— Значит так, господа присяжные заседатели, — хрипло, но уже гораздо увереннее произнес я.

Я подтянул под себя ноги и сел ровно, насколько позволяли цепи, демонстративно игнорируя боль. Если уж играть ва-банк, то с прямой спиной.

— Я вижу, что вы тут умные, обличенные властью люди. У вас армия паладинов, бюджеты размером с ВВП небольшой страны и магия пятого круга. Но прямо сейчас вы сидите в сыром подвале и трясетесь от страха перед куском черного железа на столе.

— Следи за языком, смертный, — предупреждающе рыкнул Инквизитор Валериан, его рука легла на эфес меча.

— Я слежу за фактами, Дознаватель, — жестко отрезал я, глядя ему прямо в выцветшие глаза. — Факт номер один: культ Чёрной Короны знает, что Печать сломана, и они уже стягивают силы. Ваша Инквизиция слишком шумная, слишком закованная в золото и правила, чтобы вести тайную войну в аномальных зонах. Вы туда армию пошлете — половина сгинет в гравитационных ямах, вторая половина будет сожрана мутантами.

Я перевел взгляд на фиолетового мага.

— Факт номер два: ваши Архимаги сильны, но они бесполезны против Бездны. Их магия не работает рядом с Осколками. Они даже в руки эту штуку взять не могут.

Я сделал паузу, позволяя моим словам повиснуть в холодном воздухе пыточной.

— И факт номер три. Я и моя команда лузеров, не имея вашей элитной брони, не имея заклинаний пятого круга, спустились в ад Шаттерленда. Мы прошли сквозь пространственные ловушки. Мы убили фазового паука. Мы вытащили этот Осколок. И мы взорвали к чертовой матери ассасинов Бездны без капли магии, используя только смекалку, термобарический взрыв и шаманскую душу моего орка.

Я подался вперед, натянув цепи до предела. Металл жалобно лязгнул.

— Вы хотите сжечь нас на костре, чтобы успокоить народ? Сжигайте. И тогда вы останетесь один на один с просыпающимся богом и армией теней, которую не берет ваша магия. Но если у вас есть хоть капля прагматизма… мы можем заключить сделку.

Инквизитор Валериан долго, не мигая смотрел на меня. В его взгляде читалась тысячелетняя история сжигания таких вот умников. Но он был не просто фанатиком. Он был политиком, ответственным за выживание государства.

Архимаг Иллиус нервно прочистил горло.

— Какую… какую сделку ты предлагаешь, наемник?

— Всё очень просто, — я усмехнулся, чувствуя, как трескается засохшая кровь на губах. — Вы снимаете с нас эти железки. Вы полностью закрываете любые вопросы по поводу разрушения храма Ваэлориона и взрыва в Рунхолде. Мы получаем полную юридическую неприкосновенность от Теократии и Ковенанта. Более того, вы обеспечиваете нас лучшим снаряжением, артефактами связи и неограниченным кредитным лимитом в любой Гильдии Искателей на континенте.

— Запредельная, еретическая наглость, — тихо констатировал Инквизитор. Но он не приказал меня бить.

— Взамен, — я проигнорировал его реплику, повысив голос, — моя команда становится вашим секретным, неофициальным спецотрядом. Мы — ваши цепные псы. Грязные, нищие, не отягощенные догматами и кодексами Искатели. Мы будем лезть в те аномальные задницы этого мира, куда ваши элитные паладины и маги даже посмотреть побоятся. Мы найдем остальные Осколки Печатей до того, как до них доберутся сектанты Моргула. И мы принесем их вам.

В комнате повисла тяжелая, густая тишина.

Я слышал, как потрескивают угли в жаровне. Я поставил на кон всё. Я играл в покер с системой, держа на руках пару двоек, но пытаясь убедить их, что у меня флеш-рояль.

Инквизитор и Архимаг отошли в дальний угол допросной. Я не слышал их слов — видимо, маг накинул какой-то полог тишины. Они спорили. Иллиус активно жестикулировал, указывая на меня, Валериан хмурился и качал головой, но в итоге медленно кивнул.

Они вернулись к столу.

Дознаватель Валериан посмотрел на меня сверху вниз.

— Твоя жизнь, мальчик, не стоит и медного гроша. Но твое предложение… оно имеет тактический смысл. Инквизиция не может действовать в тени, а нам нужны те, кто умеет выживать в грязи.

Он достал из складок своей белоснежной мантии небольшой, плотный кусок пергамента и золотое перо.

— Мы принимаем твое предложение, Арканист. Но это будет не просто сделка. Это будет Договор на Жизни. Сильнее, чем кровная клятва твоего алхимика. Если вы попытаетесь сбежать, если вы попытаетесь продать Осколки на черном рынке или предадите нас — метка Инквизиции выжжет ваши души изнутри. Вы будете умирать неделями.

Он быстро, размашисто набросал несколько строк на пергаменте.

— И у вас будет куратор. Вы не будете бегать без присмотра.

Я молча кивнул. Я ожидал этого. Контроль — это основа любой бюрократии.

Инквизитор щелкнул пальцами. Тяжелые, заколдованные цепи на моих запястьях с глухим щелчком разомкнулись и с лязгом упали на каменный пол. Я медленно, растирая онемевшие, покрытые красными полосами руки, поднялся на ноги.

— Подписывай, — Валериан пододвинул ко мне пергамент.

Я не стал читать мелкий шрифт. Я взял золотое перо и, не колеблясь, поставил свою подпись. Макс. Студент-физик. Наемник Железного ранга. А теперь — официальный цепной пес Теократии и Ковенанта в надвигающемся конце света.

Через полчаса тяжелые железные двери соседних камер со скрипом распахнулись.

В тускло освещенный коридор подземелья, хромая и поддерживая друг друга, вышли Бронд, Лирис и Зург. На них не было живого места. Синяки, ссадины, порванная одежда. Но они были живы. Их оружие, заботливо собранное храмовниками на руинах трактира, лежало на столе у выхода.

Увидев меня, стоящего рядом с Инквизитором без цепей, Бронд замер. Его челюсть отвисла, обнажив сколотый зуб. Лирис прижала руки к груди, не веря своим глазам. Зург просто устало, с облегчением ухнул.

— Макс… — прохрипел дварф, ковыляя ко мне и недоверчиво косясь на охрану. — Ты какого хера тут делаешь? Нас сейчас на костер поведут?

— Нет, Бронд, — я устало, криво усмехнулся, забирая свою глефу со стола. — Костер отменяется. Мы получили повышение.

— Какое еще повышение? — Лирис подошла ближе, брезгливо оглядывая мрачные своды подземелья. — Вчера мы были должниками алхимика.

— А сегодня, ушастая, мы — элитный отряд по предотвращению локального апокалипсиса, — я закинул глефу на плечо, чувствуя, как ноют отбитые мышцы. — У нас есть полный карт-бланш, неограниченный кредит в Гильдии и билет в самые глубокие, смертоносные дыры этого континента.

Я посмотрел на свою команду. На побитых, уставших, нищих наемников, с которыми я пережил за одну неделю больше дерьма, чем за всю свою прошлую жизнь на Земле.

— Мы больше не выживаем, ребята, — тихо сказал я, направляясь к каменной лестнице, ведущей наверх, к свету, прочь из подвалов Инквизиции. — Добро пожаловать в Большую Игру.

Мы вышли из тяжелых бронзовых дверей Храма Солариса на центральную площадь Рунхолда.

Утро только вступало в свои права. Дождь закончился, оставив после себя промытые, блестящие булыжники мостовой и свежий, пахнущий озоном воздух. Город просыпался, наполняясь привычным гомоном торговцев, лязгом телег и криками зазывал.

Жизнь в Элторе продолжалась, не подозревая, что под её поверхностью уже затикал часовой механизм древней бомбы.

Я стоял на верхней ступени храма, вдыхая этот грязный, живой воздух.

Всего неделю назад я вывалился из портала. Я был в ужасе, у меня был долг в пятьсот золотых монет, и я думал, что это самая страшная проблема в моей жизни. Я искренне верил, что если я отдам эти деньги, я смогу спокойно жить, прокачиваться, пить эль и бить мелких монстров.

Какой же я был идиот.

В этом мире не было спокойной жизни. Выплата долга мафиози оказалась лишь детской песочницей, туториалом перед настоящим пиздецом. Решив локальную проблему, я, благодаря своему инженерному любопытству, вскрыл гнойник континентального масштаба.

Теперь у меня в начальниках фанатик-Инквизитор и сноб-Архимаг. За мной охотится Орден бессмертных ассасинов из Бездны. И мне нужно найти еще шесть графитовых стержней, чтобы какой-то хтонический бог-реактор не расплавил планету.

Я посмотрел на свою правую руку, покрытую свежими розовыми шрамами.

Никакой системы прокачки. Никаких подсказок. Только законы Ньютона, термодинамика и кучка отмороженных друзей за спиной.

Я усмехнулся, стряхивая пепел с рукава новой кожаной куртки.

— Ну что ж, Исаак, — пробормотал я себе под нос, шагая вниз по мраморным ступеням навстречу новому дню. — Погнали спасать этот нелогичный мир с помощью лома, физики и такой-то матери.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.