Главное — момент.

Эта мысль пульсировала в голове, перекрывая всё остальное. Даже скалящаяся рожа пулемётчика перестала раздражать.

Я залез в интерфейс, пытаясь по карте сориентироваться на местности.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Мы двигались в сторону «31 завода».

Понятно, что проедем мы лишь небольшой участок пути. Насколько я помнил, патрули отходят от стаба максимум километров на десять. Но это были десять километров в нужную сторону.

Опомнившись, я поспешно убрал улыбку и покосился на напарника. Тот припал к пулемёту и внимательно осматривал окрестности, полностью сосредоточенный на дороге.

Первый заражённый появился через пару километров. Напарник не стал тратить дорогие патроны к крупнокалиберному пулемёту. Он ловко перехватил автомат, висевший у него на шее, и снял тварь одной короткой очередью.

На ходу. Меткость была впечатляющей. Водитель лишь слегка сбросил скорость. Машина подъехала к телу заражённого. Пулемётчик кинул мне складной нож и, не глядя, ткнул автоматом в сторону убитого.

— Вперёд, придурок. Надеюсь, вскрывать споровые мешки ты умеешь.

Я перемахнул через борт и подошёл к туше. В мешке нашлась пара споранов. Забрал добычу, вернулся и снова запрыгнул в кузов. Водитель резко рванул с места, явно пытаясь сбить меня с ног. Но в этот раз я был готов — устоял.

Пулемётчик окинул меня разочарованным взглядом. Так всё и продолжалось дальше. Заражённые попадались редко. В основном их снимали из автомата. Пулемёт пошёл в ход всего один раз.

Наконец впереди показалась стена леса. Вот оно. Тот самый момент. Всего несколько секунд — и я исчезну среди деревьев. По лесу машина за мной не пойдёт. У меня будет шанс.

Ладони вспотели. Мне нужен заражённый. Из леса. Ну давай же, удача. Ты ведь сегодня уже не раз мне улыбалась. И удача откликнулась. Из леса выметнулось что-то крупное. Загрохотал пулемёт.

Пулемётчик был асом. В очередной раз он справился одной короткой очередью. Машина подрулила к убитому монстру. Я спрыгнул и направился к телу. Присел, будто собираясь вскрывать споровый мешок — и внутренне сжался, готовясь к прыжку. Один рывок. Несколько секунд бега — и я исчезну в лесу.

— Эй, парень, не дури, — неожиданно раздалось сзади.

Я обернулся. Пулемётчик целился в меня из автомата.

— Меня предупреждали насчёт тебя. Даже не думай. У тебя не получится сбежать.

Мысли в голове понеслись вихрем. Предупреждали? Значит, никакой удачи не было. Всё это — проверка? Провокация? Тихий просто хотел убедиться, что я не дёрнусь? А я-то решил, что центурион мне благоволит. Нет. Я действительно придурок. Я снова посмотрел на пулемётчика.

— И что, убьёшь меня?

— Зачем? — усмехнулся он. — Приказано прострелить тебе ноги и вернуть в расположение живым.

Он смерил меня взглядом.

— Только неохота мне с тобой возиться. Ты вон какой дохлый. Ещё истечёшь кровью — а мне потом отвечать. Так что не дури.

Вот, значит, как. Меня даже не собираются убивать. Просто сломать. Покалечить. Сделать наглядным примером. А стреляет он, как я уже видел, отлично. Облом.

— И что потом? — на всякий случай спросил я.

— Потом тебе точно не понравится.

Я молча наклонился к голове твари, вскрыл споровый мешок, старательно делая вид, что всё так и было задумано. Собрал хабар и пошёл к машине.

— Тебе показалось, приятель. Я и не думал бежать.

— Какой я тебе приятель, придурок! — зло бросил пулемётчик. — Знай своё место.

Я молча зыркнул на него и уселся на грязную дерюгу. Забавно. Целый трибун и целый центурион затеяли тонкую психологическую операцию — а этот выдающийся мыслитель всё испортил просто потому, что ему, видите ли, неохота возиться. О да, ребята. Мировое господство у вас почти в руках. Только один маленький нюанс. Граната. Та самая граната, что лежит у меня в кармане.

Машина тронулась. Пулемётчик потерял ко мне интерес. Я аккуратно вытащил гранату, выдернул чеку и сунул руку с зажатым корпусом под дерюгу. Терять мне всё равно нечего. Либо я взорвусь вместе с ней. Либо взорву моих напарников. Посмотрим, кому сегодня повезёт больше.

Следующий заражённый появился минут через двадцать. И снова — со стороны леса. Нет, сегодня мне определённо везло. Пулемётчик, как обычно, снял тварь короткой очередью. Машина, как обычно, подрулила к телу. И только я не спешил вставать.

— Тебе чего, особое приглашение нужно?! — рявкнул напарник.

Я поднял глаза.

— Уже иду, начальник.

Разжал пальцы и вытащил руку из-под дерюги. Гранату оставил там. Резко выпрыгнул из машины и направился к твари. Чуть быстрее, чем следовало. Пулемётчик целился в меня, не отводя взгляда. Даже не моргал. Явно что-то почувствовал.

Торговец в стабе говорил: если бросить наступательную гранату в машину и захлопнуть дверь — можно стоять рядом. Осколки достанутся тем, кто внутри. Но торговцы много чего говорят.

Задержка — четыре секунды. Я начал отсчёт.

Раз.

Два.

Три.

На «четыре» я рухнул на землю, стараясь прикрыться телом заражённого, и накрыл голову руками.

— Эй, ты чего творишь, придурок?! — напряжённо заорал напарник.

Он не должен стрелять. Я не бегу. Но кто его знает. По ощущениям, граната рванула секунд через десять. Взрыв ударил по ушам и земле. Волна прошла над спиной. Эхо раскатилось по округе.

Я подождал, пока стихнет гул, и поднял голову. Машина выглядела… плохо. Пулемётчика не было. Из кабины доносился сдавленный скулёж. Неужели водилу тоже задело? И хорошо, что задело. Одним потенциальным преследователем меньше.

А теперь — ходу.

Прощай, великий и ужасный легион.

* * *

Лёгкой трусцой я бежал по лесу, стараясь экономить дыхание. Мне предстояло как-то пройти почти двести километров до стаба «31 завод».

Без оружия. Без припасов. Крайне маловероятно, что у меня это получится.

С другой стороны, в свой первый поход я тоже вышел без оружия и почти без припасов. Молоток не в счёт. Как-то же выжил.

Самый главный вопрос — будут ли меня преследовать?

Вернее, не так. Преследовать меня будут обязательно. Вопрос — как.

Если возьмутся всерьёз — мне конец. А если по привычному принципу «неохота возиться» — есть шанс. Выкручусь. Жалко, что гранату пришлось потратить. Очень жалко. Неприятно будет, если меня снова сожрут живьём. Хотя в лесу, вроде бы, заражённых меньше. По карте он тянулся в нужном направлении километров на двадцать. Значит, до вечера можно идти под прикрытием деревьев.

Интересно, сколько я уже пробежал? Пару километров? Меньше? В голове неприятно пиликнуло.

Второе системное сообщение. Первое было почти десять минут назад — тогда система сухо уведомила, что пулемётчик убит. Мне начислили очки опыта и тут же сняли пятьдесят пунктов гуманности.

Не ожидая ничего хорошего, я залез в интерфейс. Так и есть. Водитель тоже скончался. Минус ещё пятьдесят гуманности. Если бы не подарок Ло, я бы уже ушёл в минус. А это — совсем нехорошо.

Я бежал дальше, прокручивая в голове, насколько всё это хреново, когда снова раздался сигнал. На этот раз что? Я ещё кого-то убил? Открыл интерфейс — и не сразу понял, что происходит. А когда понял, просто замер.

Мне пришло сообщение от Кольта.

Я на секунду завис. Кольт был серым. Как обычно. Я лихорадочно полез в интерфейс. Развернул карту. Увеличил масштаб. Потом ещё. Пробежался по фильтрам, включил и выключил слои. Ничего.

Кольта не было. Вообще. Ни метки. Ни имени. А сообщение — вот оно. Висит. Я сглотнул и тут до меня дошло, что стою посреди леса и уже несколько секунд просто тупо пялюсь в интерфейс.

Кольт:

Здорово, Орёл. Я смотрю, ты почти добрался.

При этом Кольт по-прежнему отображался серым. На карте его тоже не было. Это как вообще?

Попробовал отправить ответ.

Орел:

Привет, Кольт.

Ответ вроде бы не ушёл, но входящее появилось почти сразу.

Кольт:

Привет, привет. Смотрю, уровни поднял, именем обзавёлся. Похоже, у тебя всё хорошо.

Угу. Просто сказочно. Я остановился и начал переписку. Первым делом спросил, почему я его не вижу, а он меня — да. Ответ ничем не удивил.

Кольт:

Ну дык. Какой у тебя уровень, а какой у меня. Понятно, что я вижу дальше, чем ты.

Ясно. А ведь жизнь-то налаживается. Сейчас Кольт меня спасёт — и дальше всё будет хорошо. Шикарная новость.

Я постарался вкратце описать Кольту ситуацию, в которую попал. Его ответ был для меня как холодный душ. Какой к чёрту «налаживается». Всё настолько плохо, что хуже, кажется, уже и не придумать.

Первой плохой новостью оказалась метка. Кольт был уверен, что в «Единстве» на меня повесили метку — умение такое. Моё местоположение сейчас отслеживают так же легко, как это делает он сам.

Кроме того, о том, что я убил экипаж патрульного пикапа, либо уже знают, либо узнают с минуты на минуту. Водитель наверняка успел написать в чате своей группы. А если не успел — не беда. Пулемётчик и водитель скоро возродятся и первым делом сообщат о происшествии. Так что фора у меня, в лучшем случае, полчаса. Если она вообще есть.

А это значит, что дежурная группа либо уже выехала, либо вот-вот выедет. Десять километров до места, где я подорвал пикап, они проедут минут за десять. А дальше пойдут за мной по метке.

Ребята за мной пойдут прокачанные. А значит — двигаться будут быстрее меня. Поэтому мне ни в коем случае нельзя останавливаться. Нужно бежать на пределе сил.

Кстати, Кольт посоветовал немного сменить направление движения. Почему — не объяснил. Времени уточнять не было, но я без колебаний последовал его совету.

Вторая плохая новость — Кольт слишком далеко. Примерно в ста километрах. Он обещал добраться до меня за полтора часа. Но эти полтора часа я должен продержаться сам.

Меня ждал полуторачасовой забег по пересечённой местности, на максимальной скорости, под чутким руководством Кольта.

Да помогут мне боги улья.

* * *

Я старался бежать в экономном режиме, беречь дыхание. Получалось не очень. В голове крутились панические мысли. Пытался на ходу общаться с Кольтом, но выходило плохо. Пару раз я упал. Забег по лесу — не то же самое, что бег по дорожке.

Под конец решил, что самое глупое, что я могу сейчас сделать, — это повредить себе ногу. Поэтому бросил попытки что-то писать Кольту. Всё, что себе позволял, — читать короткие ободряющие сообщения.

Мне нужно сосредоточиться на беге. Бежать, не останавливаясь. Бежать как никогда в жизни. Надо всего лишь добежать до Кольта. Тогда всё будет хорошо. Наверное.

Как я ни старался экономить силы, усталость накапливалась. Я по жизни ни разу не бегун и уверен, что никогда не любил это дело. Дыхание понемногу сбивалось. Лёгкие начинали гореть огнём. В ногах разливалась слабость.

Нет, так не пойдёт. Надо перейти на шаг и отдышаться.

Долго филонить не получилось. Кольт каким-то образом заметил, что моя скорость упала, и начал меня подгонять. Я снова перешёл на бег. В этот раз всё давалось гораздо труднее. Одна радость — прошло уже полчаса. До точки рандеву оставался ещё час. Я должен был выйти к просёлочной дороге примерно в районе автозаправки. Бежал к ней под углом.

Никогда не думал, что бег, оказывается, может быть таким болезненным. Я снова перешёл на шаг. По моим прикидкам, прошло ещё полчаса. Осталось столько же. Неужели у меня получилось? Неужели весь этот изнуряющий забег — начиная с похода под командованием Деда и заканчивая побегом из легиона — наконец-то закончится? Меня накрыла эйфория, и на лицо сама собой наползла глупая улыбка.

Зря я радовался. Пора бы уже запомнить: именно в тот момент, когда ты расслабляешься, это и случается. Позади раздался шум. Я попытался прислушаться. Очень хотелось, чтобы мне просто показалось. Но нет. Не показалось. Это был шум погони.

Я снова побежал. Эти ребята, похоже, решили меня загонять. Они каким-то образом поняли, что догоняют, и начали издалека улюлюкать, а потом ещё и постреливать. Идиоты. В Улье нельзя шуметь. Но им было плевать.

Каким-то чудом я исхитрился написать Кольту, что меня догоняют.

Кольт приказал сменить курс на тридцать градусов правее. Не знаю, как именно я должен был отсчитывать эти тридцать градусов, но я повернул.

Теперь я бежал перпендикулярно дороге. Если поднажать, минут через десять выскочу на просёлочную дорогу. Дальше — открытая местность. До Кольта будет далековато, но они попробуют прикрыть меня огнём издалека.

Мне нужно перебежать дорогу и найти укрытие. Ну или просто залечь.

Мысль о том, что подмога близко, придала сил. Я поднажал — невзирая на огонь в груди, на ватные ноги и на дикое желание послать всё к чёрту и наконец сдохнуть.

Моим преследователям мой рывок, похоже, не понравился. Я уже видел просвет в лесу, когда раздался очередной выстрел, и я покатился кубарем. Плечо обожгло дикой болью. Но эффект оказался совсем не тем, которого от меня ждали.

Боль вызвала злость. Вот, значит, как. Меня даже не собираются убивать. Я отчётливо представил, что будет дальше. Не сегодня и не завтра — потом. Штрафбат. Отбросы местного общества. Постоянные окрики, избиения, унижения — просто потому, что можно. Ведь именно так обращаются с отбросами.

И самое поганое — не боль. Боль в Улье лечится. Зарастает. Забывается. А вот это — нет. Из легиона второй раз не уходят. Потому, что после первого побега за тобой будут следить всегда. Каждый день. Каждый шаг. И последний шанс в виде гранаты мне в руки больше не попадет. А вот хрен вам, ребята. Не угадали.

Злость придала сил. Я вскочил и побежал дальше. Вот она — просёлочная дорога. Я уже почти на месте. До дороги оставалось всего несколько метров, когда раздался ещё один выстрел. На этот раз мне попали в ногу. Боль была дикой. Я попытался не обращать на неё внимания. Не получилось.

Я сделал всего пару шагов и рухнул. Ярость вспыхнула в груди, и я пополз. Правая рука и левая нога не работали, и я тащил себя оставшимися конечностями. Наконец я оказался на дороге целиком.

Всё. Запал закончился. Я сделал всё, что мог. Поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд. Я их увидел. Небольшой армейский грузовичок мчался ко мне на какой-то неприличной скорости.

Мои преследователи выскочили из леса вслед за мной. Их было много. На грузовичок они сначала даже не обратили внимания. Радостно хохоча, окружили меня и что-то кричали.

Я смотрел только на грузовичок, не обращая внимания на них. Наконец легионеры заметили машину. Старший, с абсолютно уверенным видом, шагнул вперёд и поднял руку, приказывая остановиться. Ещё парочка ненавязчиво направили оружие в сторону грузовичка.

Ну конечно. Легион — сила, которая скоро завоюет этот мир. Что им какой-то грузовичок. Машина остановилась метрах в десяти. Оттуда начали выпрыгивать люди. Их было мало. Примерно вдвое меньше, чем легионеров. В руках у них не было оружия. Я поймал себя на мысли, что даже не представляю, как выглядит Кольт.

В этот момент двое легионеров подхватили меня под руки и попытались поднять. Люди из грузовичка рассредоточились. Один из них крикнул что-то предостерегающее, но это не возымело никакого эффекта. Его и без того недоброе лицо исказилось яростью, и он вскинул руку.

Лёгкий порыв ветра прошёл над моей головой — и легионеров буквально сдуло. Всех.

Я хотел оглянуться, чтобы понять, что с ними произошло, но сил не было. Человек с искажённым яростью лицом перевёл взгляд на меня и начал рассматривать. Кольт, понял я.

Выражение его лица изменилось. Теперь он улыбался — немного насмешливо. Я вдруг поймал себя на странной, глупой мысли: неужели всё-таки успел? Что вот он — конец этого безумного забега.

В этот момент из леса раздалась короткая очередь.

Боль обожгла спину. Свет в глазах померк.

И я умер.

* * *

Я висел в тёмном ничто и ждал появления красной надписи об очередном возрождении. Надпись появилась, как обычно.

Но её содержание в этот раз отличалось:

Внимание!

Игрок Кольт предлагает вам воскреснуть на поле боя.

Принять воскрешение от игрока Кольт?

Да / Нет

Продолжение следует.