Я очнулся от того, что Герберт толкал меня в плечо. В первый момент даже и н понял, где я нахожусь.

– Вылезай, приехали, – он учтиво открыл дверь машины.

– Давно так не отсыпался, – я зевнул и потянулся.

– Братан, ты не очень похож на жирафа233. Но я рад, что ты смог немного отдохнуть. Вечер будет долгим.

– И где мы? – я спросонок рассматривал округу.

– У меня, – он указал на большой трехэтажный дом с колоннами перед входом позади себя.

– Ого! – я даже удивился. – Ты что, заблудился и попал в колониальную Америку? Ты не говорил, что твои предки были рабовладельцами.

– Да, знаешь, сначала хотел чего-то ковбойского, но там только салуны, да ветхие хижины. А потом присмотрел эту хибару. Зато есть где потусить! – этого ему не занимать. Впрочем, ничего не меняется. Особенно, если говорить о моем Герберте, – в гостиной отличный диско-шар, стробоскопы, а на третьем этаже кинотеатр с баром. Всегда мечтал о таком!

– Бьюсь об заклад, что в подвале у тебя и боулинг есть.

– Может, боулинга и нет, но свои шары я частенько закатываю, – он подмигнул мне.

– Ладно, – я понял, что если его сейчас не остановить, то наслушаюсь таких историй, что мне самому станет стыдно. Герберту их не занимать, как, впрочем, совести. – Давай, показывай свою «хибару».

Мы прошли через высокие железные ворота с позолоченным вензелем на них, где буква «Г» из имени аккуратно вплеталась в фамильную «У» – Герберт Уэлш. За ними дорожка, выстеленная грубыми, но аккуратными по форме булыжниками, вела прямо к ступеням дома. Пальмы качали листьями на ветру где-то высоко над нами. Перед фасадом зеленая лужайка с бассейном и небольшой сценой с гитарами, барабанами, синтезатором – всем, что полагается для хорошего концерта. Я не сомневался, он мастак похвастаться лишний раз харизмой перед зрителями. А таких, видимо, целый остров. А чем еще тут заниматься?

Я крутил головой по сторонам от любопытства. Ничего себе Герберт устроился! Это что, всем такое положено? А, может, здесь все и не так плохо, и он просто утрировал? Интернет, сотовая связь, телевидение – хоть в каком-то виде есть и то сойдет. Это тебе не в туалет на улицу зимой ходить. Жить можно. Конечно, со скуки, порой, можно и башку об стену расшибить. Но, может, стоит найти свои плюсы во всем этом благолепии. Там, глядишь, и напишу лучший сольник. А то соцсети в последнее время отнимали слишком много времени…

Мы поднялись по ступеням, и Герберт распахнул входную дверь.

– Рад видеть тебя в своем доме, Кейси. Тем более, что ты у меня никогда не был, – а ведь и правда, мы пересекались с ним на нейтральной территории – где-то между концертами, турами, городами. Всегда где-то между и даже думать не думали о том, чтобы заявиться вот так друг к другу в гости. Я знал его семью только по рассказам и случайным звонкам, он мою тоже. Странно, что понял я это только сейчас. За все годы нашей дружбы даже и голову не приходило и казалось вполне нормальным. Мы же музыканты, рок-звезды, всегда на ногах, всегда в разъездах. Случайные встречи, случайные сто грамм, а то и поллитра, и беспокойный сон только в самолете.

Дом, милый дом. Не так часто, как хотелось бы.

Я переступил порог и будто бы снова окунулся в прошлое. Нет, дом Герберта – та еще холостяцкая конура. Откуда там взяться порядку: в прихожей на вешалке сразу несколько кожаных курток, пепельница с горой окурков, на диване в гостиной куча скомканных маек и разноцветных лифчиков (вчера что, тоже была вечеринка?), пустые пластиковые стаканы на полу, и бутылки от «Джека Дениелса» – целая батарея, пустые коробки от пиццы. Ты что, брат, так засрался-то? Даже я себе такого не позволял, когда переехал в новый дом. То ли заботы Синтии, то ли педант Хем на меня повлияли, но образ плохого мальчика – он только в журналах и в газетах, а дома я – почтенный семьянин. Нельзя же всю жизнь прожить в свинарнике.

– Не обращай внимания, – Герберт поймал мой взгляд. – Бетси еще не приходила, а у меня вчера была вечеринка (бинго!). Кухня там, я сейчас, – он неопределенно махнул рукой и исчез на лестнице. – Прямо по коридору, налево, – услышал я его голос со второго этажа.

На хрена ему вообще кухня?

Я устроился на высоком барном стуле перед островом. Удобно, почти как дома. Мне бы, конечно, сначала принять душ с дороги, а потом уж… Ладно, что с него взять. Только девочки о таком думают. Может быть, Герберт в душе панк, а рок-музыка – это призвание? Так и будет свинячить до конца дней своих. Потом с ванной разберусь. Надеюсь, воды на острове в достатке.

Герберт появился через минуту с бутылкой «Джека» в руке. Но за это время я успел достаточно разглядеть, и, поверьте, мне хватило. Такое буйство красок буквально кружило голову. Нет, я не говорю, что черный цвет – это хорошо, но и кислотный ярко-зеленый с проплешинами темно-багровых пятен навевал уныние. Я готов был закрыть глаза и умереть прямо сейчас, на этом самом стуле.

– Кто твой дизайнер? – ч цокнул языком.

– А что, – Уэлш расплылся в улыбке, – тебе нравится?

– Нет, – так вот по чесноку, – если ты назовешь мне его имя, я найду и убью его. Все равно мне ничего не будет. У вас же не считают персонал?

Он расхохотался.

– Да брось ты! Мне нравится, – он потряс пятерней в воздухе. – Прям заебись как нравится!

Я пожал плечами. Что хозяину в радость, то гостю, порой, смерть.

Герберт достал два бокала из шкафа и молча кивнул мне. Еще бы! Надеюсь, когда я напьюсь, это яркое пятно улетит к чертям в пьяную бесконечность. Он открыл бутылку и разлил по бокалам виски.

– За новую жизнь, Кейси! Чтобы она была… – Герберт замолчал, подбирая правильное слово, – …интереснее?

– Да куда уж! – я влил в себя содержимое бокала.

Тепло разлилось по телу. Как хорошо, да на вчерашние дрожжи. Мозги съехали набекрень. Холодный Лос-Анжелес, трап самолета, Джоплин, подливающая мне пойло, бесконечная черная труба за иллюминатором и свет огней Острова звезд – все в один миг пролетело перед глазами. Как же мне этого не хватало – дружеской попойки в каком-нибудь баре с Гербертом, в тепле, в уюте, пусть и далеко от дома. И если не считать вот этого окружающего дизайнерского блядства, то все сложилось. Все сложилось, мой друг!

Уэлш снова разлил.

– Я скучал по тебе, брат! – он схватил меня за голову и прижал к своему лбу, – я очень скучал!

Скучал он… Вот же ты скотина, Герберт Уэлш. Ушел, бросил меня на растерзание желтой прессе и всем остальным сволочам вокруг. Я позволил себе секундную слабость, но, в конце концов, плюнул на все.

– Я тоже, – и сейчас я был искренен, как никогда. Накатила такая теплая волна. Настоящее братство. Как же я люблю тебя, сучий ты потрох!

Я опрокинул стакан. Виски обжег горло и упал прямо в желудок. Ууух!

– Знаешь, Иисусик, – я вспомнил прозвище, которым наградил Герберта при первой нашей встрече. Он расплылся в улыбке, – а ты-то как сам сюда попал?

– Так же, как и ты – на самолете, – он сделал вид, что не понял меня.

– Нет. Нет, нет, нет! Ты знаешь, о чем я! – я смотрел прямо на него. – Да сними ты свои гребаные очки. Я не вижу твоих глаз.

Герберт послушался, «авиаторы» полетели на стол.

– Как ты вообще додумался бросить нас всех – меня, парней, Вики, детей – и свинтить на чертов остров? – закончил я.

– Ну, ты ведь тоже решился… – Герберт развел руками.

– Не увиливай! – только не надо строить из себя философа, – я за тобой, болваном, поехал! – чуть ли не прорычал я. – Сам дурак. Если бы не ты, палец об палец не ударил.

– Ого! – притворно восхитился он, – ради мужика бросил жену и ребенка, а ты не из «этих» часом? – он натянул на лицо глупую ухмылку.

– Заткнись, дубина, и отвечай на вопрос. А то я сейчас тебе двину. – Пригрозил я и даже сжал кулак. – А твои радужные фантазии запихну в твою жопу.

– Ну-ну, полегче. Это долгая история, – Герберт открыл бутылку налил еще.

– Вот как? Тебе повезло, дружище, у меня уйма времени. Я теперь вообще никуда не спешу. Кстати, благодаря тебе, – я взял стакан в руку и прихлебнул из него, – так что начинай.

– Нуууу… – Герберт поднял взгляд на потолок и почесал бороду.

– Ну? И все? – подстегнул я его.

– Они… Они появились чуть больше года назад, за пару недель до моего дня рождения, – он начал резко, нахрапом, с места, не раскачиваясь. Ну что, сам же просил, – ну, ты помнишь.

– Ага, помню ли я ту попойку? – я кивнул, вспомнив голую жопу Герберта, что завершила его жизненный путь в тот вечер, – ты сам говорил, что алкоголя было столько, что часть коробок с бутылками пришлось оставить на улице…

– Тем не менее, все было прилично.

Я усмехнулся. Не сомневаюсь, просто надо понимать, у кого какие рамки того самого «приличия».

– Да, да. Не считая твоей жопы, – мне было в кайф очередной раз подколоть его, – а если бы кто-нибудь захотел тогда прикурить, прямо там, в клубе, все бы наверняка мгновенно воспламенилось от паров алкоголя, что витали вокруг.

– Да что ты все про жопу! – взорвался Герберт. – Не преувеличивай. Сам-то ужрался так, что мы утром подумали, что ты впал в кому.

– Да, не стоило мне пить тот коктейль… – Согласился я, – Синтии рядом не было, отошла припудрить носик. Что там было, водка, виски, джин и?.. Толченые рога сатаны? Просто адское зелье. Я много чего в жизни пил, но такое слишком даже для меня. Подожди, – я подозрительно посмотрел на Герберта, – в ты-то откуда знаешь? Тебя уже там не было. Тебя с твоими голыми полушариями унесли в неизвестном направлении.

– Донесли. У нас завелась крыса, – он улыбнулся, – шучу. На следующий день Синтия позвонила Вики и все рассказала. А все прикидывался порядочным парнем. Даже твой Шорт был в шоке. Был Кейси и нету Кейси.

– Бывает, – я махнул рукой, – и как это связано?

– Так вот. Тогда я остался один дома. О! Как в кино, прикинь! Один дома. Вики ушла к подруге, дети в школе, репетиций с «Парком динозавров» не было. Сначала я слонялся из угла в угол, пытался что-то написать, но рифма не шла. Так себе денек. В конце концов, достал из холодильника банку пива и залег на диване. Включил «Скользящие», кайфую…

– «Скользящие»? Эту тягомотину? Что за дерьмо ты смотришь?

– Почему? Одна из серий меня очень вдохновляет. Там прилетает комета и грозит разнести всю Землю к чертям собачьим. Под настроение самое то. У меня даже песня была…

– Я и говорю – дерьмо, – я отхлебнул еще виски.

– Не перебивай, сам же попросил рассказать! – Герберт прильнул к бокалу, сделав глоток.

Я примирительно поднял руки.

– Так вот, когда банка закончилась, поставил фильм на паузу, и сходил еще за пивком. Возвращаюсь обратно, а там эти сидят, – он закатил вверх глаза.

– Агенты? – шепотом спросил я.

– Они самые, – кивнул Герберт, – святая троица: Леннон, мать его, Боуи и Меркьюри собственной персоной.

– И что ты? – я кивнул.

– Охренел, естественно, – Герберт перешел на бас, – поднял руку с банкой пива, дав понять, что кину её сейчас кому-нибудь в морду. – Кто вы, на хрен, такие? – спрашиваю. А Леннон говорит, что мол, бросьте банку на пол, вам ничего не угрожает, мистер Уэлш. Ну я и бросил. Швырнул, что было мочи в Леннона. Хрена с два я еще буду кого-то слушать, ты же меня знаешь – я кивнул головой, – а сам рванул к входной двери.

– Успел? – я всегда поражался умению Герберта красиво врать. Так и подначивал его.

– Не-а, – признался он. – Не успел я сделать пару шагов, как Боуи сбил меня с ног.

– А Леннон?

– Видимо, он ожидал чего-то такого. Попасть-то я в него попал, но он успел закрыть лицо рукой, иначе бы фингала ему не избежать.

– Даже жаль… – я вздохнул, вспомнив, как сам хотел вломить Леннону той ночью в бетонной камере-одиночке.

– И я так подумал! – ухмыльнулся Герберт, – в общем, лежу я на полу, надо мной Боуи и Меркьюри шевелит погаными усами, как таракан. А Леннон предлагает мировую, пока еще кто-нибудь не покалечился. Намекает, сученыш, что «кто-нибудь» – это я. А мне что делать? Так себе ситуация – трое на одного, в лучших традиция скотного двора. Согласился, короче. В общем, так дело было…

– Хорошо ты их приложил! – я рассмеялся, – а если правду?

– А если правду, – Герберт и сам понял какую ересь сейчас нес, – Мне стало не по себе, когда я их увидел. Хрен знает, что за черти. И как в дом проникли, сидят на моем диване. Никого же нет. Телефон на столике перед телевизором – не дотянуться, а ружье в кабинете на втором этаже, но чувствовал, что вряд ли они разрешат мне за ним сходить. «Кто вы, на хрен, такие?». Так вот и сказал, – Герберт пожал плечами, – потом попросил предъявить удостоверение. В конце концов они же не на вечеринку пришли. Хотя и в дорогих пиджаках. Тогда Леннон показал мне удостоверение. Правда, я хрен что нового узнал – там так и было написано: «Джон Леннон». Ну, прикинь. Что за дурь? Совсем не похож.

Я ухмыльнулся.

– Конечно, я не был идиотом, чтобы понять, что это явно не его настоящее имя. Да, на фотографии то же лицо, что и передо мной. Агент, личный номер, и ниже печать с гербом. ФБР? ЦРУ? Или еще кто? Я же не спец по всему этому. Вообще ничего не понял. Сначала даже не поверил, подумал, что шутка такая. Но Леннон был вполне серьезен. Где я не там свернул, чтобы мной вдруг заинтересовалась разведка? Если, конечно, не сыграть внеочередной концерт. Так для этого у меня Пол есть – мой администратор. Я даже хотел им визитку дать, чтобы он нашел окно в моем плотном графике. Впрочем, в тот момент я был готов сыграть акустический вариант под гитару прямо там же, в гостиной. Только бы они побыстрее свалили и оставили меня в покое, – он опять приложился к бокалу.

– Может показалось?

– Ты серьезно? – Герберт прыснул во все стороны виски, да так, что мне пришлось утирать капли с лица, – конечно, нет! У меня! В гостиной! Три! Мужика! – отчаянно вдалбливал он мне, – конечно, не показалось! А потом Леннон еще кивнул на замки на двери, мол для нас вообще нет никаких препятствий. «И телохранителями вы тоже не обзавелись», – сказал он. А мне зачем? Ну, в смысле, я хотел жить так же, как и раньше, когда был простым музыкантом в Сиэтле, поэтому и не стал окружать себя свитой здоровых лбов в черных пиджаках. А потом припомнил, что на меня дважды совершалось покушение.

– Да ладно?! Покушения? – Я попытался привести в порядок мысли, – ты никогда не говорил.

– Да какое там, – Герберт махнул рукой, – если пьяный фанат неожиданно выпрыгивает на тебя из-за угла, пытаясь двинуть в морду, это всего лишь пьяные разборки, но точно не покушение. Ему, кажется, не понравилось, что я не посвятил песню его девушке Аманде. Да и хуй бы с ним. Если я буду посвящать песни каждой девушке, парню маме, папе бабушке, дедушке и так далее, то кто-то обязательно останется недовольным. Поэтому если уж я посвящаю кому-то песню – можешь быть уверен, это исключительный случай. Например, отличный секс. Короче, какой-то местный фраер, деревенский дурачок. Прямо деревенский фольклор. За что и получил. Я там и втоптал его в ту самую грязь, откуда он выполз.

Узнаю своего боевого друга. Даже если бы ему эта неизвестная Аманда и дала пару раз, то это так, мимолетный роман, но никак не настоящая любовь.

– Ты сказал – дважды, – я почувствовал усталость, да и хотелось еще немного выспаться перед ночной вечеринкой. Сон в машине – то еще дерьмо, и голова начинает болеть. Герберт прав – я далеко не жираф, но действие захватило и хотелось выяснить, чем все закончилось. – А второй?

– Второй… – Уэлш потер лоб, припоминая, – на каком-то концерте какой-то идиот проник за сцену и караулил меня у гримерки. И да, у него был настоящий пистолет. Но он так переволновался, что умудрился забыть его зарядить. Долго дергал спусковым крючком перед моим лицом, пока его не скрутили охранники. Не то, чтобы я перетрухал тогда – просто не успел. Мое говно в штанах пахло бы отвратительно. Было чертовски неприятно. Этот, правда, действительно был из фанатиков. Был убежден, что я ангел, запертый в смертном теле, и чтобы меня освободить, он взял на себя священную миссию – ну, грохнуть меня, собственно.

– Нормально, – я поднял бокал, – давай тогда выпьем за здоровье… и за таких кретинов, как этот. Чтобы все дома пули забывали.

Мы чокнулись.

– А потом Леннон спросил меня, не хочу ли я умереть. А с чего бы вдруг у меня должно возникнуть такое желание? Я что, похож на суицидника?

Я отрицательно помотал головой.

– Ну вот и я о том же. А он мне начал плести, дескать вы же публичный человек, известная личность, звезда, и вам наверняка хочется, порой, выбросить из головы все тяготы рок-звезды, побыть иногда неизвестным, уйти от этой суеты. С чего бы вдруг? Меня полностью устраивает моя жизнь. Такое впечатление, что мне в гостиную подкинули психолога или пастора. Типа священная мораль и все такое. А я эту мораль с луковым супом давно съел. Короче, срать я хотел. Мне бы на диване так разлечься и слушать всю ту ересь, которую он нес. А еще лучше, все-таки сходить за ружьем и пристрелить на хрен к чертям собачьим каждого из них. И контрольный в голову. Ничего себе приключение на пустом месте, думаю. Нормально же все было, пиво пил, кино смотрел, в драку не лез. А она меня сама нашла. «Нет, – говорю, – мне все нравится». Тогда он и вывалил мне все про этот Остров звезд. И еще мою поездку в Чехию припомнил.

– А, да, я помню, – я хлебнул виски, – типа творческий отпуск, ты говорил.

– Ну вот и они говорили. А я там телочек жарил, что тот петух с фермы. Нужно же было как-то обогатить себя новыми впечатлениями. Ничего личного, просто бизнес. Мы творческие люди, нам нужно то, что не нужно простым смертным. Иначе, как песни писать? Жил там под чужим именем и с фальшивыми документами. А желтая пресса как-то это все раскопала, папарацци пустили по моим следам. Еще чуть-чуть, появилось бы громкое расследование типа «Легендарный фронтмен группы «Парк динозавров» обнаружен живущим на отдаленной ферме в Чехии». Они же это очень любят. И чем он там занимается мы сейчас вам расскажем. Налетят, как стервятники на жертву и разорвут в клочья. Поэтому пришлось быстро свернуться. «Наша работа, мистер Уэлш – национальная безопасность. Ко всему прочему, мы вас стараемся не докучать и не вываливаем на суд общественности вашу личную жизнь» – процитировал он Леннона – и после этого он вывалил мне всю информацию про этот чертов остров. Каюсь, я не поверил ему ни на унцию, – Герберт показал ноготь на мизинце, – ни вот на столечко! Но сделал вид, что раздумываю. Тогда он достал из внутреннего кармана пиджака желтый конверт из грубой бумаги и протянул мне. Я бы и не взял. «Последнее слово», – сказал тогда Леннон. Я ни хрена не понял, что он имеет в виду и попытался тут же вскрыть, но агент схватил меня за руки. «Не стоит делать это раньше времени, мистер Уэлш. Подумайте над моим предложением. Если вы точно примете решение остаться здесь, просто уничтожьте его, не вскрывая, сожгите, например. Но если вы встанете в тупике – тогда да, все зависит от вас. То, что вы там увидите, может серьезно повлиять на ваше решение». Вот же поставил мне задачку, идиот. Я повертел конверт и бросил его на стол. Увесистый такой. Я еще подумал, а не взятку ли мне дают? Хотя, с чего бы… А потом они просто исчезли.

– В смысле исчезли?

– Твою мать, я много смотрел в жизни фильмов про ниндзя, но только я отвернулся, как их ветром сдуло. Реально – в квартире было пусто. Я даже ущипнул себя, чтобы проверить, что не сплю. Больно было, мать твою, значит не сплю точно. Я еще прошелся по коридору, заглянул в кухню, в ванную – вообще никого. И след простыл. Единственное, что напоминало мне о том, что они были здесь – конверт на столе.

– Ух ты! – выдохнул я, – прямо рыцари плаща и кинжала.

– Да охренеть, кучка бэтменов, – ухмыльнулся Герберт.

– Так ты вскрыл конверт? – я с любопытством взирал на друга.

– Угу, – тот сжал челюсти, так, что желваки ходили под скулами.

– И что? – я был весь во внимании.

– Ну… как тебе сказать… – он медлил. Кажется, не решался на последнее слово.

– Правду, – я потер ладони. – С каких это пор у нас друг от друга секреты?

– Ммм… – все еще мялся он. – Дело не в секретах.

– Тогда в чем? – я развел руками.

Герберт молчал, явно тянул время. Было очевидно, что говорить ему очень не хотелось.

– Ну же? – я все же подтолкнул его. – Давай! Чего ты тянешь?

– Фотки. Я думал, там деньги, а там фотки. Я даже был немного разочарован, думал, спущу все на цыпочек. Но нет. Толстая такая пачка фоток. И на них была Вики… голая… и трахается, извиваясь как ведьма на костре.

– Хера ты секс-машина… так что, это типа шантаж? – я пытался сложить открывшийся паззл. Мне показалось, что все совсем очевидно.

– Ты не понял, Кей. На фото она была не со мной, – он буквально выдавливал из себя эти слова, – с кем-то другим. С молодым пацаном, лет двадцати, и. Для меня это было концом, понимаешь? Последний гвоздь в крышку гроба. Какие, на хуй, песни, когда ты видишь такое?

– Оу… – я так и завис с открытым ртом. – Прости.

– Забей, – Герберт махнул рукой. – Проехали.

– Это очень… жестко, мужик, – я неловко попытался его поддержать.

– Забей, говорю. Все, проехали, – отрезал Герберт безапелляционно. – И давай больше не будем об этом, – он одним движением свинтил крышку с бутылки «Джека» и долил в бокалы. – За Вики, не чокаясь!