– Отличный концерт, мистер Ретимски. Я действительно впечатлен, – Леннон открыл дверь гримерки, появившись из темноты коридора.

Не то, чтобы я не готов был его увидеть, но стакан с охлаждающим виски дрогнул в руке. Да уж, у них там, видимо, есть целые курсы, как появиться максимально эффектно. Он бы еще в ладоши похлопал. Впрочем, я и так был не готов.

– А что там, перед сценой? – я пытался сделать вид, что ничего не произошло, – обязательно было появляться вот так, неожиданно? Вы могли испортить концерт.

– Извините, Кейси. Виноват, – агент растянул рот в улыбке, видимо его это позабавило. – Уж очень хотел взглянуть вживую на ваше выступление. Говорят, вы звезды, интересно было послушать вживую.

– Ну и как, послушали? – я сделал глоток.

Леннон кивнул.

– Да, по правде говоря, впечатляет. И эта вот ваша песня: «Что ты будешь думать, если меня вдруг завтра не станет?» Великолепно! Жаль, что рок-н-ролльный мир сегодня потеряет еще одного супергероя. Мне кажется, он еще не оправился от потери «Парка динозавров».

– А где Боуи? – я решил сменить тему. – Или ваша супергруппа уже распалась, и ты сегодня работаешь сольно?

– Я здесь, – раздался знакомый голос позади меня.

Обернувшись, я увидел прислонившегося к стене Боуи и его блестящую лысину. Откуда он тут взялся, черт подери? Он что, все это время был тут?

– Да уж, парни, – я еле сдерживал тремор в руках. – Пожалуй, даже не буду спрашивать, где Меркьюри. Может, он там, прячется под столом? – я нервно хохотнул. – Мне кажется, я даже чувствую легкие посасывания моего члена. Нет? – курсы управления гневом – это не про меня. Могу отхреначить ни с того, ни с сего, – есть вообще место, где вас нет?

– Нет. Мы в абсолюте, мы везде, – ему бы только руки поднять, сложить указательный и большой палец вместе и тогда уже будет полный «дзен». Но вряд ли все этим закончится. – Вы готовы?

– К чему? – я поморщился. К перерождению, мать его? На каком-то фантастическом Острове звезд, будь он неладен до скончания веков.

Господи, какую глупую ошибку я совершил, поддавшись мимолетному чувству и ни на секунду не задумавшись обо всем остальном. Момент хотелось отложить, продержаться немного подольще «в живых». Давать ответ прямо сейчас ой как не хотелось.

– Ммм… – Неопределенно промычал я. В моей голове роились мысли, образы, невысказанные слова. В чем я был уверен точно, так это в том, что мне еще нужно было время обдумать, – есть возможность… возможность еще подумать над решением? – спросил я, абсолютно уверенный в том, какой будет ответ.

Леннон отрицательно покачал головой.

– Сейчас для нас всех наилучшая возможность, мистер Ретимски. Ваши фанаты там, парни тоже, мы – здесь. Все будет в лучшем виде. Ведь вы же этого хотели? Даже если вы дадите заднюю – выбора у вас уже нет, времени тоже.

Секунды летели. А что мне оставалось? Не хотел. Ни на мгновение. Но надо признать, свой выбор я уже сделал. Тогда, когда в той бетонной коробке увидел Герберта, когда застыл в его объятиях. Когда понял, что нет лучшей дружбы, чем с ним. Вот так это бывает за мгновения до смерти. Невозможно подготовить самого себя и своих близких к предстоящей тяжелой утрате.

– Не в моих правилах читать нотации, но… – начал было Леннон.

Я опустил голову.

– …видимо и у меня нет выбора, – он подал знак Боуи. Тот кивнул и вышел за дверь. Я сидел в полном оцепенении. Что дальше?

Агент пристально смотрел на меня. Кого он видел? Меня, Кейси Ретимски, или только свое задание? Никаких бумаг, скрепленных печатью или каплями крови. Никаких договоров, если только на словах или рукопожатиях. Это мы играем музыку, а он, как божий агнец, отправляет подобных мне на тот свет. У каждого своя работа. Сколько через него прошло и в каждом была своя слеза, своя неуверенность в принятом решении. Своя долбанная мотивация, своя «смерть».

Леннон, Боуи, Меркьюри – те самые всадники апокалипсиса, что несут только дым, туман и невнятное будущее. А есть ли оно на самом деле? Впрочем, они обещали. Да черт его знает, как это на самом деле?! Сегодня ты жив и вдыхаешь полной грудью музыку и любовь фанатов, а завтра тебя уже нет и только посмертные пластинки что-то напоминают о тебе, твой голос. Между этим бесконечные мили жизни, постепенно переходящие в состояние смерти. Не разом, а постепенно, как розовый закат переходит в оранжевый и спустя несколько минут исчезает за горизонтом. Остается лишь сплошной соленый океан. А дальше только темнота, которую не постичь.

– Я повторюсь, – Леннон смотрел немигающим взглядом, – вы готовы, мистер Ретимски?

Ни хрена! Кто тут главный? Этот слегка оперившийся юнец в дорогом пиджаке, или я, легенда поколений? Я не был готов ни на мгновение. Ни на дюйм моей стремительно уходящей жизни. Я бы был готов еще прожить нескончаемое количество их в мои последние секунды. Так бы и тянул в бесконечность. Если бы не это…

Я почувствовал укол в плечо и даже успел обернуться. Позади стоял Меркьюри. Соплежуй! Оказывается, он тоже был там. Ему удалось выбраться из-под стола моих фантазий. Его хищная улыбка под плотными усами начала расплываться на лице. Как тонко они меня обыграли. ЦРУ, что с них взять. Музыканты, никогда не державшие инструменты в руках.

– Все будет хорошо, мистер Ретимски, – услышал я удаляющийся голос Леннона. Зазвенело в ушах, руки и ноги парализовало. Я не мог двинуть ими, как бы ни пытался. Жар обуял мое тело. Мне бы сейчас в бассейн, чтобы я мог привести себя в порядок. Или хотя бы стакан холодной воды. Где там мой друг «Джек»? Об этом и не мечтал вовсе. Недопитый бокал упал на пол, разбившись со звоном и растеряв всю коричневую жижу, что еще оставалась в нем.

Я не мог двинуться ни на дюйм. Так и застыл в кресле. Кажется, моя душа воспарила над телом. Я ничего не мог чувствовать, но все прекрасно видел, будто со стороны. Меня оторвало от реальности, и там, где был сейчас я, меня на самом деле уже не существовало – только тело, моя бренная оболочка. Говорят, что именно так и умирают. А вдали виден белый свет – Врата между Раем и Адом.

Невидимый для всех, я отошел в самый темный угол гримерки и что там творили с моим телом – мне было уже все равно. Я незримо взирал только духом, который все еще присутствовал здесь, но поделать ничего не мог – на небеса тоже как-то не тянуло.

Тем временем, по щелчку пальцев Леннона, Меркьюри рассыпал белый порошок на столик перед моим креслом. Заправским движением сформировал две дорожки и засунул мне в нос скрученную сотню. Вот вы все-таки ублюдки! Кейси никогда не был замечен в употреблении наркотиков. Сука! Блядский гандон! Я хотел было дернуться, но что-то меня держало. Прибило гвоздями к полу. Не мог рыпнуться ни на йоту. Уж лучше бы накинули петлю на шею, как Майклу Хатченсу, и подвесили под потолок – и то бы смотрелось убедительнее. Но я ни хрена не мог сделать. Они игрались с моим телом, как с гуттаперчевой куклой. Жаль, что оно ничем не могло им ответить. Хотя бы, в морду дать, на последних инстинктах. И то было бы хорошо!

В следующую секунду открылась дверь и в гримерку ворвались санитары в белых халатах. Стойте! А кто их сюда вызвал? Впрочем, все понятно. Лысая башка Боуи так и блистала под включенными лампами.

– Давайте быстрее! – Боуи взял на себя бремя спасителя, – мы еще можем ему помочь.

Он пропустил вперед себя медбратьев. Те принялись делать активные пассы над моим телом. Кто-то из них давил на глаза, кто-то на грудную клетку… Ни хрена не чувствую!

– Зрачки расширены, – один из них поднял веко, положил руку на грудь, – сердцебиения нет. Сколько времени прошло? – он уставился на Боуи.

Тот только пожал плечами.

– Заряжай.

Второй, с искренним упорством открыл дефибриллятор, небольшую коробочку, внутри которой скрывается разряд в несколько тысяч ватт.

– Давай, быстрее! – загудел ток, от самой низкой ноты до самой верхней.

О как! Хороший музыкальный пассаж. Я одернул себя – Кейси, ты даже после смерти думаешь о музыке.

– Уберите руки!

Раздался хлопок. Мое тело подскочило в кресле и вновь безжизненно обрушилось в него.

– Еще раз! – Боуи включился в игру. Он точно знал, что ничего не произойдет. Вот скотина. Впрочем, даже если бы я сейчас протянул руку из угла и похлопал бы его по плечу, мне кажется, он бы удивился гораздо меньше, – давай!

– Жги, ага! – кто бы меня сейчас услышал.

Еще один разряд в шесть тысяч ватт пронзил безжизненное тело. Я ни хрена не чувствовал. Вообще ничего. Так и стоял в темном углу призрачной тенью. А вы точно сможете воскресить меня? Такое, кажется, бывает не часто. Или Остров звезд – это только там, на небесах? И вы все так обставили, чтобы я лишний раз не сомневался. А на самом деле вы еще те людоеды, людоубийцы и все такое. И просто проводите опыты? А ничего на самом деле нет – только сырая земля на два метра глубиной и воркующие небеса, где души становятся облаками, проливаясь на землю дождем? Я что, за это себя отдал? Где Герберт? Где мой дружбан? Леннон, твою мать, прекрати бессмысленное изнасилование!

Еще один разряд, чтобы сердце завелось. Но куда уж там… Можно тысячи раз повторять, но ничего не изменится.

В гримерке повисла тишина.

– Он мертв, – санитар оттер пот со лба.

– Вы уверены? – Леннон все еще делал вид, что участвует в игре.

– Да. К сожалению, – медбрат собирал дефибриллятор в коробку. Черную, как моя дальнейшая бессмысленная «жизнь», – зафиксируйте время смерти.

На пороге появился мистер Шорт.

– Кто умер?

Боуи кивнул в сторону безжизненного моего трупа.

– Он.