекты и пыль.

А в коридоре, метрах в пяти от разгромленной комнаты, раздался издевательский смех.

— Парни, спасибо за визит! — донеслось из-за спин, пока ловкие пальцы подбрасывали увесистый бумажник. — Считайте, что мы в расчете! На ремонт двери оставьте себе сдачу!

— Убью-ю-ю! — разорвал пространство квартиры яростный рев, сопровождаемый звуком ломающейся мебели.

Топот тяжелых ботинок сотряс коридор. Пора было делать ноги.

Взгляд метнулся к окну на лестничной клетке. За мутным, покрытым сеткой трещин стеклом виднелся ржавый козырек подъезда и мокрый асфальт, блестящий в свете неоновых вывесок. Расстояние метров десять, да еще и вниз. Рискованно. Но альтернативой было тесное знакомство с монтировкой тощего.

Глубокий вдох. Закрыть глаза. Представить холодный, залитый дождем асфальт. Собрать остатки сил в один тугой, пульсирующий комок где-то в районе солнечного сплетения.

Хлопок.

Свист ветра оглушил. В лицо ударили ледяные капли. Гравитация сработала мгновенно, заставив приземлиться на полусогнутые ноги. Кроссовки скользнули по мокрой плитке тротуара, едва не отправив отчаянного смельчака в глубокую лужу.

Удалось удержать равновесие, опершись рукой о шершавую стену дома.

Из носа уже не капало, а уверенно текло. Голова кружилась так, словно мир посадили на центрифугу. Желудок предпринял последнюю попытку свернуться в сингулярность, но пухлый кусок кожи, тяжело оттягивающий карман куртки, согревал душу лучше любого горячего обеда.

Сверху, из открытого окна подъезда, донеслись отборные маты и звук сбегающих по лестнице шагов.

— Ищите ветра в поле, господа финансовые аналитики, — усмехнулся парень в разбитые губы.

Сбежав из обшарпанной квартиры, парень не стал растворяться в толпе. Вместо этого скользнул в спасительную тень подворотни, прижавшись спиной к влажной кирпичной стене, и замер. Адреналин бурлил в крови, заглушая слабость. Стащить кошелек — это, конечно, весело, но мелко. Если эти ребята занимаются выбиванием долгов, значит, где-то у них есть база. А где база — там и касса.

Долго ждать не пришлось. Из подъезда, громко матерясь и сыпля проклятиями, вывалилась недавняя парочка. Здоровяк яростно пнул мусорный бак, а его тощий напарник нервно озирался, сжимая в руке монтировку. Бандиты запрыгнули в черный, слегка помятый внедорожник, припаркованный у тротуара, и машина с ревом сорвалась с места.

Началась охота.

Бежать за машиной по улице было глупо, поэтому в дело пошел новый талант. Взгляд зацепился за козырек ближайшего магазина. Рывок воли.

Хлопок.

Подошвы бесшумно коснулись рубероида. Внизу, разбрызгивая лужи, пронеслись красные габаритные огни. Следующая цель — крыша кирпичного гаража в тридцати метрах впереди.

Хлопок.

Прыжки давались тяжело, каждый раз отзываясь тупой пульсацией в висках, но механика процесса становилась понятнее. Пространство оказалось податливым, словно ткань, которую можно было просто сложить пополам и сделать шаг сквозь складку. Главное — четко видеть точку прибытия и не терять из виду цель.

Внедорожник петлял по темным переулкам минут десять, пока не остановился у неприметного полуподвального помещения с яркой, но дешевой вывеской: «Микрозаймы. Деньги за пять минут». Идеальное прикрытие для рэкетиров.

Дождавшись, пока головорезы скроются за железной дверью, преследователь спрыгнул в темный проулок. Главный вход отметался сразу — там наверняка камера. А вот задний двор, заваленный пустыми картонными коробками, выглядел куда перспективнее.

Здесь обнаружилась глухая металлическая дверь без ручки, зато с массивным внутренним замком. Прыгать сквозь нее вслепую было равносильно самоубийству — шанс материализоваться внутри шкафа или стены оставался слишком велик. Нужно было открывать.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на замочной скважине. Если можно перемещать свое тело, то почему нельзя перемещать предметы? Причем не целиком, а частями. Мысленно представив устройство обычного цилиндрового замка, юноша приложил ладонь к холодному металлу. Нужно было лишь сдвинуть внутренние пины. Совсем чуть-чуть.

Короткий импульс. В пространстве слабо пахнуло озоном.

Внутри механизма раздался тихий, почти музыкальный щелчок. Тяжелая дверь слегка подалась вперед, поддавшись легкому толчку. Сработало.

Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь полоской света из-под двери соседней комнаты, откуда доносились приглушенные голоса амбала и тощего. Они на кого-то громко орали по телефону, оправдываясь за сорванный визит.

Бесшумно ступая по дешевому линолеуму, незваный гость проскользнул в соседний кабинет. Судя по массивному дубовому столу и кожаному креслу — обитель начальства. И здесь, скромно притаившись за картиной с каким-то унылым пейзажем, находилась главная цель.

Сейф.

Встроенный в стену, пузатый, с электронным табло и толстой стальной ручкой. Обычным ломом такой не возьмешь. Зато для человека, способного искривлять пространство, это была просто коробка.

Парень закрыл глаза, положив обе руки на шершавую дверцу. Он не знал кода, но это и не требовалось. Пространственное чутье уже подсказывало, где именно внутри находятся массивные стальные ригели, удерживающие дверцу. Фокус внимания сузился до этих металлических цилиндров. Нужно просто сместить их на пять сантиметров влево.

Легкий рывок. Хлопок получился почти беззвучным, слившись с шумом дождя за окном.

Механизм внутри натужно лязгнул, и массивная дверца плавно отъехала в сторону.

Внутри лежали они. Ровные, перетянутые банковскими резинками пачки купюр. Несколько сотен тысяч, не меньше. Грязные деньги, выбитые из таких же бедолаг, каким еще утром был владелец этого тела.

Губы растянулись в широкой, хищной улыбке. Распихав пачки по всем доступным карманам потертой куртки так, что та стала напоминать спасательный жилет, юноша не удержался от финального аккорда. Достав из кармана ту самую смятую квитанцию об отчислении из университета, он аккуратно положил ее на пустую полку сейфа. Пусть финансовые аналитики ломают голову.

Путь назад прошел без приключений. Оказавшись на соседней улице, парень наконец-то выдохнул. Теперь в карманах лежала не жалкая подачка из чужого лопатника, а настоящий стартовый капитал.

Первым делом требовалось срочно решить вопрос с топливом. Желудок сводило так, что темнело в глазах.

Светящиеся панорамные окна элитной кулинарии на углу манили теплом и запахом жареного мяса. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, впуская внутрь промокшего насквозь посетителя в грязных кроссовках. На фоне мраморных столов и тихой джазовой музыки он смотрелся абсолютно чужеродным элементом.

Молоденькая бариста за стойкой инстинктивно напряглась.

— Добрый вечер. Чем могу помочь? — ее голос прозвучал прохладно, с явным намеком на то, что заведению не нужны проблемы.

— И вам добрейшего, — обворожительная улыбка обезоруживала. — Скажите, у вас есть что-нибудь от острой стадии голода? Желательно такое, что можно съесть прямо вместе с тарелкой.

— У нас… отличные круассаны с лососем, — растерянно моргнула девушка.

— Круассаны оставим аристократии, — на стойку небрежно легла толстая пачка хрустящих купюр, извлеченная из необъятных недр куртки. — Давайте вон ту половину витрины с мясом, пару самых массивных сэндвичей и ведро кофе. Самое большое, что у вас есть.

Взгляд баристы скользнул по деньгам, и градус напряжения мгновенно упал.

В этот момент пустая керамическая чашка, некстати задетая краем подноса, покачнулась и полетела со стойки вниз. Девушка ойкнула, зажмурившись в ожидании звона осколков.

Пространство едва заметно мигнуло.

Рывок был настолько коротким и выверенным, что не вызвал даже легкого головокружения. В ту долю секунды, когда керамика должна была встретиться с кафелем, ловкая ладонь уже мягко перехватила ее в воздухе.

— Осторожнее, — парень с улыбкой поставил спасенную посуду обратно. Девушка потрясенно открыла глаза. Она могла бы поклясться, что мгновение назад этот странный клиент стоял на шаг дальше. — Упакуйте с собой. У меня сегодня ужин с потрясающим видом.

Спустя десять минут, сжимая в руках ароматные крафтовые пакеты, богач шагнул в соседнюю дверь мужского шоурума.

Консультант — безупречно причесанный юноша — как раз собирался закрывать кассу.

— Спасайте, дружище, — с порога заявили ему, ставя пакеты с едой на пуфик. — Мне нужно что-то, в чем не стыдно грабить банки, но достаточно стильное для похода в оперу. И главное — сухое. Бюджет позволяет не скромничать.

Магия наличных снова сработала безотказно. Процесс переодевания занял минимум времени. Из примерочной кабинки вышел совершенно другой человек. Черные зауженные джинсы из плотного денима, мягкая водолазка цвета графита, идеально подчеркивающая синие глаза, и удлиненное драповое пальто, севшее по плечам как влитое. В зеркале отражался дерзкий, уверенный в себе хищник, в чьем взгляде плясали опасные искры. Старая одежда без сожаления отправилась в мусор.

Теперь оставалось найти тот самый вид на город. Взгляд скользнул сквозь окно на возвышающийся над мегаполисом шпиль бизнес-центра «Скай-Тауэр». Семьдесят этажей бетона и стекла, вонзающихся прямо в низкие облака. Идеально.

Путь наверх стал отличной тренировкой. Охрана и магнитные рамки на первом этаже остались не у дел после короткого прыжка за кадку с пальмой в слепой зоне камер. Дальше — техническая лестница. Магнитные замки на дверях открывались все тем же новым фокусом: легкое пространственное смещение внутренних деталей, и путь свободен.

На пятьдесят шестом этаже пришлось сделать привал и съесть половину сэндвича, чтобы унять дрожь от истощения, но цель того стоила.

Последняя бронированная дверь поддалась после очередного щелчка. Короткая вспышка синеватого контура, и легкие наполнились морозным, кристально чистым воздухом высоты.

Крыша оказалась заброшенной вертолетной площадкой, скрытой от ветров массивными блоками вентиляционных систем. Вокруг бушевало море огней: ночной мегаполис расстилался внизу, как гигантская, пульсирующая золотом микросхема.

Усевшись прямо на бетонный парапет и свесив ноги в бездну, беглец надкусил сочный, пропитанный специями кусок мяса. Вкус казался самым потрясающим в жизни. Рядом, между гудящими трансформаторными будками, нашлось отличное место для ночлега — сухое и теплое. Ни один кредитор не достанет его здесь.

Сделав большой глоток кофе, голубоглазый брюнет улыбнулся городу у своих ног. Городу, который еще не знал, что у него появился новый хозяин. Все только начиналось.

Утро на семьдесят первом этаже началось с пронзительного крика наглой чайки и теплых лучей, пробивающихся сквозь рваные серые облака. Бетонная крыша «Скай-Тауэр» уже успела слегка прогреться. Проснувшись в своем уютном укрытии между гудящими трансформаторами, парень сладко потянулся, с наслаждением слушая, как похрустывают затекшие позвонки.

Никакой паники. Никакого липкого страха перед отчислением, кредиторами или пустым холодильником. В карманах шикарного драпового пальто, послужившего ночью весьма неплохим одеялом, приятно тяжелели пачки наличных. Новое тело, судя по всему, обладало сумасшедшим метаболизмом: вчерашний гастрономический праздник сгорел без остатка, уступив место откровенно волчьему аппетиту. А еще до одури хотелось нормального, обжигающего кофе. И, если быть до конца честным, хотелось снова увидеть те испуганно-восхищенные глаза светленькой баристы.

Спуск вниз оказался сущей ерундой по сравнению с подъемом. Парочка аккуратных пространственных сдвигов сквозь перекрытия технических этажей — и вот уже модные тяжелые ботинки уверенно вышагивают по умытому дождем утреннему тротуару.

Знакомая вывеска кулинарии приветливо светилась в утренних сумерках. Мелодичный перезвон дверного колокольчика разрезал тишину сонного заведения, пахнущего ванилью и свежей выпечкой. За стойкой, сосредоточенно натирая и без того сияющую кофемашину, стояла вчерашняя знакомая. Сегодня она казалась еще милее: забавная кофейная крошка на щеке, небрежный пучок светлых волос и форменный фартук, завязанный на талии смешным узлом.

Девушка подняла голову, дежурно улыбнувшись, но тут же замерла, так и оставшись стоять с тряпкой в руках. Вчерашнего промокшего оборванца было не узнать. Идеально сидящая графитовая водолазка, расслабленная осанка и плавная, уверенная грация хищника. Лишь пронзительно-голубые глаза с лукавым прищуром выдавали в нем ночного визитера.

— Приветствую. Спешу доложить: ваши сэндвичи обладают абсолютно магическими свойствами, — бархатный голос заполнил кофейню. Гость неспешно подошел к стойке, опираясь на нее локтями и чуть склонив голову. — Они не только спасают от голодной смерти, но и превращают бродяг во вполне приличных членов общества.

Бариста растерянно моргнула, слегка порозовев, и торопливо спрятала тряпку под стол.

— Ого, — искренне выдохнула она, окинув посетителя оценивающим взглядом. — Если бы не глаза, решила бы, что в дверь ошибся голливудский актер. Вчерашний стиль «покоритель теплотрасс» вам… тебе шел гораздо меньше.

— Сочту за высший балл моему стилисту. И заметь, мы уже перешли на «ты»? — губы парня дрогнули в шальной ухмылке. — Мне определенно нравится этот темп. Я в правильном месте.

Девушка тихо рассмеялась, окончательно сбрасывая оцепенение. Страх перед ночным незнакомцем испарился, уступив место чисто девичьему любопытству и азарту.

— Переход на «ты» — это эксклюзивная опция для клиентов, которые умеют ловить летящую посуду в полете, — парировала она, слегка вздернув подбородок. — Что сегодня? Снова скупаем половину витрины или остановимся на легком завтраке чемпиона?

— Сегодня я скромнее. Жизненно необходимо ведро кофе. Иначе магия сэндвичей рассеется, и я снова превращусь в тыкву. Или в того мрачного типа в грязных кроссовках, что еще хуже.

— Капучино? Американо? — она лукаво прищурилась, опираясь о стойку напротив него. — Или рискнешь попробовать мой авторский раф? Предупреждаю, он вызывает привыкание.

— Звучит как прямой вызов. Рискну. Главное, чтобы там был кофеин и щепотка твоего личного очарования. Кстати, как зовут моего спасителя? Вчера мы как-то упустили этот момент из-за акробатических этюдов с чашками.

Шум кофемолки на пару секунд заглушил тихий джаз из колонок.

— Лера, — ответила бариста, виртуозно орудуя питчером с молоком. — А тебя? Вчера ты двигался так быстро, что я даже испугаться не успела. Ниндзя на полставки? Или сбежавший супергерой?

— Что-то вроде того, Лера. Предпочитаю думать, что я просто парень с очень хорошей реакцией, — брюнет обезоруживающе улыбнулся, мастерски уходя от прямого ответа. Безымянный статус его пока полностью устраивал, добавляя образу нужный градус загадочности. — А ты, я смотрю, работаешь не только с зернами, но и с людскими душами. Потому что этот запах реально сводит с ума.

Лера смущенно опустила взгляд, но улыбку прятать не стала. Ловким, отработанным движением она закрыла картонный стаканчик пластиковой крышкой и плавно придвинула к клиенту.

— Твой кофе. Осторожно, очень горячий. Почти как твои комплименты.

Парень не спешил доставать деньги. Вместо этого он взял стаканчик, задумчиво провернул его в пальцах и снова поднял взгляд на девушку. В синих радужках заплясали откровенно хулиганские искорки.

— Знаешь, Лера… Вчерашний ужин с видом на огни ночного города был великолепен. Крыша, звезды, высота птичьего полета… Но я понял одну критическую вещь.

— Слишком много калорий на ночь? — хихикнула она, невольно подавшись вперед.

— Хуже. Там катастрофически не хватало хорошей компании, — интонация стала тише, почти превратившись в бархатный полушепот, от которого по спине обычно бегут мурашки. — Было бы настоящим преступлением скрывать такие виды от ценителей. Как ты смотришь на то, чтобы как-нибудь составить мне компанию? Обещаю, падать ничего не будет, а если и попытается — я поймаю. Рефлексы ты видела.

Лера закусила нижнюю губу. В глазах боролись здравый смысл, кричащий о правилах безопасности, и непреодолимая тяга к приключениям. Этот утренний посетитель был сплошной ходячей загадкой — дерзкой, слегка наглой, но до одури притягательной.

— Я даже не знаю твоего имени, — неуверенно произнесла девушка, хотя пальцы уже нервно теребили краешек зеленого фартука. — Вдруг ты маньяк, который заманивает наивных барист на крыши?

— Маньяки не пьют авторский раф, у них аллергия на хороший вкус, — парировал гость и, плавно достав из внутреннего кармана пальто черный маркер, чудом уцелевший еще с прошлой студенческой жизни, пододвинул его по столешнице. — Считай мое инкогнито отличным поводом для первой встречи. Пиши.

— Что писать? — она непонимающе хлопнула ресницами.

— Свой номер, прямо здесь, — он постучал пальцем по белому картону стакана. — И если дашь фальшивый, мне придется проверять каждую Леру в этом мегаполисе. Пожалей мое время и нервы остальных Лер. Ну же. На случай, если мне срочно понадобится консультация по кишам с грибами. Ну, или если ты решишься на самую необычную прогулку в своей жизни.

Секундная заминка. В кофейне было слышно лишь тихое шипение остывающей кофемашины и шелест шин за панорамным окном. А затем девчонка решительно взяла маркер. Быстрые, изящные цифры легли на бок стакана.

— Если позвонишь после полуночи или пьяным — прокляну, занесу в черный список и в следующий раз налью декаф с солью, — с притворной строгостью заявила Лера, возвращая свое творение.

— Угроза принята и запротоколирована, — брюнет довольно подмигнул, оставляя на блюдце для чаевых хрустящую купюру, номинал которой заставил глаза баристы стать идеально круглыми. — Сдачи не нужно, это инвестиция в мой будущий завтрак. До скорого, Лера.

Развернувшись на пятках, он легкой, пружинистой походкой направился к выходу. Колокольчик снова радостно звякнул, выпуская ночного авантюриста в просыпающийся город. Сделав глоток обжигающе вкусного, в меру сладкого напитка, юноша взглянул на заветные цифры.

Жизнь определенно набирала правильные обороты. Оставалось только придумать, как именно сорвать крышу этой девчонке на свидании, и где в этом бетонном муравейнике найти еще парочку сейфов с плохими парнями, чтобы обеспечить своему новому существованию поистине королевский размах.

Солнце окончательно разорвало пелену серых туч, заливая мегаполис ярким, почти весенним светом. Стоя на краю крыши «Скай-Тауэр», парень допивал остывающий авторский раф и с задумчивой улыбкой крутил в пальцах картонный стаканчик с заветными цифрами.

Всё было идеально: вид, деньги, перспективы. Не хватало лишь сущей мелочи — устройства, с которого можно было бы позвонить прекрасной Лере. Жизнь на вершине мира диктовала свои условия: чтобы править этим бетонным муравейником, нужно оставаться с ним на связи. К тому же, обитание на технической крыше требовало определенной автономности. Вчерашние долги остались в прошлом, настало время обрастать броней из комфорта.

Крупнейший в городе торговый центр электроники встретил утреннего посетителя прохладой кондиционеров, слепящим светом витрин и тихим гулом сотен работающих гаджетов. Обладатель стильного пальто уверенно шагнул на блестящий керамогранит, направляясь прямиком к премиальному сегменту.

Консультант, щуплый парнишка в синей поло с бейджем «Антон», как раз откровенно скучал у стенда с флагманами.

— День добрый. Мне нужно потратить неприличное количество денег, а вам, полагаю, закрыть план продаж на этот месяц. Сработаемся? — с ходу выдал брюнет, опираясь на стеклянную витрину с таким видом, будто пришел покупать весь этот магазин целиком.

Антон встрепенулся, поправляя очки. Оценивающий взгляд скользнул по дорогой одежде клиента, и в глазах консультанта вспыхнул огонек профессионального азарта.

— Здравствуйте! Звучит как вызов. С чего начнем? Смартфоны, ноутбуки, умный дом?

— Начнем с центра управления полетами, — юноша постучал пальцем по самому дорогому смартфону на стенде. — Заворачивай вот этого красавца. Топовую комплектацию, максимальный объем памяти. Цвет — матовый графит, чтобы подходил к моему настроению.

— Отличный выбор, — закивал Антон, живо выуживая запечатанную коробку из нижнего ящика. — К нему чехол, защитное стекло?

— Стекло клейте сразу. Теперь звук, — взгляд голубых глаз скользнул по соседним полкам. — Мне нужны наушники. Беспроводные, массивные, чтобы амбушюры закрывали уши целиком. И с таким шумоподавлением, чтобы я не слышал даже конец света, если вдруг он начнется в соседнем районе.

— Тогда вам точно подойдут вот эти, — продавец с благоговением выставил на прилавок стильную, увесистую коробку. — Последняя модель. Студийное качество, адаптивное шумоподавление. Вы в них даже собственные мысли слышать не будете, если музыку погромче включить.

— Беру. Дальше по списку: планшет. Самый мощный, с экраном не меньше двенадцати дюймов. Чтобы тянул любую графику, фильмы в самом высоком разрешении и не тормозил, даже если я решу взломать через него сервера Пентагона.

Антон нервно сглотнул, но коробку с премиальным планшетом на стойку поставил без промедления.

— Ручку-стилус и магнитную клавиатуру добавляем?

— Конечно. Я же должен как-то писать мемуары о своих скромных подвигах, — гость усмехнулся. — А теперь переходим к десерту. У вас остались те самые «Рэй-Бэны» с дополненной реальностью? Те, что со встроенными камерами, динамиками и интегрированной нейросетью?

— У нас есть пара экземпляров, но они… весьма недешевые. И официально пока позиционируются как экспериментальная линейка.

— Мой любимый размер. Неси. Буду смотреть на этот серый мир сквозь очень умные линзы.

На прилавке быстро росла гора из матового картона и дорогого пластика. Антон уже сиял, как начищенный пятак, мысленно подсчитывая солидную премию к зарплате.

— Так, гаджеты есть. Но тут возникает небольшая техническая проблема, Антоха, — покупатель задумчиво потер подбородок. — Я планирую уехать в долгий… эм… ретрит. Очень далеко от розеток. В горы. Мне нужно топливо для всего этого электронного зоопарка.

— Повербанки! — радостно отрапортовал консультант. — Возьмите вот эти три. Каждый на тридцать тысяч миллиампер-часов. Бронебойный корпус, защита от влаги. От них можно даже небольшой холодильник запитать при желании!

— Три — это хорошо. Но мы же не любим полумеры? Давай пять. Гулять так гулять. Но они тоже когда-нибудь сядут, верно?

— Тогда… солнечные панели? — продавец выскочил из-за стойки, подводя клиента к отделу с туристическим снаряжением. — Есть вот такие раскладные портативные станции. Разворачиваете на солнце, подключаете повербанки, и бесплатная энергия у вас в кармане. Эффективность потрясающая, даже в пасмурную погоду ловят свет.

— Бинго! — брюнет хлопнул в ладоши так, что Антон слегка подпрыгнул на месте. — Заворачивай две штуки. Самые широкие, что есть в наличии. Я устрою себе персональный Дубай.

Оформление чека заняло минут десять. Когда на дисплее терминала высветилась итоговая сумма, способная повергнуть в шок любого бюджетника, парень даже глазом не моргнул. Он просто достал из глубокого кармана пальто перетянутые резинками пачки наличности, которые еще вчера благополучно лежали в сейфе микрофинансовой конторы.

Антон смотрел на гору тысячных и пятитысячных купюр так, словно перед ним открылся портал в другое измерение.

— Мы… мы принимаем наличные, разумеется, — пробормотал он, лихорадочно пересчитывая деньги через счетную машинку. — Вам всё это богатство сложить в пакеты?

— Будь добр. И сделай так, чтобы ручки не порвались, пока я буду карабкаться в свои метафорические горы.

Забрав тяжелую, но такую приятную ношу, обладатель нового арсенала покинул гостеприимный магазин, растворившись в городской суете.

Добраться до своей тайной резиденции на крыше небоскреба оказалось делом техники. Пара коротких, выверенных до миллиметра пространственных скачков — сначала в слепую зону темной аллеи, затем на технический балкон высотки, следом пролет до верхнего этажа и, наконец, выход через бронированную дверь прямо на вертолетную площадку.

Ветер привычно растрепал темные волосы, обдав лицо приятной прохладой высоты.

База преображалась на глазах. За гудящими трансформаторами, на ровном, залитом солнцем бетонном пятачке, раскинулись две черные гармошки солнечных батарей. От них, словно кровеносные сосуды, змеились провода к массивным кирпичам повербанков. Импровизированная электростанция заработала с первой же секунды, жадно впитывая энергию неба. Индикаторы зарядки радостно замигали зеленым.

Сбросив пальто на расстеленный картон, юноша уселся на прогретый парапет, скрестив ноги.

Новенький мощный планшет занял свое законное место на коленях. Большие амбушюры наушников мягко обхватили уши, мгновенно отрезав шум ветра и гул далеких улиц. Мир сжался до абсолютной, кристальной тишины.

Очки дополненной реальности легли на переносицу, сразу же спроецировав прямо в воздухе перед глазами приветственный интерфейс, погоду и время. Выглядело это до неприличия круто.

В руках оказался прохладный матовый корпус флагманского смартфона. Сим-карта, купленная по дороге в переходе без лишних вопросов, встала на место как родная. Загрузка. Значок сети уверенно зажег все полоски.

Голубоглазый авантюрист достал из кармана джинсов картонный стаканчик с изящным рядом цифр. Пальцы быстро набрали номер, добавляя первый контакт в свежую, кристально чистую телефонную книгу.

Имя контакта: «Лера Кофе и Сэндвичи».

Большой палец завис над иконкой мессенджера. Губы тронула хитрая полуулыбка.

«Привет. Это твой ночной клиент с отменными рефлексами. Птички на моей крыше нашептали, что сегодня вечером абсолютно идеальная погода для прогулок. Как насчет того, чтобы проверить эту теорию на практике?»

Кнопка «Отправить» тихо щелкнула.

В наушниках заиграл бодрый, качающий рок, прогоняя последние остатки тишины. Откинувшись спиной на теплую стену трансформаторной будки, парень удовлетворенно выдохнул.

В массивных беспроводных наушниках ревел забористый гитарный рифф, задавая идеальный ритм каждому шагу. Вечерний город только начинал зажигать неоновые вывески, превращая лужи на асфальте в сияющие цветные зеркала.

Молодой человек в безупречном графитовом пальто шел по оживленной улице с такой расслабленной уверенностью, будто весь этот мегаполис принадлежал лично ему. Впрочем, отчасти так оно и было. Сквозь умные линзы стильных «Рэй-Бэнов» реальность выглядела еще круче: крошечные всплывающие подсказки аккуратно подсвечивали интересные маршруты, температуру воздуха и даже названия играющих треков, не перекрывая обзор. Технологии — это всё-таки вещь.

Встреча была назначена у центрального входа в парк. Лера стояла возле старого фонтана, подсвеченного золотистыми фонарями. В объемной винтажной джинсовке поверх легкого платья и белоснежных кедах она выглядела удивительно уютно. Девушка явно нервничала, то и дело поглядывая на экран телефона и теребя ремешок маленькой сумочки.

Авантюрист не стал отказывать себе в удовольствии появиться эффектно. Никакой магии пространства — только ловкость и расчет. Обойдя фонтан по широкой дуге, юноша бесшумно подошел со спины, стянул наушники на шею, выключая музыку, и чуть склонился к ее уху.

— Надеюсь, ты не планируешь бросать туда монетки, чтобы вернуться. Если захочешь повторить свидание, достаточно просто сказать.

Лера вздрогнула, резко обернулась и тут же залилась густым, очаровательным румянцем, поняв, насколько близко он стоит.

— Ты можешь хоть раз появиться как нормальный человек, а не выпрыгивать из засады? — возмутилась она, хотя губы уже предательски растягивались в улыбке.

— Где же тогда интрига? — брюнет лукаво прищурил синие глаза, не спеша отстраняться, окинув ее долгим, откровенно восхищенным взглядом. — Отлично выглядишь. Без зеленого фартука и запаха сиропов я тебя почти не узнал.

— А ты, смотрю, решил сегодня побыть загадочным киберпанком? — девушка кивнула на высокотехнологичные очки. — Снимешь или так и будешь сканировать меня на предмет спрятанного оружия?

— Сдаюсь, — юноша со смешком сдвинул очки на макушку, убирая цифровую проекцию. — Никакого оружия. Только мое личное обаяние. Куда пойдем? Я готов стать твоим телохранителем, экскурсоводом или личным дегустатором на этот вечер. Выбирай.

Прогулка началась с покупки огромных гонконгских вафель. Сладкий запах ванили и клубничного топпинга идеально вписался в атмосферу вечернего парка. Они шли по вымощенным плиткой аллеям, плечом к плечу, периодически случайно соприкасаясь руками. Каждый такой момент заставлял Леру слегка сбиваться с мысли, а ее спутника — довольно ухмыляться.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — протянул парень, откусывая хрустящий край своего десерта.

— И в чем же? — девушка недоверчиво вздернула бровь.

— Ты слишком правильная. Готов поспорить, ты даже улицу переходишь исключительно по зебре, еще и ждешь зеленого света, даже если в радиусе километра нет ни одной машины.

— Это называется инстинкт самосохранения! — возмутилась Лера, едва не уронив кусочек клубники. — А ты, видимо, из тех отбитых ребят, которые прыгают с крыши без страховки, искренне надеясь, что внизу случайно окажется батут?

— Почти угадала. Только батут я обычно приношу с собой, — он подмигнул. — Просто иногда правила существуют для того, чтобы их красиво обходить. Как в старом кино. Смотрела «Матрицу»?

— О, только не говори, что ты фанат древних фильмов из девяностых, — рассмеялась Лера. — Выбрал бы красную таблетку, чтобы страдать в реальном мире?

— Разумеется. Синяя — это слишком скучно. К тому же, признайся, плащ Нео мне бы определенно пошел, — парень театрально поправил полы своего драпового пальто.

— Скромности тебе точно не занимать. А как же «Терминатор»? Тоже классика. «Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл», — она забавно попыталась спародировать суровый голос киборга.

— Отличная цитата. Кстати, свою одежду и ботинки я вчера именно так и добыл, — он сделал максимально серьезное лицо, выдержал паузу и рассмеялся, заметив ее округлившиеся от шока глаза. — Шучу, расслабься! Мотоцикл я пока не нашел. А если серьезно, мы сейчас как Винсент и Мия из «Криминального чтива». Идем, едим вредную еду и говорим о всякой чепухе.

— Только не вздумай тащить меня танцевать твист босиком, — фыркнула она, хотя глаза блестели от восторга. — Я сегодня не в той обуви.

— Ловлю на слове. В следующий раз наденешь туфли.

Они присели на кованую скамейку под раскидистой ивой, ветви которой создавали естественный шатер, скрывая их от света ярких фонарей. Расстояние между ними сократилось до минимума. Воздух казался наэлектризованным. Лера увлеченно рассказывала какую-то забавную историю про недовольного клиента кофейни, активно жестикулируя.

— …и вот он заявляет, что его эспрессо недостаточно темный! Представляешь?

— Лера, — парень вдруг подался вперед, нарушая личные границы ровно настолько, чтобы это было волнующе, но не пугающе.

Она осеклась. Слова застряли в горле.

— У тебя здесь кое-что осталось, — бархатный голос снизился почти до шепота.

Мужская рука плавно потянулась к ее лицу. Девушка затаила дыхание, не в силах отвести взгляд от пронзительно-голубых глаз напротив. Большой палец мягко коснулся ее щеки, стирая едва заметную каплю сладкого сиропа от вафли. Движение было медленным, дразнящим, на самой грани дозволенного.

Сердце Леры забилось так громко, что казалось, это слышит весь парк.

— Т-там было мороженое? — ее голос слегка дрогнул.

— Угу. Очень сладкое, — брюнет невозмутимо облизал палец, не разрывая зрительного контакта, и на его губах расцвела дьявольски обаятельная улыбка.

Лицо девушки мгновенно залила краска. Она вспыхнула до самых корней волос, смущенно отворачиваясь и пряча пылающие щеки за светлыми прядями.

— Ты просто невыносим! — выдохнула она, слегка толкнув его в плечо.

— Зато со мной не бывает скучно, — рассмеялся юноша, откидываясь на спинку скамейки. — Согласись, свидание без легкого стресса — это зря потраченное время.

Остаток вечера пролетел незаметно. Они бродили по набережной, слушали уличных музыкантов и спорили о том, какой фильм из эпохи кассетных видаков заслуживает звания шедевра. Мегаполис вокруг гудел, переливался огнями и жил своей суетливой жизнью, но для этих двоих время словно замедлило ход. И когда пришло время прощаться у входа в метро, Лера уже не прятала взгляд. Она смотрела прямо, с вызовом и явным предвкушением новой встречи, точно зная, что этот дерзкий панк обязательно позвонит снова.

Запасы наличности, даже если они добыты путем изящной экспроприации у бандитов, имеют одно крайне неприятное свойство — они заканчиваются. Особенно если тратить их на брендовые шмотки, премиальную технику и ужины с панорамными видами.

Утро началось с инвентаризации. Сидя на прогретом бетоне своей высотной резиденции, парень разложил на парапете оставшиеся пачки купюр. Сумма всё еще внушала уважение, но внутренний калькулятор уже тревожно мигал красным. Жить от грабежа до грабежа случайных коллекторов — тактика откровенно слабая. Требовался стабильный доход. Причем такой, где не нужно просыпаться к восьми утра и слушать нотации начальника.

Взгляд голубых глаз задумчиво скользнул по раскинувшемуся внизу мегаполису. Город был огромен, и каждый день по его венам циркулировали тонны грязных, нигде не учтенных денег. Наркотрафик, подпольные казино, нелегальные букмекеры, продажные чиновники. Теневая экономика цвела и пахла, а главное — ее участники при всем желании не могли пойти жаловаться в полицию.

— Грабить награбленное — это же вечная классика, — усмехнулся юноша, закидывая в рот мятную жвачку. — Робин Гуд эпохи киберпанка. Только деньги я буду оставлять себе. Бедным и так есть кому сочувствовать.

План созрел быстро. Подцепив с парапета умные очки, авантюрист сдвинул их на переносицу. Линзы мигнули, выводя перед глазами полупрозрачный интерфейс с картой города. Если ищешь криминал, нужно идти туда, где пахнет дешевым алкоголем, отчаянием и легкими деньгами.

Спустя полчаса тяжелые ботинки уже уверенно шагали по влажному асфальту промышленного района. Здесь не было сияющих витрин и хипстерских кофеен. Только глухие заборы, склады, обшарпанные автосервисы и угрюмые личности, провожающие чужака цепкими взглядами.

Молодой человек надвинул воротник пальто повыше, включил в наушниках спокойный битовый трек и слился с окружением. Он не искал мелких закладочников — те носили при себе сущие копейки. Ему нужна была рыба покрупнее. Дистрибьюторы, оптовики, курьеры с черным налом.

Интуиция и пространственное чутье, обострившееся вместе с новыми способностями, привели его к неприметному тупику за зданием заброшенной котельной. Идеальное место для рандеву.

Прыжок на ржавую пожарную лестницу — короткий хлопок, слившийся с гудком далекого товарного поезда, — и вот уже сверху открывается отличный вид на импровизированную переговорную.

Внизу стояли два черных седана с тонированными стеклами. Трое крепких ребят в кожаных куртках нервно курили, сканируя периметр. В центре композиции находились двое: тучный, потеющий мужик в дорогом, но безвкусном костюме и сухопарый тип с бегающими глазами, сжимающий в руках пухлый спортивный саквояж.

— Товар в багажнике, — донесся снизу скрипучий голос сухопарого. Очки послушно усилили звук, выведя на край линзы шкалу эквалайзера. — Бабки давай. Босс не любит ждать.

Толстяк кивнул одному из амбалов. Тот подошел к машине, открыл дверцу и достал массивный металлический кейс. Щелкнули замки. Внутри ровными рядами лежали плотно упакованные пачки наличности.

Наблюдатель на пожарной лестнице тихо присвистнул. Вот он, джекпот.

Однако взгляд зацепился за одну важную деталь. Когда охранник наклонялся за чемоданом, под его распахнутой курткой отчетливо мелькнула вороненая сталь. У второго на поясе тоже угадывались характерные очертания кобуры.

В голове мгновенно запустился процесс аналитики. Пространственные прыжки — это невероятно круто. Можно уворачиваться от кулаков, бит и даже ножей. Но пуля быстрее любого хлопка. Если нарвешься на парня с хорошей реакцией, который решит стрелять на поражение, способность может и не спасти.

«С голыми руками против свинца — такая себе лотерея, — промелькнула холодная, расчетливая мысль. — Мне определенно нужен ствол. Просто как весомый аргумент в спорах с подобным контингентом. Убедительный, холодный и желательно заряженный экспансивными».

Но покупать оружие легально — это подписать себе приговор. Оставлять цифровой и бумажный след в базах данных было нельзя. Значит, нужен чистый, не засвеченный ни в каких пулегильзотеках «левый» ствол. Одноразовый. Отработал на адресе — и элегантно сбросил его в ближайшую реку или заводскую печь. Никаких отпечатков, никаких ниточек к новому хозяину жизни. Нужно будет аккуратно потрясти местного криминалитета на предмет оружейных барыг.

Но это потом. Сейчас на повестке дня стоял кейс, полный хрустящих бумажек.

Сделка внизу подходила к завершению. Сухопарый потянулся к чемодану, а толстяк уже сделал шаг к саквояжу.

Пора.

Брюнет закрыл глаза, выстраивая в голове геометрию прыжка. Тридцать метров вниз и влево. Точка выхода — слепая зона прямо между двумя седанами.

Рывок.

Пространство привычно смазалось, в ушах свистнул ветер.

Хлопок.

Тяжелые ботинки бесшумно коснулись асфальта ровно в намеченной точке. Бандиты ничего не заметили, увлеченные процессом передачи. Сухопарый как раз сомкнул пальцы на ручке кейса.

Одного короткого шага оказалось достаточно. Рука в черной кожаной перчатке изящно легла поверх руки барыги, нагло перехватывая рукоять.

— Парни, вы не представляете, как вовремя, — раздался бодрый, насмешливый голос прямо из пустоты между ними. — Как раз собирался открывать благотворительный фонд!

Все пятеро вздрогнули и резко обернулись, но реакция опоздала ровно на долю секунды. Толстяк разинул рот, охранник рефлекторно дернулся к кобуре.

Но чемодан уже выскользнул из пальцев сухопарого, поддавшись непреодолимой силе.

Концентрация. Точка возврата — крыша заброшенной котельной.

Хлопок.

Резкий перепад давления раскидал по сторонам окурки и мелкий мусор. Воздух на месте, где только что стоял наглый визитер, с оглушительным звуком схлопнулся, оставив криминальную пятерку в полнейшем ступоре. Чемодан с деньгами просто растворился в воздухе.

— Какого… — только и смог выдавить охранник, выхватив пистолет и водя дулом по пустой улице.

А метрах в пятидесяти над ними, сидя на краю поросшей мхом крыши, молодой человек с наслаждением вдыхал прохладный воздух. Сердце радостно отбивало бешеный ритм, в крови бурлил первобытный, дикий адреналин.

Кейс приятно холодил колени. Замки поддались после легкого пространственного сдвига внутренних механизмов — трюк, отточенный еще на сейфе коллекторов. Крышка откинулась, явив миру ровные ряды крупных купюр.

— Добро пожаловать в семью, — прошептал юноша, любовно проводя пальцами по деньгам.

Теперь финансовый вопрос был закрыт надолго. Можно было не только продолжать радовать Леру дорогими прогулками, но и серьезно заняться собственной безопасностью.

Закрыв чемодан, парень поднялся на ноги. Ветер развевал полы пальто. Оставалось найти того, кто продаст призраку хорошее, надежное оружие. И что-то подсказывало, что в этом городе, если уметь правильно задавать вопросы и неожиданно появляться за спиной, найти можно абсолютно всё.

Горячий стрит-фуд — отличная штука, когда карманы оттягивает пачка хрустящих банкнот, а впереди целый свободный день. Забрав у уличного торговца двойной хот-дог с халапеньо, обладатель солидного капитала свернул в тихий сквер, подальше от гудящего проспекта.

Устраиваясь на лавочке, он краем глаза заметил колоритную фигуру. На соседней скамье, укрывшись от моросящего дождя под козырьком старой остановки, сидел бездомный. В его облике не было типичной опустившейся суеты: мужчина с густой, всклокоченной седой бородой и в потертом армейском бушлате читал книгу. Причем не бульварный детектив, а затрепанный томик по квантовой механике.

— Неплохое чтиво для такой погоды, — заметил парень, откусывая острый фаст-фуд. — Ищете способы искривить пространство?

Бездомный медленно перевел взгляд на собеседника. У него оказались на удивление ясные, умные глаза, контрастирующие с грязным лицом.

— Пространство искривить проще, чем собственную судьбу, молодой человек, — ответил старик. Дикция была безупречной, с легким академическим налетом, словно он читал лекцию в аудитории. — Боб. Можно просто Боб.

— И как же Боб с таким произношением и вкусом к литературе оказался на улице? — юноша заинтересованно прищурился, отставляя недоеденный хот-дог.

Боб горько усмехнулся, закрывая книгу.

— Классическая история падения. Был профессором кафедры прикладной физики. Уважаемый человек, публикации, гранты. А потом… — старик тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула глубокая, застарелая боль. — Запил. Сначала понемногу, снимал стресс. Потом ушел в штопор. Допился до белой горячки. В одну из таких ночей мне показалось, что в дом пробрались демоны. Я взял кухонный нож… А это была моя жена.

Повисла тяжелая пауза. Шум города на фоне казался неуместно громким.

— Пятнадцать лет строгого режима, — тихо закончил бывший профессор. — Отсидел от звонка до звонка. Вышел — ни дома, ни работы, ни прощения. Только эта улица. И я заслужил каждый проведенный здесь день.

Голубые глаза внимательно изучали старика. Мозг молодого авантюриста, заточенный на поиск возможностей, заработал на полных оборотах. Ему жизненно не хватало официального фасада. Человека, на которого можно оформлять счета, недвижимость и машины, оставаясь при этом в тени. И этот сломленный, но интеллигентный старик с пустой биографией и чувством вины подходил идеально.

— Знаешь, Боб, — медленно произнес парень, вставая с лавочки. — Искупать грехи можно по-разному. Можно гнить под дождем, а можно стать полезным. У меня есть деньги, много денег. И мне нужен человек, который будет моим официальным лицом в этом бумажном мире. Пойдешь ко мне работать?

Старик недоверчиво нахмурился, оглядывая собеседника с головы до ног.

— Из меня официальное лицо, как из паровоза балерина. Я же грязный уголовник.

— Это мы исправим. Пошли.

Трансформация заняла двое суток и потребовала солидных вливаний наличности, но результат превзошел все ожидания.

Начали с дорогого отеля с хорошей ванной, затем последовал визит в элитный барбершоп. Когда мастера закончили колдовать над седой шевелюрой и бородой, аккуратно подстригнув и уложив их, Боб уже перестал напоминать бездомного. А после посещения итальянского бутика, где на него надели идеально скроенный твидовый костюм-тройку, кашемировое пальто и дорогие оксфорды, в зеркале отразился респектабельный европейский аристократ.

— Матерь божья, — прошептал бывший профессор, трогая себя за воротник. — Я выгляжу так, будто иду покупать небольшой остров.

— Пока ограничимся квартирой, — хмыкнул его новоиспеченный босс, расплачиваясь на кассе. — Но направление мысли мне нравится.

Схема заработала как швейцарские часы. Первым делом погасили все мелкие задолженности и штрафы, висевшие на Бобе еще со времен освобождения. Юристы, получив щедрый гонорар наличными, быстро восстановили документы и очистили кредитную историю.

Уже через неделю респектабельный седовласый джентльмен сидел в кожаном кресле VIP-отделения банка, небрежно подписывая договоры на открытие премиальных счетов и оформление платиновых кредитных карт. Молодой куратор, стоявший за его спиной в роли «скромного племянника и личного помощника», лишь довольно улыбался.

На имя Боба тут же арендовали шикарный лофт с панорамными окнами в элитном ЖК, а затем и вовсе оформили сделку по покупке загородного дома. Старик, обретший вторую молодость и крышу над головой, выполнял функции дропа безукоризненно, не задавая лишних вопросов о происхождении капиталов.

Финальным штрихом обустройства новой жизни стал визит в закрытый салон эксклюзивных классических автомобилей. За стеклянными витринами сверкали хромом отреставрированные легенды автопрома.

— Мне нужна «Барракуда» семьдесят седьмого года, — с порога заявил юноша холеному менеджеру. — В идеальном состоянии.

Менеджер вежливо улыбнулся, собираясь ответить, но Боб, опирающийся на элегантную трость, деликатно кашлянул.

— Мой юный друг, позволю себе поправить, — профессорский тон старика прозвучал безупречно. — Концерн «Крайслер» свернул производство Plymouth Barracuda в семьдесят четвертом. Но, полагаю, господа смогут предложить нам достойный рестомод именно последнего года выпуска?

Менеджер уважительно склонил голову перед эрудицией клиента.

— Абсолютно верно, сэр. И у нас есть именно то, что вы ищете.

Их подвели к центру зала, где под бархатным чехлом скрывался настоящий зверь. Когда ткань сдернули, парень восхищенно присвистнул.

Это был Plymouth Barracuda 1974 года, переосмысленный гениальными механиками. Кузов выкрасили в глубокий, опасный цвет «полуночный аметист», который в тени казался радикально черным, а на свету вспыхивал темно-фиолетовыми искрами. Широкие арки скрывали шикарное, агрессивное литье на низкопрофильной резине.

— Под капотом современный HEMI V8, выдающий восемьсот лошадей, — благоговейно произнес менеджер, открывая водительскую дверь. — А салон… это эксклюзив.

Внутри всё было перетянуто вручную. Настоящая кожа аллигатора угольно-черного цвета покрывала сиденья и вставки на дверях, источая аромат роскоши и опасности. Приборная панель сохранила классические колодцы циферблатов, но начинка была полностью цифровой.

— Берем, — не раздумывая, кивнул юноша. — Боб, оформляй на себя.

Выехав из салона, маслкар огласил улицу сытым, утробным рыком мощного двигателя. Молодой человек вцепился в руль, чувствуя, как машина нервно подрагивает, готовая в любой момент сорваться с места. Боб сидел на пассажирском кресле, расслабленно откинувшись на экзотическую кожу, и с легкой улыбкой смотрел на проносящийся мимо город.

— Знаешь, шеф, — философски заметил старик, глядя на свое отражение в боковом зеркале. — Если это чистилище, то оно обставлено с большим вкусом.

Юноша сбросил передачу, отправляя «Барракуду» в крутой поворот, и довольно рассмеялся. Игра выходила на совершенно новый уровень.

Утробный рык HEMI отражался от бетонных стен эстакады, заставляя случайных попутчиков нервно жаться к обочине. «Барракуда» цвета полуночного аметиста летела по ночному мегаполису, словно хищная акула в неоновом океане. В салоне, пропахшем дорогой экзотической кожей и адреналином, на полную мощность ревел забористый хард-рок. Тяжелые гитарные риффы идеально ложились на пульсирующий ритм ночного города.

Пальцы в водительских перчатках уверенно сжимали руль. Жизнь, еще недавно напоминавшая затяжной прыжок в пропасть без парашюта, теперь ощущалась как первоклассный аттракцион.

Сенсорный экран на обновленной приборной панели мигнул, приглушая музыку, и салон наполнился мелодичным звонком. На дисплее высветилось: «Лера Кофе и Сэндвичи».

Кнопка приема вызова щелкнула на руле.

— Надеюсь, ты звонишь, чтобы сообщить о внезапной нехватке адреналина в крови? — голос водителя прозвучал с легкой, фирменной хрипотцой.

— Скорее, о нехватке здравого смысла, раз я вообще тебе звоню, — фыркнули динамики знакомым, бархатистым тоном. — Что за чудовищный гул на фоне? Ты угнал истребитель или решил прокатиться на газонокосилке с турбонаддувом?

— Оскорбляешь легенду автопрома, Лера. Это чистая, первобытная мощь. Я бы предложил тебе прокатиться с ветерком, но боюсь, твой идеальный пучок растреплется от перегрузок.

— Мой пучок выдержит даже конец света, мистер Уверенность. К тому же, у меня завтра выходной. Если, конечно, твоя таинственная работа не требует ночных исчезновений.

На губах брюнета заиграла довольная ухмылка. Машина плавно перестроилась в левый ряд, играючи обходя неповоротливый кроссовер.

— Моя работа предполагает исключительно гибкий график. И, по счастливому совпадению, мне срочно требуется эксперт с безупречным вкусом. Я присматриваю нам… то есть, себе жилье. Техническая крыша небоскреба — это, конечно, романтично, но джакузи туда не затащишь.

— Присматриваешь жилье? — в голосе девушки зазвучало неподдельное любопытство. — И где же? Надеюсь, не в подземельях метрополитена?

— Двухуровневый пентхаус на Крестовском. Панорамные окна, система «умный дом» и терраса размером с приличное футбольное поле. Завтра Боб едет подписывать предварительные бумаги, а я хочу лично убедиться, что вид оттуда не уступает моей вертолетной площадке. Так что готовься, заеду за тобой в полдень. Форма одежды — парадно-выходная, будем пить шампанское и критиковать планировку.

— Ловлю на слове. Только попробуй опоздать, — Лера звонко рассмеялась, и этот звук заставил сердце биться чуть быстрее ритма басов.

— Я и слово «опоздать» находимся в разных вселенных. До завтра, кофейная фея.

Звонок завершился. Салон снова наполнился гитарным соло. Впереди ждала бессонная ночь, ведь покупка элитной недвижимости и содержание личного дропа-профессора требовали бесперебойного финансирования. А значит, пришло время немного пополнить бюджет.

Умные очки, покоящиеся на переносице, вывели на линзы маршрут к подпольному казино, о котором накануне нашептали завсегдатаи одного сомнительного бара на окраине. Заведение пряталось в подвалах старого мясокомбината. Идеальное место для тех, кто любит перекидываться картами на крупные суммы черного нала, не опасаясь полиции.

Спустя полчаса маслкар бесшумно припарковался в соседнем темном переулке. Водитель заглушил мотор, накинул на плечи темное драповое пальто и растворился в тени.

Пространственные прыжки стали чем-то сродни дыханию — естественным, выверенным процессом. Никакой крови из носа, никаких головокружений. Выносливый организм адаптировался, превратив телепортацию в элегантный, смертоносный танец.

Взгляд зацепился за узкое вентиляционное окошко под потолком первого этажа комбината. Концентрация. Хлопок.

Подошвы мягко коснулись пыльного бетона где-то под сводами здания. Внизу, в просторном зале с приглушенным светом, кипела нелегальная жизнь. Зеленое сукно столов, стук фишек, густой сигарный дым и горы наличности. На входе скучали двое вооруженных мордоворотов в строгих костюмах. Еще пара охранников неспешно патрулировала периметр.

«Классика», — пронеслась в голове насмешливая мысль.

Прицел упал на бронированную дверь с табличкой «Касса», за которой скрывался пухлый администратор, деловито пересчитывающий пачки хрустящих банкнот.

Рывок. Воздух в кабинете кассира на мгновение сгустился, выстрелив тихим хлопком.

Мужчина за столом даже не успел поднять глаза, когда рука в черной перчатке изящно перехватила открытую инкассаторскую сумку.

— Вечер добрый. Внеплановый аудит от налоговой службы, — бархатный шепот заставил администратора оцепенеть от ужаса.

Толстяк дернулся к тревожной кнопке, но незваный гость уже переместился. Короткий скачок на полметра в сторону — и пудовый кулак охранника, влетевшего на шум, рассек пустоту.

— Парни, вы бы нервишки подлечили, — раздалось прямо над ухом громилы.

Тот резко развернулся, выхватывая из-под полы пиджака блестящий «Глок» с удлиненным магазином. Но ночному авантюристу только этого и нужно было. Легкий пространственный сдвиг, заставивший мир вокруг моргнуть, — и ловкие пальцы виртуозно выщелкнули оружие из чужой руки.

— Заберу, пожалуй. Вы с этой штукой обращаетесь хуже, чем мартышки с гранатой, — усмехнулся брюнет, взвешивая черный трофей в ладони. Пистолет оказался превосходно сбалансированным, холодным и приятно тяжелым. То, что надо для личного арсенала.

Второй охранник попытался взять цель на мушку, но кабинет был уже пуст. Лишь несколько сотенных купюр, выпавших из набитой до отказа сумки, плавно кружились в воздухе, оседая на дорогой паркет.

Очередной хлопок раздался уже на крыше комбината. Свежий ветер мгновенно сдул запах сигарного дыма. Юноша стоял на самом краю, глядя на мерцающий вдали центр города, и удовлетворенно подбрасывал в руке матовый «Глок». Увесистая спортивная сумка с миллионами приятно оттягивала плечо.

Коллекция незасвеченного оружия пополнялась, казна ломилась от наличности, а завтра ждал осмотр роскошного пентхауса в компании самой красивой девушки в этом бетонном лабиринте.

Щелкнув предохранителем, парень спрятал ствол во внутренний карман пальто и растворился в ночной прохладе, спеша вернуться за руль своего рычащего монстра. Мегаполис стал его личной игровой площадкой, и игра только-только выходила на крейсерскую скорость.

Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна элитного лофта, выхватывая из легкого утреннего полумрака массивный дубовый стол. На полированной столешнице возвышалась внушительная гора перетянутых резинками пачек — ночной улов из подпольного казино.

Боб, облаченный в безукоризненный твидовый жилет и белоснежную рубашку с закатанными рукавами, меланхолично помешивал серебряной ложечкой эспрессо. В другой руке бывший профессор держал планшет, быстро пролистывая какие-то графики.

— Отмывать капиталы через современное искусство или автомойки, шеф, — это пошлый пережиток прошлого века, — вещал старик с интонацией академика, читающего лекцию первокурсникам. — Мы пойдем другим путем. Я уже зарегистрировал сеть консалтинговых агентств. Будем оказывать вымышленные услуги по исследованию крипторынков для зарубежных IT-стартапов. Деньги дробятся на сотни транзакций, проходят через пару офшоров и возвращаются к нам в виде абсолютно легальных дивидендов. Чисто, прозрачно и комар носа не подточит.

— Профессор, вы просто криминальный гений, — восхищенно присвистнул юноша, закидывая в рот виноградину из вазы. — Знал бы, что наука таит в себе такие таланты, не прогуливал бы сопромат.

— Наука учит анализировать системы. А финансовая система — самая дырявая из всех, — Боб самодовольно усмехнулся и сделал глоток кофе. — Первая партия будет легализована уже к вечеру. Вы сможете купить этот ваш пентхаус абсолютно официально, как успешный инвестор.

Молодой человек подошел к окну, наслаждаясь видом на оживленный проспект. Однако внутреннее чутье, обострившееся в последнее время до предела, внезапно царапнуло нервы. Взгляд голубых глаз зацепился за неприметный серый фургон с тонированными стеклами, припаркованный у тротуара прямо напротив въезда в подземный паркинг.

Легкое касание дужки умных «Рэй-Бэнов» — и линзы послушно вывели перед глазами цифровое увеличение. На крыше фургона едва заметно бликовала направленная антенна.

«Наверное, паранойя, — отмахнулся от дурных мыслей брюнет, убирая проекцию. — В таком районе половина машин — это частная охрана или слежка за неверными супругами».

— Ладно, Боб, запускай свою стиральную машину для денег. А я поехал оценивать масштабы наших будущих владений.

«Барракуда» цвета полуночного аметиста огласила улицу утробным, сытым рыком, плавно подъезжая к условленному месту. Лера ждала у входа в сквер. В стильном песочном тренче, перехваченном поясом на талии, и с распущенными светлыми волосами, она выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала.

Пассажирская дверь приветливо распахнулась.

— Ты решил оглушить половину района, или это такой способ отпугивать конкурентов? — со смехом поинтересовалась девушка, грациозно опускаясь на экзотическую черную кожу сиденья.

— Это звук чистой, неразбавленной свободы, — парировал водитель, плавно нажимая на газ. Маслкар вдавил пассажиров в кресла, мгновенно вливаясь в городской поток. — Отлично выглядишь. Этот тренч делает тебя похожей на очаровательного спецагента.

— Спецагент здесь явно ты, — Лера с любопытством оглядела цифровую приборную панель, встроенную в классические колодцы. — Откуда у скромного ценителя сэндвичей такая машина? Ограбил музей?

— Хуже. Убедил одного эксцентричного профессора, что инвестиции в винтаж надежнее золота, — парень дьявольски улыбнулся, мастерски играя в шашки на проспекте.

Музыка в салоне пульсировала бодрым ритмом, разговор искрился шутками, но взгляд водителя то и дело возвращался к зеркалу заднего вида.

Интуиция снова забила тревогу. Черный, тяжелый внедорожник без номеров держался позади уже четвертый квартал. Он не приближался, но и не отставал, точно повторяя все перестроения «Барракуды».

— Держись крепче, кофейная фея. Сейчас проверим, как эта крошка держит асфальт, — авантюрист резко выкрутил руль.

Маслкар с визгом покрышек сорвался в крутой поворот, ныряя в узкий переулок между старыми кирпичными зданиями. Мотор взревел, стрелка спидометра прыгнула вправо. Внедорожник дернулся следом, но мощный HEMI V8 оставил преследователям лишь облако сизого дыма от жженой резины. Вынырнув на соседний проспект, юноша быстро затерялся в плотном потоке, сбросив скорость.

— Это что сейчас было? — Лера нервно поправила растрепавшуюся челку, округлив глаза. — Ты водишь так, будто за нами гонится картель!

— Просто не люблю, когда кто-то дышит в спину, — отшутился он, хотя внутри всё сжалось в холодный, расчетливый комок. Совпадений не бывает. Фургон у дома Боба, внедорожник на хвосте… Кто-то явно взял его в оборот.

Двухуровневый пентхаус на Крестовском острове потрясал воображение. Двести квадратных метров свободного пространства, панорамные окна от пола до трехметрового потолка и тишина, отрезающая шум мегаполиса.

Менеджер агентства элитной недвижимости тактично оставил молодых людей одних, позволив насладиться видами.

— Боже мой… — выдохнула Лера, подходя к огромному стеклу. Весь город лежал как на ладони, пронизанный лентами рек и каналов. — Тут можно на велосипеде кататься. Это даже больше, чем «очень круто». Это незаконно круто!

— Я так и планировал: посередине ставим кожаный диван размером с небольшой материк, в углу — бильярд, а здесь можно повесить гамак, — парень подошел сзади, опираясь плечом о стеклянную панель. — Как думаешь, где лучше разместить кофемашину? Тебе же нужно будет где-то тренировать свои навыки.

Девушка обернулась, лукаво прищурившись:

— Это что, завуалированное предложение переехать или попытка нанять меня личным баристой?

— Считай это приглашением к совместному освоению новых территорий, — голос стал мягче, а расстояние между ними сократилось до опасно-волнующего минимума.

Лера смущенно улыбнулась и сделала шаг в сторону стеклянной двери, ведущей на улицу.

— Пойдем посмотрим террасу. Если там нет места для моего воображаемого сада, сделка отменяется.

Они вышли на открытую площадку, обдуваемую свежим ветром. Вид отсюда захватывал дух еще сильнее. Пока Лера увлеченно разглядывала стеклянные ограждения, юноша привычным жестом коснулся дужки умных очков, активируя нейросеть.

Система мгновенно загрузилась, подсвечивая объекты внизу. И тут же интерфейс замигал желтым, выделяя аномалию.

«Обнаружено оптическое сканирование», — услужливо сообщила бегущая строка.

Парень резко подошел к краю парапета, вглядываясь в сквер, раскинувшийся метрах в ста внизу. Очки сработали как мощный бинокль, мгновенно приблизив картинку.

На скамейке, игнорируя проходящих мимо людей с собаками и мамочек с колясками, сидел человек.

Взгляд голубых глаз сузился. Это был рослый, широкоплечий чернокожий мужчина. Абсолютно лысый, с резкими, хищными чертами лица, он выглядел так, словно только что сошел со съемочной площадки криминального боевика. Вылитый Сэмюэл Л. Джексон времен «Криминального чтива», только облаченный в стильный, длинный кожаный плащ.

Но самое жуткое было не в его внешности.

Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел прямо вверх. Точно на террасу пентхауса. Прямо в глаза наблюдателю.

А на переносице незнакомца покоились очки. Точная копия экспериментальных «Рэй-Бэнов» с дополненной реальностью.

Как только оптика сфокусировалась на его лице, колоритный лысый мужик медленно, почти издевательски широко улыбнулся. Затем он неспешно поднял руку, приложил два пальца к своему виску в салютующем жесте и одними губами, которые нейросеть тут же заботливо распознала и перевела в текст, произнес:

«Мы тебя видим».

По спине брюнета пробежал неприятный, ледяной холодок. Адреналин ударил в виски с новой силой. Обычные бандиты так не работают. Уличные барыги не имеют доступа к правительственным игрушкам и не водят хороводы из фургонов наружного наблюдения.

— Эй, ты чего застыл? — голос Леры вырвал из оцепенения. Она подошла ближе, тронув его за рукав пальто. — Увидел что-то интересное?

Парень моргнул, сбрасывая интерфейс, и перевел взгляд на девушку. В синих глазах снова заплясали привычные, дерзкие искры, но теперь в них добавилась сталь хищника, который понял, что на его территорию забрел другой, не менее опасный зверь.

— Да так, — он обворожительно улыбнулся, приобняв Леру за талию и мягко уводя ее с линии потенциального обзора с улицы обратно в квартиру. — Просто понял, что этот город таит в себе гораздо больше сюрпризов, чем я думал. И кажется, нам определенно нужно брать этот пентхаус. Срочно. У него отличный сектор обстрела.

— Что, прости? — Лера непонимающе хлопнула ресницами.

— Отличный вид на северную сторону, говорю. Поехали, нужно обрадовать Боба, что мы нашли дом нашей мечты.

Вечер начался с густого, обволакивающего звука саксофона, который заполнял полумрак элитного джаз-клуба. Заведение пряталось в одном из старых особняков в центре города: приглушенный свет хрустальных люстр, тяжелые бархатные портьеры и публика, знающая толк в дорогих развлечениях.

Лера сидела за столиком у самой сцены, и от нее невозможно было отвести взгляд. Она выполнила свое обещание — вместо кед и джинсовки на ней было облегающее платье цвета темного изумруда, открывающее хрупкие плечи, и изящные туфли на шпильке. Волосы, обычно собранные в забавный пучок, теперь рассыпались по спине мягкими волнами.

Авантюрист в безупречном темном костюме, сшитом на заказ, сидел напротив, лениво покачивая в руке бокал с янтарным виски.

— Знаешь, — произнес он, чуть подавшись вперед, чтобы перекрыть низкий, вибрирующий ритм контрабаса, — я начинаю подозревать, что под прикрытием баристы скрывается наследница какой-нибудь европейской династии. Ты выглядишь так, словно этот клуб принадлежит тебе.

Лера лукаво улыбнулась, делая глоток шампанского. В ее глазах отражались золотистые блики свечей.

— Приходится соответствовать мужчине, который покупает пентхаусы между утренним кофе и обедом, — парировала девушка. — К тому же, ты сам просил надеть правильную обувь на случай, если мы решим танцевать.

— Я помню каждую деталь нашего договора, — его голос стал тише, приобретая те самые бархатные, обволакивающе-опасные нотки.

Музыканты на сцене сменили темп, переходя к медленной, тягучей композиции. Брюнет поднялся, элегантно протянув руку.

— Позволишь?

Лера вложила свою ладонь в его, позволяя увлечь себя на небольшой танцпол. Пространство между ними мгновенно сократилось. Мужская рука уверенно легла на ее талию, притягивая вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, озоном и едва уловимым, дразнящим ароматом опасности.

Они двигались в такт музыке, словно делали это сотни раз. Девушка положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. Сердцебиение обоих медленно, но верно ускоряло ритм.

— Среди миров, в мерцании светил… — вдруг тихо прошептал парень ей на ухо, касаясь губами виска. От этого дыхания по шее Леры пробежал табун мурашек.

— Что? — выдохнула она, теряя нить реальности.

— Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Ее любил, а потому, что я томлюсь с другими, — он процитировал классика так легко и естественно, словно эти строки были написаны специально для этого вечера. — Всегда считал стихи скучными, пока не понял, что их просто нужно читать правильным людям в правильное время.

Она подняла на него глаза. В синих, почти черных в полумраке радужках плескалось такое откровенное, обжигающее желание, что у Леры перехватило дыхание.

— Поехали домой, — ее голос дрогнул, срываясь на шепот. Больше никаких шуток и словесных дуэлей. Только звенящее, натянутое как струна электричество между двумя людьми.

— Твое желание — закон.

Путь до Крестовского острова смазался в одну пульсирующую неоновую линию. «Барракуда» рычала, пронзая ночной город, но в салоне царила напряженная, горячая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Лера сидела, повернувшись к водителю, и ее рука мягко, но требовательно поглаживала его затылок, зарываясь пальцами в темные волосы. Каждый светофор казался пыткой.

Как только бронированная дверь пентхауса захлопнулась за их спинами, отрезая внешний мир, контроль рухнул.

Парень резко развернулся, впечатывая девушку в прохладное дерево двери. Его губы накрыли ее губы — жадно, властно, не оставляя времени на раздумья. Лера ответила с такой же неистовой страстью, обвив руками его шею. Поцелуй был вкуса дорогого шампанского, мяты и чистого адреналина.

Пиджак полетел на пол прямо в прихожей. Следом за ним отправился галстук. Девичьи пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы его рубашки, пока мужские руки скользили по гладкому шелку изумрудного платья, сминая ткань и обжигая кожу сквозь нее.

— Ты сведешь меня с ума, — глухо прорычал юноша, отрываясь от ее губ лишь для того, чтобы покрыть поцелуями линию шеи и ключицы.

Он подхватил ее на руки так легко, словно она ничего не весила. Лера инстинктивно обхватила его бедра ногами, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

Они переместились в гостиную. Лунный свет заливал пустую комнату через панорамные окна, превращая город внизу в сверкающую декорацию их личного безумия. Брюнет прижал девушку спиной к толстому, холодному стеклу. Контраст между ледяной поверхностью и обжигающим теплом мужского тела заставил Леру тихо, протяжно выдохнуть.

Молния на спине платья поддалась с тихим шорохом, и шелк послушно скользнул к ногам, оставив девушку в кружевном белье. Синие глаза потемнели еще сильнее, вбирая в себя каждую линию ее точеной фигуры в свете ночного мегаполиса.

— Какая же ты красивая… — шепот сорвался с губ, прежде чем он снова приник к ней, целуя каждый сантиметр открытой кожи, заставляя выгибаться навстречу и судорожно сжимать его плечи.

Страсть поглотила их целиком, сметая любые преграды. Спальня встретила их приятной прохладой и мягким сиянием ночного мегаполиса, льющимся сквозь огромные панорамные окна. Белоснежные простыни казались океаном, в котором им только предстояло утонуть. Брюнет бережно опустил Леру на край широкой кровати, не разрывая зрительного контакта. В синих глазах полыхал первобытный огонь, но сейчас в нем не было ни капли той расчетливой холодности, с которой авантюрист привык смотреть на окружающий мир. Лишь абсолютное, обезоруживающее восхищение.

Мужские пальцы скользнули по тонкому кружеву белья, едва касаясь разгоряченной кожи. Каждое движение было медленным, дразнящим, заставляющим девушку задыхаться от предвкушения. Лера подалась навстречу, ее ладони легли на его широкую грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под гладкими мышцами.

— Ты играешь со мной, — сорвавшимся шепотом произнесла она, непроизвольно выгибаясь, когда горячие губы коснулись чувствительной кожи на ключице.

— Я растягиваю удовольствие, — бархатный голос вибрировал где-то у ее виска. — Хочу запомнить каждую секунду этого вечера.

Тонкие бретельки соскользнули с хрупких плеч, и последний барьер между ними исчез. Парень притянул ее к себе, накрывая губы глубоким, требовательным поцелуем, в котором смешались терпкий вкус виски, сладость шампанского и безудержное, сметающее все преграды желание. Лера ответила со всей накопившейся страстью, зарываясь пальцами в его темные волосы, притягивая еще ближе, словно боясь, что этот момент может раствориться как утренний туман.

Их тела сплелись на прохладном шелке простыней. Контраст ледяной ткани и обжигающих прикосновений сводил с ума. Мужские руки изучали каждый изгиб ее точеной фигуры, уверенно и властно, но в то же время с трепетной, почти благоговейной нежностью. От этих ласк по телу девушки расходились волны сладкой, тягучей дрожи. Каждый вздох, каждый тихий стон эхом отдавался в тишине огромного пентхауса.

Мир за стеклом перестал существовать. Не было больше ни криминальных боссов, ни загадочных преследователей с новейшими гаджетами, ни неоновых огней Крестовского острова. Вселенная сузилась до размеров этой кровати, до ритма двух сбитых дыханий, до обжигающей близости.

Когда они наконец пересекли последнюю черту, Лера глухо вскрикнула, до боли сжимая плечи молодого человека. Он замер на мгновение, давая ей время, покрывая невесомыми поцелуями ее лицо, скулы, стирая случайную слезинку в уголке закрытых глаз. В его взгляде, когда она разомкнула ресницы, читалась такая всепоглощающая нежность, что у нее перехватило дыхание.

— Посмотри на меня, — попросил он тихо, сплетая свои пальцы с ее.

Она послушно утонула в синеве напротив. Движения начались медленно, задавая тягучий, гипнотический ритм, который с каждой секундой становился все более глубоким и неистовым. Лера растворялась в этих ощущениях, отдаваясь нахлынувшей волне абсолютного наслаждения. Чувства обострились до предела. Комната кружилась перед глазами, тени от лунного света причудливо плясали на стенах в такт их сумасшедшей страсти.

Шепот, прерывистые стоны, скользящие по влажной коже ладони. Молодой человек читал ее тело как открытую книгу, безошибочно находя те самые чувственные точки, от которых девушка окончательно теряла рассудок. Напряжение росло, скручиваясь в тугую, звенящую пружину где-то внизу живота. Лера выгнулась дугой, балансируя на самом краю, умоляя его не останавливаться, и авантюрист ответил на этот горячий призыв, бросая их обоих в абсолютную, ослепительную бездну.

Вспышка была подобна разряду тока. Девушка выкрикнула его имя, рассыпаясь на тысячи сияющих искр, и мгновением позже почувствовала, как он содрогнулся в ее объятиях, с хриплым, рваным выдохом утыкаясь лицом в изгиб ее шеи.

Долгое время в спальне царила лишь тишина, нарушаемая тяжелым, прерывистым дыханием. Брюнет перекатился на спину, увлекая Леру за собой, крепко прижимая ее к своей груди. Она уютно устроила голову на его плече, слушая, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца.

По обнаженной спине девушки скользила мужская ладонь — медленно, успокаивающе, словно убаюкивая.

— Знаешь, — тихо произнесла Лера, выводя пальчиком невидимые витиеватые узоры на его груди. — Кажется, я начинаю понимать твою любовь к высоте. Отсюда определенно не хочется спускаться в реальный мир.

Юноша довольно усмехнулся в темноту, зарываясь носом в ее светлые волосы, пахнущие ванилью.

— Мы и не будем спускаться, кофейная фея. Оставим реальный мир тем, кто боится летать, — он чуть отстранился, заглядывая в ее сонные, безмятежно-счастливые глаза, и лукавая, дьявольская искра снова вспыхнула в его взгляде. — К тому же, ночь только началась, а мы еще не проверили на прочность тот огромный мраморный стол на кухне. И диван. И подоконник.

Лера звонко рассмеялась, шутливо ударив его кулачком в плечо, но уже в следующую секунду ее протестующий смех утонул в новом, головокружительном поцелуе. Впереди была целая ночь, чтобы сделать этот пентхаус по-настоящему своим.

Утро после жаркой ночи выдалось на удивление бодрым. Оставив утомленную, но абсолютно счастливую Леру досматривать сны на смятых шелковых простынях, брюнет бесшумно выскользнул из пентхауса. В холодильнике было пусто, а кормить девушку святым духом и шикарными видами из окна в его планы не входило. Требовался лучший завтрак в этом городе.

Но стоило только тяжелым ботинкам коснуться асфальта за пределами элитного ЖК, как интуиция взвыла корабельной сиреной.

Легкое касание дужки умных «Рэй-Бэнов» — и линзы послушно подсветили пространство. Система мгновенно выхватила две аномалии. Двое крепких парней в неприметных серых куртках технично вели цель, грамотно передавая друг другу «эстафету» на перекрестках. Классическая «коробочка». На их лицах не было эмоций, а в ушах едва заметно поблескивали микронаушники.

«Значит, вчерашний лысый с биноклем был только разведкой, — усмехнулся парень, сворачивая в безлюдный переулок, ведущий к заброшенным складам старой промзоны. — Что ж, господа, добро пожаловать на мой аттракцион».

Промзона встретила преследователей гулким эхом и запахом ржавчины. Двое «гончих» ускорили шаг, нырнув в ангар вслед за объектом. Оружие уже перекочевало из скрытых кобур в их руки. Действовали они слаженно, профессионально, беря пространство в клещи.

Только вот пространство здесь больше не подчинялось законам физики.

В дальнем конце ангара мелькнула пола графитового пальто. Один из преследователей вскинул пистолет с глушителем, но выстрелить не успел.

Воздух за его спиной сгустился с тихим, сухим хлопком.

Удар ребром ладони по сонной артерии выключил первого оперативника быстрее, чем тот успел моргнуть. Обмякшее тело еще только начало оседать на бетон, а авантюрист уже исчез.

Второй «гончий» резко развернулся, инстинктивно нажимая на спуск. Пуля со свистом прошила пустоту.

— Медленно, парни, очень медленно, — раздался насмешливый шепот прямо над ним.

Брюнет материализовался на стальной балке под потолком, а в следующую долю секунды рухнул вниз, сбив оперативника с ног. Хруст сломанного носа, короткий болевой прием на запястье, заставивший выпустить ствол — и второй преследователь отправился в глубокий нокаут вслед за напарником.

Дело сделано. Но чувство чужого взгляда никуда не делось.

Очки снова мигнули, и нейросеть услужливо обвела красным контуром фигуру, стоящую на крыше соседнего цеха. Тот самый колоритный чернокожий мужик в длинном кожаном плаще. Вылитый Сэмюэл Л. Джексон, только вместо философских монологов из Иезекииля он молча наблюдал за избиением своих подчиненных.

— Ну привет, — хищно оскалился юноша.

Взгляд сфокусировался на краю крыши рядом с наблюдателем. Глубокий вдох. Концентрация.

Хлопок.

Брюнет вынырнул из подпространства ровно в метре от лысого. Тот даже не дрогнул, лишь рука молниеносно метнулась за пазуху. Но рефлексы молодого человека были быстрее. Железная хватка сомкнулась на воротнике кожаного плаща.

— Полетаем? — нагло спросил парень, переводя взгляд на возвышающийся в паре километров от них башенный кран недостроенного небоскреба.

Оглушительный хлопок разорвал пространство, выбив из легких весь воздух.

Допрос с пристрастием

Металлическая стрела крана покачивалась на высоте ста пятидесяти метров. Ветер здесь завывал с яростью голодного зверя.

Лысый повис над пропастью, удерживаемый лишь одной рукой авантюриста за прочный воротник плаща. Под его дорогими ботинками была только бездна, на дне которой копошились крошечные машинки.

— Твою же мать! Сучий потрох! — внезапно заорал чернокожий мужик на чистейшем, отборном русском языке, вцепившись побелевшими пальцами в держащую его руку. — Отпусти, псих недоделанный!

— Ого, какие лингвистические познания, — рассмеялся парень, чуть ослабляя хватку, заставляя пленника дернуться вниз на пару сантиметров и выдать новую порцию многоэтажного мата. — А теперь слушай меня внимательно, Винсент Вега. Кто вы такие и какого черта пасете меня по всему городу?

— Пошел ты в задницу! — прорычал лысый, бешено вращая глазами. — Думаешь, ты один такой умный? Думаешь, поймал бога за бороду со своими фокусами?

— Пока что я поймал за шкирку только тебя. И если ты не начнешь петь, гравитация сделает всю грязную работу за меня.

Юноша разжал один палец. Пленник судорожно сглотнул, глядя в бездонную пропасть под ногами. Спесь начала стремительно испаряться.

— Мы — ликвидаторы! — выплюнул он, стараясь перекричать ветер. — Зачищаем мусор! Корпорация не любит, когда ее инвестиции бегают по улицам и грабят казино!

— Какие еще инвестиции? — брюнет нахмурился, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

Лысый внезапно хрипло, надрывно рассмеялся, несмотря на свое незавидное положение. В его глазах мелькнуло фанатичное безумие.

— Ты думаешь, ты уникальный? Думаешь, это магия или божий дар? — заорал он, брызгая слюной. — Ты просто двадцать восьмой! Слышишь меня?! Двадцать восьмой из сотни удачных подопытных! Сбежавшая лабораторная крыса, которой случайно стерли память перед инъекцией!

Слова ударили под дых сильнее кувалды. Двадцать восьмой? Эксперимент? Картинка в голове начала складываться. Нищее студенческое прошлое этого тела, внезапная потеря памяти, отсутствие родственников… Идеальный биоматериал для корпоративных опытов, который никто не станет искать.

— Сколько вас всего охотится на таких, как я? — голос парня стал тихим и смертоносным.

— Достаточно, чтобы ты сдох сегодня! — лысый вдруг перестал вырываться и широко, жутко улыбнулся. Он обнажил зубы и с силой прикусил один из коренных. Что-то внутри его челюсти тихо хрустнуло.

— Что ты сделал?

— Зуб, придурок. В нем маячок прямого сигнала, — торжествующе прохрипел агент. — За мной уже пришли.

Очки на переносице парня тревожно вспыхнули красным.

Внимание! Множественные воздушные цели!

Из-за низких облаков с оглушительным стрекотанием лопастей вынырнули два тяжелых черных вертолета без опознавательных знаков. Боковые двери были распахнуты, и оттуда уже целились снайперы. На груди графитового пальто заплясали три рубиновые точки лазерных прицелов.

— Конец игры, номер двадцать восемь, — ухмыльнулся лысый.

— Только не для меня, — холодно ответил парень.

Он разжал пальцы. Чернокожий агент с воплем полетел вниз. В ту же долю секунды тишину разорвали хлопки крупнокалиберных снайперских винтовок. Бетонный противовес крана, где только что стоял беглец, разлетелся в крошку.

Но пули прошили лишь сгустившийся воздух.

Хлопок. И пространство на вершине недостроенного небоскреба окончательно опустело, оставив черным вертолетам лишь ветер и эхо несостоявшейся казни. Охота только началась, и теперь крыса намеревалась лично перегрызть глотки всем котам в этом городе.

Хлопок.

Грязный, мокрый асфальт глухого переулка больно ударил по подошвам. Беглец приземлился на полусогнутые ноги, тяжело дыша и опираясь рукой о влажную кирпичную стену. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, готово было проломить ребра.

Высота, снайперы, откровения летящего в бездну лысого агента — всё это слилось в один безумный калейдоскоп.

«Двадцать восьмой. Лабораторная крыса».

Юноша зло сплюнул на землю. Значит, амнезия и внезапно открывшиеся таланты — это не божественное провидение и не сбой в Матрице. Это корпоративный эксперимент. И где-то в этом городе бродят еще десятки таких же «счастливчиков», а по их следу идут ликвидаторы на боевых вертолетах.

В кармане пальто надрывно вибрировал смартфон, но отвечать сейчас было смерти подобно. Нужно убираться из этого района, пока небесные гончие не начали прочесывать улицы с тепловизорами.

Запрыгнув в свою верную «Барракуду», припаркованную в соседнем дворе, беглец ударил по газам. Движок на восемьсот лошадей хищно взревел, и маслкар, шлифуя асфальт, вырвался на пустую эстакаду, ведущую к спальным районам. Ночной город замелькал за окнами смазанными неоновыми полосами.

Адреналин постепенно отпускал, уступая место холодной, кристальной ясности. Если началась война, то сидеть в глухой обороне — верный путь на кладбище.

Внезапно руль в руках налился свинцом.

Двигатель всё так же яростно ревел, стрелка тахометра билась в красной зоне, но машина больше не ехала вперед. Она… отрывалась от земли.

— Какого дьявола?! — вырвалось у водителя, когда тяжелый двухтонный автомобиль плавно, словно невесомая пушинка, взмыл на пять метров над пустой эстакадой.

Стекла жалобно затрещали. Невидимая титаническая сила сжала кузов со всех сторон, сминая толстый металл, как дешевую фольгу. Экзотическая кожа сидений угрожающе заскрипела, грозя лопнуть по швам.

Действовать нужно было мгновенно. Максимальная концентрация. Взгляд отчаянно зацепился за спасительный бетон моста внизу.

Хлопок.

Авантюрист материализовался на проезжей части ровно за секунду до того, как роскошная машина цвета полуночного аметиста с оглушительным скрежетом сложилась пополам. Искореженный кусок металла рухнул на асфальт, брызнув осколками фар и лужами технических жидкостей.

— Какая дешевая безвкусица, — раздался сверху манерный, тягучий голос, в котором сквозило абсолютное, безграничное превосходство. — Терпеть не могу рев этих первобытных двигателей. Никакого изящества.

Юноша резко вскинул голову.

В десяти метрах над растерзанной «Барракудой», презрев все мыслимые законы гравитации, парил человек. Незнакомец не летел и не балансировал — стоял в воздухе так же уверенно, как обычные люди стоят на твердой земле.

Этот тип выглядел так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала для миллиардеров. Белоснежный костюм-тройка безукоризненного кроя, платиновые волосы, уложенные волосок к волоску, и лицо античного бога — идеальное, симметричное, с презрительно искривленными губами. Вокруг парящей фигуры едва заметно мерцало искаженное пространство, похожее на марево над раскаленным асфальтом.

— А ты, видимо, из тех, кто предпочитает летать бизнес-классом без самолета? — крикнул брюнет, плавно доставая из-под пальто трофейный «Глок» и большим пальцем снимая предохранитель. — Кто ты такой? Очередной цепной пес Корпорации?

Человек в белом медленно, словно спускаясь по невидимой мраморной лестнице, опустился чуть ниже.

— Оскорбительно. Я не служу Корпорации. Я и есть ее венец творения, — блондин изящно поправил белоснежную манжету. — Номер Пятый. Хотя в узких кругах меня предпочитают называть Богом Нового Мира. А ты… Двадцать Восьмой. Очередная ошибка в формуле. Дефектный прототип, решивший, что умение прыгать по координатам делает его значимым.

— Знаешь, Пятый, у богов обычно мания величия компенсируется наличием паствы. А ты пока просто испортил мою любимую тачку, — ствол пистолета плавно поднялся, беря цель на мушку. — За это придется ответить.

Три выстрела слились в один сплошной, оглушительный грохот. Экспансивные пули понеслись прямо в идеальное лицо самопровозглашенного божества.

Пятый даже не моргнул. Лишь лениво, почти нехотя взмахнул указательным пальцем.

Свинец замер в воздухе, не долетев до цели пары метров. Пули зависли, словно увязнув в густом желе, сплющились о невидимую преграду, а затем с жалким звоном упали на дорожное покрытие.

— Огнестрельное оружие? Против меня? — телекинетик рассмеялся. Смех прозвучал красиво, холодно и абсолютно безжизненно. — Вы, низшие номера, такие примитивные. Вы цепляетесь за жалкую материю, потому что не способны ею управлять.

Взмах холеной руки. Столб городского освещения, выкованный из толстой стали, с истошным визгом вырвался из бетона вместе с проводами и кусками асфальта. Огромная конструкция взмыла в воздух и с ужасающей скоростью полетела в стрелка, подобно копью античного титана.

Хлопок.

Столб пробил лишь пустоту, глубоко вонзившись в покрытие эстакады ровно там, где долю секунды назад стоял беглец.

В следующее мгновение брюнет возник прямо в воздухе, за спиной платинового блондина. Гравитация еще не успела вступить в свои права, когда пистолетная рукоять с размаху обрушилась в затылок врага. Идеальная, проверенная тактика, безотказно работавшая с обычными громилами.

Но мощный удар встретил невидимую бетонную стену.

Кинетический щит отбросил нападающего с такой чудовищной силой, что парня отшвырнуло на несколько метров. Жесткое приземление на капот брошенного кем-то неподалеку седана выбило весь воздух из легких, а ребра жалобно хрустнули.

— Неплохой фокус, блоха, — Пятый медленно повернулся в воздухе, исказив лицо гримасой искренней брезгливости. — Но мой барьер реагирует на любые перепады давления и массы в радиусе двух метров. Ты не сможешь даже прикоснуться ко мне.

С этими словами телекинетик просто сжал кулак.

Седан под спиной брюнета затрещал. Металл начал стремительно сминаться, стекла лопнули, осыпав одежду сотнями острых брызг. Невидимый пресс намеревался раздавить наглеца всмятку прямо на месте.

Рывок. Хлопок.

Беглец вынырнул из-под смертельного пресса, материализовавшись в двадцати метрах позади, возле покореженного остова своей бывшей машины. Кровь тонкой струйкой бежала из носа, виски раскалывались от дикого перенапряжения. Противник оказался чудовищно силен. Это был не просто уличный бандит с монтировкой, а ходячая артиллерийская батарея с непробиваемой броней.

«Управляет материей. Останавливает пули. Рвет сталь, — лихорадочно анализировал юноша, стирая красную каплю с подбородка. — Но под этим щитом всё еще скрывается кусок мяса. Ему нужно дышать. И страдает он откровенным нарциссизмом, раз нацепил белый костюм на ночные разборки».

— Что такое, Двадцать Восьмой? — издевательски протянул Пятый, плавно плывя по воздуху навстречу. Картинно раскинув руки, этот псих поднимал в воздух всё вокруг: куски асфальта, оторванные двери машин, дорожные знаки. Целый рой смертоносных снарядов завис над эстакадой, слепо подчиняясь воле одного безумца. — Выдохся? Прыжки сжигают слишком много калорий? А я могу поддерживать этот шторм вечно. Преклони колени перед новой ступенью эволюции, и обещаю убить тебя быстро.

— Полегче, Аполлон. Костюм помнешь, — нагло ухмыльнулся беглец, хотя легкие горели огнем при каждом вдохе. — У тебя мания величия размером с небольшую галактику.

— Умри.

Телекинетик резко опустил руки. Десятки кусков бетона и искореженного металла обрушились вниз, превращая участок дороги в зону ковровой бомбардировки. Грохот стоял невообразимый. Пыль и едкий дым скрыли место удара плотным серым облаком.

Блондин победно завис над разрушениями, брезгливо отряхивая невидимую пылинку с лацкана пиджака.

— Скучно. Я ожидал большего…

Внезапно прямо перед его безупречным лицом воздух сжался с оглушительным звуком.

Хлопок.

Парень возник в полуметре от врага, находясь в свободном падении. На этот раз не было попыток ударить или выстрелить. Руки оказались заняты совершенно другим.

За долю секунды до пространственного скачка ловкие пальцы подцепили с асфальта оторванный топливный шланг разрушенной «Барракуды», из которого под бешеным давлением хлестал высокооктановый бензин.

Силовой барьер среагировал мгновенно, не пропуская чужое тело внутрь. Но щит был настроен на отражение твердых объектов и кинетических ударов. Жидкость, щедро выплеснувшаяся из шланга прямо в невидимую сферу, разбилась в мельчайшую взвесь и беспрепятственно осела на белоснежном шелке, платиновых волосах и коже самопровозглашенного божества.

Пятый инстинктивно зажмурился от едкого запаха топлива, попавшего прямо в глаза. Идеальные черты исказила гримаса паники и жгучей боли.

— Что ты наделал, грязная крыса?! — истошно завопил блондин, стремительно теряя концентрацию. Невидимая опора под ногами дрогнула, и телекинетик начал беспомощно падать вниз.

— Просто добавил огонька в нашу скучную беседу! — крикнул юноша, летя к асфальту вместе с ним.

Прямо в полете из кармана куртки появилась подаренная Лерой зажигалка. Яркая искра чиркнула кремневым колесиком. Крошечный язычок пламени полетел вниз, точно на пропитанный бензином белоснежный костюм.

Пространство вспыхнуло ревущим огненным шаром.

Истошный, нечеловеческий вопль разорвал ночную тишину эстакады. Пятый рухнул на дорогу, превратившись в мечущийся живой факел. Дикая боль и паника полностью разрушили хваленый ментальный контроль. Телекинетическая буря мгновенно стихла, и зависшие в небе обломки с грохотом посыпались на землю.

Сам авантюрист совершил финальный, отчаянный рывок, материализовавшись в безопасной зоне за массивным бетонным отбойником. Мышцы скрутило от крайнего истощения, перед глазами поплыли темные круги, но губы растянулись в торжествующей, злой ухмылке.

«Бог» с визгом катался по асфальту, пытаясь сбить пламя. От его глянцевого лоска не осталось и следа.

Тяжело опираясь на холодный бетон, парень достал чудом уцелевший смартфон и набрал номер своего личного управляющего.

— Боб… — хрипло выдохнул он в трубку под аккомпанемент воплей Пятого на заднем фоне. — Подготовь мне новую, неприметную машину. И да… нам понадобится огнеупорная база. Кажется, я только что развязал войну богов. И знаешь что? Мне это чертовски нравится.

Утро не предвещало конца света. Оно началось с сообщения от Боба: «Шеф, нашел идеальный вариант. Неприметный, бронированный внедорожник. Оформляю».

Никакого предчувствия беды. Только легкая усталость после ночной битвы на эстакаде и желание поскорее забрать Леру из пентхауса, чтобы залечь на дно.

Очередной пространственный скачок перенес юношу на крышу соседнего с автосалоном здания. Взгляд голубых глаз скользнул сквозь стеклянный купол шоурума. Профессор сидел за столиком менеджера в своем безупречном твидовом костюме, элегантно подписывая стопку бумаг.

И в эту секунду мир взорвался.

Тяжелые бронированные фургоны пробили витрины салона, осыпав дорогие автомобили водопадом битого стекла. Десяток бойцов корпоративного спецназа в глухих черных шлемах высыпали внутрь. Никаких криков «Всем лежать!» или предупредительных выстрелов. Ликвидаторы работали молча и грязно.

Оглушительный треск штурмовых винтовок слился в единый гул. Боб даже не успел поднять голову. Десятки пуль прошили твидовый пиджак, отбросив старика вместе с креслом на полированный керамогранит. Белоснежная рубашка мгновенно пропиталась багровым.

— Нет! — вырвалось из груди наблюдателя.

Хлопок.

Брюнет вынырнул из подпространства прямо посреди разгромленного салона, в двух шагах от истекающего кровью профессора. Но спасать было некого. Остекленевшие глаза старика смотрели в потолок. Вторая жизнь бывшего зека оказалась до обидного короткой.

Красные лучи лазерных целеуказателей немедленно скрестились на груди графитового пальто. Спецназ был готов. Их забрала блестели холодным расчетом — они ждали именно его.

Авантюрист мгновенно осознал весь масштаб катастрофы. В голове пульсировала лишь одна четкая, безжалостная мысль: всё, пиздец котёнку. Корпорация не просто мстила. Она стирала всё, к чему Двадцать Восьмой успел прикоснуться. Зачищала контакты. Уничтожала связи.

Лера!

Холодный пот прошиб спину. Плевать на спецназ. Плевать на месть за Боба прямо сейчас.

Рывок. Очередь из автоматов прошила лишь воздух, разнеся в щепки остатки стола.

Улыбка сожженного бога

Воздух в двухуровневом пентхаусе на Крестовском острове был пропитан густым, тошнотворным запахом озона и горелой плоти. Панорамные окна оказались выбиты наружу, впуская внутрь промозглый ветер.

Юноша материализовался посреди гостиной, судорожно сжимая в руке пистолет, и замер, парализованный открывшейся картиной.

Посреди разгромленной комнаты, залитой утренним светом, стоял Пятый.

От холеного платинового блондина в белоснежном костюме не осталось ничего. Его одежда вплавилась в кожу, половина лица представляла собой жуткую, обугленную маску, обнажающую зубы в кошмарном оскале. Левый глаз вытек, но правый горел концентрированным, абсолютным безумием. Мощнейший кинетический щит спас ему жизнь, удержав внутренние органы от разрушения, но бензиновое пламя забрало его красоту.

А в двух метрах над полом, распятая невидимыми тисками, висела Лера.

Девушка не могла пошевелиться. Ее глаза были широко распахнуты от невыносимого ужаса, по щекам градом катились слезы. Она даже не могла закричать — телекинез сдавил горло, перекрыв кислород.

— Думал… что убил бога… лабораторная крыса? — прохрипел Пятый. Его голос превратился в жуткий, скрежещущий шепот, сопровождаемый кровавыми пузырями на обожженных губах. — Бог… просто сбросил кожу.

— Отпусти ее! — взревел брюнет, бросаясь вперед. — Это наша война, ублюдок! Она здесь ни при чем!

Выстрелы в упор. Глухой стук пуль о невидимую преграду.

Хлопок. Прыжок за спину. Удар.

Всё бесполезно. Барьер Пятого стал плотным, как монолитная скала. Боль возвела его силы в абсолют. Телекинетик даже не обернулся, отмахнувшись свободной рукой. Ударная волна швырнула авантюриста в стену с такой силой, что штукатурка брызнула во все стороны.

— Ты забрал мое лицо, — страшно, бесконечно жутко улыбнулся сожженный монстр, глядя на задыхающуюся девушку. — А я заберу твою вселенную. И знаешь, что самое забавное? Я не просто убью ее. Я сотру ее из этой реальности.

Пятый медленно, с наслаждением сжал обугленные пальцы в кулак.

Пространство вокруг Леры завибрировало. Юноша, хрипя и отплевываясь кровью, отчаянно потянулся к ней, пытаясь совершить скачок прямо сквозь щит, пытаясь вырвать ее из этих невидимых тисков.

— ЛЕРА!

Но он не успел.

Щелчок пальцев телекинетика прозвучал как выстрел пушки. Не было ни крови, ни крика. Тело девушки просто… рассыпалось. Миллиарды светящихся частиц, крошечных атомов, вспыхнули на мгновение и осыпались на дорогой паркет серой, безжизненной пылью. Одно мгновение — и от кофейной феи, смеявшейся в его объятиях пару часов назад, не осталось абсолютно ничего.

Внутри Двадцать Восьмого что-то надломилось. С громким, физически ощутимым хрустом.

Ярость, боль и дикое, невыносимое отчаяние слились в раскаленный ком, который разорвал грудную клетку изнутри. Разум отключился. Инстинкты взвыли. Способность, которая раньше послушно сгибала пространство, теперь, подпитываемая чудовищным эмоциональным всплеском, пробила его насквозь.

Парень издал нечеловеческий, полный боли крик и рванулся вперед, туда, где только что была его любовь.

Но вместо привычного хлопка раздался оглушительный треск рвущегося мироздания. Комната, обожженный Пятый, серый пепел на полу — всё это смазалось в слепящую белую линию. Реальность лопнула, как мыльный пузырь, затянув беглеца в образовавшуюся воронку.

Удар о твердую поверхность выбил остатки воздуха из легких.

Брюнет лежал на спине, слепо глядя в небо. Оно было не синим и не затянутым привычными питерскими тучами. Оно было свинцово-серым, мертвым, скрытым за плотной, непроницаемой пеленой облаков, из которых медленно, кружась в ледяном воздухе, падал снег.

Или это был не снег?

Юноша медленно сел, пропуская сквозь пальцы холодные белые хлопья. Пепел.

Вокруг простиралась бескрайняя, вымороженная пустошь. Вдали виднелись руины гигантского города, но их очертания казались чужими. Скелеты небоскребов в стиле ар-деко, искореженные стальные мосты, проржавевшие остовы массивных, пузатых автомобилей с хромированными бамперами, похожих на те, что он видел в старых фильмах про мафию сороковых годов.

Всё было покрыто толстым слоем серого пепла и радиоактивного инея.

Молодой человек поднялся на ноги. Ветер трепал полы его графитового пальто. Под сапогом что-то хрустнуло. Нагнувшись, он поднял полуистлевшую газету, вмерзшую в грязь. Английский язык. Заголовок кричал гигантскими, выцветшими буквами:

«ПРЕЗИДЕНТ ТРУМЭН ОТДАЕТ ПРИКАЗ. АМЕРИКАНСКИЕ БОМБАРДИРОВЩИКИ СТИРАЮТ МОСКВУ И ПЕКИН. ЯДЕРНАЯ ЗИМА НЕИЗБЕЖНА?»

Дата в верхнем углу едва читалась: 14 ноября 1946 года.

Прыжок на эмоциях не просто выкинул его из квартиры. Он прорвал ткань пространства-времени, выбросив беглеца в совершенно иной мир. В альтернативную ветку истории, где холодная война закончилась, едва успев начаться, обернувшись глобальным ядерным апокалипсисом. Американские удары погрузили эту планету в вечный мороз и темноту.

Здесь не было Корпорации. Не было спецназа. Не было сумасшедшего Пятого.

Но здесь не было и Леры.

Внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Боль выжгла эмоции, оставив лишь холод, который был гораздо сильнее того, что сейчас морозил его кожу.

Спрятав руки в карманы пальто, безымянный скиталец, потерявший всё в один миг, развернулся и медленно зашагал в сторону разрушенного мегаполиса. Он шел сквозь падающий радиоактивный пепел, оставляя за собой одинокую цепочку следов на мертвой земле. Задумчиво и тихо. Ему больше некуда было спешить, ведь в этом застывшем во времени пепельном аду вечность только начиналась.