Я открыл глаза. Яркий свет потолочных ламп раздражал, бил прямо в радужную оболочку. Я зажмурился, пытаясь привыкнуть к странному сиянию. Четыре выкрашенных в белый цвет стены, железная дверь, койка, привинченная к полу, тумбочка и железный унитаз в углу. Даже окон нет. Если я еще не обоссался от страха, то непременно сделаю это сейчас.

Что еще? Глаз камеры видеонаблюдения зорко следит за мной. Куда я попал? Я – Кейси-аккорд. Надеюсь, не натворил ничего там, в пабе?

Я попытался привести мысли в порядок. Дайте вспомнить. Последнее, что вплыло в памяти – тот разноцветный шот, после которого меня вырубило напрочь. Или было что-то еще? Куда делся мистер Шорт? О! Почти рифма – шот – Шорт. Надо бы запомнить, потому что даже листка бумаги тут нет.

Я тяжело поднялся. Боже, как болит башка, разламывается на миллионы кусочков. Сколько раз я себе уже говорил, хватит пить. Пить! Это не то слово. Прекращай бухать, Кейси! Вот это, пожалуй, самое то.

Надеюсь, я не в полицейском участке. Тогда что? И от этой мысли стало еще более неспокойно.

Ладно, давай сначала. Призрачный фантом, глубоководные упражнения в луже, бар «Сады Вавилона», куда притащил меня Вуду, и дальше – я смутно что-либо помню. Кажется, сидели, о чем-то разговаривали. Все было хорошо. Зачем так-то, в конце вечеринки? Я уже собирался домой.

Кости стонали от холодного металла неуютной койки, на которой черт его знает сколько времени провело мое бренное тело.

Меня что, взяли в заложники? Так хрен с ним, возьмите все мои миллионы, но только отпустите. Или давайте я спою вам свою лучшую песню, и вы меня так отпустите.

Впрочем, с кем я разговариваю? С самим собой или надеюсь на понимание невидимого охранника с той стороны двери.

– Эй! – я начал долбить кулаками по металлу. – Эй! Слышит меня кто-нибудь, вашу мать? Я Кейси-аккорд, слышали о таком? Лидер группы «Блудный сын». Говнюки, суки поганые! Откройте дверь, подонки!

Удары кулаков эхом отражались от стен комнаты, но там, за дверью – полная тишина. Может, и мне стоит успокоиться?

Отчаяние накатило девятым валом. Забилось сердце, несмолкаемым гулом отдаваясь в голове. Тахикардия тремором отдавалась в руки. Я медленно сполз по двери на пол и застыл недвижимый.

И что? Так и останусь сидеть тут, а потом мое недвижимое тело повезут на каталке прямиком в морг? А где же последняя песня? За альбом можно не волноваться – его издадут сразу после моей смерти. Еще и денег заработаю. Правда, мне-то они уже будут ни к чему, ну хоть новая машинка для Сэма.

Не много ли я начудил за последние дни? А все вот это вокруг лишь только раскаяние отчаявшегося артиста.

Да что мне поминать-то себя, еще живого. Не так уж и много произошло – ну да, пил, признаю вину. Но ведь это не край, тут нет преступления. А кто не пьет? Вся наша жизнь – сплошная нервная нить, натянутая как струна на гитаре. Того и гляди лопнет в самый неподходящий момент. О, всемогущий Шорт, подскажи, направь на благодеяния если еще не поздно. Кажется, подменой святых еще никто не занимался так отчаянно как я. И даже нимб засветился над образом.

– Как он? – из-за двери раздался глухой голос.

– Проснулся. Долбил все это время, а сейчас, кажется, тишина.

– Не помер?

Голоса стихли. Я попытался подняться, да куда там. Дрожь в ногах отзывалась во всем теле.

– Помогите! – я стукнул по двери.

– Да вроде нет, – все тот же голос.

– Ладно, пускай еще посидит.

А ничего, что я вас слышу? Какие ублюдки позволили себе запереть меня здесь? У меня же есть адвокат – самый лучший на всем западном побережье. Ух! Вам несдобровать, крысы вы паршивые! Кто бы думал, что вот так можно запереть Кейси-аккорда в четырех стенах без воли к свободе, без гитары, в конце концов.

А что может помочь мне еще, если никого нет рядом?

Я взглянул на тумбочку. Кстати, три ящика стоило бы осмотреть. Спокойно, не все еще потеряно.

– Да пошли вы! – сказал я достаточно громко, чтобы за дверью меня услышали, и переместился на койку.

Сейчас главное – не волноваться. Хотя я вряд ли вскрою себе вены – было бы чем, а самое главное – зачем. Может быть, жизнь звезды, порой, не так привлекательна, как кажется из зрительного зала, но ведь и последний альбом еще не написан.

Я склонился к тумбочке и открыл верхний ящик: стопка салфеток и ручка. Вот ведь еще несколько минут назад казалось, что и нет ничего. А теперь я побогаче, чем Робинзон Крузо – не надо ногтем ковырять побелку, отмечая дни в заключении.

Что же я сделал первым делом? Ну, конечно, записал залетевшую случайно рифму «шот-Шорт», авось пригодится. А на следующей написал цифру с шестью нулями и, дернувшись с койки, подсунул ее под дверь.

Ах, какое заманчивое предложение! Я бы мог предложить и больше, если бы не был таким скрягой. Но, во-первых, я думал о семье – о Синтии и Сэме. Все, что не достанется мне – достанется им. А уж как они распорядятся кругленькой суммой, хранившейся на счетах – Господь Бог им судья. Во всяком случае не будут бедствовать, пока я тут клею ласты, пытаясь достучаться до невидимых охранников.

Прошла минута, и салфетка, движимая чьей-то ногой, вернулась обратно в комнату. Что, мало? Ну так я могу еще добавить. Я взял ручку и дорисовал еще один ноль, авось не обеднею. Салфетка уехала на другую сторону и тут же была возвращена назад.

Может, меня неправильно поняли?

– Слышь, хуйло, оставь свои бабки себе! – раздался голос из-за двери.

Да нет, поняли правильно – это я переусердствовал. Хотя кто бы мог отказаться от такой суммы, не представляю.

Ну и как долго куковать мне здесь? Что скажете, сэры? Какого хрена вообще? Правильного диалога не получалось. Конечно, в нашем мире кроме денег рулят соцсети, или как его? Шорт как-то с этим справлялся. По мне, так просто дрочка какая-то. Туда-сюда, туда-сюда, а как еще назвать секс без удовольствия?

Я посмотрел на правую руку. Да ладно?! Прямо сейчас снять штаны и показать им кто папочка?! Бредово, как и все вокруг.

Вместо этого я завалился на койку. Такого еще в моей жизни не случалось. Все было: секс, наркотики, рок-н-ролл. Но только не это.

Глаза начали слипаться. Да выключите уже свой сраный белый свет. Ненавижу!

А потом я провалился в сон. Долгий глубокий сон.