Главное правило экспериментальной физики гласит: если установка гудит, вибрирует и светится неоновым синим светом — не смей, сука, трогать её руками. Я это правило знал. Я писал по нему курсовую. Но когда твой дипломный руководитель обещает отчислить тебя за срыв сроков, а магнитный контур коллайдера начинает искрить, как дешевая китайская гирлянда, инстинкты берут верх над разумом.

Я потянулся к рубильнику аварийного отключения. И это было последним логичным действием в моей земной жизни. Раздался звук, похожий на то, как если бы кто-то порвал гигантский лист картона прямо у меня над ухом. Пространство перед коллайдером пошло рябью, скрутилось в воронку и харкнуло мне в лицо пучком чистой энергии. Меня оторвало от пола. Лаборатория, столы, кружка с остывшим кофе — всё смазалось в единое серое пятно.

Полет сквозь ничто закончился так же резко, как и начался.

ХРЯСЬ!

Спина встретилась с чем-то хрупким, стеклянным и подозрительно дорогим.

ДЗЫНЬ-БУЛЬК-ТРАХ!

Я проломил стеклянную крышу, рухнул на длинный деревянный стол и прокатился по нему, собирая спиной десятки колб, реторт и каких-то бронзовых трубок. Финальным аккордом моего приземления стал полет в огромный чугунный чан, наполненный густой, мерзко пахнущей фиолетовой жижей.

Чан с грохотом опрокинулся. Я вывалился на каменный пол, отплевываясь от дряни, которая на вкус напоминала скисшее вино пополам с аккумуляторной кислотой.

— Пиздец… — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение. — Декан меня точно убьет.

Голова раскалывалась. Я сел, вытирая лицо рукавом лабораторного халата, и огляделся.

Это была не моя лаборатория. Это вообще не было похоже ни на одно место на Земле. Каменные стены без окон, потолок (в котором зияла дыра от моей тушки), усеянный сушеными пучками трав, тушками летучих мышей и какими-то светящимися кристаллами. А вокруг меня — настоящий апокалипсис из битого стекла, луж разноцветных жидкостей и медленно тлеющих порошков.

В углу комнаты со скрипом открылась тяжелая дубовая дверь. На пороге застыл человек. Высокий, худой как жердь, с кожей цвета старого пергамента и острыми чертами лица. На нем был надет кожаный фартук, поверх которого висели десятки мелких инструментов.

Секунд десять он молча переводил взгляд с проломленной крыши на меня, а затем на лужу фиолетовой жижи. Его левый глаз начал нервно дергаться.

— Извините, — попытался я включить дипломатию, осторожно поднимаясь на ноги. — Кажется, у меня произошел… неконтролируемый выброс. Я студент физмата, Максим. Вы не подскажете, где здесь выход? И раковина?

Мужик задрожал. Лицо его начало наливаться здоровым, насыщенным багровым цветом.

— Моя… экстракция. Два лунных цикла. Два! Ебаных! Лунных! Цикла! — прошипел он с акцентом, который я почему-то прекрасно понимал. Мой мозг просто транслировал смысл.

Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отшатнулся, поскользнувшись на какой-то слизи.

— Вытяжка из желез кокатриса! Слезы аквы! — Он перечислял это, тыкая скрюченным пальцем в лужи, как прокурор на суде. — Ты хоть понимаешь, кусок ты орочьего дерьма, ЧТО ты только что разбил?!

— Слушайте, мужик, успокойтесь. Я всё уберу! — Я поднял руки в примирительном жесте. — Дайте швабру, и мы забудем об этом инциденте.

— Уберешь?! — взвизгнул он так, что с потолка упала сушеная мышь. — Да ты только что размазал по полу зелье третьего порядка! Плюс оборудование! Плюс пробитая крыша в сезон штормов! Пятьсот золотых!

— Чего? — не понял я.

— Твой долг, ублюдок, — спокойным, ровным тоном произнес он. — Пятьсот золотых монет. Аурелийской чеканки.

Я нервно хохотнул.

— У меня в кармане проездной на метро и сто рублей мелочью. Какое золото?

Звоните в полицию, пусть разбираются.

Мужик щелкнул пальцами. В тот же миг деревянная дверь захлопнулась с такой силой, что посыпалась штукатурка. А прямо над ладонью мужика вспыхнул сгусток ярко-оранжевого пламени, от которого мгновенно запахло серой.

Смех застрял у меня в горле. Голограмма? Нет, от огня шел реальный, обжигающий жар. Мои брови слегка подпалились. Физика помахала мне ручкой.

— Полиция? Я не знаю таких слов, — процедил он, поигрывая пламенем. — Мы в Рунхолде. Здесь закон один — контракт и долг. Если ты не выплатишь мне долг, я вызову дознавателей. Тебя разберут на органы для моих новых зелий. Или продадут потроха некромантам. Выбирай.

Я сглотнул. Паника, которая всё это время стояла где-то за дверью, наконец-то вышибла её с ноги. Портал. Другой мир. Чувак, кидающийся огнем. Пиздец.

— У меня… нет денег, — честно сказал я, не отрывая взгляда от пламени. — Но я могу заработать. Я быстро учусь. Дайте мне шанс.

Алхимик погасил пламя, смерил меня холодным взглядом и подошел к окну, затянутому мутной слюдой. Распахнул его и ткнул пальцем куда-то на улицу.

— Видишь то здание? С дурацким щитом над входом. Это Гильдия Искателей. Там собирается всякий сброд, которому нечего терять. Наемники, охотники на монстров, мародеры. Монстры стоят денег. Их рога, шкуры. Идешь туда, регистрируешься и начинаешь отдавать долг. Каждую неделю — десять серебряных.

— А если меня сожрут?

— Значит, сожрут. Я найду останки и продам кости. В любом случае я в плюсе, — оскалился он. — Я сейчас составлю долговой контракт на крови. И не вздумай бежать. Я вплету в него метку. Шагнешь за пределы города без оплаты — у тебя вскипит кровь. Буквально.

Я посмотрел на свои дрожащие руки. На испачканный халат.

— Эй… аванс дашь? На какой-нибудь меч.

Алхимик издал каркающий смех.

— Аванс? Пошел нахер отсюда. Радуйся, что я не заставил тебя вылизывать этот пол языком. Бегом в Гильдию!