Ангелина всю дорогу не замолкает, рассказывает мне про котенка, про занятия, про новую подругу в школе, и о том как она рада, что папа решил вернуться на родину. Бедняжке совсем не понравилось в Америке, хотя она и там друзей нашла, и быстро адаптировалась. Сейчас ею занимается бабушка Ясмина, и я боюсь спросить, как они ладят. Стесняюсь при Амире. До сих пор, когда вспоминаю Ясмину Галибовну, меня потряхивает. Очень непростая женщина, мягко говоря.

Каждый раз, когда я смеюсь, или отвечаю на вопрос Лины, она сияет еще больше. Это невероятно, что наши теплые отношения остались неизменными. Это безумно греет. Амир — за рулем, сосредоточенный, такое ощущение, что специально не вмешивается в наше общение. Периодически чувствую его взгляд на себе, в отражении зеркала. Тяжелый, неотрывный.

Когда мы подъезжаем к дому, мне становится неловко просто выйти, сказать «до свидания» и захлопнуть за собой дверь. После того, как Лина почти всю дорогу держала меня за руку… я просто не могу.

Собравшись с духом, произношу:

— Может… вы зайдете на чай? — смущаюсь, стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно, но сердце колотится.

— Конечно! — радостно выкрикивает Ангелина, даже не дожидаясь ответа отца.

Амир кивает коротко:

— Если это не доставит тебе хлопот, то с удовольствием.

Мы проходим в дом. Лина с восторгом осматривается — ей все интересно. Все происходящее снова вызывает у меня дежа вю. Тогда мы тоже заезжали в дом Оли. А потом я стала фальшивой няней для Ангелины. Только полюбила ее по-настоящему. И Амира тоже…

— Димасик! — восторженно вопит Эльф, увидев вальяжно выползающего из шкафа Олиного кота, который естественно переехал тоже с подругой.

— Ты его помнишь? — такая мелочь а у меня снова глаза на мокром месте. Гормоны, разумеется.

— Можно его погладить?

— Конечно. Дима очень дружелюбный.

— У меня тоже теперь котенок, но он очень много хулиганит и бабушка грозится отдать его, — вздыхает Лина.

Оля, услышав шум, выходит из кухни. Сначала на ее лице неподдельное удивление. Но она очень быстро берет себя в руки.

— Добро пожаловать. Ты, видимо, Ангелина? — обращается к девочке. — Меня зовут Оля.

— Вы знаете меня? — радостно спрашивает Эльф.

— Конечно, милашка. Мне Кристина очень много о тебе рассказывала.

— Да? Я по ней ужасно скучала!

— И она по тебе тоже. Лео! — окликает сына. — Иди познакомься. Это мой сын Леонид.

Лина мило смущается, но поглядывает на Леонида с интересом. Мальчик предлагает показать Лине компьютерную игру. Конечно она в восторге и дети уходят в комнату к Лео, прихватив с собой Димасика.

— Сейчас чай поставлю, — Оля берет на себя инициативу, и я ей за это благодарна. У самой руки дрожат, не знаю, куда себя деть.

— Помогу Оле, — бормочу, и скрываюсь на кухне.

Подруга встречает меня ободряющим взглядом.

— Понимаешь, мы сегодня встретились с Линой, совершенно случайно, — объясняю взволнованно.

— Дорогая, все в порядке. Я очень рада, что у вас все налаживается с Амиром. Это все к лучшему.

— Я бы так не сказала. Его невеста сегодня успела устроить скандал. Хотя, кажется она уже не невеста…

— Я же говорила! Юсупов на тебя виды имеет! Это очевидно!

— Отнесу пирог на стол, — бормочу. Не хочу говорить на эту тему.

Я не готова допустить, что мы с Амиром можем помириться. Слишком больно мне было, когда он меня вышвырнул из своей жизни. Я боюсь разбиться снова. Своему ребенку я нужна крепкой и целой. Без изломанной психики. Сейчас я не могу думать о любви. Я хочу переживать только о том, чтобы мой малыш родился здоровым.

Может быть, потом?

Сколько Амир еще будет настроен так благодушно?

Я ни в чем не уверена.

Ставлю на стол фирменный сливовый пирог, что испекла Оля. Она приходит следом, принося печенье и фрукты. Затем поднос с чайником и чашками. Прибегает Ангелина, но, откусив пару раз пирог, снова убегает к Лео.

Амир поддерживает с Олей нейтральную беседу, пока я отвечаю на смс бухгалтера.

— Извините. Работа.

Я ощущаю взгляд Юсупова на себе постоянно. Это смущает и приятно одновременно. Оля подливает нам чай, и я замечаю, как её взгляд мягко скользит на меня. Без слов она дает понять: «Спокойно, всё хорошо». Глубоко вдыхаю, стараясь не тревожиться.

— Почему Лине не понравилось в Америке? — спрашиваю Амира.

— Скучала по тебе, — ответ и смущает и причиняет боль. Я опускаю глаза.

— Мне очень жаль, — шепчу на выдохе.

— Ты не виновата. Это я был неправ.

Амир говорит это так просто и буднично. Признает свои ошибки. Я совершенно не ожидала, не готова к такому.

— У нее там были друзья? — интересуется Оля.

— Да, все было неплохо, — кивает Амир. — Она очень общительный ребенок.

— Так обратно не собираетесь? — задает вопрос Оля.

— Нет таких планов. Как вы могли заметить, Лина счастлива сейчас.

— Да, это видно.

Улыбаюсь, хотя защипало горло лёгкой грусти. Амир слегка напрягся, но не сказал ни слова. Его глаза снова на мгновение встретились с моими. Такой взгляд, который одновременно оберегает и проверяет.

Встаю, чтобы помочь Оле убрать со стола, когда вдруг раздается звонок по домофону. В сердце почему-то зажигается тревога. Оля бросает взгляд на видеодомофон, потом на меня.

— Это Олег, — поджимает губы.

Я киваю. Вересаев постоянно дает о себе знать, заезжает. Не впустить его сейчас, когда перед воротами стоит машина Амира… Нет, я не могу так.

Мы нажимаем на кнопку замка, Олег проходит в калитку.

Почему-то сразу меня накрывает ощущением, что тепло и уют исчезают, сменяясь напряжением и тревогой. Спокойная атмосфера испаряется, оставив напряжение.

— Добрый вечер, Кристина. Ольга.

— Мы вас не ждали, Олег, — замечает подруга.

— У меня новости о твоем отце, — произносит Вересаев, и я мгновенно напрягаюсь, сердце колотится, дыхание сбивается.