Рассвет всё-таки дал о себе знать. Первые серые лучи просочились сквозь немытое окно, высветив пыль в воздухе и беспорядок на столе. Я сидел перед потухшим экраном, чувствуя, как глаза режет от усталости, а тело — чужое, тяжёлое, проклятое — требует отдыха, которого я ему не дал.

Почти двое суток в этом мире ушли на выживание, на осознание, на первую волну информации, которая до сих пор не уложилась в голове. Инфаркт, едва не убивший меня в первые минуты. Экстренное восстановление через прану, сжигание жировых запасов, стабилизация сердца. А потом — книги Александра, обрушившие на меня будущее, которое я не мог принять: мой Хогвартс, застывший в развитии; моя школа, превратившаяся в тень самой себя; магический мир, который за тысячу лет не продвинулся ни на шаг.

Всему этому надо было уложиться в голове. А голова была чужая, уставшая и забитая хаотичными обрывками чужой жизни. Мысли Александра — далёкие, но настойчивые — то и дело пробивались сквозь мои собственные.

Работа. Ему надо на работу.

Я уловил это не как чёткую мысль, а как тревожный импульс, знакомое обязательство, давившее годами. Тело помнило: утро понедельника, надо идти, надо что-то делать. Александр ещё не осознал, что реальность, которую он знал, больше не работает по старым правилам.

— Александр, — сказал я вслух, потирая лицо ладонями, — нам нужно поговорить о работе. Но не сейчас. Дай мне немного времени.

Импульс тревоги не исчез, но стал тише. Он доверял мне — странно, непривычно, но доверял.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, заставляя себя думать системно. Исследователь не имеет права на панику. Из тридцати дней осталось двадцать восемь. Каждый на счету.

Первым делом я выстроил варианты возвращения.

Первый: ритуал сработает так, как задумано. Мою душу выдернет обратно в родное тело, а Александр останется здесь. Вернётся в свою оболочку — возможно, с провалом в памяти, возможно, с последствиями, которых я не могу предсказать. Если я успею помочь ему с проклятием до ухода — останется хотя бы в лучшем состоянии, чем был до моего вторжения.

Второй: ритуал потащит всё вместе — и душу, и тело, и сознание Александра. Меня вернёт в мой мир, а его — следом, в собственной оболочке. Идеальный исход для нас обоих: он получает магический мир, о котором мечтал; я получаю союзника, знающего пророчества и возможное будущее. Но этот вариант самый маловероятный. Ритуал не был рассчитан на такие переменные. Никто и никогда не тестировал, что происходит с параллельным телом при межмировом переносе души.

Третий: ритуал не сработает вообще. Магии с этой стороны нет. Источника нет. Я застряну здесь навсегда в этом теле с Александром в качестве вечного соседа. Слияние, которого я так боялся, станет лишь вопросом времени.

Были и четвёртые, и пятые варианты — компромиссные, искажённые, отсроченные, — но плодить их можно бесконечно. Важно одно: я должен быть готов к любому из них. А для этого нужны знания и подготовка.

Если перенесёт только душу — тело Александра мне не понадобится, но я обязан оставить его в лучшем виде, чем принял. Это вопрос долга. Если перенесёт вместе с телом — нужно привести эту оболочку в максимально возможный порядок, иначе переход её убьёт. Если не перенесёт вообще — тем более нужно работать с телом, потому что жить в разваливающемся организме я не собираюсь.

— Значит так, — произнёс я, открывая глаза и глядя на светлеющее окно. — Приоритеты. Первое: привести тело в порядок. Прана, физические упражнения, диагностика проклятия. Второе: сбор информации. Книги, интернет, всё, что поможет понять этот мир и его связь с моим. Третье: работа. С этим надо разобраться.

Александр внутри меня встрепенулся. Тема работы явно была для него болезненной. Я чувствовал целую гамму эмоций: страх, стыд, усталость, привычку. Много привычки. Как будто он годами ходил на эту работу, ненавидя её, но не видя выхода.

— Покажешь мне позже, — сказал я ему. — Сейчас — тело.

Я встал со стула. Суставы хрустнули, спина отозвалась знакомой болью. Ожирение, гиподинамия, запущенность. С этим предстояло работать. Но теперь у меня был инструмент — прана. И теперь у меня было знание — возможно, в крови Александра действительно таится нечто, что можно диагностировать и обратить вспять.

Я начал с простого — глубокий вдох, медленный выдох. Руки поднялись сами собой, принимая знакомую позу. В юности, до того как магия стала моим основным инструментом, я изучал древние практики работы с внутренней энергией. Теперь они возвращались. Как старый друг, которого ты не видел десятилетиями, но который не забыл ни одного твоего жеста.

— Александр, — сказал я, начиная первое упражнение. — Следи за ощущениями. Ты теперь не просто пассажир. Ты — ученик.

Прана потекла по телу — тёплая волна от груди к конечностям. Александр затих, прислушиваясь к новым ощущениям. Его тело никогда не знало ничего подобного — только усталость, тяжесть, боль. А теперь по жилам бежало что-то живое, почти забытое.

По мере того как дыхание выравнивалось, мысли перестали метаться. И именно во время упражнений я пришёл к парадоксальному выводу.

Книги. Те самые книги, которые ещё вчера казались ключом ко всему. Нужно отодвинуть их на последние дни.

Дословное изучение не принесёт пользы. Там описаны события через тысячу лет после моего времени. Это не инструкция, не карта, не точное пророчество. Одна из возможных ветвей реальности. Мне достаточно знать общую канву: примерные вехи, отсылки, кто выжил, кто кем стал. Конкретные факты — кто на ком женился, сколько баллов набрал факультет — не имеют значения. Всё остальное пыль.

Александр вздрогнул от удивления. Для него эти книги были священны. А теперь я — тот самый Салазар Слизерин — говорю: не важно. Не сейчас.

— Значит так, — подвёл я итог, завершая комплекс. — Сначала разбираемся с телом и проклятием. Параллельно собираем информацию о местных представлениях о мире, науке, энергии. Книги — на последние дни. И за это время я попробую понять, можно ли как-то усилить ритуал с этой стороны, используя прану.

Прана действительно положительно повлияла не только на тело, но и на усвоение информации. Мысли выстроились в ровные шеренги. И первой ясной мыслью стала работа. С ней нужно разбираться сейчас, пока утро понедельника не перевалило за полдень.

+++

Целый каскад образов. Будильник, звенящий в шесть утра. Душная комнатка с рядами столов. Светящиеся экраны компьютеров. Гул голосов. Начальник — толстый, лысеющий, с неприятным голосом. Отчёты. Звонки. Бесконечный поток мелких задач, которые надо выполнять быстро и без ошибок. И страх — густой, липкий, привычный страх опоздать, не успеть, получить выговор.

Александр не жил в вакууме. У него была работа. И хоть я пока не до конца понимал, что именно он делал, — масштаб его «приказчиков» и «ярмарки» всё ещё не укладывался у меня в голове, — я понимал другое. Если он не появится на работе, его будут искать.

Пока что нам повезло. Я попал в его тело в выходной день. Те самые дни, когда его никто не ждал. Но теперь на горизонте — солнечные лучи, утро рабочего дня. И организм Александра, привыкший за годы к определённому ритму, автоматически включал механизм: надо на работу, надо что-то делать, надо туда-сюда.

Я чувствовал, как его тревога нарастает. Она была почти физической — дрожь в пальцах, напряжение в плечах, сжатый желудок. Годы выученной беспомощности и страха перед начальством превратили его в идеальный винтик системы. Даже сейчас, когда его тело занял «Сказочный персонаж», этот винтик продолжал крутиться по инерции.

Я чувствовал, как он пытается это осмыслить. Для него работа была не просто занятием. Она была частью его идентичности — жалкой, убогой, но единственной. Она давала иллюзию занятости, нужности. Она была клеткой, но клеткой знакомой, в которой он провёл годы. И выйти из неё — даже на шаг, даже на день — было страшно.

— Послушай меня, — продолжил я. — Сейчас главное — понять, что происходит. Разобраться с твоим состоянием. Выяснить, как работают мои чары в этом мире и есть ли шанс на возвращение. Если я не разберусь с этим сейчас, через месяц всё станет неважно. Вообще всё. И твоя работа, и твои начальники, и твои отчёты.

— Я не говорю, что мы бросаем работу навсегда, — добавил я. — Возможно, позже мы туда ещё вернёмся. Но не сегодня. Сегодня у нас есть дела поважнее. Дай мне время разобраться и себе время подумать готов ли ты действительно последовать за мной, и что мы можем предпринять, чтобы увеличить шансы.

+++

Использовать голос я не рискнул. Просто не был уверен, что справлюсь. Голосовой аппарат принадлежал Александру, но интонации, манера речи, выбор слов — всё это было моим. Одно дело — говорить с самим собой в пустой комнате, и совсем другое — общаться с человеком, который знает его годами. Любая неестественная нота, любая пауза не в том месте — и могу пойти вопросы. А вопросов мне не нужно.

Но Александр показал выход: сообщение. Текст, который можно отправить, не раскрывая рта.

Я взял в руки плоский прямоугольник — его телефон. Экран засветился, показал значки, время, дату. Понедельник, восемь сорок три утра. Через семнадцать минут Александр должен был быть на рабочем месте.

— Кому писать?

Александр подсказал. Образ всплыл сам — лысеющий мужчина с недовольным лицом. Начальник. В памяти Александра он ассоциировался с постоянным напряжением и страхом.

Я открыл приложение. Пальцы, помнившие навыки хозяина, забегали по клавишам.

«Доброе утро. Я заболел. Похоже на грипп. Возьму больничный на неделю. Сообщу позже о продлении, если потребуется. Извините за неудобства.»

Сухо. Нейтрально. Никаких лишних деталей, за которые можно зацепиться. Палец завис над кнопкой отправки. Александр прислал волну изумления: раньше, когда он действительно болел, он мучительно переживал, боялся, что не поверят. Сейчас всё заняло полминуты.

Я нажал «отправить». Сообщение ушло.

— Ну вот, — сказал я, откладывая телефон. — Как минимум неделя у нас свободна. Семь дней. За это время нужно успеть многое.

Проклятие!!!

Если тело перенесется в мой мир…

Я совсем не подумал: тащить его в мой мир или пытаться снять здесь? И ответ, который сначала казался очевидным, теперь является первостепенным.

Снять проклятие нужно именно здесь.

Потому что в этом мире нет магии. Никаких фоновых полей, никаких диких эманаций, никаких источников. Проклятие, которое висит на теле Александра, находится в изоляции. Оно не получает подпитки извне — только то, что уже заложено в саму кровь. Это ослабляет его. Делает уязвимым. Если я начну воздействовать на него праной, оно не сможет черпать силы для сопротивления. Ему просто неоткуда будет брать энергию.

А теперь представим, что я тащу это проклятие в свой мир. Где магия повсюду. Где каждый камень, каждый глоток воздуха, каждый луч света насыщен волшебством. Как поведёт себя родовое проклятие при наличии нового энергетического ресурса? Предсказать невозможно. Оно может усилиться стократно. Может мутировать. Может вступить в резонанс с магическим фоном и запустить цепную реакцию. Я слишком мало знаю о его природе, чтобы рисковать.

— Значит — Мы снимаем проклятие здесь. До переноса. Это не обсуждается.

Я почувствовал отклик робкой надежды. Он, кажется, до последнего не верил, что это вообще возможно. Привык считать своё состояние пожизненным приговором.

— Работают ли ритуалы на пране? Можно ли заменить магический источник внутренней энергией? И если да — как именно?

Неожиданно от Александра пошли маслообразы об использовании молнии как источника энергии, но я не совсем понял где и как он собрался ее получить в достаточном количестве.

Я подошёл к столу и машинально взял ручку — потянулся записать мысль, но остановился. Записывать пока некуда. Нужно будет завести дневник наблюдений.

— В моём мире прана считалась вспомогательной практикой. Её использовали для медитаций, для восстановления после магического истощения, для укрепления связи между телом и ядром. Но никто — никто! — не пробовал проводить на ней полноценные ритуалы. Потому что не было нужды. Магия перекрывала все потребности. А теперь получается, что я — первый маг за всю историю, который оказался в мире без магии и вынужден работать с праной как с основным инструментом.

Я хмыкнул. Ситуация была абсурдной и одновременно захватывающей. Столетия исследований магии — и вот я возвращаюсь к истокам. К тому, с чего начинал в юности. К внутренней энергии, которая есть у каждого живого существа, независимо от магического дара.

— Если ритуалы работают на пране, это откроет такие перспективы, о которых я даже не задумывался раньше. Это значит, что магия — не единственный способ взаимодействовать с миром на глубинном уровне. Это значит, что любой человек, маг он или нет, может влиять на реальность. Просто никто не пробовал.

— В общем, возвращаемся к истоку, — подвёл я итог. — Нужно пробовать. Ставить эксперименты. Маленькие ритуалы, простые формулы, минимум энергии. Посмотрим, откликнется ли прана на рунные вязи. Посмотрим, можно ли адаптировать заклинания под внутреннюю энергию. И если да — тогда мы снимем с тебя проклятие ещё до того, как ритуал переноса вступит в силу.

Я снова взял телефон и открыл приложение для заметок. Александр услужливо подсказал, как оно работает.

«Эксперимент № 1, — набрал я. — Проверить реакцию праны на рунный круг диагностики. Использовать минимальную вязь. Зафиксировать результат. Если успешно — переходить к более сложным формулам.»

— Будем вести дневник, — пояснил я Александру. — Исследователь без записей — не исследователь, а фантазёр.

Я убрал телефон в карман и направился к двери. В голове уже роились планы: магазин, еда, прогулка по городу для первичного осмотра, а потом — возвращение и первый эксперимент. Времени было мало, но теперь у нас была стратегия. А стратегия — это уже половина победы.

— Пока, поход в магазин, — решил я. — Первый выход на улицу. Я должен увидеть этот мир своими глазами. Не через твои воспоминания — сам.

Я подошёл к двери и на мгновение замер, взявшись за ручку.

— Александр. Я видел твои воспоминания, но это не то же самое. Если я начну вести себя странно — подсказывай. Тихо. Без паники. Я услышу.

В ответ — тёплый импульс согласия. Он был готов. Он ждал этого момента, возможно, даже больше, чем я.

Я повернул ручку и шагнул через порог. В новый мир. В первый раз.

Тусклая лампочка под потолком мигала, норовя вот-вот погаснуть. Я медленно спускался по лестнице, привыкая к ощущению чужого тела в движении. Ступеньки были выщербленными, перила — шаткими.

Улица встретила солнечным светом и прохладным утренним воздухом. Я остановился на крыльце, вдохнул полной грудью — насколько позволяло тело, — и огляделся.

Многоэтажные дома. Серые панели с редкими пятнами балконов. Припаркованные вдоль дороги автомобили — я узнал это слово благодаря Александру. Металлические коробки на колёсах, заменяющие кареты. Людей почти не было — будний день, все на работе. Только старушка с собакой на поводке да мужчина в странной одежде, бегущий трусцой.

Я двинулся по тротуару, держа направление, которое подсказывал Александр. Магазин был в соседнем доме — небольшой, продуктовый, из тех, что местные называют «у дома». По пути я разглядывал вывески, витрины, рекламные щиты. Всё было чужим, но уже не пугающим. Александр исправно поставлял названия и контекст: банк, аптека, салон связи, кофейня. Его мир был переполнен информацией, но сам он её почти не замечал. Привык.

У входа в магазин я на мгновение замешкался. Стеклянные двери разъехались сами собой, стоило подойти ближе. Автоматика. Не магия — техника. Александр пояснил, что здесь так везде. Я кивнул и шагнул внутрь.

Магазин оказался небольшим, но забитым товарами до предела. Ряды стеллажей. Полки с хлебом, крупами, консервами. Яркие упаковки кричали о себе с каждой этикетки.

Сделав покупки я забрал пакет с продуктами и вышел. Солнце уже поднялось выше, воздух начал прогреваться. Обратный путь занял меньше времени — дорога была знакомой. Подъезд, лестница, дверь. Я вошёл в квартиру, закрыл за собой замок и поставил пакет на стол.

Первое погружение в мир Александра прошло спокойно. Без происшествий. Без лишних контактов. Я получил именно то, за чем шёл: еду и первичные наблюдения. И теперь, когда минимальные потребности тела были обеспечены, можно было вернуться к главному.

Я начал набрасывать план первого эксперимента по адаптации рунного круга к энергии праны.

Примечание автора:

Поставьте лайк, если нравится развитие истории.

За каждые 25 лайков с меня бонусное продолжение.

Вы хотите знать — больше? 😊.