Глава III Путешествие.

Несколько дней подготовки растянулись на неделю. Именно столько понадобилось Лазриэлю, чтобы незаметно от окружающих собраться в дорогу. Он по-прежнему считал, что сам должен изменить судьбу и никого нельзя посвящать в свои планы — чем больше он думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте. Ему пришлось продолжать каждое утро заниматься на полигоне магов, вести свои ежедневные дела и только в редкие моменты свободы готовиться к побегу.

Пользуясь положением сына верховного друида, он получил допуск к закрытым разделам библиария и хранилищу артефактов. В библиарии эльф смог раскопать несколько очень полезных томов, в том числе особенно нужные в далёком путешествии: «Обычаи земель Эллириона», «Справочник существ и явлений» и «Основы языка тёмных народов Эллириона». Последняя, учитывая цель похода, будет весьма кстати. Хранилище артефактов любезно снабдило его походным плащом, эльфийским походным шалашом, сумками с магическим карманом, а самое главное — свитками с базовыми, а также несколькими достаточно могущественными заклинаниями, которые он мог изучить в пути. Уже выходя, он чуть замешкался — его внимание привлёк посох, стоящий среди десятков артефактов и словно задвинутый в дальний угол. Эльф осторожно обошёл пыльные полки и пробрался к посоху. Тот лежал на постаменте. Абсолютно чёрный, словно выкованный из самой тьмы, посох венчали искусно вырезанные прямо в навершии руины крепости.

— Посох разрушения, — медленно прочитал он название артефакта, затем осторожно, словно опасаясь взрыва, поднёс руку к идеально гладкому, непроницаемому древкому. Касание не вызвало ни взрыва, ни искры единения — ничего необычного. Маг снял посох с подставки, покрутил в руках, рассмотрел вблизи и понял, что уже не расстанется с ним. Он прочен, лёгок, хорош в ближнем бою и удобен в дороге.

— В конце концов, сыну верховного друида не пристало путешествовать с веткой. — С этими словами посох исчез в одном из магических карманов.

За это время на полигоне магов были изучены «туман», «вспышка света» и «поток огня». Эльф наконец смог заняться подготовкой провизии. Понимая, что может уйти очень надолго, а возможно и вовсе не вернуться, он пришёл к единственному верному решению: забыть о вкусной и свежей пище, а собрать с собой только эльфийский походный хлеб. Пусть он и не столь изысканный, как многие другие яства эльфов, но зато прекрасно утоляет голод, восполняет запас сил и маны. Так один из магических карманов оказался полностью забит эльфийским хлебом. Лучше перестраховаться, чем недооценить и решать проблему с пищей неизвестно где.

Наконец всё было готово. Жаль только, что нет возможности попрощаться с родными. Юный маг не представлял, когда он их теперь увидит и увидит ли вообще. Но внутреннее ощущение не давало ему выбора — он понимал: никто не должен знать. Это только его ноша.

* * *

Ночь была беспокойной. Взволнованный эльф никак не мог погрузиться в медитацию, и всё, что ему оставалось, — любоваться проглядывающей в небе полной луной, наслаждаться прохладой лесного воздуха, облокотившись о перила своего балкона, и надеяться, что это не последняя его ночь в родном доме.

* * *

Непроницаемая тьма Великого леса скрывала его от ненужных свидетелей ночного побега. Он точно знал расположение и пути движения всех сторожевых отрядов и постов, а потому спокойно перемещался между ними, предварительно набросив на себя полог тишины. Чуткие эльфийские уши могли даже издалека услышать случайный неосторожный шаг, так что он решил исключить и эту опасность. Так он добрался до границы Лесного дома, где возвышалась величественная эбеновая стена — гордость и отрада лесных эльфов.

Лазриэль остановился у подножия Белоснежной стены, поднял голову и вгляделся в произведение сильнейших друидов, восхищаясь их упорством и изворотливостью. Сплести стену из эбеновых ветвей, растущих прямо из земли… Кто-то очень хотел защититься и создал непреодолимый барьер… до сих пор. И таким он и должен остаться.

Эльф много раз обходил эти земли, планируя свой поход, потому прекрасно знал, что в этом месте прямо за стеной находится небольшой лысый холм. Он не раз его осматривал и мог без усилий представить его себе. Это всё, что было нужно для перемещения. Он сконцентрировался, собрал всю свою волю, перенаправил её на желание оказаться на холме по ту сторону стены и начал сплетать заклинание телепортации.

Полог тишины всё ещё был наброшен, поэтому маг просто бесшумно исчез и так же бесшумно появился на поляне. Расчёт оказался точен — патрулей в округе в этот момент не было. Юный эльф осмотрелся, немного постоял, словно решаясь на последний шаг в неизвестность. Бросил последний взгляд на стену за спиной.

— Отсюда начинается путешествие, что решит судьбу всего моего народа. Не волнуйтесь, я вас не подведу. — И он сделал самый сложный, свой первый шаг, превозмогая сомнения, ещё не зная, чем всё завершится, что ждёт его в конце пути, а главное — куда он приведёт лесных эльфов. С такими мыслями Лазриэль направился в сторону восходящего солнца, навстречу новому дню… Навстречу своей судьбе.

* * *

Зоркие, проницательные глаза первого разведчика достаточно хорошо видели в сумраке Великого леса. Он видел, как на поляне возле защитной стены в портальной вспышке возникла фигура эльфа. Стандартного хлопка портального перехода не было, значит, маг покидает поселение тайно, под покровом тишины или другим поглощающим звуки заклинанием. Эрмортресс может перемещаться через половину континента, а может и по всему — полной его силы никто не знает, сильнейшие маги способны телепортироваться во многие поселения или достаточно далеко, чтобы исключить риск быть замеченными у самых стен. Следуя логике, сейчас покинул поселение один из трёх начинающих магов или один из двух учеников, но понять, кто именно перед ним, мешали темнота леса и расстояние. Тихая смерть, командир отряда разведчиков, понимал, что верховный маг мог отправить одного из своих последователей с тайным заданием, но без проверки первый разведчик его не отпустит.

— Шорох! — Рядом возник самый быстрый эльф в его группе. — Бери с собой Быстроногую, срочно поднимите верховного друида и верховного мага. Мне нужно знать, кого они отправили за границы наших владений. Если такого задания не было, тогда выясняйте, кто из магов мог нас покинуть. Если ничего не узнаете, значит, поднимайте всех учеников Эрмортресса по очереди, пока не поймёте, кого не хватает. Начните с Шиандора.

Двое эльфов растворились в темноте леса так быстро и бесшумно, словно их там и не было. Неизвестный тем временем скрылся из вида — он направился в сторону восходящего солнца, видимо в столицу людей. Не теряя цель из вида, разведчик повёл свой отряд следом за беглецом. Нужно понять, почему лесной эльф под покровом сумерек тайно покидает свой дом. Восемь бесшумных теней отработанными движениями, не издавая ни единого звука в густом лесу, скользили между деревьями.

* * *

На улице было ещё совсем темно, а Харнесесс уже торопился в твердыню. Рядом бесшумно скользил Шорох. Они прошли в общий зал. Верховный друид устроился на троне и замер с обеспокоенным выражением лица. Разведчик каменным изваянием застыл рядом. Так продолжалось, казалось, вечность. Пока наконец двери в зал не распахнулись и в них не вошёл взволнованный верховный маг, а следом, ни на шаг не отставая, словно тень, передвигалась Быстроногая.

— Верховный, он покинул Лесной дом, — маг слегка склонился с сочувствием и почтением.

— Рано или поздно, но это должно было случиться, — спокойно ответил друид.

— Да, но я надеялся, что успею получше его подготовить, — сокрушался Эрмортресс.

— Он взял всё необходимое? — Друид приподнял брови в нетерпеливом вопросе, на что маг только стрельнул взглядом в направлении разведчиков.

— Ах да, разведчики, вы свободны. Можете доложить Тихой смерти, что он прекрасно выполнил свою работу и мгновенно среагировал. Продолжайте так же, но покинувший сегодня поселение эльф действует по моему распоряжению. Никаких препятствий ему не чинить!

— Да, верховный, мы можем возвращаться на границу?

— Можете… Шорох, передай ему мою благодарность за бдительность, а при личной встрече я ещё раз скажу ему спасибо.

Разведчики мигом растаяли, как тени, что исчезают, стоит лишь зажечь свет.

— Эрморт, не томи, рассказывай всё, что можешь.

— Не волнуйся, старый друг, твой сын получил доступ в хранилище артефактов, он достаточно умно подошёл к сборам в поход, можешь быть за него спокоен — он доберется до цели, какова бы она ни была. Я понимаю твою тревогу, но ты же знаешь, что у нас просто не было выбора.

— Знаю… Но это не облегчает тяжесть груза на моей шее! — не сдержал эмоций обеспокоенный отец. — Что с младшим?

— Мы тысячу раз это обсуждали и продумывали. Сегодня он увидел свою часть. Теперь можно быть спокойными — он будет занят своей проблемой и не помешает под стенами. Хотя от этого сорванца можно ожидать всего.

* * *

Подумать только. Нежить атакует твердыню лесных эльфов. Таэль’авир никогда бы не представил, что такое возможно, если бы только что не слышал это от отца собственными ушами. Отец попросил их помочь мирным, и голос его был таким, что на этот раз лучше было послушаться.

Эльф торопился к окраине — надо начать собирать народ оттуда, чтобы не было суеты. Двоих охранников, что приставил к нему отец, он отправил в разные концы поселения, чтобы собрать всех сразу и не терять лишнего времени.

Многие уже знали, что происходит, и беспокойно сновали туда-сюда. Кто-то успокаивал других, кто-то носился и лишь создавал хаос вокруг, а кто-то просто продолжал делать свои обычные дела, не обращая никакого внимания на происходящее.

Наконец, добравшись до крайнего древа у самой стены, сын верховного друида стал барабанить в ближайшие двери:

— Это Таэль’авир, сын верховного друида! Выходите из жилищ, берите только самое необходимое! Сейчас же выходите! Собираемся к твердыне! Нас атакуют! Без паники, просто выходите и собирайтесь к твердыне!

Так он продвигался к центру, стуча во все двери и окна, собирая всё больше эльфов на своём пути. Уже влившиеся в поток помогали организовывать вновь прибывающих, выводили их из домов, не давали паниковать, успокаивали и подсказывали. Достаточно стройной колонной эльфы пробирались к твердыне, когда вдруг один из стариков, оглянувшись назад, замер, ошарашенно глядя за спину Таэлю.

Обернувшись, эльф понял и разделил ужас, написанный на лицах тех, кто уже смотрел в том направлении. По белоснежной эбеновой стене расползалась жуткая чёрная паутина, занимая всё больше места. Он не верил своим глазам — что за магия способна влиять на древнюю белоснежную стену их поселения?

Он стряхнул с себя оцепенение и скомандовал остальным, так и стоявшим с лицами, полными ужаса:

— Поторопитесь! Все в твердыню!

Эльфы зашевелились, словно нехотя, один за другим с трудом отрывая взгляды от осквернённой стены — незыблемого, непреодолимого до сих пор символа защиты эльфов от опасностей внешнего мира. И вот сейчас эта защита трещала по швам, разрываемая тьмой.

Таэль приложил усилия, но увёл собранных эльфов к твердыне. Он стоял последним и следил, чтобы не возникало паники. Все по очереди проходили внутрь. Остальные группы, собранные со всего поселения, уже подошли. Охраняющие его эльфы встали рядом с ним и молча наблюдали, как распространяется тьма по стене. Все маги и воины сейчас находились с его отцом, а толпа до ужаса напуганных жителей, что толкалась за спиной, не могла дать отпор даже одному отряду людей, тогда как против них шла орда нежити.

От стены их сейчас отделяло расстояние метров в восемьсот, но даже так чуткие эльфийские уши уловили звук, который он так боялся услышать. Толпа за спиной замерла и молча, в ужасе уставилась на стену, которая явно начала трещать и скрежетать, как высохшая древесина.

— Быстрее! Заходите внутрь! Поторопитесь! Не толкайте друг друга! Помогите тем, кто рядом! Ты, пропусти других. Ты, помоги тем, кто отстал… — Юный эльф раздавал команды резко и уверенно, словно прошёл не один десяток боев.

Последние жители уже заходили внутрь, когда оттуда послышался полный горечи и отчаяния вопль. Таэль рванул внутрь, безошибочно определил, откуда идёт звук, и, продираясь сквозь толпу, направился туда.

Две эльфийки, сидящие прямо на полу, наперебой причитали и рыдали, обняв друг друга, время от времени разрывали объятья и пытались вырваться наружу, но их удерживали три старика, стоящие рядом. Несколько минут потребовалось, чтобы добиться понятного ответа. Постоянно всхлипывая и рыдая, они поведали, что их дети дружат с пелёнок и незадолго до нападения они отправились поиграть вместе. Обе думали, что найдут их тут, где собрались все эльфы, но, видимо, дети не слышали тревоги и сейчас находятся где-то у стены как раз в той стороне, откуда атакуют неживые.

Поняв, в каком направлении должны находиться дети, сын верховного друида выскочил из твердыни, растолкав всех, кто ещё заходил внутрь, и помчался прямиком туда. Следом из твердыни выбежали двое охранников. Десяток ещё стоящих у входа эльфов, двое охранников и сам Таэль замерли как вкопанные, глядя на стену. Там, где было самое чёрное пятно, стена начала вздуваться, увеличиваться в размерах, с оглушительным треском и грохотом разлетелась на щепки, оставив зияющий провал, в который тут же хлынул поток нежити.

Таэль обернулся и приказал всем зайти внутрь, а сам рванулся к стене, забирая немного правее от пролома. Он бежал так быстро, как только мог. Грива белых волос развевалась сзади. Клинки в его руках, казалось, рвались в бой. За ним, не отставая ни на шаг, мчались два охранника. Статные эльфы были облачены в стандартную эльфийскую кольчугу зелёного цвета, всюду гравированную эбеновыми листами. В одной руке у каждого был большой щит в форме того же листа, а другая сжимала полуторный изогнутый эльфийский меч.

Первые стрелы засвистели мимо них. Стрелки-скелеты не отличались особенной меткостью. Конечно, вблизи всё будет уже не так просто. Нужно было торопиться. Таэль резко свернул вправо и побежал вдоль улицы, петляя между древо-домами, не переставая постепенно сворачивать направо. По его прикидкам, где-то там и должны быть дети, которых он ищет.

Эльфы разделились и быстро бежали разными тропами, постоянно выкрикивая имена потерявшихся в надежде, что те услышат быстрее, чем столкнутся со скелетами. Шум приближающейся нечисти становился всё громче и был особенно жутким оттого, что скелеты наступали, соблюдая полную тишину. Никаких улюлюканий, никакого боевого клича или песни — вообще ничего, только холодный звон стали и молчаливый топот шагов.

Наконец впереди, немного левее, послышался громкий девичий вопль, полный ужаса и отчаяния. Все трое рванулись туда. Почти одновременно три воина ворвались на поляну в нескольких шагах друг от друга. Диаметр поляны был всего шагов тридцать. Дальняя треть её уже была заполонена надвигающимися скелетами. Перед скелетами стоял юный эльф, лет двенадцати, видимо Шиандаль, и широкими кругами размахивал перед собой дубиной, роль которой выполняла толстая ветка, видимо отлетевшая от уничтоженного участка стены. Он старался держать скелетов на расстоянии, а за его спиной в их сторону бежала перепуганная Торнуиль.

Таэль, хоть и не имел опыта боевых вылазок, но всегда отличался умением быстро сориентироваться в незнакомой ситуации и принять верное решение, а его безграничная уверенность всегда заставляла безоговорочно принимать его слова за чистую монету, будто он точно знает единственно верное решение. Вот и сейчас он с присущим только ему спокойствием, без лишних колебаний скомандовал:

— Щиты!

Эльфы-мечники мгновенно поняли, что нужно. Они в несколько резких скачков оказались по обе стороны от мальчишки и, сомкнув перед ним щиты, приняли удары мечей и топоров скелетов. Таэль так же молниеносно подскочил, сгрёб беднягу в охапку, развернул к себе и горячо прошептал ему, глядя прямо в глаза:

— Всё хорошо. Ты молодец, отлично отбивался. Мы отведём вас к родным, в безопасное место. — Мальчик ошалело озирался вокруг.

— Где Торнуиль?

— Ты защитил её, теперь я защищу вас. — С этими словами эльф развернулся и увидел, что юная эльфийка в панике продолжает с криком бежать прочь.

— Скорее, надо догнать её и отвести обоих в твердыню, пока нас не отрезали!

Всё это время, принимая град ударов на щиты, воины пятились, не давая скелетам себя окружить. Они все развернулись и помчались вслед за девочкой, выкрикивая её имя.

Только к третьей поляне её удалось нагнать. Таэль аккуратно сбил её с ног, развернув к себе лицом, накрыл своим телом, после чего она ещё несколько мгновений пыталась отбиваться и брыкаться, так и не понимая, что происходит, пока её не окликнул Шиандаль. Она ошарашенно осмотрелась огромными от страха глазами, вырвалась из хватки незнакомца и бросилась в его объятья. Так они и стояли, успокаивая друг друга, пока сын верховного друида с двумя воинами обсуждали ситуацию. Чуткое эльфийское ухо не подводило, и он почти точно понимал, где и сколько нежити сейчас находится.

— Они почти повсюду! Позади нас армада, весь правый фланг кишит трупами, слева тоже нет выхода. У нас только один путь. Если нас успеют отсечь, нам не выбраться. — Оба воина просто молча кивали. Оба слышали и понимали всё то же самое, и Таэль говорил скорее для себя, чтобы утвердиться в своих выводах и перевести дух перед решающим рывком.

— Живо вставайте! Надо торопиться, успеете ещё наобниматься, вся жизнь впереди! — Он рывком поставил обоих на ноги и подтолкнул в нужном направлении.

* * *

Они опоздали. Они бежали на пределе сил и скорости, сняли несколько черепов появлявшимся справа скелетам, разбили двоих щитами, даже не притормозив. Несколько раз проскочили прямо через древо-дом. Первый раз — через две двери, а второй — выскочив через окно напротив входа. Но всё же они опоздали.

Выбежав на очередную поляну, опоясанную тремя домами, они обнаружили, что строй скелетов замыкается прямо перед ними.

— Прорыв! — не мешкая прорычал Таэль.

И они пошли в атаку. Отточившие до блеска своё мастерство эльфы-мечники работали слаженно, как один организм. Используя инерцию бега, сбили с ног первых четырех скелетов выставленными щитами, затем оба, как по команде, рубанули наотмашь мечом, затем оба, будто копируя один другого, рубанули мечами в обратном направлении, затем вывернули клинки и полоснули снизу-вверх в другую сторону. Они врубались в строй скелетов, разделяя его на две стороны. Таэль шёл следом и прикрывал воинов. Он с лёгкостью отбивал удары скелетов, несколько раз попробовал атаковать, но быстро понял, что его короткие эльфийские клинки совершенно не пригодны к бою против скелетов. Он выбивал из них кости, вгонял лезвия глубоко в черепа, но ощутимого урона не приносил. Как только строй был разорван, он понял, что это лучший шанс и другого может не быть. Таэль вытолкнул обоих эльфов в просвет между защитниками и приказал максимально сурово:

— Бегите!

И они побежали, а старшие эльфы остались прикрывать, торопливо отступая следом. До твердыни оставалось сотни две шагов, когда он понял, что кольцо снова смыкается чуть впереди, но проблема оказалась совсем в другом. Чуткий эльфийский слух выхватил среди какофонии звуков именно тот, который сейчас был опаснее всего. Он слышал шелест пущенных стрел. Примерно полдюжины выстрелов. Краем глаза он уловил летящую слева смерть.

— Ложись! На землю! — прокричал он.

Казалось, мир вокруг почти замер. Он побежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. Он видел, как медленно приближаются пять чёрных стрел. Лучники были слишком близко, чтобы все пять прошли мимо. Это было невозможно, но он ускорился ещё больше. Однако никак не успевал. Их отделяло пятнадцать шагов, и преодолеть это расстояние быстрее летящих стрел он не мог. Сын верховного друида, не сдаваясь и не останавливаясь ни на миг, лишь бессильно наблюдал, как одна из стрел впивается прямо в затылок Торнуиль, другая разрывает ухо Шиандаля, две втыкаются в землю между ними, а последняя по самое оперение погружается в спину юноши. Оба рухнули на землю как подкошенные, а вопль бессилия, выплеснутый Таэль’авиром, казалось, заставил замешкаться даже нежить вокруг.

Ярость затмила его разум. Эльф ускорился ещё больше, домчался до маленьких тел и встал над ними, словно кошка, охраняющая слепых котят. Вот только котята уже не встанут. Дальше разум Таэля, впервые познавшего горечь потерь в бою, совсем покинул его. А на поле боя осталась бездушная машина для убийства. Когда до него добежали эльфийские мечники, вокруг уже лежало несколько скелетов, разбитых на отдельные косточки. Клинки его были малы, но он наносил удары с такой яростью, что скелеты просто не выдерживали и разваливались.

Мечники встали вокруг двух маленьких тел, спина к спине, не дожидаясь команды обезумевшего командира, и методично уничтожали тех, кто подходил на расстояние меча. Неразумная нежить даже и не думала отступать, скелеты просто напирали со всех сторон. Место уничтоженного воина занимал следующий, даже не обращая внимания, что стоит прямо на костях собрата. Тройка билась долго, но скелеты и не думали заканчиваться. Вот плечо одного из мечников пронзила чёрная стрела, и его щит безвольно повис на руке. На другого навалилось сразу пятеро скелетов, и ржавый топор полоснул его по шее, едва не убив. Раны давали о себе знать. Наконец первый из воинов не смог парировать сразу три удара с разных сторон, и один из них, пройдя прямо над висящим щитом, пронзил его в самое сердце. Второй мечник не успел среагировать на то, что его спину больше некому прикрывать слева, и получил размашистый удар огромным топором точно под ребра. Рука со щитом повисла на топоре, который застрял между рёбрами и отдавался невыносимой болью. Мечник ещё несколько мгновений парировал удары, но топор уже решил его судьбу, и второй воин отправился за товарищем.

Ярость медленно отступала, и Таэль понимал, что им не пережить этот бой. Его удары становились слабее — учитывая короткие клинки, их уже не всегда хватало, чтобы сломать или выбить кости противника. Эльф покосился на соратников и увидел, как один из них падает, а огромный скелет орка с клыками, торчащими из нижней челюсти, вгоняет другому в бок топор. Вновь красная пелена застлала взгляд. Смутно осознавая, что делает, он резко поднял с земли полуторный эльфийский клинок, выхватил прямо из слабеющих рук умирающего воина второй. Разум кричал, что полуторные мечи слишком тяжелы для парного оружия, но ярость в крови заглушила всё, наделила его невероятной силой, придала уверенности и ловкости. И он начал торговаться за свою жизнь.

Если бы кто-то из живых сейчас увидел этот танец смерти, он бы не поверил своим глазам. Один единственный эльф в окружении сотен скелетов, несущих топоры, мечи, сабли, секиры, рапиры, луки, арбалеты и всевозможные орудия разных рас и эпох, кружился с двумя полуторными эльфийскими клинками, выписывая невозможные пируэты и отстранённо глядя на всё невидящими глазами. Он не замечал десятки царапин, что оставили на нём враги, не увидел глубокого пореза на правой руке, не обратил внимания на арбалетный болт, вонзившийся прямо в грудь, игнорировал кинжал, что по самую рукоять вошёл в спину, и не остановился, когда первый меч пронзил его плечо. Второй меч врезался глубоко под лопатку, третий распорол живот, и туман ярости рассеялся только когда он уже висел, распятый тремя клинками, а руки бессильно опустились, не в состоянии больше подняться даже пустыми. Всё тот же огромный скелет-орк, уже вытащивший свой топор, размахнулся и одним мощным движением обезглавил мешок с костями, что в одиночку положил три десятка его воинов.

* * *

Таэль’авир проснулся, задыхаясь от ночного кошмара. А ведь это был не просто сон. Все было слишком реальным. Во рту до сих пор ощущался запах гари, а в ушах еще отдавался хруст костей под ногами. Неужели такая судьба ждёт эльфов? Надо это исправить. Он должен сделать всё, чтобы изменить будущее.

— Надо как-то спасти ребят, тогда мы сможем прорваться, — размышлял ещё не до конца пришедший в себя эльф. — Но я никак не успеваю до них добежать. В них попадает три стрелы. Как их уничтожить? Хорошо же магам — на все случаи жизни есть заклинания. Вот мне бы магию, что собьёт эти стрелы… сбить… хм, сегодня же меняю свой график тренировок. Весь день посвящу им. Треть займу фехтованием с двумя кривыми клинками — мои короткие бесполезны против скелетов, треть надо посвятить скорости, а треть отрядить на метание кинжалов и коротких клинков. Когда придёт время, я буду готов.

* * *

Харнесесс сидел на своём привычном месте в главном зале твердыни. Эрмортресс вошёл через парадную дверь и неспеша направился к трону.

— Ты звал меня, верховный?

— Да, Эрморт. Расскажи мне, как успехи с младшим?

— Судя по всплеску энергии, его крепко зацепило. Теперь в день битвы он будет там, где нужно, и не придётся оберегать его на поле боя. А судя по его виду утром, он намерен изменить будущее во что бы то ни стало. По крайней мере, вид у него был крайне целеустремлённый и решительный.

— Надеюсь, ты не перестарался с видением?

— Это лучше, чем не доиграть и потерять его при битве у ворот.

— Согласен, но и сломать его не хочу, нужно быть аккуратным.

— Я постарался на славу. Он может и изменит всё, но исправить не сможет — я оставил для него пару сюрпризов. Раз он так настроен, значит, подготовится к грядущим переменам, а тренировки лишними не бывают — пригодятся в его нелегкой судьбе.

Повисла гнетущая, густая тишина, даже дышать, казалось, стало тяжелее. Друид первым разорвал её.

— Надеюсь, мы не допускаем ошибку.

— И я на это надеюсь. Но выбор у нас невелик. С тех пор как я случайно перехватил видение о предстоящей битве, направленное Лазриэлю, я перепробовал всё, что мог, ты же знаешь. Исход каждый раз один. Развеять его я не могу — в него вплетена божественная сила. Кто из богов решил предупредить нас и почему выбрал именно твоего сына, я не знаю, но сопротивляться ему невозможно. Тот, кто его отправил, вложил запрет на разглашение другим. Вплетённая сила столь велика, что даже мне потребовалось невероятное усилие воли и баснословное количество магии, чтобы просто поделиться с тобой. Для Таэля я вплёл свою историю прямо в посланное видение. Он никому не может рассказать, просто будет понимать, что это неизбежно и готовиться. Они оба не могут никому рассказать о судьбе, только молча попытаются исправить её.

— Пусть у них получится… Я верю в их силы.

— Ну я тоже не сижу сложа руки. У меня уже есть план. Силы Стародуба и Сильвануса нельзя призывать. Договорись с ними, пусть идут за твоим сыном, когда он призовёт. Остальное оставь мне.

— Ох и старый же ты пройдоха. Потому и доверяю тебе свою жизнь — хитёр, как голодный харек.

* * *

В первую же ночь Лазриэль отыскал среди прочих одно крайне полезное в путешествии заклинание — «сторожевой периметр». Оно позволяло магу-одиночке отдыхать по ночам, не беспокоясь за свою жизнь. Он никого не опасался в такой близости от владений лесных эльфов, поэтому сразу же занялся усилением заклинания. За первые две ночные медитации он увеличил расстояние, на которое мог раскинуть периметр, улучшил распознавание периметром чужеродных объектов и усилил его чувствительность. Теперь он мог раскинуть сеть на полсотни шагов вокруг, и магия даст ему знать, если кто-то нарушит границу. Дальнейшее развитие помогало увеличить радиус и чувствительность. Самые умудрённые в этой магии могли сказать, кто находится в периметре, сколько их, каких они рас, какого возраста, роста, где точно и в каких позах стоят и в каких направлениях двигаются.

Он пока этого не мог, но пока и не нужно было. Ему было достаточно, что магия предупредит о пересечении границы периметра. Тем более что он не спит, а медитирует. Время полного возвращения в реальность из медитации гораздо меньше, чем ото сна.

В этот день Лазриэль точно понял, что за ним следят. Где-то он ошибся, и его всё-таки заметили. Маги гораздо тоньше владеют предчувствием и ощущением наблюдения, чем другие. От самой стены его не покидало чувство, что он не один, хотя никаких признаков не было. Не замолкали нигде птицы, не было слышно ни звука, ни разу нигде не мелькнула тень. Это его немного успокоило. В лесу так бесшумно могут передвигаться только лесные эльфы.

* * *

Два дня Тихая смерть преследовал по лесу Лазриэля. Неопытный путешественник для его тренированного уха создавал слишком много шума, и это, казалось, слышал весь лес. Его же разведчики передвигались бесшумно, словно тени. К полудню второго дня их настигли Шорох и Быстроногая и пояснили, что это верховный друид отправил своего сына с каким-то поручением, хотя уверенности в их словах было немного. Тихая смерть решил убить сразу двух зайцев и заговорил своим тихим, но не терпящим возражений голосом:

— Я сам переговорю с верховным и разберусь, что тут происходит. Мы возвращаемся. Элиандор, а ты останься и присмотри за ним, пока не покинет лес. Что бы он ни искал, боюсь, что он это найдет. Если будет нужно, помоги ему, до тех пор себя не выдавай. — Лучшая лучница его отряда растаяла в окружающем лесу.

* * *

Величественный лес окутывал миллионами звуков и запахов. Многие из них были ему совершенно не знакомы. Эльф впервые ночевал вне стен дома дольше одного дня и наслаждался каждым моментом в диком лесу. Свежий утренний воздух наполнял лёгкие чистотой и прохладой. Звенящая ночная тишина так окутывала разум, что в медитацию он проваливался мгновенно, только подумав об этом.

Постоянно медитируя вместо сна, эльф смог расширить радиус сторожевого периметра до семидесяти шагов, поиграл с молниями, расщепив удар молнии на несколько целей, а также увеличил мощность потока огня. Чувство постоянного наблюдения немного притупилось и отступило на второй план — он просто перестал обращать на это внимание. Каждый день эльф продвигался так далеко, как только мог. В полдень устраивал привал, затем продолжал двигаться до тех пор, пока лес не погружался во тьму. Тогда он выбирал место для ночлега, раскидывал сеть сторожевого периметра, усаживался посередине и начинал медитировать. А утром снова отправлялся в путь.

Так продолжалось почти неделю. На седьмой день Лазриэль, как обычно, встал, перекусил эльфийским хлебом и отправился на восток, в столицу людей. К вечеру густой лес стал немного редеть и неожиданно расступился, открыв его взору почти овальную поляну в сотню шагов в ширину, а вперёд она простиралась на все двести. Он так и замер. Прямо перед ним в паре десятков шагов стояла ветхая хижина, сплетённая из каких-то прутьев.

Маг перехватил посох разрушения поудобнее левой рукой, а в правой, так быстро, как только мог, создал шар огня и, подпитывая его, двинулся обходить хижину. Она находилась на небольшом холме, а дальняя часть поляны была в низине. По диагонали всю поляну пересекал довольно быстрый, но мелкий ручеёк — шагов пять в ширину и в пару ладоней глубиной. Он не был следопытом, но точно понимал, что означает кострище на земле, сеть, перекрывающая небольшую запруду в ручье, и ведро с водой у входа. В домике кто-то жил.

Продолжая усиливать огненный шар в руке, эльф осторожно двинулся к двери хижины. Он успел пройти несколько шагов, как та распахнулась, и наружу, чуть горбясь и щурясь от света, вышел человек. Он был стар, его лицо избороздили глубокие морщины, седые локоны спадали на плечи, а почти белая борода опускалась до уровня груди. Он удивлённо уставился на стоящего напротив эльфа. Затем его взгляд слегка смягчился, скользнул по чужаку и остановился на огненном шаре в его руке.

— Не лучший способ знакомства, тебе не кажется? — хмыкнул старец.

— Возможно, зато эффективный способ защиты, — парировал эльф, как и человек, говоря на общем диалекте.

— О да, огненный шар отлично защитит от беспомощного старика. — Его скрипучий голос был пронизан нотками ехидства, но отличался удивительным спокойствием и доброжелательностью.

Лазриэль представил, как это выглядит со стороны, и тут же сжал кулак, туша свою магию, однако не забывая возвратить человеку его укол:

— Так ли беспомощен старик, что живёт в хижине посреди леса?

— Вот уж верно подмечено, — ответил человек и расхохотался искренним, открытым смехом, словно обсуждал смешную историю со старым другом, а не разговаривал с незнакомым ему магом. — Ты прав, не так уж я и беззащитен, по крайней мере здесь. Это священное место. А я жрец бога, нахожусь здесь по его личному указанию.

Лазриэля насторожило, что старик не назвал имени бога, и он тут же спросил:

— О каком именно боге идёт речь?

Старик даже слегка замялся — видно было, что он очень давно ни с кем не разговаривал и подобрать слова для него не так просто.

— Бог лишь один, у него нет имени.

Эльф насторожился ещё больше. Из тех богов, про которых он слышал, только у одного не было имени, и это был тот самый, встречи с кем он искал.

— А у твоего бога есть сын? — задал он наиболее точный вопрос, который должен был развеять или подтвердить его догадку.

— Да. Именно из-за него я здесь, — без лишней воды ответил старик. А немного погодя добавил: — И из-за тебя.

Юный маг растерянно вглядывался в испещрённое морщинами лицо, стараясь разглядеть в нём усмешку, а собеседник продолжал удивлять его.

— Я здесь уже несколько месяцев, жду тебя, сын верховного друида.

Лазриэль окончательно потерял смысл происходящего. Мысли роились в его голове, словно улей разъярённых пчёл. Кто этот старик? Откуда он столько знает? Зачем ждёт его здесь? Как он вообще узнал, что ждать надо именно здесь, а не в любом другом месте бескрайнего леса? А старик продолжил, не обращая внимания на изумление, написанное на его лице.

— Я жду тебя по указанию самого Харастиса. Это он послал тебе видение. Это он заставил тебя отправиться в путь, чтобы изменить судьбу эльфов. Это сын бога наделил меня знаниями о том, где тебя ждать и какова наша цель. Я верю, что он поможет нам пройти этот сложный путь.

— Нам?! Да я тебя вижу впервые, старик! Ты прикрываешься именем едва ли не худшего существа из всех, о ком я только слышал, заявляешь, что ждёшь тут именно меня, а я ушёл из родного дома только из-за вас, а потом предлагаешь идти вместе с тобой? — С каждым словом Лазриэль всё больше распалялся.

Он искренне негодовал от такой бестактности со стороны человека и совершенно не представлял, как в такое можно поверить. Но жрец ничуть не был задет его жаркой тирадой, он лишь покачал головой и ответил:

— Нет. Я не предлагаю. Ты ищешь просвещение, а я послан сюда, дабы привести тебя к нему. Ты хочешь изменить судьбу лесных эльфов, о которой тебе поведал мой господин, — я помогу тебе найти путь к новой жизни. Ты, как и многие, считаешь, что Харастис — это ужасное существо, — я помогу тебе раскрыть его истинный облик. Вместе нас ждёт долгий и увлекательный путь. Но для начала… нам нужно очень многое обсудить. Заходи в хижину, присаживайся к костру. Чем раньше мы начнём разговор, тем быстрее закончим его.

С этими словами он просто набрал связку поленьев из поленницы у стены, развернулся и зашёл обратно в домик. Эльфу ничего не оставалось, кроме как войти вслед за ним.