Я проснулся дома. В большие окна вовсю светило солнце и шум… знакомый шум океанских волн навязчиво залезал прямо в постель. Голова раскалывалась, как после хорошей попойки.

– Твою мать… – промычал я, держась за голову, которая грозила вот-вот взорваться, разбросав мои творческие мозги по всей комнате. Я лежал, ожидая, пока пульсирующая где-то в глубине черепа боль приутихнет.

Последнее, что я помню – бетонная конура с железной дверью неизвестно где, на краю мира. А была ли она на самом деле, или тоже странный сон, пригрезившаяся ирреальность?

Все было, как всегда, и даже любимая гитара молча стояла на стойке, поблескивая в падающих из окон лучах. Я отчаянно вспоминал детали прошедшей ночи и никак не мог уразуметь все случившееся. В голове плохо складывались детали. Странная история с островом звезд: Леннон, Меркьюри, Боуи – странные агенты музыкального подразделения ЦРУ, Герберт вместе с ними. Живой Герберт, которого похоронили не далее, как вчера. А был ли он на самом деле или это только ангелы напели? Или я сам для себя придумал историю, в которой мой друг, мой брат – бродяга Герберт Уэлш – не уходил в мир иной, а так и остался на бренной земле, пускай и слишком далеко от меня, где сонмы райских кущ – совершенно не его удел. Мое сознание сыграло жестокую шутку, и я просто поверил в тот бред, что оно мне преподнесло по той лишь причине, что никак не мог смириться с его смертью. Так бывает. Что на этот счет говорят дипломированные психологи. Придуманный друг? Карлсон, Винни-пух? У меня будет посложнее – мертвый придуманный друг – тот еще фантом с лицом все еще живого Герберта. Может, я и был бы рад все забыть, но, черт возьми, не получается.

Или Герберт все-таки действительно воскрес? Но все же вчера видели его, лежащим в гробу. Недвижимое, бледное тело. Ха, вот умора. Мертвые не оживают, Кейси, мертвые остаются мертвыми, уговаривал я сам себя. Если мы, конечно, не о фильмах с проклятущими зомби.

И даже на мгновение ухмыльнулся, представив, как разлагающееся тело Герберта – вряд ли он сам – дает концерт прямо на кладбище. Вялыми, непослушными пальцами бряцая по струнам, вперившись в восставшую прямо из могил ревущую толпу белесым, невидящим остекленевшим взглядом. Прямо «Cannibal Corpse» какие-то, или «Slayer». Хотя до ревущих гитар дэт-метал184 ему было, пожалуй, далековато – вообще по другой дороге.

Да, все так, но ведь старина Герберт и не был мертвым. Кажется. Да и зомби он точно не был. Уж я-то бы понял. Интересно, а кто же тогда лежал в гробу? Безымянное тело из морга? Искусно сделанная подделка?

Впрочем, кто мне поверит? С другой стороны, кому ты готов рассказать об этом?

Пляски на костях, и, если бы вы сказали, что по мне плачет сумасшедший дом, я бы, скорее всего, согласился.

А, знаете что – к черту! Все к черту! Я даже поплевал через левое плечо и с трудом опустил руку, трижды постучав по идеально отполированным деревянным доскам пола. Мой демон сейчас утирался от слюны, но мне было все равно. Если я и придумал всю эту историю, то только для себя самого. Чтобы не потеряться, чтобы не пропасть во всей кутерьме происходящего вокруг меня девятибального шторма. Что там масл-кар на гонках NASCAR – я входил в поворот покруче, чем самый отчаянный гонщик, и придавив педаль газа, устремлялся за конкурентами в последней надежде прийти к финишу хотя бы не последним.

Я протер глаза, избавляясь от тревожности сна. Пожалуй, даже мог бы быть способным на очередные свершения. Здравствуй, новый день! И если все это только сон, то надо привыкать к новой реальности. Привыкать к новой жизни, привыкать жить заново. Ничего не попишешь – как истина, как приговор.

Я спустил ноги на пол. Приятное тепло нагретых солнцем досок передавалось и мне, пробуждая. Я вытянулся в струну, подняв руки над головой, разгоняя кровь в застоявшихся мышцах, и еще какое-то время сидел так, стараясь ни о чем не думать.

Сделал глубокий вдох, как вдруг неожиданный кашель, поднявшийся из глубины, заставил меня согнуться. Пронзающая боль мгновенно вернулась, ворвавшись в мою голову будто отряд спецназа в квартиру преступника: с хлопками светошумовых гранат, грохотом выстрелов и криков с требованием бросить оружие… Окей, окей, я сдаюсь, можно полегче? Однако, как полиция не церемонилась с преступниками, так же и моя мигрень игнорировала всякие воззвания к совести. Держась за лоб, я часто дышал, будто собирался тут же разродиться. И нет, не очередным гениальным хитом, к сожалению.

Ох, как это нелепо смотрелось со стороны. Жажда проникла изнутри, очень хотелось пить.

– Папа! – дверь открылась, и в комнату с радостным воплем ворвался Сэм. – Папа!

Я с усилием растянул улыбку на лице и раскрыл объятия. Его голые пятки застучали по полу. Он подбежал и обнял меня.

– Мама сказала, ты спишь, – Сэм поднял голову.

– А вот и не сплю, – слова давались с трудом. – Как давно мы с тобой не виделись приятель! – я потрепал его золотистые вихры.

А ведь и правда, я настолько закопался в себе, что, пожалуй, совсем забыл про сына.

Его руки обвивали мою шею, а волосы пахли арахисовым маслом.

– Как дела, герой? – прошептал я ему на ухо.

Он ничего не ответил, и только еще сильнее прижавшись ко мне, дышал носом, уткнувшись мне в щеку.

Кажется полегчало. И знаете что? Мне вдруг почему-то стало так жалко себя. Не того Кейси-аккорда – рок-звезду и идола поколения, а того Кей-аккорда, маленького мальчика, все еще живущего внутри меня. Я вспомнил себя и те ранние воскресные утренние дни, когда так же, шлепая ногами по холодному полу, в лучах восходящего солнца, расцветившего стены длинного коридора, бежал в родительскую спальню и тихо забирался под одеяло между ними, напитываясь теплом спящих тел. И снова засыпал, чувствуя себя полностью защищенным от всех бурь и невзгод, злых чудовищ-из-под-кровати, страшных орков и троллей, что не могли теперь до меня добраться. Мне стало насколько жалко себя, что глаза стали мокры, а сентиментальная слеза начала путь вниз по щеке.

Я шмыгнул носом. Сэм расслабил объятия.

– Папа, ты плачешь? – он удивленно смотрел на меня.

– Нет, малыш, это просто… – я быстро растер глаза руками. – Просто солнце. Конечно нет, мой герой! Ну, где там наша мама?

– Там, – Сэм махнул рукой в сторону открытой двери.

– Там? – я удивленно раскрыл глаза. – Ну пойдем поищем ее.

Я поднялся с дивана и, взяв Сэма за руку, поковылял в сторону кухни.

Синтия сидела за столом, потягивая утренний кофе, конечно, латте. И дня не могла прожить без него. Уверен, что если бы вдруг во всех магазинах города закончилось молоко, то она умудрилась бы найти корову где-нибудь на окраине, пусть и самую захудалую, но свой латте она бы точно получила. Я же всегда предпочитал крепкий американо, черный как ночь, да и маяться с коровой бы не пришлось. А чтобы окончательно проснуться – сто грамм чистого солодового на душу.

– Мама, мама, смотри кого я привел! – Сэм подбежал к Синтии.

– Привет, милый! – она оторвалась от экрана. – Как спалось?

В смысле? Вот так просто: «Привет, милый!» и все? А где все эти: «Где ты шлялся всю ночь?» и «Я всех твоих друзей обзвонила, в первую очередь Хема. Тебя нигде не было!». Или я чего-то не знаю? Не понимаю. А, может, и не было ничего и все это действительно сон? Кажется, эта мысль уже посещала мою голову сегодня. Я был совершенно растерян.

– Не очень. Беспокойные сны. Я видел Герберта.

– Кейси, всем нам Герберт был небезразличен, но… – Синтия вздохнула и пожала плечами. – Я понимаю. Ты так неожиданно исчез с похорон. Лайонел звонил мне вчера вечером, просил не волноваться. Сказал, что нашел тебя.

– Да уж, нашел, – я задумчиво помассировал подбородок. – А что еще он сказал?

– Ну, что закажет тебе такси. Чтобы мы не ждали и ложились спать.

– И что, во сколько я приехал? – если и есть шанс объяснить все, что произошло со мной сегодня ночью, то, надеюсь, я задаю правильные вопросы. Главное, не вспугнуть его.

– Не знаю, – Синтия зевнула, – мы с Сэмом уже спали.

Черт, так и знал! А ведь наделся, что поймаю золотой снитч185. Но нет, сделав кульбит, он ускользнул от меня, мгновенно растворившись в воздухе легким дымком. А ведь я совершенно не помню, как оказался дома, на своем диване после заточения в бетонной коробке. Сейчас любая информация была бы мне на пользу.

– Что-то случилось? – любимая нахмурила брови, – надеюсь, ты никого не убил по дороге? – это прозвучало так, что даже Сэм поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

Ха, если бы только знала!

– Пожалуй, если только плохим исполнением Синатры, – я усмехнулся, надо было понизить градус. – «Moon River»186 я отчаянно не вытягиваю, ты знаешь.

– Сегодня все только и пишут, что о похоронах, – она опять опустила взгляд в монитор.

Я покачал головой. Мне и сказать-то было нечего. Я сам загнал себя в ловушку: ведь, если это сон, то ничего страшного, а если нет? Леннон установил правило – никому нельзя говорить об Острове звезд, да и настоящий труп Курта Кобейна серьезно намекал о том же. Но даже если все это был сон, ужасный нескончаемый сон, то лучше пока молчать. Во всяком случае до тех пор, пока не разберусь с этим окончательно. К тому же, у меня даже не осталось никаких доказательств. Но я готов был поставить на кон любимую «Энджи» Хая, что не спятил. Пускай я питаю меньший пиетет к этой замечательной гитаре, нежели сам Хай… Даже телефончик для связи не оставили, музыканты хреновы. Или хотя бы записку в духе «Приходи на кладбище сегодня ночью. Один. Без гитары… и без жены».

Пусть все переварится, детали забудутся. И уж тогда мы посмеемся над этими страхами. В первую очередь с моим психологом. Меня аж передернуло. В общем, мне оставалось только надеяться, что либо обо мне забудут, либо в следующий раз при встрече с Морфеем187 я начищу ему рожу за еще один подобный ночной сеанс.

– Бедный Герберт, – я приложил руку ко лбу.

– Бедный Герберт, – повторила Синтия, делая глоток из чашки. Из ее уст это прозвучало весьма легкомысленно.

– Бедный дядя Герберт, – Сэм обнял Синтию.

Пара минут прошли в тишине, озаряемые ярким солнечным светом, а потом в комнате раздался звонок. Я повернул голову – на диване светился экран смартфона.

– Сделай мне кофе, сейчас вернусь, – я поспешил в комнату.

– Ты как? – мистер Шорт, как обычно, забыл поздороваться. Впрочем, неважно. Именно он сейчас мне и был нужен. – Утро добрым не бывает? Ну и накидался же ты вчера!

– И тебе привет, Лайонел, – я шагами отмерял комнату.

– Кого мы вчера хоронили, Герберта или тебя? Ты же был практически мертв, пока я тащил тебя до такси.

Разве? Мне казалось, я шел сам… Ну почти.

– Два трупа в один день – даже для меня это слишком. У меня каждый мускул болит. По-моему, я стер пару позвонков. Ты будешь должен моему остеопату…

– Хорошо, – лучше сразу согласиться и попытаться вставить хотя бы слово в его бесконечный поток.

– …и массажисту, – добавил он. – Весь твой заработок со следующего тура пойдет на оплату их услуг, попомни мое слово, Кейси. Старых лошадей пристреливают, я знаю, но не тех, что приносят доход. Так что, за тобой должок, – он рассмеялся в трубку.

– Хорошо, хорошо, уговорил, – а мне было не до смеха, – ты же вчера заказывал мне такси? – он угомонился, а я сразу перешел к главному вопросу.

– Да, и за это тоже, – тот еще дядюшка Скрудж188. Ничего, кроме денег, не видит, – я кинул таксисту десятку на чай, чтобы он довез тебя прямо до дома целым и невредимым. Надеюсь, он так и сделал?

– Не помню.

– Думаю да, раз я слышу твой голос, – он хохотнул.

– То есть ты посадил меня в такси и все? – я попытался уточнить.

– А что ты хотел? Белый лимузин и девочки в нагрузку? Нет, Кейси, дядя Шорт за такое не платит. Только наличка. В конце концов, ты ехал домой, а не на мальчишник. Конечно, я просто посадил тебя в такси и отправил домой. Пьяного вусмерть. Только не смей меня в этом обвинять – ты сам напился, как свинья.

– Окей, окей, – опять не связывалось. Шорт явно был не при делах. Заговоры вообще не его стихия – только бы деньги считать и откладывать на безбедную старость. Сколько ему там еще в шоу-бизнесе осталось?

– Лучше бы «спасибо» сказал, – мне показалось, или он все-таки немного обижен за вчерашнее? Я не я был, но действительно стоило извиниться или поблагодарить.

– Спасибо. Правда. Так ты хотел? – я сжал зубы.

– Твою мать, Кейси, какого хрена?! – наконец позволил он себе в сердцах выругаться. Его прорвало, что тот канализационный поток во время ливня.

Боже мой, как я ошибался – он был сильно обижен.

Далее последовала серия изощренных ругательств, в которых он всячески костерил меня, бармена и все заведения, где наливают алкоголь в радиусе трехсот миль от города. Сколько это продолжалось? Да, пожалуй, несколько минут. Его голос рвался из трубки, грохотом залезал в мою черепную коробку, как соседский ротвейлер, когда я проходил мимо его забора. И вдруг Вуду сменил гнев на милость. – Ладно, малыш, достаточно. Я верю, что ты вполне искренен, – закончил он.

Да уж, конечно. К чему тогда эта вся тирада? И кто мне теперь все сможет объяснить? У палки два конца и они были голы, что задница стриптизерши в клубе – ни одной зацепки. А я-то надеялся, что хотя бы Шорт сможет мне помочь.

Как ни крути, я все еще пытался отыскать логическую связку во всем произошедшем за последние десять часов. С одной стороны ночь была переполнена событиями, а с другой – черная дыра, космос, другая Вселенная. На какую планету я попал? А, может быть, так и чувствуют себя все звезды, вдруг решившие покончить жизнь «самоубийством», исполнить последнюю роль, после отправившись на далекий Остров звезд, которого нет ни на одной карте?