Добравшись до дома Боцмана, я припарковался невдалеке от берега реки и полчаса просидел, приходя в себя. Если бы не излечение отца клавишника, я прямо сейчас бы махнул рукой на проблемы моряка дальнего плавания, выпил грамм двести знахарской настойки и заснул на заднем сиденье «Москвича».

Не знаю, кто следит за мной сверху, но некие высшие силы восприняли как должное помощь отцу Андрея Минаева. Откат снова не пришёл, а вместо него в тело начала возвращаться энергия. Конечно, спать всё равно хотелось, но непреодолимой надобности откручивать пробку с бутылки вискаря не возникало.

Я за рулём, до этого ночь не спал, так что лучше вообще не испытывать судьбу. А то ведь так можно попасть в аварию по собственной вине. Да и вообще надо начать себя ограничивать. А лучше поговорить с Матрёной и спросить, можно ли уменьшить количество алкоголя в её целебном зелье, на которое я явно начинаю подсаживаться.

Немного посидев, я решил отложить на потом думы о том, как лучше объясниться с Андреем Минаевым, оставшимся в квартире с начавшим приходить в себя отцом. Талантливый музыкант что-то понял, и с ним вскоре придётся поговорить. Но это всё потом. Сейчас надо взять себя в руки и разобраться с Боцманом.

Так и не пригубив настойку, я заставил себя покинуть автомобиль. Сунул руку между штакетин и откинул крючок, закрывающий заднюю калитку. Прошёл мимо лодочного сарая, под которым было закопано всё золото, валюта и большая часть трофейных средств в рублях.

В большей степени именно из-за этого схрона я не хотел терять удобную во всех отношениях запасную базу. Да и если уж честно, несмотря на запущенность, сам дом был крепок, находился в удобном месте и мне нравился. Вдобавок мой экстрасенсорный дар сообщал, что местечко около реки само себя очищает от потустороннего фона, который я с недавних пор начал улавливать и во сне позволяет отдохнуть не хуже, чем у Матрёны в бане.

Следы возвращения хозяина дома обнаружились сразу. На крыльце стояли три цветастых бутылки из-под импортного алкоголя, рядом, словно бедные родственники, пристроились пустые «чебурашки» отечественной водки, «Коленвал» и «Жигулёвского» пива.

Сама дверь не была заперта даже изнутри на крючок, так что я зашёл внутрь, не используя ключ или иной метод. До этого, проходя мимо окна огромной залы, я заглянул внутрь и обнаружил следы пьянки на столе и храпящего на диване Боцмана.

Первое, что бросилось в глаза, едва я переступил порог, — это неразобранный чемодан, спортивная сумка и куртка, по всей видимости брошенные у стены в момент возвращения хозяина дома. Вроде несущественная деталь, но она сказала о многом. Моряк вернулся два дня назад и по какой-то причине, бросив вещи здесь, сразу начал бухать и искать покупателя на дом. При этом в вещах явно кто-то покопался, но потом всё закрыл.

Странно это всё. Во-первых, Боцман, по уверению Саньки Рыжего, ещё две-три недели должен был находиться в рейсе, а во-вторых, перед загранкой я сам помогал ему грузить наиболее ценные вещи и аппаратуру в грузовик для перевозки всего этого в квартиру некой новой любви всей жизни, которую наш Боцман встретил в Смоленске.

Я уже понял, что этот кипиш как-то связан с этой девушкой, и теперь мне надо было понять, стоит ли влезать в чужие проблемы или надо ограничиться статусом стороннего наблюдателя и, возможно, покупателя дома по сходной цене.

Судя по количеству стаканов на столе, вчера Боцман гулял в компании. Однако мне повезло — никто из собутыльников здесь ночевать не остался. Не хватало ещё с ними возиться.

Подобрав валявшуюся рядом с диваном книжку «Как закалялась сталь», я её пролистал и не обнаружил нашей с Санькиной заначки. Оставленных в книге на всякий случай двух сотен рублей там не было.

Оценив состояние организма Боцмана, я понял, что его придётся выводить из тяжёлой алкогольной интоксикации, иначе с ним сейчас каши не сваришь. Обыскав дом, я выгреб все остатки алкоголя и вылил во дворе. Потом принёс из машины бутылку Матрёниной настойки и, убрав со стола всё лишнее, оставил там только настоянный на травах вискарь. Только после этого сел рядом с пациентом и немного помог его печени справиться с алкоголем в организме.

Работал очень медленно, с большими перерывами. Где-то через полчаса это дало результат: Боцман пришёл в себя, глянул на меня округлившимися глазами и, вскочив, помчался в уличный туалет опорожнять переполнившийся мочевой пузырь.

Вернувшись в дом, он воспользовался ручным рукомойником и уже осмысленно начал переводить взгляд с меня на отрывной календарь, а затем на бутылку вискаря.

— Леха, а какой сегодня день недели?

— Понедельник.

— Странно, я нормально помню только субботу, — признался он.

— Всё по классике: понедельник начинается в субботу. Ну ты как, готов поговорить? — спросил я, при этом пытаясь прочесть мысли. Однако кроме полного сумбура с отрывочными образами ничего толкового в голове Боцмана не обнаружил.

— Я-то готов, но может для начала накатим? — предложил он.

— Ну давай накатим, по одной, — согласился я, разливая по тридцать грамм настоянного на травах вискаря.

Выпив за компанию с Боцманом, я заметил, как его мыслительный процесс начинает приходить в порядок, а руки перестают трястись. А вот те образы, которые принялись выскакивать из недр его памяти, мне не понравились и заставили насторожиться.

— Это уже не вискарь, но пойло хорошее. Леха, покажи мне ключницу, которая это гонит: я после того как дом продам, у неё ящик прикуплю.

Хозяин дома потянулся к бутылке с явным намерением налить ещё по одной. Я позволил это сделать и не смог удержаться, чтобы не выпить за компанию. После второй стопки мозги у меня и у Боцмана окончательно очистились от всякого лишнего сора.

— Лёха, а где все? — спросил моряк.

— Когда я приехал, никого кроме тебя в доме не было.

— Странно, в субботу, когда я приехал из Смоленска, сюда набилась полная хата друзей.

Судя по тому, что я видел во всплывающих образах, распивавших здесь спиртное парней и девушек не первой свежести друзьями точно назвать нельзя. Скорее они собутыльники, пришедшие на зов щедрого Боцмана, как всегда, выпить на халяву после возвращения.

— Видимо алкоголь кончился, вот они и разошлись. К тому же сегодня понедельник, многим на работу.

— Ай, да, когда это кому мешало, — Боцман отмахнулся. — Да мне все они до фени, главное, чтобы Витька Щербатый сегодня появился. Он мне нужен.

Из перехваченных фрагментов мыслительного процесса выяснилось, что этот Витька обещал Боцману найти состоятельного покупателя, готового заплатить за дом не меньше десяти тысяч рублей. Ещё я узнал, что примерно эта сумма ему нужна, чтобы отдать долг и выкупить видеомагнитофон, который он умудрился в пятницу привезти из загранки.

Кто у него забрал аппаратуру, я сходу не разобрался, но то, что в этом как-то замешана его девушка и знакомый мне грузинский решала, дислоцирующийся в Смоленском ресторане «Днепр», я понял.

Как только в сознании всплыл образ того, кого я однажды упустил, руки невольно сжались в кулаки, и в этот момент пришло решение: в эту, не до конца понятную проблему Боцмана я обязательно впишусь.

Разлив по третьей, Боцман пододвинул мне стопку. Я поддержал и чокнулся, но, когда хозяин дома начал произносить тост про скорое решение всех проблем и воссоединение с любимой Снежаной, немного влез в его голову.

Первые две рюмки позволили обнаружить все нейронные связи, передающие импульсы в центры удовольствия. На этот раз задачи полного кодирования Боцмана не стояло. Надо было просто сделать так, чтобы он снова не нажрался и не ушёл в запой.

Опрокинув в себя третью рюмку, Боцман не выплюнул назад алкоголь, но, скривившись, проглотил с трудом, словно это была противная настойка от кашля.

— Похоже, я ошибался. Обычная водка лучше, — сказал он, отодвинув от себя бутылку.

— Может расскажешь, что случилось? — предложил я. — А то мне передали твою телефонограмму насчёт срочной продажи дома, но я толком ничего не понял.

— Леха, а что тут понимать? Да, дом продаю. Деньги нужны, причём срочно. Ну ты не беспокойся, за тот месяц, который оплачен, я тебе всё до копейки верну. А потом, когда все проблемы решу, представлюсь в качестве неустойки.

Боцман не обманывал и реально собирался всё вернуть.

— А те двести рублей, что в книге лежали, ты тоже отдашь? — спросил я, уже зная, что Боцман их не брал.

Мой вопрос явно напряг моряка, и он уставился на одиноко лежащую на столе книгу.

— Там правда были деньги?

Я кивнул.

— Мы с Рыжим отложили как заначку. Думали, что здесь целее будут.

Упоминание Саньки Рыжего, которому Боцман всецело доверял, заставило его мне поверить.

— Если деньги реально были там, то я их тоже верну, — сказал он.

— А ты за сколько дом хочешь продать? — продолжил поджимать я.

— Сейчас такой стоит где-то тысяч четырнадцать-пятнадцать. Двенадцать, но это если срочно продавать, — честно ответил Боцман.

— Так давай я чего-нибудь придумаю по этому поводу, — предложил я.

— Да нет, не надо. Леха, да и откуда у тебя столько деревянных? К тому же у меня уже два покупателя на дом имеются. С Витькой Щербатым я в субботу по рукам ударил: если он приведёт покупателя сегодня, как обещал, то мне в отказ идти как-то некрасиво будет. Ещё одного покупателя мне в Смоленске порекомендовали.

Образы из головы хозяина дома подтверждали сказанное. Покупатель был порекомендован теми, кто забрал видеомагнитофон в качестве залога, и ждал, когда Боцман появится в гостинице «Чайка». Вот только он был готов заплатить поменьше десятки. С Витькой Щербатым Боцман действительно ударил в субботу по рукам и теперь ждал, когда он как обещал сегодня явится с покупателем.

— Ну может хоть расскажешь, что случилось такого, что ты дом решил продать? — задав вопрос, я стимулировал мозг собеседника правильным образом, и он вместо того чтобы отмахнуться, начал откровенничать.

Через полчаса я знал всю ситуацию с его точки зрения. Как оказалось, после того как мы помогли влюблённому моряку переехать жить в Смоленск к девушке, он повёл себя неосмотрительно и вместо того чтобы не трогать деньги, отложенные на покупку видеомагнитофона и другой электроники, влез в ещё большие долги и купил любимой новенькие «Жигули».

Потратив больше, чем имел в наличии, Боцман остался должен знакомым фарцовщикам больше шести тысяч рублей. Из-за этого два месяца назад он отправился на морскую вахту, предварительно заняв валюту в долг у того самого, известного мне грузинского решалы.

Во время рейса на судне советского торгового флота он смог сделать всё как надо. В момент захода в один из югославских портов ушёл в увольнительную и нашёл правильный магазин электроники. Там он воспользовался моим советом и прикупил видеомагнитофон того производителя, который в будущем победит в войне форматов и станет популярным во всём мире.

А потом прямо из югославского порта Боцман на радостях смог дозвониться любимой по международной связи. Разговор был коротким, но во время его выяснилось, что из-за долгов Боцмана у Снежаны большие проблемы. Эта новость омрачила моряку жизнь, и он сделал всё, чтобы закончить вахту пораньше.

Доставляя очередной груз в страну, их сухогруз вернулся на несколько дней в порт приписки — город Одессу. Едва прибыв в СССР, Боцман договорился с судовым врачом, и тот списал его на берег с поддельным переломом руки.

Воспользовавшись помощью портовых докеров, мореман смог провезти видеомагнитофон минуя таможню. Как только это произошло, он рванул на железнодорожный вокзал, сел на ближайший поезд, и отправился с пересадками в Смоленск — вызволять из проблем любимую.

Дома её не обнаружил, но соседка передала записку с телефоном ресторана «Днепр», где каждый день заседал тот, кому Боцман задолжал больше шести тысяч рублей (если в пересчёте с выданных долларов). После того как Боцман позвонил в ресторан, ему назначили встречу и намекнули, что, если он не привезёт с собой дефицитную электронику, свою любимую Снежану больше не увидит.

Приехав в ресторан, он так свою девушку и не увидел. Вместо этого его ждала большая компания кавказцев. Они предъявили ему просрочку долга и, изъяв видеомагнитофон, пообещали отдать аппаратуру, если Боцман вернёт деньги с набежавшими процентами.

— А ты, когда доллары брал, насчёт процентов договаривался?

Боцман отрицательно покачал головой.

— Насчёт валюты моя Снежана договаривалась. Она в ресторане «Днепр» раньше официанткой работала и этих грузин хорошо знала.

Как только я выслушал ответ, в голове вспыхнул сигнал тревоги.

— И сколько там набежало этих процентов?

— Сказали, что во вторник я должен привезти девять тысяч. Если просрочу хотя бы на день, буду должен одиннадцать. Я бы перехватил деньги у знакомых смоленских барыг, но я им и так тысяч восемь торчу, — признался Боцман.

— А не слишком ли до хрена хочет процентов этот грузинский банк приколов? И вообще отдадут ли они теперь тебе видеомагнитофон? — задал я напрашивающиеся вопросы.

— Да не только в видеомагнитофоне дело. Снежана где-то у них. Надо отдать деньги, пусть даже десятку. После этого они обещали отдать аппаратуру и черкнуть адрес подруги, у которой держат Снежану.

Прочитав мысли, я ещё раз убедился, что Боцман реально переживает за бесследно исчезнувшую девушку.

— А тот покупатель на дом, которого посоветовал грузинский решала, он откуда взялся? И вообще откуда у них информация о доме, который ты можешь быстро продать за десятку косарей?

— Насчёт моего родового гнезда — не знаю. Может, Снежана проговорилась. А этот сухопутный торгаш, что ждёт моего прихода в «Чайке», — личность в Янкове довольно таки известная. Я с ним не пересекался, но говорят он по несколько раз в год к нам приезжает, чтобы цветами на городском рынке торговать. Всем говорит, что сам с роднёй выращивает, но на самом деле сто пудово брешет. Обычный перекуп. Из грузинского колхоза цветочки оптом берёт и сюда возит. Бумажки подделывает и только для виду пару парников с розами возле своего дома держит.

Вспомнив наглого торговца цветами, которому я в своё время обломал хвост и устроил вечную дружбу с унитазом, я несказанно удивился. Получается, что иногда «оно» возвращается. Неужели отсидевшись на родине, он сумел поправить здоровье целебным нарзанчиком?

Выходит, в прошлый раз ему не хватило, и он решил через несколько месяцев вернуться на хлебное местечко и снова хорошенько подзаработать на цветочках. Ну уж здесь само проведение намекает, что мне придётся вмешаться в грандиозные планы цветочного короля.

— Боцман, а ты почему этому генацвале не хочешь дом продавать? Он ведь наверняка сразу деньги отдаст.

— Не хочу я этому цветоводу свою хату продавать. Он же здесь точно сам жить не будет. Моё родовое гнездо как перевалочную базу и склад использовать начнёт, а потом ещё и с выгодой перепродаст. А Витька Щербатый обещал нормального покупателя найти из местных, который поселится и с роднёй здесь жить будет. Да и по деньгам обещал не меньше чем десятку сторговать.

Боцман ещё не договорил, как со стороны улицы послышался шум подъезжающей машины. Выглянув, я увидел белую «Волгу», из которой вылезли двое. Мощная женщина непонятного возраста, больше похожая на шкаф, вышла из-за руля. Её сопровождал вертлявый светловолосый парень в вельветовом пиджаке, явно снятом с чужого плеча. Он льстиво лыбился даме, показывая большую щербину между верхними зубами.

Я сразу понял: это прибыл тот самый Витька Щербатый с обещанной покупательницей. Прежде чем зайти в дом, дама по-хозяйски обошла участок и, осмотрев постройки, оценила изнутри единственное свежее строение — новенькую баню.

После этого парочка зашла в дом и, буквально опешив, уставилась на нас с Боцманом, сидевшими за убранным столом с едва начатой бутылкой виски. Судя по пойманным из эфира мыслям, эта парочка ожидала увидеть совсем иную картину.

Мадам, чрезмерно украсившая себя золотыми кольцами, серьгами, брошками и цепочкой с огромным кулоном, вопросительно посмотрела на Витьку. При этом она буквально спрашивала без слов, почему продавец дома не лежит пьяный на диване, как он обещал. В ответ Щербатый виновато улыбнулся и показал покупательнице жестом, дескать, всё будет нормально.

Едва они появились, я понял сразу: эта парочка хочет воспользоваться ситуацией и купить дом подешевле. Ожидая интересное представление, решил пока не вмешиваться и посмотреть, что будет происходить дальше.

— Боцман, ну вот, значит, я, как и обещал, Любовь Петровну к тебе пригласил. Моя любимая тёща — женщина очень серьёзная и готова твой дом осмотреть и нормальную цену за него дать.

— Здравствуйте, Любовь Петровна, — Боцман кивнул женщине, и я просчитал в его мыслях, что с приехавшей директрисой лесоторгового магазина он давно знаком. — Витя, я свою цену тебе заранее озвучил. Не меньше десяти кусков и желательно побыстрее.

Выслушав Боцмана, покупательница сморщила лоб и начала придирчиво осматривать комнаты. При этом периодически попадавший под её испепеляющий взгляд Щербатый начал походить на попавшую в клей крысу.

Присмотревшись к этому персонажу получше, я обнаружил странную активность его мозга. Это не было похоже на проникновение чего-то тёмного в сознание парня, но аномально быстро работающий участок мозговой ткани был в наличии.

Обнаруженная аномалия при правильном развитии и применении могла бы стать вычислительной машиной, способной переиграть даже шахматного гроссмейстера, но вместо этого она долгое время развивалась неправильно. Если проще объяснять, то двигалась по пути наименьшего сопротивления. Именно эта часть мозга заставляла Витьку искать, где бы чего урвать побыстрее и кого обмануть без последствий.

Щербатый всю жизнь принимал решения, позволявшие что-то поиметь, потратив как можно меньше сил. Экзамены в школе мог спокойно сдать сам, но вместо того чтобы зубрить, пользовался сложными шпаргалками собственного изобретения. От армии закосил, не желая тратить лишние два года. Всю жизнь парень дружил с кем выгодно. В жёны взял дочь своей начальницы, которая устроила зятя на тёплое местечко кладовщика в лесоторговый. Он бы мог добиться от Любовь Петровны большего, если бы та не видела его насквозь и не терпела его присутствия только из-за любимой доченьки.

В данной ситуации хваткий Витя решил хорошенько подзаработать на беде Боцмана, ведь моряк обещал ему две сотни, если он приведёт покупателя. Щербатый-прощелыга знал о желании тёщи прикупить участок с домом недалеко от хаты, где он жил с её дочкой. При этом Витька уже пообещал Любовь Петровне снизить цену и собирался получить с неё после заключения сделки не меньше трёх сотен.

А для того чтобы всё выгорело, Витя вчера дождался, когда все собутыльники Боцмана разойдутся, и припёрся к нему с водкой и пивом. Сказав, что надо обмыть будущую сделку, он поил моряка до двух часов ночи. Сегодня же он ожидал взять его тёпленьким и продвинуть большую скидку.

Будучи уверенным, он заверил Любовь Петровну, что Боцман не устоит перед выложенными на стол восьмью тысячами и ударит по рукам. При этом все местные знали: если уж Боцман по рукам ударил, то обратку не даст даже окончательно протрезвев.

Ну и это, разумеется, были ещё не все тёмные делишки Щербатого, о которых я только что узнал. Пропажа заначки из книги тоже на его совести. Кроме этого, он вчера покопался в брошенных на веранде вещах Боцмана и, не устояв, забрал оттуда кое-что весьма ценное.

Выходит, я правильно сделал, что не стал откладывать на потом поездку в город. Курс моей детоксикации с частичной кодировкой, не позволит затуманить мозги Боцману и согласиться на невыгодную сделку.

К этому моменту Любовь Петровна поняла, что зять как всегда облажался, и решила взять дело в свои руки. Закончив обход дома, она вернулась к столу и, демонстративно расстегнув кожаный ридикюль, позволила всем увидеть восемь пачек новеньких десятирублёвых купюр в банковской упаковке.

— Значит так. Я дом и строения на участке осмотрела и вот что хочу сказать, — начала она таким тоном, словно распекала напившихся грузчиков. — Лодочный сарай — старый. Доски снизу подгнили. Амбар и сенник тоже надо латать. Хлев и курятник большие, но их давно не использовали. Сам дом последний раз крашен лет семь назад. А в остальном надо посмотреть, что со стенами. Придётся вскрывать доски, прикрывающие нижние венцы. Непонятно вообще, на чём сруб стоит.

Боцман был практически трезв. Да и пачками десяток его давно нельзя было удивить. Вместо того чтобы начать оправдываться, он хмыкнул.

— Любовь Петровна, а почему вы про новенькую баню ничего не сказали? Кстати, все сараи и дом покрыты свежим шифером, и его я в вашем лесоторговом в прошлом году покупал, как и другой материал. Краска вон для дома до сих пор в чулане стоит. Насчёт нижних венцов сруба — они точно не гнилые. А стоит дом на морёных и потом высушенных дубовых чурбаках. В остальном я, когда цену в десять кусков вашему любимому зятьку объявлял, большую скидку закладывал. Все знают: дом с большим участком на этой улице самое малое двенадцать кусков стоит. А мне в прошлом году и все четырнадцать предлагали.

Судя по подслушанным мыслям, директриса лесоторгового магазина могла спокойно выложить и пятнадцать тысяч, тем более съездить за ними — минутное дело. Её капитал, накопленный за десятки лет на весьма хлебном месте, особо не заметит лишних расходов. Однако было одно «но»: Любовь Петровна давно получила власть над десятками подчинённых, и к ней часто обращались за помощью самые влиятельные люди города и района. Из-за этого она не приемлет, когда ей ставят ультиматумы. Я же в свою очередь капельку повлиял на её мыслительный процесс, стимулировав область, отвечающую за непреклонную волю начальницы.

— Я последний раз предлагаю восемь тысяч. Соглашайся, заедем к нотариусу, и деньги уже через час у тебя в кармане. Но если ты мне сейчас говоришь «нет» — я сразу ухожу, и потом дороже чем за семь тысяч дом не куплю.

Поставив свой ультиматум, Любовь Петровна закрыла ридикюль и прижала его к себе. В этот момент Боцман на несколько секунд задумался: в принципе, такой суммы на выкуп аппаратуры и Снежаны могло с натяжкой хватить.

— Любовь Петровна, я вынужден отказаться от вашего щедрого предложения, — наконец приняв решение, изрёк он.

Среагировав на это, директриса лесоторгового недовольно фыркнула и решительно направилась к выходу, одарив съёжившегося Щербатого испепеляющим взглядом.

После её ухода он стоял на месте до тех пор, пока её «Волга» не завелась и с пробуксовкой не уехала. Потом Витька выдохнул, думая, что пока пронесло, и с надеждой посмотрел на моряка.

— Боцман, братуха, ну мы же вроде вчера договаривались?

— Витя, вот именно что договаривались, но на десять кусков.

Учуяв, что моряк не отступит, изворотливый мозг Щербатого попытался изменить тактику.

— Может, мне за водочкой и закуской сбегать? Посидим, выпьем, ты ещё немного подумаешь? А я в свою очередь обещаю уговорить тёщу накинуть повыше восьми, — предложил Витя.

— Нет, пить больше не буду. Я и так два дня не просыхал с горя. Надо завязывать и проблему решать. А насчёт цены я точно не подвинусь.

В этот момент Щербатый понял, что здесь ему больше ничего не перепадёт, и решил улизнуть, но вот только он просчитался. Теперь уж я его точно не отпущу.