— «Что вершит судьбу человечества в этом мире? Некое незримое существо или закон, подобно Длани Господней парящей над миром? По крайне мере истинно то, что человек не властен даже над своей волей».
Голос, льющийся из светящейся коробки, был меланхоличен и резок, как скрип несмазанной петли. На мерцающем экране искаженный, почти демонический рыцарь тащил за собой меч, размером превосходящий его самого. Рисованная жестокость, примитивная философия… и до ужаса точное описание моего нынешнего положения.
— Боже правый, мужик из волшебной коробки, как же ты прав! — вырвалось у меня шепотом в промозглую тишину больничного номера.
Прошло два дня с того фарса в хижине на скале. Два дня, в течение которых я был вынужден играть роль плаксивого, перепуганного поросенка, пока мои новые «родители» в панике метались по округе в поисках решения моей… деликатной проблемы. Решение нашлось в виде частной клиники с сомнительной репутацией и хирурга, чьи руки дрожали, но который за кругленькую сумму согласился провести «косметическую операцию по удалению аномального копчикового отростка», не заявляя об этом на весь город как о новом опыте.
Я дотронулся до копчика через грубую ткань пижамы. Ни боли, ни швов. Лишь легкое онемение. Операция прошла абсурдно гладко. Когда хирург вколол мне что-то, что назвал анестетиком, я почувствовал… холодок и краткую вспышку боли. Каюсь, пугался идти под нож. У крестьян и некоторых рабов была возможность лечиться у хирургов, раз денег на лекарей и врачевателей не было, но то всегда заканчивалось истерикой от болевых шоков. Я же не почувствовал почти ничего — заклинание обезболивания, не иначе. Значит, магия в этом мире не является уделом лишь избранных отшельников? Или она вплетена в ткань общества, пусть и скрыта от большинства? Или же наша семейка настолько «особенная», что даже в гражданской больнице нам попался маг-подпольщик?
Маловероятно. Слишком много совпадений.
Эти два дня стали для меня испытанием на прочность. Испытанием того самого терпения, о котором твердил отец. Симулировать поведение истеричного одиннадцатилетнего болвана было унизительно до скрежета зубов. Приходилось хныкать, требовать сладостей, делать вид, что я боюсь собственной тени. Любое проявление интеллекта или хладнокровия было бы немедленно замечено. Вернон и Петунья, при всей своей недальновидности, прекрасно знали своего сына. Разительные перемены в его характере сразу после магического инцидента вызвали бы у них не радость, а панический ужас. Они бы решили, что великан не просто приделал мне хвост, а «испортил» их драгоценного мальчика, подменил его. И тогда их реакция могла бы стать совершенно непредсказуемой. Так что приходилось играть.
«Терпение, Вайлент. Терпение — твой щит и твой кинжал».
Каждый час я боролся с этим телом. С его животными инстинктами, с его неутолимым голодом. Когда «матушка» приносила мне поднос с едой, мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не наброситься на нее, как дикий зверь, а есть медленно, пусть и с показной жадностью, достойной Дадли. Когда мы проходили мимо детской площадки, мне приходилось подавлять иррациональное желание пнуть какого-нибудь сопливого мальчишку. Сознание Дурсля младшего не исчезло бесследно. Оно было погребено под моим, но его привычки, его рефлексы остались, словно призрачные нервные окончания в ампутированной конечности. Я чувствовал себя в клетке из чужой плоти, чьи прутья были выкованы из одиннадцати лет потакания самым низменным инстинктам.
Бр-р-р-р.
Я встал с кровати и подошел к окну. Внизу, на залитой неоновым светом улице, проносились самоходные повозки. Их было так много, что они сливались в единый ревущий поток света и металла. Этот мир… он был неправильным. Нелогичным. Он бросал вызов всему, что я знал, всему, чему меня учили.
Я вспомнил свою первую вылазку в город, когда Вернон вез меня в клинику. Что бросалось в глаза, так это показная, почти вульгарная вседозволенность и напыщенное богатство, лезущее из всех щелей. Я видел лавки, где соль, перец, шафран — специи, за которые в моем мире платили золотом, — продавались в больших мешках, доступные любому простолюдину. Да как так, да чтобы приправы были в таком количестве у каждого немага дома!? НЕМЫСЛИМО. Богатые, хорошо одетые крестьяне — нет, они даже не были похожи на крестьян, скорее на мелких торговцев или зажиточных горожан. Немагические источники света, работающие не на открытом огне, заливали улицы ровным, белым светом. И самое поразительное — отсутствие рабов. Ни единого. Все эти люди, даже те, кто подметал улицы или разносил еду, делали это с видом свободных граждан.
Отличалась и архитектура. Готические шпили и грубые каменные кладки соседствовали с гигантскими башнями из стекла и стали, уходящими в облака. И количество жителей… их было много.
Будь я не подготовлен принудительным поглощением памяти предыдущего носителя, точно сошел бы с ума. А так все это хоть и воспринималось с трудом и внутренним недоверием, но не вызывало шока. Было похоже на вспоминание давно забытой информации, словно я когда-то читал об этом мире в какой-то книге, а теперь попал на ее страницы. Мне еще предстояло разобраться, как работает эта интеграция воспоминаний, почему я не просто просматриваю их, а знаю их, но это потом.
Сейчас я испытывал не шок, а кризис идентичности. Кто я теперь? Вайлент Гераника, аристократ без замка, маг без магии, запертый в теле свиноподобного ребенка в мире невозможного изобилия и скрытых чудес.
Я снова посмотрел на светящуюся коробку. Рыцарь в черных доспехах продолжал свой безнадежный путь.
— Да, мужик, ты прав, — повторил я, обращаясь к нему, как к единственному собеседнику, способному меня понять. — Человек не властен над своей волей. Но, может быть, он властен над волей других?
Чтобы понять врага, нужно изучить поле боя. Чтобы выжить в новом мире, нужно понять его законы. Изучение этого «примитивного рая» стало моей навязчивой идеей, единственным, что отвлекало от унизительной роли, которую я был вынужден играть. Каждый раз, когда Вернон включал «волшебную коробку», я садился рядом и, делая вид, что смотрю мультфильмы, жадно впитывал информацию.
Новости. Это было самое поразительное. Дикторы в безупречных костюмах рассказывали о политике, экономике, о войнах в далеких странах. И все это подавалось как нечто обыденное, доступное каждому. В моем мире информация была оружием и привилегией. Знать о передвижении войск или о торговых сделках между баронствами могли лишь те, кто обладал властью. Здесь же ее выливали на головы обывателей нескончаемым потоком. Зачем? Какова цель этой чрезмерной информированности? Может, это способ контроля? Создать иллюзию сопричастности, пока настоящие решения принимаются за закрытыми дверями? Вполне в духе аристократии, пусть и в более изощренной форме.
Экономика этого мира была для меня загадкой. Они использовали не золото или серебро, а бумажные прямоугольники с портретами каких-то людей. «Деньги». Концепция фиатной валюты, не подкрепленной реальным активом, была для меня дикой. Это же чистой воды иллюзия, договор, который может рухнуть в любой момент! И тем не менее, вся цивилизация была построена на этой иллюзии. Люди работали, строили, убивали за эти бумажки. Удивительно и пугающе одновременно.
Я пытался сопоставить уровень их технологий с уровнем их магии. И здесь возникал главный парадокс. С одной стороны — самоходные повозки, работающие на переработанной и воспламененной нефти (концепция, от которой у любого алхимика моего мира волосы встали бы дыбом), летающие металлические корабли, мгновенная связь на расстоянии в тысячи лиг. С другой — магия, которую я видел в исполнении Хагрида. Грубая, эмоциональная, нестабильная. Как эти две вещи могли сосуществовать в одном мире?
В моей прошлой жизни магия и технология (которую я бы назвал позором на фоне того, что вижу здесь) были двумя сторонами одной монеты. Артефакторика была наукой, которая объединяла их. Мы создавали големов, приводимых в движение магией и рунами. Мы строили дирижабли, которые поднимались в воздух не только за счет горячего воздуха, но и за счет левитационных кристаллов. Технология была скелетом, а магия — мышцами, что приводили его в движение.
Здесь же они словно существовали в разных измерениях, почти не пересекаясь. Магический мир, о котором проговорились Дурсли и Хагрид, казался каким-то анахронизмом. Перья, пергамент, совы в качестве почтальонов… Это было похоже на то, как если бы в самом сердце нашей столицы, среди паровых экипажей и магических фонарей, жило племя дикарей, которое до сих пор пользуется каменными топорами.
Возможно, в этом и крылся ключ. Разделение. Статут Секретности, или как там его. Маги намеренно отгородились от немагического мира, остановившись в своем технологическом развитии где-то на уровне средневековья. Почему? Из гордыни? Из страха? Или это был сознательный выбор, продиктованный какой-то катастрофой в прошлом, о которой немаги даже не подозревают?
Воспоминания Дадли здесь были бесполезны. В его одиннадцатилетней голове не было ничего, кроме еды, мультиков и способов унижения кузена. Информация о внешнем мире была представлена в виде обрывков школьной программы, которую он благополучно пропускал мимо ушей. Он знал, что Лондон — столица Великобритании, но вряд ли смог бы объяснить, что такое парламент или фунт стерлингов. Он был идеальным продуктом этого общества изобилия — сытый, глупый и совершенно нелюбопытный.
Именно поэтому моя трансформация должна была быть медленной. Постепенной. Я не мог просто так начать читать книги по истории и экономике. Но я мог попросить у «матушки» купить мне больше комиксов. А среди стопки ярких журналов о супергероях мог затесаться один-другой научно-популярный журнал для детей. Так, по крупицам, я собирал пазл этого мира.
Чем глубже я вникал, тем яснее ощущал тревогу: этот мир держался на тонкой нити. Его богатство подпитывалось нефтью, устойчивость зиждилась на ничем не обеспеченной валюте, а спокойствие строилось на полном незнании о магии. Всё вокруг напоминало роскошный песчаный дворец, которому достаточно одного удара волны, чтобы рассыпаться в пыль…
И вот, когда я в относительной безопасности, перестал быть похожим на свинью, научился, грубо говоря, заново ходить, не допуская прорыва сознания Дадли при виде еды или маленьких детей для травли, стоило подумать о единственной силе, что у меня осталась. О той, что я притащил с собой из мира между мирами.
Небесный Гримуар.
После того, как «родители», измученные моими капризами и собственным стрессом, наконец, засыпали, наступало мое время.
Я садился на кровать, скрестив ноги, и закрывал глаза. Вдыхал затхлый воздух, отсекал посторонние звуки и погружался в себя, в ту внутреннюю тишину, которую маги моего мира называли «состоянием чистого разума».
Именно в похожем на это состоянии я впервые увидел золотые буквы в хижине. Они не были проекцией на сетчатке глаза. Они были… глубже. Словно проявлялись прямо в центре моего восприятия.
Я сосредоточился на этом воспоминании. На ощущении прорыва магических каналов, на вспышке золотого света.
«Покажись».
И оно появилось.
Сначала это была лишь тонкая золотая линия, прочертившая тьму за моими закрытыми веками. Затем линия начала расширяться, расти, обретая форму и объем. Передо мной, в моем мысленном пространстве, разворачивалась страница древней книги. Она была полупрозрачной, и сквозь нее я все еще смутно видел очертания комнаты. Бумага, если это можно было так назвать, казалось, была соткана из чистого света, а буквы на ней были выведены жидким золотом.
Это было… изящно. Даже в своей призрачной форме Гримуар обладал аристократической элегантностью, которая резонировала со мной.
Мысленным усилием я заставил страницу отодвинуться дальше. Она послушно отлетела на пару метров. Я приказал ей стать более плотной, менее прозрачной. Золотое свечение усилилось, и комната за ней почти исчезла. Я изменил ее размер, уменьшив до размеров игральной карты, а затем увеличив так, что она заполнила все мое поле зрения. Гримуар был послушен, как хорошо выдрессированный пес. Он был продолжением моей воли.
На странице был виден лишь заголовок, выведенный витиеватой вязью: «Небесный Гримуар». И три вкладки под ним: «Звездопад знаний», «Заклинания», «Очки Знаний».
Я решил начать с самого простого. Диалога.
«Что ты такое?» — мысленно сформулировал я вопрос. Я вложил в него всю возможную четкость и концентрацию.
Ответа не последовало. Ни голоса в голове, ни появления нового текста. Страница просто висела в пустоте, безмолвная и неподвижная. Я попробовал еще раз, переформулировав. «Опиши свою функцию. Назначение. Цель».
Снова ничего.
«Так, значит, ты не разумный артефакт. Скорее, сложный механизм с предустановленными функциями. Хорошо. Это даже лучше. Разумные артефакты бывают слишком своенравны».
Я переключил свое внимание на первую вкладку, «Звездопад знаний». Лишь подумав о ней, я заставил ее раскрыться. Страница перелистнулась, и передо мной появился новый текст. Он был написан сухим, казенным языком, словно выдержка из руководства.
[Система призыва «Звездопад знаний»]
[Принцип действия: путем расходования Очков Знаний (ОЗ), носитель инициирует случайный призыв концепции заклинания из вселенского архива «Небесный Гримуар».]
[Примечание: заклинания могут быть абсолютно любыми.]
Я продолжил чтение. Текст описывал механику, которую я интуитивно уже понял. Шансы на выпадение, система ранжирования, стоимость. Все было изложено с предельной точностью, что успокаивало. Я всегда предпочитал иметь дело с четкими правилами, а не с туманными пророчествами. Правила можно изучить. Правила можно обойти. Правила можно использовать в свою пользу.
Я попробовал задать вопрос иначе. Не «Что ты?», а «Что такое «Небесный Гримуар»?». Я мысленно указал на заголовок.
И на этот раз система отреагировала. Текст на странице не изменился, но под заголовком появилась короткая, светящаяся сноска.
[ «Небесный Гримуар» — артефакт-катализатор. Предназначение: испытание и возвышение существ с исключительным потенциалом путем предоставления доступа к безграничным знаниям.]
«Испытание и возвышение… Звучит пафосно. И весьма двусмысленно. Испытания могут и убить. А возвышение… возвышение над кем? Над остальными? Или над самим собой?»
Я закрыл интерфейс. Голова гудела от напряжения. Первое знакомство состоялось. Я получил больше вопросов, чем ответов, но это было ожидаемо. Главное, понял природу своего инструмента. Это не волшебная палочка, исполняющая желания, а, скорее, ключ от библиотеки, в которой хранятся чертежи всех запретных заклинаний и тем моего мира.
Следующий час я посвятил доскональному изучению правил. Снова открыл интерфейс и заставил его развернуться в виде большого свитка, на котором были подробно расписаны все механики Гримуара. Это было похоже на чтение сложного юридического договора. Дьявол, как известно, кроется в деталях, и я не собирался упускать ни одной.
Первым делом детально изучил систему ранжирования. Память Дадли услужливо подсказала мне цветовую градацию из какой-то компьютерной игры, и она почти полностью совпадала с тем, что я видел.
[Система ранжирования заклинаний]
Белый (Обычное):
простые заклинания, не требующие больших трат времени и энергии на каст и изучение.
Зеленый (Необычное):
улучшенные версии обычных заклинаний или простые боевые/защитные чары.
Голубой (Редкое):
заклинания, требующие определенного мастерства.
Синий (Очень Редкое):
серьезные заклинания, сложные проклятия, продвинутые защитные барьеры.
Фиолетовый (Эпическое):
мощные, широкомасштабные заклинания.
Оранжевый (Мифическое):
заклинания, способные менять ландшафт или влиять на большие группы людей. Уровень, который в моем мире считался вершиной мастерства.
Золотой (Легендарное):
заклинания божественного уровня.
Читая это, я чувствовал, как по спине пробегает холодок. Возможность получить доступ к легендарному заклинанию, даже если шанс был один на миллиард, пьянила. Но я заставил себя сосредоточиться на прагматичной стороне вопроса.
Экономика системы. Здесь все было предельно четко.
[Стоимость призыва «Звездопад знаний»]
[Первый призыв: 0 ОЗ (Пробный).]
[Второй призыв: 50 ОЗ.]
[Каждый последующий призыв увеличивает стоимость следующего на 50 ОЗ (50, 100, 150, 200…).]
«Хм. Арифметическая прогрессия. Это значит, что первые десять-пятнадцать круток будут относительно доступны, но потом цена станет неподъемной. Система не поощряет бездумный спам призывами. Она требует копить и делать каждую попытку осознанно, ладно…».
[Стоимость разблокировки заклинаний]
[Заклинания из известной пользователю магической системы не требуют разблокировки.]
[Заклинания из неизвестных систем требуют расхода ОЗ для полной интеграции.]
[Формула расчета стоимости: Цена = 50 * 2^(Ранг Редкости — 1)]
Я быстро прикинул в уме.
Обычное (Ранг 1): 50 * 2^0 = 50 ОЗ.Необычное (Ранг 2): 50 * 2^1 = 100 ОЗ.Редкое (Ранг 3): 50 * 2^2 = 200 ОЗ.Очень Редкое (Ранг 4): 50 * 2^3 = 400 ОЗ.Эпическое (Ранг 5): 50 * 2^4 = 800 ОЗ.Мифическое (Ранг 6): 50 * 2^5 = 1600 ОЗ.Легендарное (Ранг 7): 50 * 2^6 = 3200 ОЗ.
Экспоненциальный рост. Вот где была настоящая ловушка. Получить легендарное заклинание — это лишь малая часть удачи. Накопить 3200 ОЗ на его разблокировку — вот это будет настоящим испытанием. Это означало, что мне придется выбирать — разблокировать десятки, если не сотни, более слабых заклинаний, или позволить себе одну «легендарку».
Ну а за что я получу эти очки развития? Откуда придет драгоценный ресурс, эта кровь моего будущего могущества?
[Принципы начисления Очков Знаний (ОЗ)]
[ОЗ являются наградой за расширение знаний и опыта носителя в области магии и сопутствующих дисциплин. Система поощряет активное изучение, а не пассивное наблюдение.]
Светящиеся таблички в глазах услужливо подсказали ответ. Судя по всему, Гримуар был ненасытным библиофилом и авантюристом в одном флаконе. Основной приток ОЗ придет не от сидения на месте, а от активного погружения в магический мир.
То есть, я буду получать очки за чтение магических учебников и трактатов. Чем сложнее книга, тем больше награда. Отлично, значит, библиотеки — мои новые храмы. Я смогу выуживать ОЗ из разговоров с другими магами. Каждый их рассказ, каждая лекция — это капли в мою копилку. В теории, даже слухи и фольклор могут принести пару очков, если в них есть крупица правды. Осталось понять, где есть правда.
Но теория — это лишь половина дела. Гримуар жаждал и практики. Мне будут платить ОЗ за первое успешное применение каждого нового заклинания, за создание артефактов и варку зелий.
Более того, система поощряла риск. Взаимодействие с магическими существами, будь то простое наблюдение или полноценная битва, участие в дуэлях, посещение «мест силы» … даже получение проклятия в свой адрес приносит неплохой доход. И вишенка на торте — некие «особо крупные бонусы» за совершение «значимых для магического мира поступков». Что бы это ни значило.
То есть, по сути я буду заниматься ровно тем, же, что и делал в своем родном мире, но уже получая ресурсы для своего усиления!
Гримуар не хотел, чтобы я был затворником. В этом у нас схожие планы. Я бы снова стал студентом, исследователем, дуэлянтом и политиком одновременно. Я бы вгрызался в этот мир, пробовал его на вкус и заставлял его делиться своими секретами. Потому что магия это круто!
Наконец, я перешел во вкладку «Начисление Очков Знаний». Она была почти пуста, за исключением нескольких строк, которые теперь обрели для меня полный смысл.
[Протокол начислений]
+10 ОЗ: взаимодействие с носителем магии (тип: полувеликан, статус: исключенный). Причина: получение базовых знаний о магической силе.
+5 ОЗ: взаимодействие с носителем магии (тип: человек, статус: инициированный). Причина: подтверждение существования магического сообщества.
+30 ОЗ: получение прямого магического воздействия (тип: трансфигурационное проклятие). Причина: анализ чужой магической структуры и стимуляция собственных каналов.
Текущий баланс: 45 ОЗ.
Анализ — это прекрасно. Стратегия — это необходимо. Но бездействие — это смерть. У меня было 45 ОЗ и одна бесплатная попытка. Глупо было бы ей не воспользоваться. Возможно, результат даст мне новые идеи или даже какой-нибудь инструмент для продумывания плана.
Я снова погрузился в себя, вызвал интерфейс Гримуара и открыл нужную вкладку. Большая, сияющая кнопка с надписью [Активировать пробный призыв] пульсировала мягким золотым светом, маня меня.
Я глубоко вздохнул, успокаивая нервы. В прошлой жизни я всегда презирал азартные игры. Они были уделом тех, кто полагался на удачу, а не на мастерство. Но сейчас я был вынужден сделать ставку. Ставку на то, что вселенский артефакт будет ко мне благосклонен.
Я мысленно нажал на кнопку.
Интерфейс ожил. Страницы Гримуара, до этого бывшие лишь статичным фоном, пришли в движение. Они начали перелистываться с невообразимой скоростью, быстрее, чем крылья колибри. Золотые буквы и символы срывались с них, сливаясь в единый, ревущий поток света, который закручивался в вихрь прямо передо мной.
Вихрь начал сгущаться, уплотняться. Золотой свет становился все ярче, пока не превратился в маленькую, ослепительную звезду. Затем звезда начала обретать грани. Она росла, превращаясь в идеально симметричный многогранный кристалл. Он медленно вращался в центре моего сознания, и каждая его грань отражала образы, которые я не мог разобрать — проносящиеся пейзажи иных миров, лица незнакомых существ, символы забытых алфавитов.
Напряжение достигло предела. Воздух в моих настоящих, физических легких закончился, но я боялся вдохнуть, чтобы не спугнуть момент. Кристалл перестал вращаться. На мгновение он завис, сияя насыщенным, синим светом.
Что-то очень редкое…
Затем кристалл вспыхнул. Белый свет заполнил все, стирая и интерфейс, и комнату, и мое собственное «я». А потом раздался тихий, мелодичный звон, словно кто-то ударил по крошечному хрустальному колокольчику.
Когда свет погас, кристалл исчез. На его месте в воздухе висела небольшая, перевязанная серебряной лентой игральная карта из плотного пергамента. Она медленно опустилась на призрачную страницу Гримуара.
Я мысленно потянулся к ней, развернул. Текст был написан изящным, витиеватым почерком на языке, который я никогда не видел, но интуитивно понимал.
[Заклинание получено: «Подменыш» (Changeling), вселенная «Cultist Simulator»]
[Ранг: Очень редкое (синий)]
[Тип: Трансформация / Магия Плоти]
[Описание: Плоть для тебя — всего лишь оболочка, и в танцах, которые последуют, ты поймёшь, как полезно бывает сбросить свою кожу. С помощью этой силы ты можешь изменять свою плоть и тела других любым образом, если знаком с тем, какой окончательной формы она достигнет. Ты можешь менять возраст и пол. Ты можешь отращивать крылья, рога или дополнительные конечности. Ты даже можешь использовать её, чтобы превратиться в кого-то или что-то совершенно другое. Чем лучше ты знаком с конкретной формой, тем проще будет воспроизвести её изначальную силу, даже если трансформация будет лишь частичной.]
[Требования для активации: глубокое знание анатомии цели и конечной формы. Концентрация. Расход маны: средний, зависит от масштаба изменений.]
[Статус: Заблокировано. Стоимость разблокировки: 400 ОЗ.]
Я несколько раз перечитал описание. Моей первой реакцией был ступор. А затем — волна эйфории, настолько сильная, что я едва не рассмеялся вслух.
«Плоть для тебя — всего лишь оболочка…» О, как же точно! Я, запертый в этой жирной, неуклюжей тюрьме, могу получить свободу!
Я надеялся на что-то боевое? Глупец. Это заклинание было лучше любого огненного шара. Огненный шар может убить врага. «Подменыш» может стать врагом. Или его другом. Или его начальником.
Голова заработала, прокручивая варианты.
Первое и самое очевидное — это тело. Тело Дадли. Мне не придется изнурять его диетами или заставлять тренироваться. Я мог перелепить его по своему усмотрению: убрать лишний жир, нарастить мышцы, выправить осанку, даже сделать черты лица более… аристократичными. Я мог вернуть себе родное тело, каким оно должно было быть.
Второе — возможность превращения в кого-то другого. Ограничений почти не было: я мог стать кем угодно, если только знал «конечную форму». А значит, мне предстояло учиться. Анатомия, манеры, голос, знания — всё это стало частью новой задачи, части подготовки к обретению новых личин.
И третье, самое захватывающее, конечно — боевая трансформация. Я мог отращивать крылья, рога или дополнительные конечности, превращать кожу в подобие панциря, заострять кости, чтобы они служили оружием, усиливать и уплотнять мышцы… Н-да.
Конечно, оставалась одна маленькая проблема. Четыреста Очков Знаний. У меня было всего сорок пять. И вот думай, на что будет лучше потратить очки — на новое, потенциально полезное заклинания, или разблокировку уже имеющегося.
«Лучше держать в руках настоящую птицу, чем гоняться за миражом в небе» — слышал я в сознании нотации батеньки. Подумаем. В любом случае, ресурсов пока нет.
Мне по-прежнему нужен доступ к знаниям. К источнику ОЗ.
И имя этого источника было Гарри Поттер.
План родился мгновенно.
Я не мог просто потребовать у Гарри его вещи. Я не мог даже попросить, учитывая наши отношения. Да и любой прямой интерес к магическим атрибутам вызвал бы подозрение. Нет, мне нужно было, чтобы он сам принес их мне. Чтобы он сам, добровольно, вошел в мою гостиную и оставил свой чемодан в комнате для гостей.
Я сел за стол. Шариковая ручка — очередной гениальный результат магической артефакторики — в моих пухлых пальцах ощущалась чужеродной и неуклюжей, но начала выводить, поначалу корявенькие, а затем и каллиграфически выверенные слова с небольшой небрежностью и кляксами — в духе его кузена.
«Дорогой Гарри», — начал я.
Первый абзац — извинения. Я писал о том, как мне стыдно за свое прошлое поведение. О том, что я был глупым и злым, потому что завидовал ему. Это была ложь, но ложь, в которую легко поверить. Зависть — простое и понятное чувство для ребенка.
«Я знаю, что ты мне, наверное, не веришь. Я бы и сам себе не поверил. Но то, что случилось в той хижине… это меня изменило. Когда тот большой человек сделал это со мной, я впервые в жизни испугался по-настоящему. И я понял, каково было тебе все эти годы».
Второй абзац — апелляция к его травме. Я создавал между нами фальшивую связь, общность пережитого страха. Я ставил себя на его место, делая вид, что наконец-то прозрел! Это должно было растопить лед в его детском сердечке. Гарри, судя по воспоминаниям Дадли, был отчаянно одинок и жаждал любой формы семейного тепла.
«Мама и папа очень напуганы. Они не понимают, что происходит. А я… я хочу понять. Я хочу понять мир, из которого были твои родители. Может быть, если я пойму, я смогу объяснить им, и они перестанут тебя бояться».
Третий абзац — наживка. Я позиционировал себя как союзника, создавал общую цель: «помочь Дурслям понять». Это была благородная цель, от которой такой «герой», как Гарри Поттер, вряд ли сможет отказаться. И я тонко намекал на свою собственную уязвимость, вызывая сочувствие.
«Пожалуйста, напиши мне, когда сможешь. Просто, чтобы я знал, что ты в порядке. И… прости меня. За все».
Финал — катарсис. Простое, прямое извинение. Последний удар по его защите.
Я перечитал сентиментальное, слезливое, полное манипулятивной лжи письмо. Аккуратно сложил листок, засунул его в конверт, на котором коряво написал: «Гарри Поттеру, Хогвартс». Адреса я не знал, но был уверен, что в этом мире есть способ доставлять такую корреспонденцию.
На следующий день, уговорив «матушку» сходить в город за «чем-нибудь вкусненьким», я нашел почтовый ящик и опустил в его темную щель свое письмо, содержащее в себе яд и обещание.