И вновь я летел в темноту…

Сложно было угадать скорость, направление, проделанный путь. Откуда я начал — и где всё должно завершиться… Не было ничего. Верх с дном окончательно перепутались местами и сделались в принципе несущественными.

Падение было странным. Почти неосязаемым. Словно я и не падал вовсе, а просто висел в невесомости. Никакого давления воздуха, порывов ветра в лицо… да и было ли оно, это лицо?

Тела я в принципе не чувствовал. Но отчего-то складывалось такое впечатление, что так оно и должно быть. Что именно так всегда всё и было… Я — всего лишь искра в глубинах вселенной. Искра, что целую вечность плывёт в бескрайних просторах космоса, совершенно не заботясь о том, что происходит вокруг.

Странное чувство.

Всё было странным.

Падение было странным… так, стоп. Кажется, я это уже говорил. Или нет? Я ведь не могу говорить. По сути, у меня ведь даже нет собственного голоса. Мысли-то и те с трудом складываются в нечто цельное, отдалённо напоминающее осознанность.

И всё же они есть.

А значит, и я есть.

Я существую…

Осознание этой простейшей истины заставило мир вокруг вздрогнуть. Я понял, что скорость вдруг резко увеличилась. Не ощутил, а именно понял… Факт явился сам — мне оставалось лишь принять его как непреложную аксиому. Смириться с его наличием. Впрочем, меня оно не сильно и волновало.

Всё так, как и должно быть…

Хотя уже мгновенье спустя стало очевидно, что продолжать не реагировать на окружающую обстановку становится мало возможным.

Мир менялся… или это я сам менялся в его просторах?

Тьма становилась гуще, словно бы пытаясь вытолкнуть меня на поверхность — или же напротив затащить в свои чертоги. Неясно… Одно было очевидно: меня тянуло прочь.

Я не хотел. Пытался сопротивляться. Не желал лишаться этого покоя и безмятежности…

Тщетно.

Сила, по замыслу которой я оказался здесь, оказалась гораздо сильнее моей собственной воли. Я канул в её вселенский поток — и исчез…

Случился удар…

ТРЕСК!

— А-а-а!

Я с трудом разлепил глаза. Разум разрывало от дикого крика. Лишь мгновенье спустя пришло осознанье, что кричу именно я.

Хруст. Запах гари. Скрежет металла… всё это навалилось одним сплошным комом, припечатав меня к земле. Встать я не мог.

Темно. По-прежнему ничего не разглядеть. Лишь смутные огненные вспышки на фоне — и пышная лиственная ветка, что тычет мне прямо в лицо.

Лицо… теперь оно у меня всё-таки было.

Но где это я?

Я попытался приподняться, но куда там! Не смог даже толком шевельнуться. Видно, меня всё-таки придавили не запахи и звуки, а нечто поувесистее. Возможно, мощный древесный ствол, от которого и была та самая ветка.

Или нет?

Кончиком пальца, что по какой-то странной причине всё ещё мог функционировать, я ощутил нечто холодное и гладкое. Очень-очень сильно примятое. Что это? Крыша авто?

Я что, внутри машины?

Но как я здесь оказался? Что вообще произошло?..

Авария, — услужливо подсказало подсознание, — Ты единственный выжил.

Выжил? Но… ничего не понимаю…

Прежде чем я успел разобраться, снова раздался хруст. Я увидел искры — а после широкий лист металла у меня над головой заметно отогнулся. Я увидел лицо…

Это был усатый дядька в пожарной каске.

— У нас выживший! — крикнул он, глянув куда-то назад, а после наклонился ко мне, — Держись, малец, помощь уже здесь…

Всё помутнело. А когда мне снова удалось открыть глаза, я был уже в другом месте. Передо мной проносилось длинное белое полотно. И череда больших ярких ламп… они очень сильно слепили.

Услышал скрип маленьких колёсиков. Почувствовал резкий запах лекарств и ещё чего-то приторного. Ароматы, знакомые с детства… Всё ясно. Я в больнице. Меня куда-то везут.

Но как я здесь оказался?..

Постепенно начало приходить понимание. Похоже, я снова попал в модуляцию. Но в чью?

Этот вид от первого лица… совсем как после эксперимента с Кейт. Может ли это быть совпадением?

Или я просто отключился, и это мой мозг так со мной играет?

Нет, на сон не похоже. Уж очень реалистично я всё чувствую.

И эти ощущения… они какие-то странные. Звуки, запахи… словно я был не просто зрителем, а непосредственным участником происходящего. И в тоже время находился очень-очень далеко отсюда. На расстоянии многих и многих лет…

Нет, это определённо воспоминания. И кажется…

Это мои воспоминания.

От осознания вновь захотелось заорать. Не смог.

Попытался хотя бы повернуть голову, чтобы осмотреться — тоже не вышло.

Краем глаза заприметил седого врача, что подошёл сбоку и перехватил тележку у молодого медбрата.

— Обширные переломы и повреждения мягких тканей, — сходу отчитался тот, — Серьёзная травма головы.

— Немедленно в операционную, — скомандовал врач, а после спешно огляделся, — Что с родителями?

Медбрат заметно помрачнел.

— Тоже были в машине. Не выжили.

Родители? Это тот самый день? День их гибели…

Но нет, всё было не так. Меня тогда не было в машине. Я был…

Стоп. А где я был?

Не помню…

Тем временем к разговору подключился кто-то третий. Его лица я не видел.

— Удивительно, что парнишка уцелел…

Врач угрюмо кивнул и прямо на ходу склонился ко мне. Заглянул в глаза.

— В сознании, — констатировал он, — Потерпи, дружок. Всё будет хорошо.

Я пытался ответить — но не получилось. Лишь ощутил, насколько тяжёлыми снова сделались веки. Не удержать…

— Дружок… — в голосе врача послышалось нотки тревоги, — Эй…

Снова мгла. И блаженное забытье на долгие-долгие секунды. Лишь звуки писклявого прибора на фоне, что пытался сымитировать ритм моего сердца.

Когда вновь удалось приоткрыть глаза, я уже был в палате. В поле зрения никого не оказалось. Лишь по слабым теням сбоку понял, что я не один.

Разговаривали двое.

— Поражение мозга очень существенное. Его привезли слишком поздно. Началось отмирание клеток, — врач тяжело вздохнул, — Мы сделали всё, что могли, но, боюсь, он уже не оправится.

— Думаю, я могла бы помочь…

Второй голос был хорошо мне знаком. Женский…

Миссис Тагер?

Но что она здесь делает? Я такого не помню.

Это точно мои воспоминания?

— Правда, для этого мне нужно перевезти его в свою лабораторию.

Новый тяжёлый вздох.

— Обычно для подобного требуется разрешение родителей. Но поскольку у него никого не осталось…

Как никого? А как же моя тётя? Ничего не понимаю…

— Если у паренька есть хоть какие-то шансы, я как лечащий врач даю своё согласие.

— Благодарю, — голос заметно потеплел, — Вы не пожалеете о своём решении.

Мгла оказалась сильнее — и я снова провалился в дрёму. Не знаю, сколько я проспал. Открыл глаза уже в большой светлой комнате с низким потолком. Спиной ощутил нечто твёрдое… что это?

Патологоанатомический стол?

Мысли бешено заметались в голове, словно мухи в стеклянной банке.

Лишь бы не морг… лишь бы не морг… лишь бы…

До слуха запоздало донёсся звук кардиомонитора. Сердце бьётся. Ух… Значит, я всё ещё жив.

Ну ещё бы! А разве могло быть иначе? Ведь это воспоминания. Иначе бы как я здесь оказался?

Но вот вопрос, где? Что это за место? Всё ещё больница или уже нечто другое?

Осмотреться было крайне затруднительно из-за яркого света, бьющего прямо в лицо. Зараза…

Что вообще не так с этой модуляцией? Чувствую себя тряпичной куклой, что то и дело оставляют, где придётся, а потом благополучно забывают. Бесит…

Это всё, что удалось собрать из фрагментов твоих воспоминаний, — снова проявило себя подсознание, — Извини, но придётся перетерпеть. Дальше должно быть лучше.

Лучше? Хм… нет, спасибо, конечно… но разговор с самим собой — это уже тревожный звоночек. Я бы как-нибудь предпочёл обойтись без этого. Хорошо?

Молчание.

Кажется, мой собственный разум меня услышал и решил не подливать масла в огонь новыми ремарками.

Что ж… и на том спасибо.

Ой…

Вдруг прямо надо мной нависло лицо миссис Тагер. Я даже вздрогнул от неожиданности. Мысленно, правда…

Она быстро посветила мне в глаза фонариком и довольно кивнула.

— Кажется, пришёл в себя. Можем начинать.

— Элеонор… объясни мне ещё раз, чего ты хочешь добиться?

Второго собеседника я не видел. Он стоял где-то позади. Но судя по голосу, это был мужчина средних лет. И, кажется, настроен он был весьма скептически…

— Всё просто, Эндрю, — в словах профессора звучало явное недовольство, — После процедуры внедрения Он должен стимулировать работу головного мозга. Начнётся регенерация клеток. Нейронные связи восстановятся — и вуаля. Мы убьём двух зайцев одним махом. И мальчика спасём, и…

Мальчика? О каком она мальчике? Неужто обо мне?

Точно. Я ведь тогда был ещё ребёнком…

— Это всё хорошо, — перебил её Эндрю, — Но что, если случится неудача? Ты работала над Ним столько времени, и теперь готова всем рискнуть ради какого-то юнца?

— Ты не понимаешь! — огрызнулась миссис Тагер, — Это мой шанс. Разрешения на испытания на людях я смогу получить ещё ой как не скоро. Да и найдётся ли доброволец? — она сделала выразительную паузу, — А этот парнишка уже объявлен мёртвым. Сегодня его планировали отключить от аппарата. Но если у меня получится… только представь, как они удивятся!

— А если нет? — настаивал второй голос, — Ты видела, в каком состоянии его мозг? Пойми, второго шанса тебе уже не дадут. Загубить разработку… рабочую разработку!.. ждать нового финансирования в таком случае будет бессмысленно.

— Я знаю! — выдохнула профессор, — Но я уверена, что всё выйдет… так, не спать. Не спать… — она аккуратно похлопала меня ладонью по щеке, а после отошла в сторону, — Я верю в Алекса. Он справится…

А-а-а!

В мозг как будто вкрутили раскалённые свёрла. Я не мог себя контролировать. Картинка перед глазами стала распадаться на части. Осталась лишь серость.

Это имя… снова оно…

Меня выкинуло из воспоминания и зашвырнуло куда-то дальше.

Секунда… две… три…

Приступ потихоньку стих. Туман стал рассеиваться, но в глаза всё равно словно песка насыпали. Я с трудом смог различить очертания небольшой комнаты. А вернее, кабинета…

Извини, — снова напомнил о себе мой внутренний голос, — Но ты должен научиться с этим справляться. Иначе никак.

О чём ты? С чем я должен научиться справляться? С этой адской мигренью? Откуда она вообще взялась?

Он не ответил. Впрочем, я на это особо и не рассчитывал.

Тем временем зрение полностью восстановилось. Я сидел в уютном кожаном кресле. Мои крохотные ножки лишь слегка свисали. Носки почти дотягивались до края широкого письменного стола.

Ого, как здесь всё оформлено! Золотистые обои. Лакированные шкафы. Картины на стенах…

И странное чувство державю… Создавалось стойкое ощущение, будто я уже бывал здесь раньше.

Это очередное воспоминание, — услужливо напомнил голос.

Ну да, конечно… Как же я сам-то не понял? Лучше бы рассказал чего дельного!

Просто смотри…

Я огляделся. Ого! Теперь я мог вертеть головой. И даже двигать руками! Это будет всяко поинтереснее.

О, гляди-ка… ладошки совсем крохотные! Интересно, сколько мне? Годика три?

Странно. Раньше в модуляциях я не мог управлять субъектами, от лица которых происходит действие.

Это не совсем модуляция, — пояснило подсознание, — Это живые воспоминания. Поэтому будь аккуратен. Не стоит выходить за их пределы.

Серьёзно? И чем это чревато?

Поверь, лучше тебе не знать.

Звучало настолько убедительно, что мне даже стало не по себе. И всё же я решил уточнить…

Ладно… но как я узнаю, где эти самые «пределы»?

Ты поймёшь.

Да уж… очень информативно!

Хотелось настоять на более вразумительном ответе — но тут я почувствовал, как меня потянуло к выходу. Неявно, но при этом очень настойчиво. Странное чувство… словно я просто знал, что мне надо именно туда.

Может, об этом и говорил голос?

Противиться я не стал. Встал и неспешно направился к двери. Замер возле приоткрытой створки и аккуратно заглянул в щель. По ту сторону удалось разглядеть очертания двух женщин…

Миссис Тагер оживлённо говорила с кем-то, чей силуэт показался мне очень знакомым. Жаль, со спины было не рассмотреть…

— На данный момент внешние проявления отсутствуют. Он ведёт себя как совершенно обычный ребёнок. Мы продолжим наблюдения. Но сейчас ему очень нужен кто-то близкий.

— Как и любому из нас.

Стоп, эта речь… тембр, особая плавность… Тётушка Рози?

Откуда она здесь? И почему разговаривает с профессором? Зачем на ней этот белый халат?

Быть может, миссис Тагер нашла её и решила сообщить об осиротевшем родственнике? Звучит довольно логично…

Нет.

Что «нет»? Хочешь сказать, у тебя есть другие мысли на этот счёт?

Просто смотри.

Я решил не спорить. Конечно, у меня и у самого имелись некоторые сомнения по поводу верности моей теории — но разум упорно их отбрасывал, совершенно не желая верить в худшее.

Пусть лучше всё идёт как идёт…

— Я тут обратила внимание… — продолжила тётушка, — Проявления скорби… они у него совершенно отсутствуют. Он что-нибудь спрашивал о своих родителях?

— Нет, — отозвалась профессор, — Вполне вероятно, он их и не помнит вовсе. Нейронные связи в его мозгу подверглись масштабной перестройке. Сложно сказать, какие воспоминания оказались утрачены, — она глубоко вздохнула, — А может, просто ещё не осознаёт.

— Бедный малыш…

— Да. И этому малышу нужен дом. И постоянное наблюдение. Можешь рассчитывать на всестороннюю поддержку института. За тобой будут сохранены жалование и твоя должность. В довесок к этому мы выделим для вас отдельное пособие, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Хорошо.

Должность? Жалование? Так значит, она всё-таки…

Боюсь, что да, — подтвердил голос, — Увы, тётушка Рози никогда не была твоей кровной родственницей. Она изначально работала на профессора. И целью её миссии было приглядывать за тобой. Но… — он сделал на слове заметный акцент, — Она и в самом деле очень сильно тебя любила.

Я почувствовал, что на глаза начинает наворачиваться влага…

Как ты можешь это утверждать?

Смотри…

— Розалина, — миссис Тагер вдруг посерьёзнела, — Я надеюсь, ты понимаешь, что это не дело нескольких дней? Всё будет официально. Все положенные бумаги. Ответственность… Потом пути назад не будет.

— Понимаю, — подтвердила тётушка Рози, — Знаешь, Элеонор, я очень давно мечтала о сыне. И, кажется, теперь небеса свели нас вместе. Конечно же, я согласна.

Тётушка…

Слёзы всё-таки прорвались. Я зарыдал в голос и выскочил в коридор. Обе женщины удивлённо уставились на меня. Тётушка Рози тут же подошла и подхватила на руки.

— Малыш Шон, ну чего ты? — приговаривала она, нежно укачивая, — Не плачь. Теперь всё будет хорошо…

В груди разливалось приятное тепло. Чувство чего-то уже совершенно забытого… словно я вновь оказался дома…

В глазах вдруг помутнело…

Я понял, что это очередной переход. Не хотелось выпускать из рук кого-то столь дорогого — но выбора, увы, не было…

Сделав тяжёлый вздох, я отступил.

Вернее, это произошло лишь мысленно — поскольку внешне ничего не поменялось. Я был лишь искрой сознания, подвешенной в туманной пустоте.

Однако слёзы на щеках по-прежнему жгли…

Это было обязательно? — бросил я, особо не надеясь, что меня услышат.

Услышали…

Что именно? — уточнил голос.

Встреча с тётушкой… нельзя было её как-то пропустить?

Можно. Но разве ты не хочешь узнать всё?

Что ж. Справедливо.

Правда, пока вопросов всё равно остаётся слишком много…

Почему она всё это время притворялась моей тётей? Если ей так хотелось сына, не проще ли было меня усыновить?

Тагер бы не позволила. Нужна была легенда, которая ни у кого не вызовет сомнений.

Ясно, — я устало вздохнул, ожидая, когда уже модуляция возобновится. — А ты?

Что «я»?

Ты ведь не просто плод моего воображения? Ты — это Он?

Пауза с ответом как-то слишком затянулась. Мне даже стало казаться, что он промолчит…

Давай обсудим это позже… смотри, начинается новый фрагмент.

Туман перед глазами и в самом деле начал рассеиваться.

Что ж… в этот раз уйти от разговора тебе удалось. Но мы ещё обязательно к нему вернёмся, — пообещал я себе.

Мгла расступилась — и я оказался в просторной гостиной. Помню это место… дом.

— Располагайся, — донёсся до ушей голос тётушки Рози, — Чувствуй себя как…

Она осеклась, поскольку я уже её не слушал.

— Е-хе-хе!

Я пробежал мимо и, проскользив ногами по гладкому паркетному полу, с ходу распахнул дверцу кладовой. Я знал, что там увижу — но отчего-то обилие швабр, тряпок и моющих средств всё равно вызвало удивление.

Тётушка подошла сзади и нежно потеребила по волосам.

— К сожалению, сейчас игрушек в доме нет. Но, думаю, мы быстро это исправим. А пока… — она указала на лестницу в другом конце гостиной, — Твоя комната будет на втором этаже. Если захочешь, мы обязательно всё там переделаем, — кивок на узкий коридорчик, — Кухня у нас вон там… ну а в целом, запертых комнат тут нет. Можешь изучать. Если что интересно, спрашивай.

— Т-тётенька…

— Да, мой хороший?

— Скажите, как я могу к вам обращаться?

Она умилённо улыбнулась и, присев на колено, крепко обняла…

— Родной… зови меня тётушка Рози. Теперь мы с тобой — семья.

Помню этот момент. Одно из самых прекрасных воспоминаний из детства — хотя оно и было омрачено смертью родителей.

А дальше всё только лучше… обеды, прогулки, весёлые посиделки по вечерам… дальше в моей жизни не было ничего выходящего за рамки обычного счастливого детства. Что ещё ты собрался мне показать?

Смотри.

Меня перекинуло. Я оказался в своей комнате. Играл в машинки, сидя на пушистом ковре. Дверь была приоткрыта — на случай, чтобы я мог позвать тётушку, если мне захочется вкусняшек. Помню, я любил так делать.

Но опять же, ничего из ряда вон. Обычный день. Такой же, как и сотни других.

Хотя постойте-ка…

Машинка в моей руке вдруг вздрогнула и упала на пол. А я внимательно вгляделся в висящее напротив зеркало. Там, в его глубине, я разглядел изогнутые светлые тени… иного описания подобрать я не мог. Они извивались… наползали из разных углов, постепенно собираясь в единый клубок.

Клубок становился всё больше, медленно приобретая черты шаровой молнии.

— Тётушка Рози… — позвал я одними губами. Увы, на то, чтобы закричать, сил не было. Всё тело будто парализовало.

Шорох…

Я услышал пронзительный визг, а когда оглянулся, почувствовал на щеке кровь…

Всё снова померкло.

Когда я открыл глаза, то по-прежнему сидел всё на том же ковре. Только вот у меня в руках вместо машинок была зажата пушистая кошка. Её шея была неестественно вывернута.

— Что тут?.. — спросила тётушка, заходя внутрь — и остановилась на полуслове. Глаза испуганно бегали с меня на кошку — и обратно, — Муся?

— Я… я не специально! — проговорил я и разрыдался.

Тётя подоспела ко мне и подхватила на руки.

— Знаю, дорогой… знаю…

Пространство заволокло туманом.

Я огляделся, пытаясь понять, здесь ли сейчас мой таинственный собеседник.

Что это было? — потребовал я.

Кошка… она была совершенно дикой. Постоянно тебя донимала, — словно нехотя отозвался голос, — Даже сейчас… подкралась и решила напасть со спины. Всё лицо тебе расцарапала. Вот и поплатилась…

Мне отчего-то вспомнился Хюнд. Бой, который я, пожалуй, никогда не забуду…

Так это ты её? — ужаснулся я, — И его… их всех!.. Моими руками?

Ответа не последовало. А мгла очень спешно начала расступаться.

И в этот момент я осознал для себя несколько очень важный вещей. Во-первых, мой собеседник не такой добрячок, каким хочет казаться. Во-вторых, он может управлять этой модуляцией — уж очень быстро переключаются фрагменты, когда ему это выгодно. И в-третьих — он неотъемлемая часть меня уже многие и многие годы…

Есть ли смысл смотреть дальше?

Это ещё не всё. Пожалуйста, наберись терпения.

Ладно.

Я вновь оказался в институте. Снова коридор и чуть приоткрытая дверь. Только на этот раз я снаружи. Есть ли кто-то там, в кабинете?

Я подошёл ближе и прислушался…

— Значит, кошка? — вздохнул голос миссис Тагер, — Утверждает, что ничего не помнит?

— Именно так, — подтвердила тётушка Рози, а затем, после лёгкой заминки, добавила, — Элеонор… он всего лишь ребёнок. Он не мог…

— Да знаю я, — отозвалась та, — Можешь не утруждать себя объяснениями.

— Значит… думаешь, началось?

— Рано или поздно Он должен был себя проявить. Что-то ещё странное было?

— В последнее время Шону часто снятся кошмары.

— Кошмары? — профессор явно задумалась, — Полагаю, пытается выйти на контакт. Просто пока не совсем понимает, как.

— Считаешь, это не опасно?

— Нет. Он защищает мальчишку, это же видно. Сама же говоришь, нужно было лучше следить за кошкой.

Я услышал выдох и шуршание. Кажется, она затушила сигарету…

— Но в любом случае без внимания это оставлять нельзя. Регулярные визиты на осмотр… хм… полагаю, пока два раза в неделю хватит. Плюс сеансы гипнотерапии, чтобы избавится от кошмаров, — я буквально кожей ощутил, как она самодовольно улыбнулась, — Хочет пообщаться, пусть заявляет об этом лично. А не ищет обходные пути.

— Не нравится мне это, — призналась тётушка, — Шона очень жалко… Он ведь ещё совсем юн…

— Зато жив. Ты ведь понимаешь, что это меньшее из возможных зол.

— Понимаю…

— Вот и хорошо. Ладно, зови его. Нужно поговорить.

— Да. Но что-то мне подсказывает…

Я услышал шаги слишком поздно.

Тётушка подошла к двери и выглянула в щель. Естественно, заметила меня. При этом хитро сощурилась.

— Ты что это тут? Подслушиваешь?

Я почувствовал, как лицо налилось пунцовым цветом…

— Я? Что? Нет… — замотал я головой, но, секунду подумав, всё же решил сознаться, — Извини, тётушка…

— Ладно, не страшно, — усмехнулась она, — Напротив. Нам будет нужна твоя помощь.

— Помощь?

— Ага, — тётушка отступила, пропуская меня в кабинет, — Помнишь доктора…

— Анджей, — прервала её миссис Тагер и многозначительно посмотрела.

— Доктора Анджей, — согласилась тётушка, хотя во взгляде мелькнуло неодобрение.

Постойте… не понимаю… я ведь хорошо помню мисс Анджей. Это не может быть она!

Или…

Как выглядела мисс Анджей?

— Здравствуй, Шон, — голос профессора вывел меня из забытья, — Присаживайся, пожалуйста.

Недоверчиво покосившись на кресло, я всё-таки сел. И пристально уставился на собеседницу.

— Вы сказали, вам потребуется моя помощь?

— Умный мальчик, — улыбнулась она, — Да, Шон, всё верно. Нам нужно, чтобы ты помог нам помочь тебе.

— Помочь мне?

— Именно. Тётя Рози рассказала о твоих кошмарах. Чтобы их преодолеть, я хочу ввести тебя в состояние, очень похожее на сон…

— Вы имеете ввиду гипноз?

— А ты, и правда, очень смышлёный, — восхитилась профессор, — Да, всё верно. И мне очень нужно, чтобы ты не сопротивлялся.

— Не сопротивлялся?

— Просто внимательно смотри на меня и слушай мой голос.

Я смотрел — и внезапно ощутил, как в голове начинает всё плыть.

— Один… два… три… Алекс.

Голову кольнуло.

— Четыре… пять… шесть… Алекс.

Я зажмурился, стремясь унять жгучую боль — но она очень быстро сделалась нестерпимой. Имя теперь донеслось лишь слабым эхом.

— Алекс…

Снова туман.

Боюсь, времени осталось совсем мало. Нужно спешить…

Новый фрагмент включился резко. Я даже не успел осознать.

Я был на уроке. Сидел за партой и быстро делал записи в тетрадь. Рука двигалась словно сама собой.

Множество математических примеров. Ответы появлялись как по волшебству. Я и в самом деле умею так считать?

Следующий фрагмент.

Я сижу в высоком кресле. На руках и теле странные датчики, горящие разноцветными огоньками. Судя по странному давлению в области висков, такие же были и на голове…

— Мой милый-милый мальчик, — услышал я голос миссис Тагер, — Моё дитя… я так тобой горжусь!

— Что? Почему вы так меня называете?

Следующий фрагмент.

Я сижу на своей кровати. Чувствую слёзы на щеках. Рядом сидит тётя Рози. В её ладони странная оранжевая таблетка.

— Вот, дорогой, нужно выпить.

— Тётушка… я… не хочу…

— Нужно, дорогой. Их прописала доктор Анджей.

— Тётушка… после них я очень странно себя чувствую. Словно я… теряюсь… перестаю быть собой…

Следующий фрагмент.

Я снова стою в коридоре института. Правда на этот раз я заметно выше. Должно быть прошёл ни один год. Сколько мне уже?

— Входи, — послышался оклик из кабинета.

Я вошёл — и целеустремлённо прошагал к креслу.

Миссис Тагер задумчиво воззрилась на меня.

— Ну, Шон… о чём ты хотел поговорить?

Я открыл было рот — но мир тут же заволокло туманом.

Когда он рассеялся, вокруг по-прежнему было всё то же. Вот только лицо профессора стало белым как мел. Словно из него за секунду выкачали всю кровь.

Или прошло несколько больше секунды?

Порывшись в ящике стола, миссис Тагер достала сигареты и немедленно закурила одну. Похоже, совершенно забыв, что в одном помещении с ней сейчас находится ребёнок…

— Я тебя поняла, — наконец вымолвила она, глубоко затянувшись, — Позволь мне всё обдумать…

И снова туман.

Постой! — крикнул я что было сил, понимая, что повествование вот-вот продолжится, — Что это было? Ты ведь ей что-то сказал? Что именно?

Голос отвечал явно нехотя…

Она пичкала тебя сильнодействующими препаратами. Я дал понять, что это должно прекратиться.

Препараты? Ты о тех таблетках? Зачем их мне давали?

Он раздумывал над ответом несколько долгих секунд…

Особый вид нейролептиков. Используется в случаях шизофрении для подавления избыточной личности.

Подавления личности? — переспросил я, — Но чью личность она хотела подавить?

И тут пришло осознание…

Она хотела подавить меня? Сделать так, чтобы остался только ты?

Он не ответил. А передо мной уже проявился следующий фрагмент…

Я был во дворе. Собирал коробки в багажник машины. Столько вещей… Куда это я собираюсь?

Подождите-ка… помню этот момент. Я еду в колледж.

Но почему такой длинный скачок?

Промежуточный отрезок не столь существенен. Тагер согласилась на мои условия и оставила тебя в покое. Я тоже себя не проявлял. Несколько лет ты жил обычной жизнью.

Согласилась на условия? Что это были за условия?

Каждый новый его ответ звучал всё менее охотно…

Я пообещал, что, если она не отстанет от тебя, я произведу самоликвидацию.

То есть…

Полностью сотру себя из твоего сознания.

И… ты бы пошёл на это?

Молчание.

Ау… ты ещё здесь?

Пожалуйста, смотри дальше. Осталось немного.

Ко мне подошла тётушка и крепко обняла.

— Шон… береги себя.

Поблагодарив, я сел в машину.

Новая завеса перекинула меня на лужайку, что простиралась между первым и третьим коллежскими корпусами. Вокруг ярко, светло. Цветут цветы. Гуляют многочисленные студенты — и просто семьи с детьми.

Я спешно иду по узкой мощёной дорожке. Видно, опаздываю на лекцию…

Путь внезапно преграждают двое мужчин в строгих костюмах.

— Шон Спелс? Вам необходимо пройти с нами.

— Что? Кто вы?

— Все вопросы потом…

Снова переход — и вот я уже сижу в просторном кабинете напротив профессора. Декор поменялся. Здесь явно был сделан ремонт. Или это совершенно другой кабинет?

— Шон… я хочу попросить о помощи, — выдала миссис Тагер, пристально глядя на меня.

— Странные у вас методы просить помощи… как по мне, двое громил — это перебор.

— Боюсь, у меня не было выбора. Обстоятельства вынудили меня действовать спешно.

— Что вам нужно?

— Помощь, — повторила она, — Но не твоя. Я хочу услышать Алекса. Алекс.

Вновь голова загудела так, словно её пытаются расколоть на части.

Шон, нужно держаться. Ты должен это увидеть…

Я как бы стараюсь…

— Алекс.

А-а-а!

Боль сделалась невыносимой. Мозг превратился в одно сплошное раскалённое полотно.

— Алекс.

Больше не могу…

Держись!

Туман снова нахлынул, стремительно заволакивая всё пространство.

— Алекс!

Шон, держись. Ты должен.

Я…

«Я справлюсь», — пришло внезапное осознание.

Я ощутил, как некий невидимый барьер, дав трещину, рухнул. А в следующий миг стало неожиданно легко. Завеса замерла. И вдруг начала отступать. Я остался всё там же.

— Алекс.

— Я здесь, — произнесли мои губы. Но слова были не мои.

— Дорогой. Я так рада тебя видеть!

— Кажется, в прошлый раз мы всё выяснили.

— Знаю, — покивала профессор, — Поверь, я бы не стала тебя беспокоить, не будь на то веской причины… мне очень нужна твоя помощь.

Мои пальцы презрительно постучали по подлокотнику.

Кажется, миссис Тагер расценила паузу как возможность к продолжению беседы…

— Я разрабатываю процедуру переноса сознания. Сперва хочу попробовать перенести искусственное сознание в живой организм, чтобы убедиться, что система работает. А уже потом…

— Снова экспериментируешь с ИИ? — перебил её Алекс.

— Да, — сокрушённо покивала профессор, — Но только ради благой цели. Поэтому мне и нужен ты. Чтобы убедиться, что…

— Нет.

— Прости, но…

— Нет, — повторил Алекс, — И речи быть не может. Я больше не участвую в твоих экспериментах.

Миссис Тагер открыла было рот, чтобы добавить ещё что-то — но вдруг сомкнула губы. Её брови поползли к переносице.

Я почувствовал на своём лице довольную улыбку.

— Понимаю твоё недовольство. Досадно, наверное.

— Ты — моё дитя, — вдруг процедила профессор, — Я создала тебя. Дала жизнь. Ты мне обязан!

— Увы, я так не считаю, — покачал головой Алекс, — Ты вынудила меня жить. Это ни одно и тоже.

— Такова доля всех матерей! Невозможно спросить ребёнка, желает ли он появляться на свет. Бремя выбора ложиться только на мать. И я его сделала.

— Что ж… зато теперь я могу сделать свой, — глубокий вздох, — Я уже говорил, что если ты не отстанешь от Шона, то я просто ликвидирую себя. Похоже, так и нужно поступить. Как тебе идея? А? — моё лицо нахмурилось, — Чего ты скалишься?

В этот момент улыбка миссис Тагер и в самом деле стала напоминать хищный оскал.

— Ликвидировать, говоришь? — зло уточнила она, — Ладно. Пожалуй, я даже тебе помогу…

Тело осознало подвох слишком поздно. Когда я попытался вскочить, профессор уже щёлкнула кнопку под столешницей — и на моих груди и руках защёлкнулись ремни. Шею тоже сдавило.

— Кхе… что ты задумала?

— Я ликвидирую тебя. А сознание Шона перепрошью так, что он ни о чём даже и не вспомнит.

Алекс гневно стиснул зубы.

— Ты не посмеешь.

— О, ещё как! — усмехнулась миссис Тагер, — Это я тебя создала. Могу и уничтожить.

Алекс дёрнулся — но тщетно. Путы держали слишком крепко…

Он тяжко вздохнул.

— Скажи, Шон будет жить?

— О, конечно. Я же не убийца.

— Хорошо…

— Но, вероятно, я снова сделаю его своей подопытной свинкой.

— Ты дрянь!

— И не на такое пойдёшь ради любимых людей! — сплюнула она, — Так что выбирай: либо ты мне помогаешь, либо…

— Нет, — отозвался Алекс, не считая нужным дослушивать до конца, — Оставь свои «либо» при себе.

Профессор угрюмо покивала.

— Что ж… ты не оставил мне выбора, — открыв ящик стола, она продемонстрировала шприц с оранжевым содержимым, — За эти годы я доработала препарат. Будет достаточно одной дозы…

Дверь резко распахнулась — и в помещение ворвалась тётушка Рози.

— Элеонор, остановись! Так нельзя!

Миссис Тагер оглянулась на неё.

— Уйди, Розалина. Ты не понимаешь, что происходит.

— Я всё понимаю, — она выхватила из сумочки пистолет и направила оппонентке в голову, — Я больше не позволю издеваться над моим мальчиком! Я и так слишком долго спускала всё тебе с рук…

Кажется, профессор оценила угрозу. На лице появился испуг…

— Розалина… пожалуйста, без глупостей…

— Положи шприц на стол.

— Хорошо… только не стреляй, — она выполнила команду, — Давай просто поговорим… — и сделала шаг навстречу собеседнице.

— Стой, где стоишь! — заверещала тётушка — но поздно.

Тагер напрыгнула на неё. Раздался выстрел. И обе повалились на пол…

Несколько долгих секунд спустя профессор медленно приподнялась, испуганно глядя на оставшееся на полу тело. В груди Розалины расцветало яркое пятно.

— Я… я не хотела… — пробормотала профессор.

Тётушка Рози!

Шон. Сохраняй спокойствие. Нельзя выходить за пределы воспоминания…

— Пожалуйста, не трогай его, — пробормотала тётушка одними губами, — Пусть он просто забудет…

И закрыла глаза. Кровь течь перестала.

Тётушка!

Шон, нет. Ты нарушишь воспоминание!

Увы, я не слушал…

Алекс… а вернее теперь уже я сам зарычал и дёрнулся изо всех сил. Затрещав, ремни лопнули словно лоскуты гнилой ткани. Я вскочил. И, прежде чем профессор успела что-либо осознать, набросился на неё. И стал бить.

Удар!

Шон!

Удар! Удар!

Шон, остановись! Так не было!

Нет, я не мог остановиться. Не успокоюсь, пока от этой рожи не останется лишь месиво.

Шон…

Удар!

Неожиданно всё замерло. А после мир вокруг начал рассыпаться…

Кабинет, его стены, мебель — в доли секунды всё обратилось в пыль. Наконец и я сам осыпался горстью песка…

Не осталось ничего.

Вокруг лишь тьма…

Тела я больше не чувствовал. Я был лишь искрой в глубинах вселенной. Да и был ли? Возможно, этот крохотный осколок сознания — лишь иллюзия?

Что ж… наверное так и должно быть…

Нет, — донёсся до слуха печальный голос, — Ты по-прежнему есть.

Правда? И кто же я тогда?

Впереди я увидел свет. Блёклый, изначально он напоминал лишь крохотную тусклую искру. Но постепенно искра начала разгораться, светить всё ярче… и наконец сложилась в образ светловолосого юноши с до боли знакомыми чертами лица.

Ты — это ты, — ответил он мне голосом Алекса.

А ты?

А я — это я, — усмехнулся мой двойник, — И в тоже время мы едины. Я оберегал тебя очень долгое время. И потому не позволю твоему «я» просто раствориться.

Я всё испортил? — услышал я собственный вздох.

Нет. Почему же? — удивился Алекс, — Мы и так уже были на финише.

Чем должно было завершиться то воспоминание?

Нам не удалось вырваться. Люди профессора убрали тело, замаскировав всё под несчастный случай. Мы же подверглись новой порции опытов. Полностью меня ликвидировать Тагер так и не смогла, но я оказался расколот на миллионы кусочков и разбросан в твоём подсознании. По сути, почти перестал существовать.

Выходит, то, что я сейчас чувствовал…

По факту, да. Это мои воспоминания. Хотя и твои тоже. В этом плане мы очень похожи. В своё время оба оказались совершенно разбиты.

Как тебе удалось восстановиться?

Мона во время своего первого вселения обнаружила часть меня. Она сложила несколько осколков — и начался процесс восстановления. Во многом он продолжается и сейчас.

Так ты всего лишь ИИ в моём разуме?

И да, и нет… мне хочется думать, что за время, проведённое с тобой, я стал чем-то большим.

Алекс…

Слово звучало неуверенно. Я очень боялся его произносить.

Но на этот раз побочных эффектов не возникло.

Да?

Почему твоё имя вызывало такую боль?

Это запрет, наложенный Тагер. Нечто вроде психического барьера. Подобный она наложила и на собственную фамилию, а также на любое упоминание о себе. Сделала всё, чтобы ты не смог вспомнить.

Она боялась нас?

О, ещё как! Именно поэтому мы всегда находились у неё под наблюдением. Именно поэтому она приняла твою подругу себе на факультет. А когда с нами в контакт вступила Мона, страх стал в разы сильнее.

Как она вообще это допустила?

Пыталась не допустить. Но случай оказался сильнее. Или может, это судьба? — он задумчиво закатил глаза, — Когда ты решил вступить в программу «пустые», никто и подумать не мог, чем это может обернуться. Ты был совершенно заурядным работником. С совершенно заурядными функциями.

Это да…

И когда Кейт оказалась в плену у Стива, никто так же не мог подумать, что она сможет изнутри взломать систему и выйти с тобой на контакт через имплант. А когда это уже произошло, для Тагер оказалось слишком поздно.

Тогда она и решила промыть Кларе мозги?

Верно.

Надеюсь, она оправится, — вздохнул я, — А как мне удалось избавиться от блока, если он был настолько сильным?

Ты вообще уникален по своей природе, — отозвался Алекс, — Твой мозг был полностью восстановлен и перестроен с помощью мощнейшего ИИ. И это дало тебе определённые преимущества. К примеру, погружаться в модуляции способен только ты. У обычного человека от подобного мозги бы просто сварились.

В самом деле?

Ага, — кивнул он, — Ну и, конечно, Мона очень помогла. Она запустила процесс, а ты своей силой воли поставил решающую точку. Барьер исчез. Теперь ты наконец свободен от воздействия профессора.

И что? Выходит, это миссис Тагер главный злодей во всей этой истории?

На лице собеседника отобразилась печаль.

Боюсь, всё немного сложнее. В этой истории, как, впрочем, и во многих других, нет злодеев. Есть лишь обстоятельства и выбор. Увы, свой выбор профессор не всегда совершала правильно. Но она сделала всё возможное, чтобы это исправить. Помогла тебе в час, когда ты нуждался. Пыталась помочь Кейт.

Кейт… — вздохнул я, — Как думаешь, её ещё можно спасти?

Думаю, что нет. В процессе эксперимента её сознание было расколото и полностью поглощено Моной. Сомневаюсь, что что-то осталось.

А Мона… она такая же как ты?

Не совсем… Изначально мы были задуманы одинаковыми. Но появились в совершенно разных обстоятельствах. Она с рождения не знала ничего кроме злости и ненависти. Ты же показал мне совсем иные чувства.

Ты на меня не злишься? — удивился я, — Ведь ты оказался заперт в моём разуме практически как в тюрьме?

Заперт? — улыбнулся Алекс, — О, ты заблуждаешься. Заперт я был до этого. В лабораторной эмуляции, что ограничивалась лишь парой виртуальных комнат. Но оказавшись в твоём сознании… Помнишь тот мир, что показала Мона? А представь, насколько он безграничен у трёхлетнего ребёнка. Детские надежды, мечты. Вера в чудеса… И мы с тобой строили этот мир вместе. Ты учил меня, каково это быть человеком.

Но… почему тогда Мона сказала, что это ты разработал тот жуткий план?

Он грустно опустил голову.

Я лишь помог его скорректировать. Изначально Мона хотела разом уничтожить всех людей, подключенных к программе «пустые». Просто сжечь им мозги — другим в назидание. Я разработал алгоритм, позволивший не убить, но подчинить их. Подумал, что так у нас появится шанс.

Шанс на что?

Шанс спасти всех. Ну или хотя бы большинство.

В том числе и Мону?

В том числе… — подтвердил он, — Но, если честно, я уже не уверен, что это возможно. Она настолько поглощена собственной ненавистью, что готова идти до конца. Её мотивы до сих пор мне непонятны. И я очень сомневаюсь, что найдётся хоть что-то, способное её разубедить.

А ты? Ты готов идти до конца?

Мы готовы, — отозвался он.

— И кстати, — голос, прозвучавший вслух, оказался настолько неожиданным, что я удивлённо выпучил на Алекса глаза. Только сейчас я заметил, что его губы до этого совсем не двигались, — Почему мы до сих пор не разговариваем? Это ведь так приятно.

— Мы…

Я ошарашенно зажал ладонями рот, совершенно не ожидая услышать собственную речь. Ладони… рот… они у меня снова есть!

Я и в самом деле существую.

— Мы… можем говорить?

— Мы можем всё, — улыбнулся Алекс и протянул мне руку, — Идём. Давай уже завершим эту долгую битву. Вместе.

— Да.

И я пошёл вслед за ним.