Пробуждение было ужасным.

Не боль — боль я знал. Я испытывал тянущее, всасывающее чувство пустоты там, где должно было быть моё магическое ядро. Даже не знаю, как описать это точнее — не присутствие чего-то, а именно отсутствие. Как будто из груди вырвали орган, без которого невозможно дышать, но ты продолжаешь дышать — и каждый вдох напоминает, что его нет.

То, что я использовал прану для экстренного восстановления этого тела — лишь временное решение. Я понимал это совершенно ясно. Весь мой опыт, все мои знания, каждое заклинание в моём арсенале — всё завязано на использование магической энергии. А её не было. Ни капли. Ни внутри меня, ни снаружи. Я не чувствовал магии в воздухе — том плотном, живом фоне, к которому привык за столетия. Я не чувствовал её в вещах, окружавших эту убогую каморку. Пустота. Абсолютная, мёртвая, бездонная пустота.

Одно я мог сказать с уверенностью: я совершенно не там, где ожидал оказаться.

И это ставило под сомнение всё. В первую очередь — вероятность моего возвращения домой. В своё родное тело. В свой родной мир.

Тридцать дней. Именно столько ритуал отмерил мне на пребывание здесь. Автоматический откат вшит в саму структуру заклинания — сложнейшая вязь рун, привязанная к моей крови, должна выдернуть меня обратно по истечении срока. Теоретически. В идеальных условиях. В мире, где магия существует по обе стороны временного разрыва.

Но гарантии больше не было. Ритуал строился на магической энергии с той стороны — та, что течёт в толще земли под Хогвартсом, та, что питает рунные круги и амулеты-якоря. А здесь, с этой стороны, магии нет. Вообще. И я понятия не имею, сработает ли обратный откат, если заклинанию неоткуда будет черпать силу для завершающего рывка.

Хоть я и использовал различные вещества при подготовке — вытяжки из редких растений, порошки минералов, насыщенных магией, собственную кровь как проводник — всё это осталось там. В моём времени. В моём мире. А здесь… здесь только я, чужое тело и тридцать дней, в течение которых нужно найти ответ.

Или смириться с тем, что пути назад может не быть.

* * *

Мне понадобилось время, чтобы осознать масштаб катастрофы.

По моим прикидкам, я проспал далеко не пару часов. Как минимум двенадцать. Потому что в момент моего прибытия за окном было светло — я помню этот грязноватый, блёклый свет чужого дня, резанувший по глазам, едва я их открыл в первый раз. А сейчас в окне виднеется полная луна. Холодная, равнодушная, чужая — как и всё в этом мире.

Более того, мне потребовалось ещё несколько часов, чтобы начать воспринимать окружающий мир более-менее адекватно. Чувство слабости и апатия, вызванные потерей магического ядра, растянули это ощущение на целую вечность. Я лежал в полузабытьи, не в силах заставить себя пошевелиться, и каждая мысль давалась с чудовищным трудом. Итого — я практически сутки нахожусь в новом для себя мире. И совершенно ничего о нём не знаю.

Оптимизма мне это не добавляет.

Хотя… если постараться, можно найти, чему порадоваться. Например, у меня теперь новое тело. Будь оно проклято. Неважно, что оно лет на сто пятьдесят моложе моего. Моложе — не значит лучше. Моложе — значит чужое. Каждая мышца, каждый сустав ощущаются неправильно. Как доспех, скроенный на кого-то другого, а теперь надетый на меня кое-как.

И отсутствие моей крови в этих жилах — вот что заставляет задуматься по-настоящему. Ритуал был привязан к роду Слизерин. К моему роду. К той крови, что текла во мне со дня рождения и связывала меня с предками и потомками. А здесь — чья кровь? Какого-то далёкого, выродившегося потомка из параллельного мира, в котором магии не было, нет и не будет? Есть ли хоть минимальный шанс на возврат моей души в моё исходное тело? Пускай старое и дряхлое, но оно всё же моё. И это мой мир.

Ладно. Хватит лежать. Вопросы никуда не денутся, а ответы сами себя не найдут.

Что делать дальше?

Поднявшись на ноги — с трудом, с одышкой, с предательской дрожью в коленях, — я подошёл к зеркалу. Большому, мутноватому, в полный рост. Видимо, прежний хозяин этого тела питал слабость к самолюбованию — или, наоборот, к самобичеванию. Сейчас узнаем.

Я встал напротив и поднял взгляд.

Из зеркала на меня смотрел незнакомец.