Последними из мелких стай, наверное, стоит вспомнить драконов Порядка и Хаоса. Если увидишь, что первых, что вторых, вали так быстро, как только можешь. Служение этим двум великим стихиям окончательно испортило им мозги, так что истинные драконы предпочитают вспоминать о них как можно реже.

Сергей мысленно хмыкнул. Предоставленные Лартанией характеристики других видов драконов отлично давали понять, что среди повелителей неба нет никакого единства. И хоть Ордынцев отдавал себе отчёт о сомнительной правдивости драконицы, но в её словах всё ещё попадались кусочки правды.

— Короче, есть ещё довольно много совершенно редких видов драконов, вроде мистических, но даже я за свою долгую жизнь видела их всего несколько раз. Теперь же мы перейдём к истинным правителям вселенной, то есть нам, цветным, и жалким подражателям, никак не осознающим горькую правду, металлическим драконам.

Металлические состоят из пяти цветов: золотого, серебряного, медного, бронзового и латунного. Если бы я хотела коротко описать каждого из них по списку, то это было бы что-то вроде: тупые ханжи, подлые твари, болтливые шутники, наивные, но более-менее приемлемые бойцы и разговорчивые идиоты.

— Я вижу, ты не особо любишь металлических, — поднял одну бровь Сергей, хоть его никто не видел. — В твоих описаниях чувствуется… опыт.

— Мы, цветные, постоянно сталкиваемся с металлическими. Когда я работала на этого ублюдка Раганрода, то он не раз отправлял нас сражаться с металлическими. Из них лишь золотые и бронзовые хоть сколько-то нормальные, готовые сражаться честно, — голос Лартании исказился от охватившего её возмущения.

— Те же серебряные немедленно вызывают всю свою родню на помощь, медные сведут тебя с ума шутками, подставами и ловушками, а латунные задолбают магией и ложными отступлениями. Короче, полная трата нашей драконьей родословной!

«Если бы это и впрямь было так, металлические не смогли бы занять прочное место ваших главных соперников». — тайно улыбнулся Сергей: «И если отсеять весь мусор, то выходит, что металлические куда дружнее вас и лучше разбираются в магии».

— Теперь у меня есть какое-то понимание, — не стал развенчивать ложь Лартании Сергей, продолжая доить из неё информацию. — Но что тогда насчёт цветных драконов?

— К сожалению, не так хорошо, как хотелось бы, — эти слова Лартания произнесла с искренней печалью. — У нас также пять цветов: синий, красный, зелёный, чёрный и белый. Нетрудно понять, кто из нас настоящий мозг всего вида, и это именно мы, синие драконы. Если бы не наш интеллект, то эти четыре вида варваров не знали бы, как махать своими крыльями.

Лартания презрительно фыркнула.

Красные самые крупные среди нас, но и почти самые тупые. Эти горы мышц ошибочно думают, что именно они всем руководят, но на самом деле мы лишь позволяем им так думать. Тупее красных лишь белые драконы, но они просто разочарование нашей расы. Некоторые даже голосовали за их исключение из рядов цветных драконов.

Следом идут зелёные повелители неба, и это пример, когда амбиции не способны скрыть даже жалкий фасад. Они считают себя самыми хитрыми и умными, но все их хитрости — это нарушения слов и низменная подлость.

Ну и чёрные драконы, мстительные уроды, сидящие в своих болотах и трясущиеся за свои шкуры.

— Как я вижу, если бы не вы, синие, то судьба цветных драконов была бы печальной? — сухо съязвил Сергей, однако Лартания на полном серьезе согласилась.

— Так и есть. После исчезновения Олдвинга лишь мы позволили нашей цветной стае остаться в живых. Но хватит о нас, прислужник, кем был ты в прошлом теле?

— И с чего бы тебя интересует жизнь какого-то там смертного? — не очень дружелюбно спросил Сергей, но Лартании было всё равно.

— В отличие от некоторых, я очень бережно относилась к своим прислужникам, — поучительно заговорила она. — Я не тратила их жизни зазря и даже следила за их питанием и разведением. Когда они умирали от старости, их потомки продолжали службу мне и всё были счастливы.

— Тогда я очень рад за них, — криво усмехнулся Ордынцев. — Касательно же меня, то я был лекарем, лечил членов своей прошлой расы. — Полностью рассказывать о своём прошлом он не собирался.

— Значит, не великий воин, — грустно вздохнула драконица. — Но ничего, я уверена, у тебя всё получится, и ты благополучно доберешься до верхнего города.

— Такое чувство, что ты убеждаешь сама себя. — Съязвил Сергей.

— Можешь ли ты меня за это осуждать! — Рыкнула на него Лартания. — И как ты умер? Отравился своим собственным лекарством? Или как вы там, смертные умираете?

— Можно сказать, умер от очень мощного заклинания, уничтожившего всю жизнь на нашей планете. — Переиначил на понятный манер Сергей, но, к его удивлению, Лартания не оказалась впечатлена.

— Тебе это может показаться чем-то значимым, но в большой вселенной есть бесчисленное количество мёртвых, разрушенных миров. Какие-то из них пали перед Хаосом, другие оказались уничтожены в столкновении двух могущественных сил, третьи же, как у вас, стали мертвы из-за глупости своих обитателей. Если так подумать, куда труднее найти здоровые и крепкие миры, имеющие хорошую оборону и города.

— Судя по всему, за пределами Мрачноземья жизнь ненамного лучше? — Проверил «воду» Сергей.

— Зависит от того, кто смотрит? — Философски ответила Лартания. — Если ты достаточно силён, чтобы освоить межмировые путешествия, то вселенная для тебя бесконечное поле возможностей. Путешествуй, сражайся, строй империю или будь разрушителем — пока у тебя есть сила, ты сам решаешь, насколько мир к тебе добр. Но если ты слабак, то вселенная покажется тебе ужасным местом.

— И кто ты по этой шкале? — серьезно, без всякой насмешки спросил Сергей.

Лартания тоже не сразу ответила, храня долгую тишину.

— Столетия назад я думала, что из сильных. Я была синим драконом. Той, чьи предки правили этой вселенной. Но теперь… после всех этих лет я уже не уверена. Забавно, — она печально рассмеялась. — Когда я получила твой звонок, я мечтала о том, чтобы покинуть эту проклятую комнату, но теперь я уже в этом не уверена.

— Почему? — нахмурился Сергей. — Из того, что ты рассказывала о драконах, вы же становитесь сильнее, чем дольше живёте? Ты прожила так долго в тех апартаментах, значит, твои силы должны были серьезно вырасти. Или это как-то связано с тем, что ты не способна покинуть комнаты?

— Связано, — коротко ответила Лартания. — Очевидно, я не смогу это скрывать, поэтому скоро ты получишь ответы на свои вопросы.

Сергей не стал давить. «Надстройка голосвязи» для амулета уже была почти готова, а значит, ждать ответов не придётся долго.

Но кроме подготовки к «видеоконференции» и окончательной доработки жезла управления, у Ордынцева была ещё одна задача, которую он не мог игнорировать.

* * *

Два идущих по стальному полу крысолюда были чрезвычайно взволнованны, но если один, огромный, чёрный, никак этого не выражал, то куда более мелкий, серый, всем видом показывал, насколько ему не по себе.

— Я тебе точно говорю, что-то не так! — лихорадочно шептал Крайс, подозрительно оглядываясь по сторонам. — Почти нас обоих так внезапно вызвали-позвали в лабораторию босса⁈

— Потому что боссу есть что нам сказать-передать. — прорычал сквозь толстый, чёрный шлем Гром. Сам он был закован в тяжелую, шипастую броню с желтыми полосками ткани для узнавания их принадлежности к войску Гасула, главы Ржавой мусорной горы.

— Но раньше босс просто передавал нам свои приказы гонцами-курьерами, ну или вызывал нас сам-сам! — Крайс затравленно посмотрел на двух стоявших у стен молчаливо стражей. — Я так и знал! Во всём виноват тот подлый-гнилой рогатый урод!

— Чё? — в непонимании нахмурил брови Гром и посмотрел на Крайса.

— Ты что, не видишь, это только солдаты-бойцы Трасча! Он явно что-то сказал боссу, и теперь нас ведут на смерть! Надо валить-бежать, а затем убедить босса, что мы его не предавали-подставляли! — однако, прежде чем развернувшийся Крайс успел убежать, его ухватила крепкая лапа и повернула назад.

— Босс сказал идти. Мы идём. — веско заметил Гром, «помогая» Крайсу двигаться рядом.

— Дурак-идиот, тебя тоже убьют! Неужели ты не понимаешь⁈ Проклятье, Трасч нас всех уже предал-сдал! — Крайс в этот момент сожалел о своей жизни. В отличие от Грома и этого предателя Трасча, он сам до сих пор не мог поверить в то, что его нынешняя жизнь не сон.

Будучи обычной крысой, он всеми силами пытался заставить окружающих поверить в собственную исключительность, но чем больше он старался, тем сильнее рос синдром самозванца.

Гром нахмурился ещё сильнее. Может быть, он и был глуп, но без звериного чутья невозможно выжить среди сотен молодых крыс, сражающихся за сиську гигантской матери в родильных ямах. Те, кто был совсем туп и нерасторопен, стали дополнительным кормом для более удачных товарищей.

Тем не менее именно это понимание заставляло Грома двигаться вперёд. Он слишком хорошо знал, что если он предаст и не выполнит приказ, то у любого другого главаря он не проживёт хоть сколько-то долго.

Если твоя единственная сила — это верность, то предательство перестаёт быть вариантом.

Появление последних стальных ворот лаборатории и стоявшей возле них охраны Крайс воспринял как похоронную процессию.

Когда же ворота за их спинами с лязгом закрылись, даже Гром еле сдержал желание вздрогнуть.

Лаборатория была слабо освещена, ведь свет ламп был принудительно ослаблен. Лишь два стула по центру были хорошо освещены, а стоявшая в темноте фигура Скарса и Трасча были видны очень плохо.

— Босс, я не знаю, что сказал-сблевал Трасч, но всё это ложь! — с ходу закричал Крайс. — Мы верны тебе!..

— Сидеть! — хлёсткий приказ заставил Крайса осечься и, сгорбившись, послушно проковылять к стулу. Гром пошёл и вовсе молча.

— Итак, до меня дошли неприятные слухи, — Скарс принялся неспеша ходить из стороны в сторону под напуганными взглядами своих командиров. — Что вы двое совершенно не выполняете моих приказов.

— Это неправда-ложь! Это Трасч так сказал-соврал⁈ — тут же вновь вскинулся Крайс, но его беспокоила насмешка, которая горела в глазах рогатого крыса. Неужели он уже считал, что победил⁈

— Вот как? — Скарс вышел из тени и встал прямо напротив Крайса. — Тогда почему я узнаю, что вы совершенно не учитесь читать и писать⁈

— Что? — двое командиров подумали, что ослышались. Они явно ждали что угодно, но не это. — Босс, о чём вы?..

— Не так давно я издал приказ начать обучение всех сержантов и командиров простейшим навыкам чтения и счёта для ведения отчётности и упрощения отдачи приказов, — Сергей говорил резко, словно вбивая гвозди. — Но если младшие командиры слушают уроки нанятых писцов, то вы двое это игнорируете!

Скарс оскалился, после чего, отойдя в сторону, поднял доску с нацарапанными на ней символами.

— И раз уже вы двое не справляетесь, то я, как ваш босс, помогу вам сделать первые шаги. Но так как я учитель нетерпеливый, то не справляющиеся будут помогать мне в экспериментах… как подопытный материал! Впрочем, можете не беспокоиться, вы не умрёте!

Недоверчиво слушающий Гром резко покачнулся, а на его морде появилось выражение отчаяния. В этот момент он пожелал, чтобы босс собрал их из-за настоящего предательства!

* * *

Прошёл ещё месяц, прежде чем переданная на словах через амулет связи рунная цепочка голосвязи наконец заработала.

Сам получившийся «кадавр» выглядел откровенно забавно. Если изначальный амулет связи был небольшой золотистой пластинкой, то прикрепленный к нему стальной серый квадратный голо-артефакт по высоте был с самого Сергея.

Так как цель стояла в надежности, то Ордынцев совершенно не пытался уменьшить устройство. Каждая из рунных цепочек внутри была выполнена крупной и очевидной, чтобы легко было найти неисправность.

«Считывающая» часть артефакта чем-то напоминала древние, самые первые фотоаппараты, где на фиксацию одного единственного изображения требовались часы. Выглядела она как зафиксированная пластина, обращённая чётко вперёд. Именно на ней требовалось рисовать, чтобы передать изображение на другую сторону.

Впрочем, куда больше энергии Сергей сконцентрировал на «выводящем» элементе. Так как именно он должен был получать от Лартании высококачественные изображения и 3D-голограммы, то рунные цепочки на этой части машины были в несколько раз тоньше и сложнее.

И вот, легендарный момент. Сегодня он должен был увидеть, стоили все эти дни бессонных ночей и усилий.

Сергей, затаив дыхание, ждал ответа Лартании.

До этого он просидел целый час неподвижно, чтобы «считыватель» сумел худо-бедно зафиксировать его облик и отправить к верхнему городу по тонкой линии связи. Получилось откровенно паршиво, но кое-как угадывался общий силуэт крысолюда.

Сейчас же он должен был получить облик самой Лартании.

И вот голографический проектор замерцал, а над ним начала проявляться какая-то картинка. Потребовалось около пяти минут, прежде чем изображение окончательно зафиксировалось и застыло.

Сергей видел очертания комнаты, чьи когда-то богатые стены оказались покрыты сотнями, а может и тысячами длинных царапин. Пол был завален обломками металла и каким-то неопознаваемым мусором.

Но всё это меркло по сравнению с самой хозяйкой помещения. Сергей ожидал и готовился ко многому. Всё это время он подозревал, что Лартания может оказаться сильно ранена или и вовсе недееспособна.

Вот только он всё равно оказался не готов.

Вместо обычной чешуи его встретила сталь, вместо жизни — смерть. Прямо перед поражённым Сергеем плыла голографическая картинка с искусно выполненной статуей рогатой драконицы.

Правда, после более пристального взгляда становились видны сложные суставы и прорехи, что открывало новую шокирующую правду.

Драконица, с которой всё это время общался Ордынцев, была големом, а её размеры, если верны были пропорции ближайших обломков, не превышали и полуметра вместе с длинной шеей! Фактически, она была скорее крупной фигуркой, чем полноценным существом!