Путь назад в Рунхолд был не просто тяжелым. Это был филиал ада на земле.

Мы двигались втрое медленнее, чем сюда. Зург, хоть его жизнь и была вне опасности, ослаб настолько, что едва переставлял свои столбоподобные ноги. Его клонило в сон, и мы с Лирис по очереди поддерживали его, не давая упасть. Бронд, накачанный адреналином во время боя, теперь в полной мере ощутил прелести сломанных ребер. Он тяжело, с присвистом дышал, на каждом шаге поминая всех богов Подземья.

Моя правая рука превратилась в один сплошной, пульсирующий нарыв. Кожа на предплечье почернела и пошла пузырями. Кусочки лопнувшего чугуна въелись в плоть. Меня знобило, лоб покрылся липким потом — начинался жар. Магическое истощение после применения гравитационной аномалии высасывало остатки сил. Я шел на чистом, дистиллированном упрямстве и злости.

Из ущелья мы выбрались только глубокой ночью. Холодный горный ветер, ударивший в лицо, показался мне самым прекрасным ощущением, которое я испытывал в этом суровом мире.

К массивным деревянным воротам Рунхолда наша команда подошла только к серому, промозглому рассвету. Стражники на смотровых вышках, кутаясь в плащи, лениво опустили арбалеты, увидев нашу процессию. Они даже не стали нас окликать или требовать плату за вход. Мы выглядели так жутко, что нас можно было принять за поднятых некромантом зомби: перемазанные засохшей кровью, черной слизью, гарью и грязью, шатающиеся и поддерживающие друг друга. Но тусклые медные жетоны Гильдии на наших шеях давали нам право прохода.

— Сначала в лазарет при храме Солариса, — прохрипел я, останавливаясь и тяжело опираясь на древко глефы. — Прямо сейчас. Иначе до Гильдии я не дойду, у меня начнется гангрена, и мы потеряем танка и шамана.

— Они сдерут с нас последние штаны, Макс, — устало пробормотал Бронд. — Жрецы солнца не лечат за спасибо.

— У нас есть медь с продажи волчьих шкур, — отрезал я. — Плюс клыки мантикоры. Продадим их по пути в первой попавшейся лавке. Жизнь стоит дороже денег.

Храм бога Солариса находился в Верхнем городе. Это было помпезное, отделанное сусальным золотом здание. Местные жрецы, одетые в безупречно чистые бело-золотые рясы, встретили нас с брезгливо поджатыми губами. Они смотрели на нас как на прокаженных, но, увидев высыпанные на мраморный стол медные монеты и два огромных клыка мантикоры, их коммерческое благочестие взяло верх.

Частная медицина в Элторе оказалась пугающе эффективной и невыносимо болезненной.

Меня усадили на жесткую кушетку. Высокий, надменный жрец с символом солнца на шее не стал использовать мази или скальпели. Он просто возложил свои ладони, светящиеся плотным, обжигающим золотым светом, прямо на мою изувеченную правую руку.

Боль была такой чудовищной, что я изогнулся дугой и заорал, едва не сломав зубы. Это не было похоже на мягкое исцеление — это была агрессивная, ускоренная регенерация клеток. Жрец буквально выжигал мертвую плоть и заставлял мой организм наращивать новую ткань в тысячу раз быстрее нормы.

Когда через минуту (показавшуюся мне вечностью) он убрал руки, я, тяжело дыша, посмотрел на свое предплечье. Ожогов не было. Разорванных мышц не было. Осколки металла были вытолкнуты наружу и валялись на полу. На месте жуткой раны красовалась гладкая, розовая, неестественно молодая кожа. Лишь несколько тонких белесых шрамов остались как память об ошибках в расчетах сопромата.

Бронду за пять минут срастили ребра, заставив его хрипеть от боли. Из организма Зурга окончательно, до последней капли вывели токсин мантикоры, прочистив ему кровь так, что полуорк вырубился на полчаса.

Они забрали у нас всё. Все медные монеты, клыки мантикоры и даже пару уцелевших волчьих когтей. Мы вышли из храма абсолютно нищими, но полностью здоровыми, полными сил и злыми, как черти.

Ближе к полудню мы привели себя в порядок в дешевых городских банях (Лирис пришлось отдать за это свой старый охотничий нож).

И вот, чистые, хмурые и решительные, мы стояли перед тяжелыми дубовыми дверями Гильдии Искателей Рунхолда.

— Готовы? — я посмотрел на свою команду.

Бронд хищно, предвкушающе улыбнулся, поглаживая большим пальцем лезвие своего топора. Лирис изящно поправила чистые волосы и положила ладонь на пустой колчан. Зург просто и веско кивнул, перехватив дубину. Мы больше не были сбродом лузеров. Мы были отрядом, завалившим босса.

Я толкнул двери ногой.

В зале Гильдии было многолюдно. Обычный дневной гомон — звон кружек, матерщина, споры о контрактах — прервался почти мгновенно, когда мы вошли. Наемники у стоек оборачивались, замолкали и смотрели на нас с неподдельным шоком. Слухи в Рунхолде разлетались со скоростью лесного пожара. Все в этом зале знали о нашем самоубийственном пари с элитой Империи. И все были абсолютно уверены, что мы уже сутки как перевариваемся в желудке мантикоры.

Мы проигнорировали шепотки. Мы шли единым, слаженным строем прямо через расступающуюся толпу к центральному, самому лучшему столу у камина.

За ним сидели они.

Четверка имперцев в начищенных латах праздновала. На столе стояли дорогие вина и блюда с жареным мясом. Лидер Грифонов, тот самый белобрысый мечник, как раз подносил к губам хрустальный кубок, когда увидел меня.

Его глаза расширились. Он поперхнулся вином, закашлялся и с грохотом опустил кубок на стол, расплескав красную жидкость по скатерти. Маг в темном плаще, сидевший рядом, побледнел так, словно увидел призрака.

— Не может быть… — одними губами прошептал лидер Грифонов, медленно поднимаясь со стула.

Я подошел вплотную к их столу. Гробовая тишина повисла в Гильдии. Даже лысый Интендант за своей конторкой вытянул шею, забыв про счеты, чтобы ничего не пропустить.

Я молча, не отрывая холодного взгляда от глаз имперца, снял с пояса кожаный бурдюк Зурга. Развязал тесемки. И с глухим, влажным стуком вывалил прямо на центр их стола, на белоснежную скатерть рядом с тарелками, ядовитую железу мантикоры.

Черная, липкая, воняющая кислотой и смертью слизь медленно потекла по столу, с шипением прожигая дорогую ткань и полированное дерево. Запах аммиака ударил имперцам в носы, заставив их брезгливо отшатнуться.

— Мантикора из шахт Тронгольма. Класс опасности III, — громко, чеканя каждое слово так, чтобы слышал весь зал, произнес я. — Задание выполнено. Железа доставлена. Пари выиграно.

Я оперся руками о стол, наклоняясь к лицу побледневшего лидера Грифонов.

— С вас тридцать восемь золотых монет. Аурелийской чеканки. Как договаривались.

Лицо имперца исказила уродливая гримаса ярости и неверия. Его рука инстинктивно дернулась к эфесу двуручного меча за спиной.

— Вы… вы не могли её убить, — прошипел он, брызгая слюной. — Это невозможно для такого мусора! Вы использовали запрещенные артефакты! Вы купили эту железу на черном рынке! Вы сжульничали!

— О, мы сжульничали? — Лирис плавно вышла вперед, грациозно опираясь на край стола. Её голос звенел от яда. — Мы принесли свежее доказательство. Она еще теплая. Интендант Гильдии подтвердит подлинность и свежесть железы. А вот вы, золотые мальчики, собирались сжульничать с самого начала.

Я засунул руку в карман своих новых кожаных штанов. Достал оттуда тяжелый, тусклый кругляш. И с громким металлическим звоном бросил его на стол, прямо рядом с растекающейся кислотой мантикоры.

Мифриловый жетон разведки Империи.

— Твоя предварительная разведка сработала отвратительно, командир, — тихо, но так, чтобы слышала вся его команда, произнес я. — Мы нашли вашего человека в шахте. Вернее, то, что от него осталось. И мы теперь точно знаем, что вам нужна была вовсе не мантикора. Вам нужно было то, что находится на нижних ярусах. Вы отправили нас туда сдохнуть, чтобы мы расчистили вам путь.

Глаза имперского мага расширились от первобытного ужаса. Он понял, что их секретная миссия раскрыта перед полным залом наемников.

Лидер Грифонов почернел от гнева.

— Только тронь меч, — пророкотал Бронд, мгновенно оказываясь рядом со мной. Его тяжелый двуручный топор уже был снят с петли и находился в замахе. Зург просто молча встал за нашими спинами, перекрывая имперцам свет и пути к отступлению.

— В стенах Гильдии Искателей категорически запрещены убийства и обнажение оружия, — раздался громкий, скрипучий, как несмазанная телега, голос лысого Интенданта.

Мужик подошел к нашему столу в сопровождении двух гигантских орков-вышибал в тяжелой броне. Интендант профессионально осмотрел железу, понюхал воздух, затем аккуратно пинцетом перевернул мифриловый жетон.

— Это подлинная железа пещерной мантикоры. Убита не более суток назад. Контракт закрыт официально. Пари, заключенное при свидетелях, считается действительным.

Интендант поднял холодный взгляд на лидера Грифонов.

— Господа «Золотые Грифоны». Согласно непреложным правилам Гильдии Рунхолда, вы обязаны выплатить свой долг победителю немедленно. Отказ от уплаты пари влечет за собой пожизненное лишение лицензии Искателя, конфискацию имущества и позорное изгнание из города. Платите.

Лидер имперцев скрипнул зубами так громко, что я испугался за его эмаль. Его идеальное лицо пошло красными, некрасивыми пятнами. Он смерил меня взглядом, полным чистой, дистиллированной ненависти.

— Вы нажили себе очень страшных врагов, нищие бомжи, — процедил он сквозь зубы. — Империя никогда не прощает долгов и унижений.

Он резким, злым движением отцепил от своего щегольского пояса тяжелый, туго набитый бархатный кошель и с силой, пытаясь ударить мне по рукам, бросил его на стол. Монеты внутри жалобно, но восхитительно звякнули.

— Подавитесь. Посмотрим, сколько вы проживете с этими деньгами.

Грифоны резко развернулись, грубо расталкивая плечами собравшуюся толпу, и направились к выходу. Маг обернулся у самых дверей и бросил на меня взгляд, от которого повеяло замогильным, липким холодом.

Как только двери за имперцами захлопнулись, толпа в таверне взорвалась.

Это был рев сотен глоток, крики, улюлюканье, свист и аплодисменты. Никто в пограничном Рунхолде не любил имперских мажоров, смотревших на всех свысока. Нищие, грязные наемники всегда, на инстинктивном уровне, болели за своих. За таких же оборванцев, которые смогли уделать систему.

Интендант брезгливо, в перчатках, забрал ядовитую железу (передав мне еще один, малый кошель с десятью серебряными монетами — наградой за сам контракт). Затем он достал из кармана и со стуком бросил на стол перед нами четыре новых жетона.

Не медных.

Это были аккуратные, тяжелые квадратные пластины из тусклого, матового железа с гравировкой.

— Поздравляю с повышением, смертники, — впервые за всё время Интендант позволил себе скупую усмешку. — Ваша группа официально переведена в Железный ранг. Теперь у вас есть доступ к элитным заказам на доске, десятипроцентные скидки в магазинах Гильдии и право открыто носить боевое оружие в Верхнем городе. Не сдохните на первом же задании.

Я взял один железный жетон и повесил его на шею. Он был тяжелее медного. Он пах победой.

Бронд дрожащими руками схватил бархатный кошель имперцев и высыпал на стол тридцать восемь сияющих, тяжелых золотых монет. Для нас, людей, которые еще вчера пили прокисшую воду и спали на голой земле, это было целое состояние.

— Макс, — голос сурового дварфа дрожал от религиозного благоговения, он почти гладил монеты. — Мы богаты. Клянусь наковальней, мы просто гребаные богачи.

— Пока нет, Бронд, — я стянул с себя пропахшую потом футболку и с наслаждением потянулся. — Сначала я должен отдать долг Варрику. Иначе эти деньги превратятся в шикарную плату за наши очень красивые похороны.

Но на моем лице, впервые с момента попадания в этот безумный мир, расплылась широкая, искренняя улыбка. Мы победили систему. Мы выжили. Мы унизили элиту.

И теперь у нас был стартовый капитал, чтобы начать играть в Элторе по нашим, физическим правилам.