Скримджер, не отрывая от меня пронзительного взгляда, медленно кивнул. Его рука, лежащая на столе, сделала едва заметное движение, и перо, парившее над листом пергамента, заскрипело с удвоенной скоростью. Оно записывало каждое мое слово, каждую деталь моего рассказа. Самопишущее перо — стандартный инструмент дознавателя, фиксирующий показания с абсолютной точностью.

— «…предотвратите катастрофу», — пробормотал он, глядя, как перо выводит последние завитки букв. — Звучит как план, мистер Дурсль. Как очень хороший план.

Он взял пергамент, быстро пробежал его глазами, убеждаясь, что все записано верно, и свернул его в тугую трубку, а после запечатал письмо сургучной печатью с гербом Аврората и, привязав его к лапе неприметной сипухи, которая дремала на насесте в углу, выпустил птицу в окно. Та бесшумно растворилась в ночном небе. Он проводил ее взглядом, затем повернулся ко мне. Его лицо, обычно каменное и непроницаемое, сейчас выражало странную смесь удовлетворения и… настороженности.

— Это все хорошо, мистер Дурсль. Вы проделали впечатляющую работу. Вы дали нам цель, метод и инструмент. Аврорат займется этим немедленно. Завтра же в туалет Плаксы Миртл будет направлена группа ликвидаторов с соответствующим снаряжением. Но… — он сделал паузу, и в его желтых глазах загорелся хищный огонек. — Это проблемы нас будущих. А меня интересует настоящее. Вы показали себя отличным аналитиком. Но хороший агент должен уметь не только видеть, но и скрывать.

Он медленно подошел ко мне, его движения были плавными и опасными, как у кошки, готовой к прыжку.

— Вы дали мне очень много информации, Дадли. Слишком много для простого второкурсника. Легенды, призраки, книги, тайные вылазки… Все это складывается в красивую картинку. Но скажите мне… — он остановился в шаге от меня, — …что из этого вы оставили за кадром? Чем вы планируете заняться следом? И какова ваша истинная цель во всей этой истории?

В тот же миг мой галстук, скрытый под мантией, раскалился, обжигая кожу.

Легилименция.

Он даже не предупредил. Ни жеста, ни слова, ни малейшего намека на подготовку заклинания — его палочка оставалась скрытой. Он просто обрушил на меня свою волю. Это был удар сокрушительной физической мощи, таран, направленный прямо в лоб моего сознания. В отличие от осторожного, прощупывающего зондажа Долиша, который искал трещины, атака Скримджера стремилась снести ворота крепости одним махом, не заботясь о сохранности стен.

[Внимание! Зафиксировано ментальное вторжение высокого уровня. Активная атака на сознание. Артефакт «Галстук Скрытого Разума» активирован.]

Мир вокруг меня померк. Комната исчезла. Я оказался в пустоте, в центре своего собственного разума. И я чувствовал его. Чужое присутствие, тяжелое и давящее, как свинцовая плита. Оно пыталось проломить мои внешние барьеры, найти трещину, ворваться внутрь и вывернуть все наизнанку.

— Ха! Не выйдет! — мысленно огрызнулся я.

Моя защита сработала безупречно. Руна Иса, вышитая на галстуке, приняла на себя первый удар, «заморозив» атакующий импульс, замедлив его, превратив из стремительного копья в вязкую, медленную волну. Это дало мне драгоценные секунды, чтобы возвести ментальные стены.

Но Скримджер был мастером. Он почувствовал сопротивление.

«Вижу, у вас стоят барьеры», — его голос прозвучал прямо в моей голове. Он был сухим, лишенным эмоций, словно голос диктора. «Неплохо. Артефакторика? Или природный дар? Неважно. Я не понимаю, что именно вы так отчаянно хотите сохранить в тайне, мистер Дурсль, но… раз уж вы решили поиграть в прятки, так уж и быть. Будем купаться в лабиринте ваших воспоминаний. Посмотрим, как глубоко вы смогли зарыть свои секреты».

Давление усилилось. Ледяной холод сменился жаром. Он менял тактику, переходя от грубой силы к поиску уязвимостей.

Второй уровень защиты, «Лабиринт», вступил в игру.

«Добро пожаловать», — мысленно произнес я, распахивая перед незваным гостем двери своего искаженного восприятия. Перед моим внутренним взором, а значит, и перед ним, развернулась грандиозная картина. Бесконечные, извивающиеся коридоры Хогвартса, своды библиотеки, уходящие в бесконечность, мириады книг, чьи страницы шелестели неразборчивым шепотом. Разговоры с Гарри, уроки, дуэли — все это было правдой, но правдой, преломленной сквозь призму хаоса. Я создал воспоминания, и их бесконечные вариации, где каждое слово имело двойное дно, а каждое действие вело в тупик.

Скримджер вошел в этот хаос уверенно. Я ощущал его присутствие как ослепительный луч, который метался по закоулкам моего разума, выхватывая отдельные фрагменты. Вот я с увлечением читаю о василисках, вот шепчусь с Миртл в туалете, вот исподтишка наблюдаю за нервным Джастином. Все это — те самые факты, которые я ему уже изложил, и он проверял их на прочность, искал малейшие несоответствия, трещины в моей легенде.

«Слишком гладко», — его мысленный голос прозвучал как скрежет металла. «Слишком идеально выстроена картина. Где страх? Где сомнения? Вы — ребенок, столкнувшийся с древним монстром, а не голем. Где ваши эмоции?»

Давление усилилось. Он больше не скользил по поверхности фактов, он попытался копнуть глубже, пробиться к эмоциональному слою, туда, где, по его мнению, должен был гнездиться настоящий страх.

И именно там он угодил в мою ловушку.

Я подсунул ему одно из своих заранее подготовленных «зацикленных» воспоминаний. Момент в Дуэльном клубе. Змея, вырывающаяся из палочки Малфоя, шипение Гарри, волна ужаса, прокатившаяся по толпе. Я взял эту эмоцию, усилил ее, раздул до гротескных, почти невыносимых размеров. Паника, переходящая в истерику, липкий ужас, отвращение к змеиной чешуе. Я заставил его пережить этот момент снова. И снова. И снова. Каждая секунда растягивалась в вечность, каждый крик звучал как сирена. Это был ментальный водоворот, в который я затягивал его сознание, заставляя его буксовать на одном месте, теряя ориентацию.

Он застрял. На какую-то долю секунды его внимание сфокусировалось на этой яркой, кричащей, фальшивой эмоции, и он потерял нить основного поиска, увязнув в болоте моего сконструированного страха.

«Умно», — в его голосе промелькнуло уважение. «Психическая петля. Используете эмоцию как отвлекающий маневр. Но это работает только против дилетантов».

Он рывком вырвался из петли. Его воля была как лезвие, разрезающее ткань иллюзии. Он прошел сквозь мои ложные страхи, как нож сквозь масло. И устремился дальше. К самому ядру. Туда, где лежала правда о моем прошлом, о моих планах… и о Ней.

О Системе.

В тот момент, когда его ментальный зонд коснулся этого глубокого, сокровенного слоя моей души, перед моим внутренним взором, перекрывая все иллюзии, вспыхнуло аварийное уведомление.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирована попытка несанкционированного доступа к корневому каталогу носителя. Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ. Объект-агрессор пытается проникнуть в структуру интегрированного интерфейса «Небесного Гримуара» во время активности носителя.]

[Активация протокола «Зеркальный Лабиринт»: ]

[Усиление ментальных барьеров носителя за счет резервных мощностей Системы. Блокировка прямых ассоциативных связей.]

[Статус защиты: Активен. Эффективность зависит от сознательного сопротивления носителя.]

[Внимание: В случае потери сознательного контроля или критического прорыва защиты, будет инициирован протокол «Призрак»: интерфейс Системы будет свернут в астральную проекцию сущности носителя (подпространственный карман души), становясь недоступным для любого вида магического или ментального сканирования, вплоть до полного прекращения активности.]

На чтение и осознание этого сообщения ушла, кажется, одна тысячная доля секунды. Система не просто наблюдала — она защищала себя, а значит, и меня. Астральная сущность… значит, она вплавлена в меня настолько глубоко, что может спрятаться там, где не достанет ни один легилимент, в той части души, которая недоступна для внешнего мира. Но для этого я даже могу не держаться. Вся информация о Системе все равно пройдет мимо врага.

И понимая, что у меня есть такая поддержка, я почувствовал прилив сил. Мое сопротивление стало жестче, сконцентрированнее.

Мне нужно было отвлечь его. Дать ему что-то, что он примет за правду. Что-то, что удовлетворит его охотничий инстинкт, но не выдаст главного. Я должен был скормить ему ложь, в которую он захочет поверить.

Я создал Фантома.

Вспомнил книгу «Разбитое Зеркало» и теорию субличностей. И быстро, на ходу, слепил образ «Дадли Дурсля — амбициозного подростка». Я наполнил этот образ желанием доказать свою значимость, обидой на родителей, которые любят его, но не понимают, завистью к славе Гарри Поттера и желанием превзойти его. Я добавил туда гордость за свою победу в турнире и страх потерять этот статус.

И я выдвинул этого Фантома вперед, прямо под луч его прожектора.

«Ага!» — торжествующе произнес Скримджер.

Он вцепился в этот образ. Он начал «читать» его. Он видел мою «зависть», мою «жажду власти», мое «желание быть героем». Все то, что я ему показал в нашем разговоре, но теперь — подтвержденное «глубинными» эмоциями.

«Значит, все-таки амбиции. Желание выйти из тени Поттера. Стать кем-то большим, чем просто его кузен. Похвально. И опасно. Но понятно».

Он поверил. Он принял мою ложь за чистую монету, потому что она была логичной, психологически достоверной и, что самое главное, она льстила его собственному эго — он «раскусил» меня, нашел мою слабость.

Давление исчезло. Мгновенно. Я снова оказался в полутемном классе, сидя на жестком стуле. Я был мокрым от пота, руки дрожали, а голова раскалывалась, словно по ней ударили молотом. Но я выдержал.

Скримджер стоял передо мной, убрав палочку, которой, как оказалось, он все-таки водил перед моим лицом во время сеанса. Он выглядел довольным.

— Блестяще, — произнес он. — Просто блестяще. Для самоучки.

[Успешное отражение ментальной атаки уровня «Мастер». Применение комплексной защиты: артефакт + ментальный лабиринт + создание ложной личности.]

[Получен уникальный опыт в боевой окклюменции.]

[+250 ОЗ.]

— Вы выдержали, — продолжил он. — Вы не сломались, не запаниковали. Вы выстроили оборону, отвели удар и даже подсунули мне кость, чтобы я ее грыз. Ваши барьеры грубы, но они работают. Ваша ложная личность… — он усмехнулся, — …она была почти убедительной. Почти. Но я видел швы, мистер Дурсль. Я видел, как вы ее конструировали.

Я похолодел. Он знал?

— Но это неважно, — отмахнулся он. — Важно то, что вы умеете это делать. Вы умеете разделять сознание. Умеете контролировать свои мысли даже под давлением. Это — дар. Редчайший дар. Большинство взрослых волшебников сломались бы на второй минуте. Вы продержались пять.

Он вернулся за стол и сел.

— Вы прошли проверку. Теперь я знаю, с кем имею дело. Не с испуганным мальчиком. И не с наивным героем. А с расчетливым, холодным и очень талантливым манипулятором. Именно такой человек нам и нужен.

Он достал из кармана небольшую, потертую книгу в серой обложке.

— Это — ваш учебник. «Искусство ментальной войны». Не ищите его в магазинах, это закрытое пособие для высшего состава Аврората. Здесь описаны техники, которые я применил к вам. И методы защиты от них. Изучите его. Выучите наизусть. В следующий раз я не буду так мягок.

Он откинулся на спинку стула, его взгляд скользил по мне, как по уже знакомой, но все еще интересной карте.

— Но защита, мистер Дурсль, — это лишь половина дела. Окклюменция — это щит. А аврору нужен меч. То, что вы пережили сейчас, — это верхушка айсберга работы легилимента. Мы уязвимы не только тогда, когда кто-то копается в наших головах. Мы уязвимы, когда мы сами не контролируем поле боя.

Он подался вперед, и тени в комнате, казалось, сгустились вокруг него.

— Истинное мастерство легилименции — это не чтение мыслей. Это воздействие. Удаленное, незаметное влияние на сознание противника. Путем контролируемого расщепления собственного ментального внимания мастер может одновременно контролировать, дезориентировать или даже временно парализовать волю до пяти противников. Не заклинаниями. Одной лишь силой разума.

Мои глаза расширились. Контролировать пятерых?

— Давайте я покажу вам основы, — продолжил он, и в его голосе зазвучали учительские нотки, жесткие и требовательные. — Забудьте о щитах. Сейчас вы будете нападать.

Он встал и отошел к окну.

— Ваша задача проста. Посмотрите на меня. Не на мое лицо, а… сквозь него. Попробуйте найти точку моего внимания. То, на чем я сейчас сосредоточен. И сбейте этот фокус. Заставьте меня посмотреть на дверь. Не словами. Не магией. Чистой волей. Представьте, что ваша мысль — это игла, которую вы втыкаете в мое восприятие.

Я сосредоточился. Это было сложнее, чем казалось. Его сознание ощущалось как монолитная скала, гладкая и неприступная. Я попытался «надавить», послать импульс желания: «Посмотри на дверь». Ничего. Скала даже не дрогнула.

— Слабо, — прокомментировал он, не оборачиваясь. — Вы пытаетесь кричать в пустоту. Вы должны не просить, а направлять. Разделите свое внимание. Одна часть держит контроль над вашим телом, другая — формирует импульс, третья — ищет цель. Это и есть расщепление. Попробуйте снова.

Я закрыл глаза. Разделить внимание. Один поток — дыхание. Второй — ощущение стула под собой. Третий… Я собрал свою волю в тугой пучок и метнул его в его затылок, вкладывая в него четкий образ: скрип открывающейся двери.

Скримджер едва заметно дернул головой в сторону выхода.

— Лучше, — сказал он. — Но все еще грубо. Вы бьете кувалдой там, где нужен скальпель. Вы должны не толкать, а подменять его намерение своим. Словно вы вкладываете свою карту в его колоду.

Мы тренировались еще час. Это было изматывающе. Мой мозг кипел. Я учился не просто читать эмоции, а транслировать их. Вызывать беспричинную тревогу. Отвлекать внимание на несуществующие звуки. Скримджер был безжалостным спарринг-партнером. Он отражал мои атаки, сбивал мою концентрацию резкими вопросами, заставлял начинать снова и снова.

— Достаточно, — наконец сказал он, когда я уже едва не падал со стула от усталости. — Для первого раза сойдет. Вы поняли принцип. Ментальная магия — это не дуэль на палочках. Это война восприятий. Тот, кто навяжет противнику свою реальность, побеждает еще до того, как прозвучит первое заклинание.

Он бросил мне книгу.

— Изучите раздел о «векторе внимания». В следующий раз мы перейдем к практике на живых мишенях. Я приведу кого-нибудь… менее подготовленного.

Я взял книгу, чувствуя тяжесть в руках и невероятную легкость в голове. Я получил ключ к силе, о которой даже не подозревал. И я собирался использовать его на полную катушку.

— Спасибо, сэр, — сказал я, поднимаясь.

— Не благодарите, — буркнул он. — Просто не сдохните. Вы слишком ценный актив, чтобы терять вас из-за глупости.

Я вышел из класса, прижимая книгу к груди. Моя голова болела, но мысли были ясными как никогда.

* * *

Руфус Скримджер остался один в полумраке класса. Он подошел к окну, глядя вслед уходящей фигуре подростка, растворяющейся в вечерних тенях. Его лицо было непроницаемым, но в желтых глазах горел огонь холодного расчета.

— Опасен, — пробормотал он себе под нос.

Этот мальчишка… он был не просто талантлив. Он был аномалией. Окклюменция уровня мастера в двенадцать лет. Холодный, аналитический ум, способный выстроить сложнейшую схему лжи и манипуляции прямо на ходу. И эта его манера держаться… как у ветерана, а не как у школьника.

Скримджер видел много одаренных детей. Но Дурсль был другим. В нем не было детской наивности, не было слепой веры в добро. В нем была бездна прагматизма и амбиций.

— Он не лоялен ни нам, ни Дамблдору, — констатировал аврор. — Он лоялен только себе. И это делает его непредсказуемым.

Если этот парень решит, что его интересы лежат по ту сторону баррикад, он станет кошмаром для Аврората. Его нужно взять под контроль. Не просто завербовать, а купить. Привязать.

— Мы должны узнать, что им движет, — тихо произнес Скримджер. — должны дать ему это. Завалить его этим. Сделать так, чтобы он был обязан нам всем. Чтобы он понял, что Министерство — это единственный путь к реализации его амбиций. Мы купим его лояльность.

— Приоритет…, — сказал он в пустоту. — Связаться с Долишем. Вызвать группу ликвидаторов. Мы проверим этот туалет. Если там действительно есть вход… мы его найдем. И если там есть монстр… мы его убьем. И пусть этот мальчишка видит, что Министерство действует. Что мы — сила.