Я нашел Бронда в грязном, затянутом густым смогом и пропахшем угольной гарью переулке ремесленников, на самой окраине Рунхолда.

Дварф стоял возле пышущего нестерпимым жаром каменного горна в кузне своего дальнего, судя по всему, не очень радного ему знакомого. Скинув рубаху, Бронд играл литыми мускулами, мрачно и ритмично лупя тяжелым кузнечным молотом по раскаленному добела куску железа на наковальне. Искры летели во все стороны.

— Нашел, что искал, физик? — спросил он, не прерывая ударов, когда я подошел ближе.

— Нашел, — кивнул я. — Хозяин пустил тебя бесплатно?

— Этот старый жмот задолжал мне небольшую услугу еще с прошлых времен, так что пустил на час к огню, — Бронд длинными щипцами подхватил железо и с шипением опустил его в деревянную бочку с водой. Поднялось густое облако вонючего, кислого пара. — Проблема в другом. Мы на мели, Макс. Денег нет от слова совсем. Я выпросил у него только кусок старого, дерьмового железа, из которого даже гвозди для подков не делают — гнутся. Так что мы куем из этого мусора?

Я подобрал с засыпанного золой пола кусок мела и подошел к ровному каменному блоку, служившему верстаком.

— Мне нужен наруч. Но не для защиты от мечей. Он должен сидеть на правой руке. От запястья до середины предплечья. Металл должен быть максимально толстым, насколько хватит материала. А внутри, по всей длине наруча, от локтя к кисти, нужно выточить три параллельных желоба. Идеально прямых. Они должны сходиться в одной фокусной точке ровно у костяшек пальцев.

Бронд внимательно посмотрел на мой схематичный чертеж, почесал прокопченную бороду, оставляя на ней следы сажи.

— Желоба на внутренней стороне? Зачем? Кровь пускать, если в плен попадешь? Или чтобы рука потела меньше?

— Направлять энергию, — терпеливо объяснил я, проводя пальцем по нарисованным линиям. — Когда я бью своей магией, кинетический импульс рассеивается, разрывая мне мягкие ткани руки. Понимаешь? Это как взрыв пороха в открытой ладони — просто оторвет пальцы и обожжет лицо. А мне нужен ствол. Эти три желоба будут работать как направляющие рельсы для кинетического вектора. А толстый металл заберет на себя нагрузку и отдачу от заклинания.

Дварф фыркнул, явно сомневаясь в моих инженерных познаниях, но без лишних слов взялся за работу.

Наблюдать за ним в кузне было сплошным удовольствием. Несмотря на свою любовь к картам, выпивке и уличным дракам, Бронд был истинным мастером своего дела, сыном подземелий. В его грубых, мозолистых руках бесформенный кусок дешевого железа начал стремительно превращаться в массивный, суровый, но идеально подогнанный под анатомию моей руки браслет. Он работал молча, чувствуя металл.

Через сорок минут он бросил готовое, еще горячее изделие на наковальню. Остывший металл был тускло-серого, непритязательного цвета. Я дождался, пока он остынет, и надел его на правое предплечье. Тяжелая штука. Килограмма два, не меньше. Но сидел он как влитой, не сковывая движений кисти.

— Это еще не всё, Макс, — Бронд тяжело выдохнул, утирая пот, и достал из-за пояса маленький, невероятно острый стальной резец. Его лицо вдруг стало серьезным, почти торжественным. Исчезла уличная грубость. — Если ты пропустишь через простое, не закаленное железо ту дикую магическую дурь, которой ты вчера разнес волка, металл лопнет как тонкое стекло. Осколки изрешетят тебе лицо и грудь. Снимай.

Я послушно снял наруч и положил на верстак.

Дварф склонился над ним. Его рука с резцом задвигалась быстро, точно и плавно. Он вырезал на внешней, выпуклой стороне железа угловатые, геометрически правильные символы. Никаких эльфийских завитушек — только жесткие, прямые линии. По мере того, как он резал, из свежих борозд начало исходить едва заметное, теплое желтоватое свечение. Воздух вокруг наполнился странным запахом — так пахнет горячий камень, расколотый молнией.

— Руны Укрепления и Отвода, — прохрипел Бронд, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу, капая на верстак. Рунная магия не требовала заклинаний, но она выпивала жизненные силы самого кузнеца. — Базовая гномья школа Тронгольма. Структура металла изменилась. Теперь он в три раза прочнее. Больше я не потяну, маны нет, я пуст.

Я снова надел наруч. Символы тускло, как затухающие угли, мерцали на темном железе. Я сжал кулак, чувствуя приятную, смертоносную тяжесть.

— Проверим? — я подошел к толстому дубовому столбу, подпиравшему тяжелый навес кузни. Столб был толщиной с ногу огра.

Я встал в боевую стойку. Втянул в себя крошечную, строго контролируемую каплю Аэфира из окружающего пространства. Сконцентрировал её в предплечье. Вчера энергия сопротивлялась, пытаясь вырваться во все стороны, разрывая меня. Теперь же, словно вода, пущенная по трубам под давлением, она послушно устремилась по трем выкованным желобам наруча, собираясь в крошечную, невыносимо плотную точку напряжения прямо перед моими костяшками.

Я не стал дотрагиваться до дерева. Я нанес быстрый, резкий удар в воздух, останавливая кулак ровно в пяти сантиметрах от столба, и мысленно спустил кинетический «курок».

ХРЯСЬ!

Звук был резким, хлестким, как выстрел из винтовки. Из моего железного наруча вырвался невидимый кинетический поршень. Дубовый столб жалобно хрустнул. В том месте, куда пришелся векторный удар, твердая древесина взорвалась, разлетевшись острыми щепками. На столбе осталась глубокая, рваная вмятина, словно туда прямой наводкой ударили пушечным ядром.

Жесткая отдача мягко, тягуче ушла в металл, рассеявшись по поверхности благодаря светящимся рунам Бронда. Моя рука даже не дрогнула, суставы не болели.

Я посмотрел на наруч. Железо даже не нагрелось.

— Бронд, ты просто гребаный гений металлургии, — прошептал я, пораженный результатом.

Дварф устало, но довольно оскалился, закидывая рубаху на плечо, а топор — за спину.

— Я знаю, физик. Я всегда это знал. А теперь пошли отсюда, пока хозяин кузни не увидел, что ты сделал с его несущим столбом. Ушастая и зеленый уже, наверное, ждут нас у ворот.

Через час мы вчетвером стояли у северного выхода из Рунхолда. Небо было плотно затянуто свинцовыми тучами, начинал моросить мелкий, пронизывающий до костей холодный дождь.

Лирис ежилась в своей потертой кожанке, прикрывая колчан с новыми стрелами. Зург меланхолично жевал какую-то горькую ветку, опираясь на дубину. Бронд мрачно смотрел на дорогу, ведущую в горы. Мы были нищими, избитыми, уставшими и вооруженными самым дешевым хламом, который только можно было найти.

Но на моей правой руке тяжелым, обнадеживающим грузом висел рунный ствол кинетической пушки. А впереди, в недрах Серебряного Хребта, нас ждали заброшенные, кишащие тьмой рудники Тронгольма и крылатый монстр, чья голова стоила тридцать восемь золотых монет.

— Ну что, смертники? — я поправил копье в левой руке, шагая в грязь тракта. — Идем доказывать этим мажорам из Империи, что закон всемирного тяготения работает для всех одинаково. И для людей, и для мантикор.