События развернулись стремительно, заставив действовать букваааааально всех, невзирая на ранги, заслуги и степень готовности к апокалипсису местного пошиба. Нас, впрочем, никто особо ничем не обременял — взрослые дядечки и тети, ослепленные блеском собственных знаний и умений, по привычке надеялись на самих себя, оставляя фигуры поменьше в тени.

Сейчас я стоял у окна своей комнаты, глядя на то, как туман смешивается с магической гарью, незримой для маглов и… уже многих магов, но отчетливой для моих глаз. Ситуация была парадоксальной. Даже не знаю, зачем теперь нужен Гарри, хах. По сути молниевидный кузен сейчас находился в еще большей опасности, чем когда-либо. Если раньше он был крестражем, которую по понятным причинам оберегали и спасали от неприятностей, то теперь, после очищения от крестража, он будто просто стал мишенью.

И вот вопрос — где лучше сохранить и обезопасить человека? В условной другой стране, даже под чужим именем и личиной, или в рядах, эээ, магического сопротивления-армии? Логика подсказывала первый вариант. Спрятать, то есть вывести из-под удара. И я так думаю, и любой стратег с половиной мозга так бы подумал. Но тем не менее, отпускать его не хотели… я это к чему? Ладно взрослые маги — они на то и взрослые, чтобы с чистой головой идти на риск, я так вообще видел смерть уже. А обычного двенадцатилетнего пацана жаль.

Ну, что поделать. Может в чем-то они и правы, понимая этот мир лучше меня. Вернемся к проблеме в лице Тома.

Вообще… как я теперь понимаю, анализируя структуру «Свитка Крови», классические крестражи Володе больше не нужны — теперь же у него появилось что-то куда как круче и лучше, что сиииильно меняет саму парадигму противостояния. Мы больше не можем взять его измором. Мы не можем ждать, пока он ошибется. Боги не ошибаются, пока у них есть верующие — или, в данном случае, жертвы, запертые в цикле вечного умирания.

Пам-пам-пам…

И знал бы я это минутами раньше, смог бы провести ритуал прорицания с совершенно иными векторами. Задал бы другой вопрос, типа: «где уязвимость Свитка» или «как его уничтожить, где он находится». Спросил бы что-то дельное, но увы — способность ушла на откат.

А значит… приходится работать с тем, что есть.

Я активировал амулет «Тень Легиона» на полную мощность, одновременно усиливая слух «Подменышем». Сейчас кое-где идет собрание великих умов, а мне даже не нужно было присутствовать внизу физически, чтобы знать, что происходит в штабе — тем более, что защиту от прослушки маги поставить не решились. Возможно, догадывались, что их будут подслушивать, а может… все может быть.

Внизу, в кухне, превращенной в оперативный штаб, шло совещание.

Я настроился на нужную частоту, отсекая шум улицы и скрип половиц. Голоса зазвучали в моей голове так четко, словно я сидел за столом между Снейпом и Грюмом.

— …это безумие, Альбус! Чистой воды самоубийство… — голос Артура Уизли дрожал, срываясь на фальцет. Я почти видел, как он нервно теребит край мантии, не зная, куда деть руки. — Мы не можем просто взять и… объявить открытую войну! У нас нет людей! Министерство обезглавлено, Скримджер, как вы знаете, давно мертв, а… еще есть всеее основания полагать, что в Аврорате чистка. Пий Толстоватый подписывает декреты, даже не читая их.

— Успокойся, Артур, — голос Дамблдора звучал тяжело, словно каждый слог давался ему с трудом — сказывается проклятие. — Паника — плохой советчик. Мы здесь не для того, чтобы считать потери, которых еще не понесли, а для того, чтобы предотвратить те, что грядут.

— Предотвратить? — в разговор вступил Северус Снейп, и его голос был пропитан таким количеством яда, что, казалось, мог прожечь перекрытия. — Боюсь, директор, этот термин устарел ровно на трое суток, с того момента, как Дурмстранг перестал существовать как учебное заведение и стал братской могилой! — О, а он… невероятно зол и напуган… такое сложно не змаетить. — Темный Лорд не просто собрал армию, он буквально дал им чудо, и моя метка пожирателя ужасно сильно и невероятно мощно горит, транслируя его могущество даже сюда, под защиту Фиделиуса! Пожиратели… стали сильнее — это я чувствую даже по себе. Они считают его божеством, и, глядя на масштаб содеянного, я не уверен, что они так уж неправы.

— Прекрати скулить, Северус, — властный баритон Грин-де-Вальда разрезал воздух, заставив всех замолчать. — Твое восхищение хозяином трогательно, но бесполезно, ибо он не бог, а всего лишь паразит, нашедший очень жирного донора.

— Геллерт, — предостерегающе произнес Дамблдор, пытаясь удержать контроль над ситуацией.

— Что «Геллерт»? — огрызнулся бывший узник Нурменгарда, и я услышал звук его тяжелых шагов по каменному полу. — Вы сидите в этой крысиной норе, обсуждая министерские декреты, в то время как ВАШ враг переписывает законы магического мира? Это смешно! Потому что ВЫ проиграли войну в тот самый момент, когда решили играть по правилам против того, кто строит новую реальность, где для вашего Ордена нет места даже в качестве рабов.

— И что ты предлагаешь? — прорычал Грюм, стуча деревянным протезом. — Сжечь Лондон, чтобы выкурить его, как ты сделал в Париже?

— Париж был ошибкой в методе, а не в цели, — холодно парировал Геллерт. — Сейчас нам не нужен огонь, нужны инструменты потоньше… потому что Том привязал себя к месту, к источнику. Свиток мобилен в теории, но для поддержания канала такой мощности ему нужен… или алтарь, или стабильная точка в пространстве, где смыкаются концепты Начала и Конца.

— Мы были в Дурмстранге, и алтаря там нет, — напомнил Дамблдор. — Он перенес Свиток.

— Я почти абсолютно уверен, что он перенес его в Утробу, — голос Грин-де-Вальда стал тише и опаснее. — Туда, где его род прервался и возродился, потому что я чувствовал вкус магии Мраксов — гниль, инцест и безумие.

— Гонты? — переспросил Сириус охрипшим голосом. — Хижина в Литтл-Хэнглтоне? Но мы проверяли её, там было Кольцо, а сейчас одни руины.

— Руины сами по себе идеальное место, чтобы спрятать сокровище, ведь никто не ищет в пепле дважды, — усмехнулся Геллерт. — Но я не думаю, что это хижина — это слишком мелко для него. По крайней мере, на его месте я бы поступил куда как помпезнее. Ну а что? Если это та техника, о которой я думаю, то свиток требует холода и стазиса, ведь Иса — это руна льда.

— О какой технике речь? — голос Уизли.

— Отлично, браво! Вы должны понимать механику, друзья мои, чтобы осознать масштаб проблемы. Когда три сотни магических ядер насильственно интегрируются в единый контур, возникает колоссальная энтропия. Души, вырванные из тел, совсееем не хотят быть топливом, они стремятся к освобождению, и это сопротивление рождает метафизический жар такой силы, что любой обычный филактерий — будь то золотая чаша или диадема — просто расплавится в шлак за секунды. Тому нужен был криостат… Ему нужна была среда, где время течет так вязко, что процессы распада замирают на самой грани, позволяя энергии циркулировать, но не вырываться наружу.

— Еще и магия времени тут замешана, о Мерлин…

— Это искусство северных некромантов, которое даже в Дурмстранге было под строжайшим запретом еще до моего рождения, — «Зеркало Нифльхейма». Суть этой техники в том, чтобы погрузить объект в состояние абсолютного магического ноля, заморозить сам момент агонии, чтобы он длился вечно, не выгорая. Поэтому он выбрал не просто тайник, а… наверное, природную аномалию. Глубокую воду, которая никогда не видела солнца. Камень, пропитанный сыростью и смертью. Пещера с её черным озером идеально подходит под эти критерии — это естественный резонатор для руны Иса, способный удержать реакцию распада в стабильном состоянии.

— Неужто сам планировал сделать такое?

— Пещера, — вдруг произнес Снейп. — Та, о которой он никогда не говорил прямо, но мысли о которой я ловил в моменты его редкой ностальгии — приют, скалы, море, место, где он впервые осознал свою силу…

— Пещера… — задумчиво повторил Дамблдор. — Да, я знаю это место и подозревал, что там может быть спрятан один из крестражей, например, Медальон.

— Но если он перенес туда Свиток, то это место теперь — самая защищенная крепость на земле, — закончил за него Грюм. — И если мы сунемся туда всей толпой, нас положат на подходе инферналы и ловушки, не говоря уже о самом Томе, который почувствует вторжение за милю.

— Именно поэтому мы не пойдем туда толпой, — отрезал Грин-де-Вальд. — Толпа нужна для другого — чтобы умереть красиво, отвлекая внимание.

В комнате повисла тяжелая тишина, и я почти физически ощутил, как побледнела Молли Уизли.

— Ты предлагаешь использовать Орден как пушечное мясо? — тихо спросил Римус, и в его голосе прорезалось волчье рычание.

— Я предлагаю тактику, — с презрением бросил Геллерт. — Том высокомерен и считает себя неуязвимым, но даже у бога внимание ограничено. Если мы атакуем его интересы, его базу и его драгоценное, уж точно вам говорю — уже купленное им Министерство с теми силами, которых он от нас не ждет, Том будет вынужден реагировать, направив свой взор на бойню.

— В этот момент мы нанесем удар по Пещере, — закончил Дамблдор, и в его голосе слышалась скорбная решимость. — Только я и ты, Геллерт, потому что мы вдвоем сможем пройти через защиту, не поднимая тревоги до последнего момента.

— А мы? — спросила Тонкс дрожащим голосом. — Что делать нам?

— Вы должны будете создать иллюзию того, что мы идем в атаку на него самого, атаковав Малфой-Мэнор, — ответил Дамблдор.

— Малфой-Мэнор? — ахнула Молли. — Но это же штаб Пожирателей, там сам-знаешь-кто!

— Именно, — кивнул Грин-де-Вальд. — Вы ударите в сердце его гордыни, заставив поверить, что Дамблдор сошел с ума и решил дать генеральное сражение, чтобы он вышел к вам лично. И пока он будет играть с вами, как кошка с мышью, мы вырежем его сердце в Пещере.

— Это бойня, — прошептал Артур. — Мы не продержимся и десяти минут против него с его новой силой.

— Вам и не нужно побеждать, — жестоко усмехнулся Геллерт. — Вам нужно выжить ровно столько, сколько потребуется нам, чтобы взломать защиту Свитка — пятнадцать минут, может быть, двадцать.

— Я согласен, — неожиданно твердо сказал Сириус. — Если это даст шанс убить эту тварь, я готов сдохнуть на пороге у Люциуса.

— Сириус! — вскрикнула Молли, но Блэк не дал ей договорить.

— Нет, Молли, послушай, мы все равно проигрываем, прячась здесь, пока он убивает. Дурмстранг — это только начало, скоро он придет за Хогвартсом, поэтому лучше мы дадим бой сейчас, на наших условиях, чем будем ждать смерти во сне.

— Условия не наши, Блэк, — холодно заметил Снейп. — Условия его, а мы просто выбираем способ самоубийства, но стратегически Грин-де-Вальд прав: это единственный шанс, потому что если Том будет в Мэноре, он ослабит ментальный контроль над Пещерой.

— А Гарри? — вдруг спросил Люпин. — Что делать с ним, если мы все уйдем в атаку?

— Мальчик пойдет с нами, — спокойно сказал Дамблдор, вызвав хор возмущенных возгласов.

Оооооо, как-то все глупо.

— Альбус, ты в своем уме? — прорычал Грюм. — Тащить Поттера в пекло?

— Он не пойдет в атаку, — поднял руку директор. — Но он не может оставаться здесь, потому что Гриммо скомпрометирован после визита Беллатрисы, и защита дома держится на честном слове. Гарри должен быть в поле зрения, но под защитой неопределенности.

— Под какой защитой? — ехидно спросил Снейп.

— Мальчик будет приманкой, самой жирной и вкусной наживкой, — вмешался Грин-де-Вальд. — Мы пустим слух, что Поттер будет в Мэноре для переговоров или ритуала, и это заставит Тома остаться там лично, ведь он не упустит шанса убить Поттера своей рукой, чисто ради мести.

— Вы хотите использовать Гарри как щит?! — Сириус вскочил, опрокинув стул.

Где-то послышалось падение и резкий ступор.

— Как наживку, собака, — поправил Геллерт. — Щитом будете вы, а Поттер будет где-то рядом под своей мантией — а я знаю, что такая у него имеется — и чарами, главное, чтобы Том чувствовал его запах на поле боя.

— Это чудовищно, — прошептала Макгонагалл. — ого, и она тут… — Альбус, мы дошли до того, что используем детей как приманку для монстров?

— Мы дошли до того, Минерва, что у нас больше нет выбора, — голос Дамблдора был пуст. — Если Свиток не будет уничтожен сегодня ночью, завтра детей не останется вовсе.

После долгой паузы Грюм прохрипел:

— Голосуем. Кто за план «Камикадзе»?

Шорох рук подтвердил единогласное решение, за исключением Снейпа, который воздержался, чтобы, по его словам, сварить костерост выжившим, и добавил, что должен быть в Мэноре заранее как шпион для подготовки прохода.

— Хорошо, — подвел итог Дамблдор. — Операция начинается через четыре часа, собирайте всех и готовьтесь, потому что сегодня ночью мы либо победим, либо история магии закончится.

— А что с Дурслем? — вдруг спросил Грюм. — Пацан силен, его артефакты могли бы пригодиться.

— Мальчик… отказался, и я не стану его принуждать, — ответил Дамблдор. — Пусть остается здесь, и если мы падем, он станет последней линией обороны.

— Ха, — усмехнулся Грин-де-Вальд. — Последней линией? Этот мальчишка переживет нас всех, но пусть сидит, потому что его цинизм только разъедает ваш моральный дух.

Голоса резко стихли, сменившись шумом отодвигаемых стульев и шагами расходящихся людей. Я медленно снял заклинание, возвращаясь в реальность своей комнаты.

Стоял неподвижно, переваривая услышанное.

План был… в стиле Грин-де-Вальда, наверное. Грандиозный, кровавый и абсолютно безумный. Атаковать Малфой-Мэнор в лоб? Использовать Орден как мясо, чтобы выиграть пятнадцать минут для двух стариков в пещере? И, вишенка на торте, притащить туда Гарри как червяка на крючке?

Тц, да они совсем выжили из ума от отчаяния.

С точки зрения тактики — это похоже на суицид. Том в своем нынешнем состоянии наверняка разнесет их оборону одним чихом. Моя «Эгида»? Хах. Против бесконечной маны никакая эгида не поможет, если её долбить непрерывно! И таким же образом щиты Ордена лопнут. Они надеются на то, что Том будет играться? Что он будет упиваться моментом?

Возможно. Нарциссизм — его слабое место. Но Свиток… он меняет и психологию. Он дает холодную ясность машины. Если Том решит просто стереть Мэнор с лица земли вместе со всеми гостями — он это сделает.

И они не позвали меня. Дамблдор великодушно оставил меня «в резерве». «Последняя линия обороны». Читай: тот, кто будет закапывать трупы.

Но, с другой стороны… Это дает мне окно возможностей. Что я могу сделать сам?

Вдруг воздух разорвался без звука, словно ткань реальности просто разошлась по шву, и из этого разлома шагнул Альбус Дамблдор. Но не тот сломленный старик, что пять минут назад сидел внизу. Передо мной стоял ну прям вылитый Архимаг, чья аура заполняла собой всё помещение, вытесняя кислород.

Прежде чем я успел отреагировать, его рука сомкнулась на моем запястье.

— Прости, Дадли, — его голос прозвучал прямо в черепной коробке. — Но планы меняются.

Мир вокруг нас скрутило в тугую спираль. Знакомое чувство аппарации, но усиленное стократ. Нас протащило сквозь защиту Фиделиуса, сквозь слои анти-трансгрессионных барьеров, вышвырнув где-то очень далеко и очень высоко.

Удар ветра в лицо заставил меня пошатнуться. Мы стояли на вершине продуваемого всеми ветрами холма. Внизу, в серой дымке, угадывались очертания незнакомого мне магловского города, но наверху царило безмолвие.

Я вырвал руку из его захвата и отступил на шаг, мгновенно переходя в боевую стойку. Наручи вспыхнули, готовые развернуть щит.

— Это похищение, директор? — мой голос был спокойным, но внутри всё кипело от ярости. Тц… Не слишком ли это «по-слизерински» для лидера Света?

Дамблдор не стал доставать палочку.

— Это не похищение, — ответил он, и в его тоне сквозила такая усталость, что мне на секунду стало не по себе. — Это переговоры в условиях, исключающих лишние уши. Даже стены Гриммо имеют память, Дадли. А то, что я скажу сейчас, не должна слышать даже пыль.

— Я не пойду в атаку на Мэнор. Это бессмысленно. Вы идете умирать, чтобы купить время. Я же собираюсь потратить это время на то, чтобы реально решить проблему.

— Я знаю. И собираюсь предложить тебе сделку. Знаешь ли, Гарри Поттер, которого мы знали, закончился в тот момент, когда он перестал быть крестражем. Часть силы Тома жила в нем, давала ему парселтанг, давала ему интуитивную защиту, давала ему ту самую «искру», которую боялся Реддл. Теперь он чист. Он пуст. Он обычный подросток с посредственными способностями к магии и сломанной психикой.

Дамблдор посмотрел мне прямо в глаза.

— Если я приведу туда настоящего Гарри, Том раскусит это за секунду. Он почувствует страх. Он почувствует слабость. Он убьет его ударом мысли, даже не вступая в бой, и тут же поймет, что это ловушка. Он вернется в Пещеру раньше, чем мы с Геллертом успеем снять первый слой защиты.

— И к чему вы ведете? — я начал догадываться, и от этой догадки у меня похолодело внутри.

— Мне не нужен Гарри Поттер в Мэноре, — тихо произнес Дамблдор. — Мне нужен кто-то, кто выглядит как Гарри Поттер. Но кто внутри является воином, способным выдержать взгляд Бездны и не моргнуть. Кто обладает силой, превосходящей ожидания Тома. Кто умеет менять плоть, голос и саму структуру своей ауры так, что даже Темный Лорд поверит в обман.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Вы хотите, чтобы я надел его лицо, — это был не вопрос.

— Я хочу, чтобы ты стал им на один час, — подтвердил Дамблдор. — Я видел твои трансформации. Ты можешь скопировать Гарри до мельчайших деталей. Ты сильнее Гарри, ты талантливее.

— Вы предлагаете мне выйти против бога с бесконечной маной, притворяясь мишенью? — я рассмеялся, но смех вышел злым. — Вы спятили. Это гарантированная смерть.

— Это шанс, — возразил Дамблдор. — Том хочет мести. Он хочет унизить Гарри, сломать его перед тем, как убить. Он будет играть с Поттером. Он будет тратить время на монологи, на пытки, на демонстрацию своего превосходства. Настоящий Гарри умрет от разрыва сердца при первом же Круциатусе. Ты… как уже знаю, твои наручи выдержали атаку Беллатрисы. Ты сможешь продержаться.

— А если я откажусь? — я скрестил руки на груди. — Если я просто уйду?

— Тогда Том убьет всех в Мэноре за минуту, — просто ответил Дамблдор. — Поймет, что Пещера под угрозой, вернется туда и убьет нас. А потом найдет и тебя. И тогда не останется никого. Ни Гарри, ни тебя, ни этого мира.

— Ты называешь себя прагматиком, Дадли. Так посмотри на весы. Настоящий Гарри бесполезен как боевая единица. Он нужен только как символ. Но символ должен быть живым, зубастым и опасным. Сыграй эту роль. Дай нам шанс уничтожить Свиток. И я обещаю: если мы выживем, я больше никогда не встану у тебя на пути.

Я смотрел на него и понимал, что старый манипулятор снова загнал меня в угол.

Тц. Ирония судьбы. Я, презирающий геройство, должен стать главным героем, чтобы спасти свою шкуру.

— Вы понимаете, что если я соглашусь… — медленно произнес я, глядя на огни города внизу. — То я буду сражаться не по вашим правилам? Я не буду «Экспеллиармусом» махать.

— Бей чем хочешь, — жестко ответил Дамблдор. — Убивай, взрывай, призывай. Главное — заставь его поверить, что перед ним Гарри Поттер, который вдруг обрел силу, достойную пророчества. Заставь его бояться. Заставь его забыть обо всем, кроме тебя.

— Мех… — я провел рукой по лицу, чувствуя, как черты начинают плыть, повинуясь моей воле. Кости захрустели, меняя структуру. Рост уменьшился. Волосы взъерошились. На лбу прорезался шрам. Через секунду на Дамблдора смотрел Гарри Поттер.

— Хорошо, директор. Я сыграю в вашем спектакле.