Алексей не любил ночные смены. Не потому, что боялся работы ночью. К тишине серверных залов, ровному гулу охлаждения и холодному свету аварийных ламп он давно привык. В этом даже была своя честность: днём вокруг бегали менеджеры, подрядчики, охранники, кто-то постоянно что-то требовал, переносил, уточнял, согласовывал. Ночью оставалась только система.

А систему он понимал. Если что-то грелось — надо было найти причину. Если падала линия — проверить маршрут, коммутатор, питание, резерв. Если автоматика врала — значит, где-то между датчиком, контроллером и программным слоем пряталась ошибка, которую кто-то когда-то счёл мелочью.

В большом дата-центре мелочей не было. Алексей стоял между рядами стоек, смотрел на показатели с планшета и хмурился. Третий контур резервного питания вёл себя странно уже вторые сутки. Не критично. Не аварийно. Именно поэтому это раздражало больше всего.

Система не падала. Просто иногда в логах появлялся короткий скачок. Доля секунды. Словно что-то на миг касалось сети чужим пальцем и сразу исчезало.

— Так не бывает, — тихо сказал он.

В пустом зале его голос прозвучал глухо и ненужно. На экране снова мигнула строка. Алексей прищурился. Скачок пришёл не со стороны городской линии. Не с дизельного резерва. Не с батарейного массива. Он шёл изнутри — с участка, где, по всей логике, ничего подобного возникнуть не могло.

Он открыл схему, провёл пальцем по линии, мысленно наложил её на реальный маршрут кабелей за стеной, потом поднял глаза на технический коридор.

— Конечно, — пробурчал он. — Куда ж без этого.

Через двадцать минут он уже стоял у закрытой панели сервисного узла. Рядом тихо шумел вентиляционный короб. Металлическая дверца отозвалась сухим щелчком замка. За ней — кабельные трассы, силовые разъёмы, блоки автоматики, аккуратно подписанные ещё во времена монтажа.

Алексей не торопился. Он всегда не торопился, когда имел дело с питанием. Проверил индикаторы. Снял показатели. Сверил с планшетом. Отключил нужный сегмент. Проверил ещё раз.

Всё было правильно — аж пока мир на миг не стал белым. Не вспыхнул. Именно стал белым: без тени, без звука, без расстояния. Удар пришёл не в руку, не в грудь и не в голову. Он пришёл везде сразу. Тело сжалось, воздух исчез, ритм сердца споткнулся, и где-то очень далеко что-то глухо ударилось о металл.

Потом всё вернулось. Алексей сидел на полу, прислонившись спиной к стене технического коридора. Планшет лежал рядом экраном вниз. Во рту был привкус меди, а пальцы мелко дёргались, будто продолжали искать невидимую клавиатуру.

— Вот же…

Он хотел выругаться, но не смог набрать в грудь воздуха. Несколько минут просто сидел и слушал собственное сердце: слишком громкое, слишком неровное, чужоватое. Потом ритм постепенно выровнялся, а вместе с ним вернулась первая трезвая мысль: надо встать.

Алексей поднял планшет. Экран треснул, но работал. В логах не было ничего. Ни одной аварии. Ни одного скачка. Ни одного объяснения тому, что случилось. Это было плохо. Очень плохо. Человек, который работает с техникой достаточно долго, знает: самая страшная неисправность — та, которую система не видит.

Он закрыл панель, поставил пометку для утренней проверки, вызвал дежурного электрика на дополнительный осмотр и ещё час заставил себя доделать смену. Формально всё было нормально. Ничего не горело. Ничего не падало. Клиентские сервисы работали.

Только ему самому становилось всё хуже. По дороге домой он несколько раз останавливался. Киев уже просыпался. Серое утро ползло между домами, машины тянулись по мокрому асфальту, люди спешили по своим делам. Всё было привычным до тошноты. И именно поэтому казалось нереальным.

Алексей дошёл до квартиры почти на автомате. Бросил куртку на стул. Ботинки оставил у входа, даже не поставив ровно. Прошёл в ванную и долго стоял под душем, опершись ладонями на плитку, пока горячая вода стекала по спине.

Вода немного приводила в чувство, но слабость не проходила. Хотелось вызвать скорую. Потом он подумал, что просто переутомился. Потом — что всё равно надо поспать хотя бы несколько часов, а уже после сна решать, ехать ли к врачу.

Он вышел из ванной, вытерся, надел чистое бельё и накинул старую домашнюю футболку. Привычное движение, почти автоматическое. Достал из аптечки тонометр, положил его на край тумбочки, но так и не включил.

Смешно. Сорок с лишним лет, главный инженер, человек, который мог разобраться с аварией на несколько мегаватт, а со своим собственным телом обращался как дурак: потерплю, пройдёт, утром посмотрю.

В комнате было тихо. Алексей сел на кровать, несколько секунд смотрел на тёмный экран телефона, потом лёг поверх одеяла. Раздеваться дальше не хотелось. Даже двигаться не хотелось.

Он закрыл глаза и подумал, что надо будет обязательно вернуться к тому сервисному узлу. Там что-то было. Что-то, чего не должно было быть.

Последним, что он запомнил, была не боль. И не страх. А обычная, почти бытовая мысль:

«Только бы не проспать».

Потом всё исчезло.

Фрагмент аварийного журнала

Объект: локальный узел наблюдения.

Статус: деградация активного ядра — критическая.

Доступная энергия: ниже минимального порога.

Внешний биологический носитель разума получил несовместимое с жизнью повреждение в результате неконтролируемого импульса системы.

Приоритетный протокол: сохранение разумной жизни.

Оценка возможностей:

Восстановление тела — невозможно.

Стабилизация биологического носителя — невозможна.

Локальное копирование личностной матрицы — возможно.

Передача в совместимый принимающий комплекс — возможна с вероятностью успеха 0,031.

Протокол компенсации активирован.

Запрет на бездействие отменён.

Передача начата.

Фрагмент приёмного журнала

Неизвестный сигнал принят.

Формат: аварийная матрица личности.

Происхождение: потерянный узел.

Состояние матрицы: стабильное.

Биологический носитель отсутствует.

Доступные ресурсы комплекса: ограничены.

Доступные шаблоны восстановления: фрагментарны.

Совместимый эталон: найден.

Риск: высокий.

Отказ от восстановления: противоречит приоритетному протоколу.

Формирование биологического носителя начато.

Возраст носителя: начальный ювенильный период.

Нервная система: адаптирована.

Мышечно-скелетная система: стабильна.

Память: интеграция полная.

Личность: сохранена.

Подготовка к эвакуации на поверхность.

Предупреждение: энергетическая стабильность комплекса ниже допустимого уровня.

Игнорировать.

Телепортация начата.

Последняя запись

Передача завершена.

Биологический носитель жив.

Сознание активно.

Каскадное разрушение внешнего контура.

Потеря управления.

Сектор…

Сектор…

Сек…