Голос – это речь, фундамент которой нематериален.
Истоки членораздельной человеческой речи на нашей планете находят среди ископаемых останков. Письменность позволила конкретизировать устную речь посредством пера, но сделала это всего несколько тысячелетий назад. Исследование эндокраниального слепка черепа гоминидов, их инструментов и часов ДНК позволяет нам говорить о возможности появления членораздельной речи несколько миллионов лет назад. Не существует изображения человека-обезьяны. Обезьяна не превратилась в человека, но у них был общий предок, от которого произошли два вида: человек и обезьяна. У обоих есть речь, но только у человека есть голос.
У человекообразных обезьян мозг интенсивно развивается первые три месяца после рождения. У человека, напротив, развитие мозга происходит на протяжении пятнадцати месяцев после рождения. Нейроны умножаются. Количество межнейронных связей значительно возрастает, достигая миллиардов миллиардов синапсов. Различные участки мозга начинают отвечать за различные типы деятельности. В первые два года жизни воспитание, обучение, социокультурная среда и отношения внутри ее дают возможность развиться особенно важным участкам головного мозга ребенка. Особенно хорошо это показано на примере музыкантов. Однако, если скорость развития мозга на этапе первых пятнадцати месяцев просто поразительна, 95 % мозга формируется в возрасте 6 лет. Рост мозга, но уже не столь интенсивный, неуклонно продолжается вплоть до полового созревания, этапа, когда человек обретает способность производить потомство, а потом – совсем незаметно – еще до 20–22 лет. Средствами коммуникации обладают много видов, проживающих на нашей планете, от химической коммуникации между бактериями – источниками наших феромонов – до языка певчих птиц и голоса, имеющегося только у уникального млекопитающего Homo vocalis.
Исследование нейронов средствами диагностической визуализации произвело революцию в наших знаниях. В начале 1970-х годов рентгенография, известная с конца XIX века, претерпела кардинальное изменение. Аллан Кормак и Годфри Хаунсфилд, лауреаты Нобелевской премии 1979 года, разработали рентгеновский компьютерный томограф, названный сканером. Позднее, в 1980-е годы, Пол Лотербур внес свой вклад в развитие средств медицинской визуализации и изобрел магниторезонансную томографию, или МРТ. Принцип ее действия отличается от действия рентгеновских лучей. Картинка получается не в результате воздействия лучей, просвечивающих тело и передающих информацию на компьютер, а в результате получения данных магнитного резонанса тканей тела. В соответствии с особым направлением электронов нашего тела, созданным прибором, испускаются разные сигналы. Уловленные и оцифрованные, отныне они видны на экране компьютера. В области исследования голоса функциональная МРТ (фМРТ) позволяет видеть, отслеживать и изучать тайны нашего мозга во время голосовой активности. Картинка мозговой активности становится динамичной. Она иллюстрирует деятельность активной зоны мозга. Участки функционирования зрения, чтения, речи и пения выявлены и исследованы. МРТ можно проводить с самого раннего возраста, так как нет опасности облучения.
Томоденситометрия посредством позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) позволяет лучше отследить церебральные механизмы отображения и создания голоса. Используемая при этом техника очень сложна. Она обращается к энергетическому метаболизму нашего тела: для проведения исследования пациенту впрыскивают раствор глюкозы, основного энергетического элемента метаболизма мозга, вместе с безопасными и неагрессивными радиоактивными частицами. (Другая техника заключается в том, что пациент вдыхает радиоактивный газ.) Голову исследуемого помещают в кольцо, улавливающее радиоактивные гамма-излучения. Пришедшие в возбужденное состояние участки мозга потребляют энергию, захватывают больше глюкозы, чем другие клетки. В этих участках концентрируются радиоактивные молекулы. Затем в реальном времени на радиосенсоре, чувствительном к гамма-лучам, выявляют активированный для определенной цели участок, например для говорения или пения. Компьютер получает данные, координирует информацию и печатает картинку церебральной активности. Такой сбор данных позволяет не только проводить анализ в трех измерениях, но и привлекать четвертое измерение – время. Методы четырехмерного исследования произвели переворот в нашей области науки и позволяют нам in vivo идти по следам функции голоса.
На заре 3-го тысячелетия Г. Деаэн-Ламберц в Университетском госпитале Неккера в Париже провела исследование с целью определения речевых возможностей трехмесячных малышей. У 20 младенцев, среди которых было 14 девочек и 6 мальчиков, искали участок мозга, который впоследствии будет «отвечать» за речь. С помощью наушников младенец на протяжении 20 секунд слушал женский голос, похожий на голос матери, за которым следовали 20 секунд тишины. Производилась регистрация мозговой активности в том месте, куда был направлен голос во время звуковой стимуляции, затем то же самое производилось на протяжении 20 секунд тишины. Что же происходило?
фМРТ подтвердила активность мозга на уровне правой и левой височных долей. Активность левой височной доли оказалась значительно сильнее. Были обнаружены точки, хорошо известные у взрослых. Но это еще не все. Другой участок мозга активировался только во время слушания записи справа, а не слева. На этом участке локализуется речевая память. Это правая лобная доля, известная у взрослых. До настоящего времени считали, что она начинает играть роль в наших когнитивных функциях только после полового созревания. Этот участок позволяет сложное запоминание, контроль, внимание, рефлексию! Таким образом, в мозгу ребенка церебральные проводящие пути готовы облегчить речевой онтогенез и обучение человеческому голосу. Через несколько месяцев надо будет только начать стимулировать соответствующие зоны мозга, готовые к работе. Теперь могут появиться речь и мысль.
У каждой культуры свой собственный язык. Однако мы с изумлением замечаем, как часто язык служит «визитной карточкой» своей страны. Немецкий и русский нередко суровы, как климат этих стран. В Бразилии голос – это музыка и движения, ибо в основе культуры – танец. Но стремление выразить себя в художественном творчестве, будь то немецкая или итальянская опера, фрески пещеры Ласко или китайская живопись, свидетельствует, что человек рождается художником.
Голос – средство связи между поколениями
С первого дня нашей жизни мы окунаемся в устную речь, как маленький дельфин, которого с первой же минуты бросают в воду и он тотчас начинает плавать. Маленький человек, «брошенный» в мир голоса, учится разбираться в вибрациях – транспортном средстве коммуникации. Стимуляция генов порождает необратимую эволюцию интеллекта левого полушария, правого полушария, лимбической системы. В 1950-е годы когнитивная наука выдвинула многофакторный подход к человеческому голосу, соединив лингвистику, психологию, философию, биологию и, в частности, нейробиологию. Голос влияет на наш взгляд на другого, на наш взгляд на нас самих. С годами голос изменяется. Хотя обучение голосу является обязательным, тем не менее ему ничто не мешает быть спонтанным и естественным. Он врожденный и приобретенный одновременно. Ему обучаются. Чтобы у ребенка появился голос, необходимо внешнее воздействие. Стивен Пинкер поддерживает идею о том, что речь и голос являются врожденными, им практически не требуется обучаться. Этот подход представляется достаточно спорным, особенно когда сталкиваешься с детьми-дикарями. Разумеется, голос присущ исключительно человеку, голос даровал человеку средство коммуникации. Но подход к голосу человека как к инстинктивному свойству, такому же, как внутренний компас у перелетных птиц, с помощью которого они совершают тысячекилометровые путешествия и который расположен у них в мозге в строго определенном месте, исполняя строго определенную роль, кажется не совсем правомерным. Голос зависит от множества взаимосвязанных факторов.
Возникает немало вопросов: является ли речь адаптивной ступенью в эволюции млекопитающих? Голос – способность врожденная или приобретенная? Голос создает мысль или всего лишь транспортирует ее? Является ли он научно структурированным, картезианским, репродуктивным или же художественным, моментально структурируемым? Зависит ли он от голоса хаоса для каждой фонемы, каждой фразы, каждой голосовой паузы?
Врожденный голос: не только!
Подход к речи как к «инстинкту» дорог Ноаму Хомскому. Хотя такой подход и вызывает интерес, мне кажется, он требует определенной сдержанности, ибо создание стихотворения или оперной арии, разумеется, является процессом вторичным по отношению к нейротрансмиттерам и секреции эндорфинов. Но ведь есть еще и то, что мы называем эмоциями! Это значит подавить и не оставить места музам художника, убить мечту или, еще хуже, отрицать ее существование.
Фраза составляется из известных слов, но их комбинация всегда новая, она никогда не бывает одинаковой. Каждая фраза – это творчество. Примерно как в «Мещанине во дворянстве»: «Вы говорите прозой, сами об этом не подозревая». Фраза построена на основании правил грамматики, присущей каждому языку. Согласно Ноаму Хомскому, ребенок порождает грамматику, подобную той, которой пользуются те, кто его окружает, хотя он и не учил ее в школе. Это сложное действие – врожденное или генетическое? Логика грамматики – составная часть универсальной грамматики. Она позволяет нам понимать друг друга, и, как говорил в 1836 году Вильгельм Гумбольдт: «Речь – это бесконечное употребление конечного языка». Если ни один антрополог не смог отыскать на нашей планете ни одного народа, который бы не разговаривал, не значит ли это, что голос является врожденным? Что существует генетическая система, возможно предрасположенная к образованию голоса? В то же время может ли феномен голоса проявляться точно так же, как феномен «ходьбы» или «бега», то есть рефлекторно? Вряд ли на эти вопросы существуют исчерпывающие ответы.
Сарафанное радио эволюции голоса
Гены определяют целый ряд факторов на уровне нашей ДНК. Однако эти факторы могут никогда не реализоваться, если не получат определенного стимула. Голос человека, его речь также производят некий передаваемый элемент, который может мутировать, разрушаться и создаваться, – это слово. Слово – единица культурной передачи, его эволюция не поддается контролю. Оно позволяет ускорить эволюцию речи без всякой анатомической или генетической подложки. Это сарафанное радио эволюции голоса. Одной из особенностей человека является его культура. Передача этой особенности не происходит посредством ДНК, хотя ее и можно сравнить с генетическим наследием, с той разницей, что после десятка поколений наша культура, наша речь эволюционируют, а наша ДНК остается практически идентичной на протяжении миллиона лет. На лестнице человека эволюция речи осуществляется значительно быстрее, чем эволюция генетическая. Она ускорила наш процесс понимания и интеллектуального предвидения. Генетическая трансмиссия осуществляется совершенно по-другому, в масштабе всей нашей планеты Земля. Она идет от ДНК, продолжается сотни миллионов лет, и только часы времени совместно с естественным отбором делают возможным ее эволюцию. Андре Ланганэ уточняет, что теории Ламарка и Дарвина, одна из которых появилась в 1809-м, а другая спустя несколько десятилетий, в 1856 году, объясняют не все: «В природе преображается все, а слова больше чем что-либо». Мир культуры структурирован словом, слово, транспортируемое человеческим голосом, необходимо для воспитания человека. Вот уже почти 7 млн лет Homo sapiens обязан своим выживанием исключительно способности общаться со своим окружением, иначе говоря, с себе подобными.
Язык ДНК
Гены происходят из ДНК. Сама же ДНК, по мнению ряда ученых, едва ли не обладает своим языком и своей грамматикой. ДНК, или дезоксирибонуклеиновая кислота, состоит из четырех молекул, именуемых молекулами жизни. Это четыре нуклеотида – аденин, тимин, гуанин, цитозин, – которые комбинируются 64 различными способами, или кодонами, и могут сочетаться до бесконечности. Кодоны, многочисленные соединения, содержащиеся в двойной секретной спирали, заключающей в себе тайну нашего существования, так и просятся сравнить их с особым языком. В самом деле, в недрах ДНК находят вкрапления, гены, обозначающие «стоп», «старт», паузы; есть также группы генов, одни из которых являются синонимами, а другие омонимами, особый ген для формирования фразы, главы, а также ген апоптоза, означающий «программируемую клеточную смерть». Здесь главами именуются клетки почек, глаз или сердца.
В мире речи и слов также существует стрела времени. Это выживание человека. Понятие необратимости в прошедшем времени понять просто: тарелка падает и разбивается. Сама она никогда не восстановится, даже если процесс пойдет со скоростью света. Источник рождает реку, вода течет к морю и никогда не поднимается к своему истоку. Так же и произнесенное слово не может вернуться в свой участок неокортекса. Голос обладает пространственно-временными характеристиками. Голос – это энтропия. Наш мозг одновременно и субъект и объект, равно как и наш голос. Голос является инструментом мира нашего воображаемого – после того, как побывал его повелителем. В животном царстве коммуникация существует, но она всегда имеет конкретную, определенную цель. Ее язык систематически адресован другому животному, чтобы питаться, защищаться, нападать, подчинять, а иногда соблазнять. Но никогда, чтобы задавать вопросы. Только человек задается вопросами собственного бытия. Чтобы говорить или произносить монологи, каждый индивид в недрах своего мозга имеет некий словарь, составленный, с одной стороны, из собственно слов, а с другой – из правил, согласно которым эти слова сочетаются между собой, – это грамматика. Слово может рассматриваться как языковая единица. Это атом голоса – в прямом смысле слова «атом», которое означает: то, что нельзя поделить. Если говорить о речи, то в роли атома выступает фонема, названная морфемой по аналогии с фонемой, обозначающей неделимое фонетическое единство.
Какой силой может обладать слово? Приведем пример, который в 1972 году разбирал Мунен, взяв за основу слово «reembarquons». У нас имеется четыре фонемы: re (значение повторного действия), em (значение «внутри»), barque (значение «плавающий предмет»), ons (значение «мы»). В четырех слогах мы имеем «мульти»-значение. В слове «reembarquons» энергия выдоха, позволяющая воспроизвести это слово, в расчет не берется. Но сообщение, которое оно содержит, важно. По отношению к энергетической затрате инструмент мысли обладает впятеро большей отдачей. Слово ускоряет наш способ коммуникации, экономит нашу энергию. Слово, остающееся всего лишь символом, является внушенной мыслью: сказать «роза» уже означает почувствовать ее аромат.
Ритм
Вибрационная волна, передающая слово «роза», позволяет нам понять сообщение. Но иногда сообщение вводит нас в заблуждение, ибо мы принимаем одну волну за другую. Наше ухо, наш приемник голоса, поглощает акустическую энергию, ее обертоны, шумы и колебания. Различие между двумя звуковыми сообщениями зависит от высоты вибрации, от ее интенсивности, от музыкальности произносимых фонем. Все эти факторы иногда заставляют нас услышать то, что, в сущности, произнесено не было. Вместо «роза» мы вполне можем услышать «проза». Этот интригующий аспект голосового восприятия в 1981 году подробно проанализировал Стивен Пинкер, проведя эксперимент, бесспорно заслуживающий подробного описания.
Фразу «Где ты был в прошлом году?» передали с акустическими помехами. Внесенные изменения создали впечатление неупорядоченности звуков, а музыкальность и обертоны превратились в силу звука и акцентуацию отдельных формантов. Первую группу участников опыта предварительно не предупредили, что они слушают осмысленную фразу. Прослушав искаженное помехами сообщение, они определили его как некий посторонний шум, исходящий, без сомнения, от источника звуковых сигналов; никакого иного интересного или рационального объяснения они не дали. Вторую группу участников заранее предупредили, что им дадут прослушать осмысленную фразу, имеющую определенное значение, с правильным порядком слов; не сказали только, о чем фраза. Результат потрясающий: все слушатели второй группы утверждали, что слышали человеческий голос, только деформированный и измененный. Четвертая часть слушающих расслышала фразу. Три четверти расслышали минимум по три слова.
Мозг, получивший сообщение через ухо, расшифровал звуковое сообщение, переданное с помехами, и благодаря своему внутреннему словарю извлек из него поддающуюся интерпретации информацию. Левое полушарие (зона Вернике), правое полушарие (лобная зона), а также лимбический мозг (мозг интуиции) позволили части участников эксперимента восстановить сообщение, несмотря на маскировку информации.
Обрести голос возможно только в том случае, если новорожденный находится в языковой среде одного или нескольких языков. Восприятие на слух разговорной речи позволяет ему сформировать собственный голос. Слова и фразы могут быть образованы только при овладении грамматикой, для каждого языка своей. Грамматическая структура языка необходима для построения фраз, она же дает возможность понимать их смысл. Музыкальность, просодия, составляющие акустический сигнал произнесенной фразы, также способствуют пониманию собеседником говорящего. Здесь мы можем говорить о церебральном лингвистическом сигнале, который запускает обучение речи на основе онтогенеза человеческого голоса. Голос передает череду фонем, которые сами по себе ничего не означают. Соединение фонем позволяет понимать слова, смысл фразы. В процессе развития человеческого голоса слово, связавшись с одним, затем с другим словом, формирует мысль. Музыкальность, ритмическое звучание фонем могут изменить смысл фразы, несмотря на неизменность ее слогового состава. Например:
Роза, прекрасная на рассвете, особенно ароматна.
Прекрасная на рассвете, роза особенно ароматна.
Услышать пятнадцать фонем за секунду
Как мы только что видели, понимание голосового высказывания собеседника происходит различными путями. И все они ведут в наш внешний слуховой проход, где распространяются по нейронным проводящим путям, передающим эту информацию в глубины нашего мозга. Механическая вибрация трансформируется в химические молекулы и электрические импульсы. Вибрационная алхимия обеспечивает связь человека как с самим собой – ибо его внутренний голос является одним из источников его креативности, так и с другими людьми, с которыми он, вступая в общение, оживляет свой голос. Вместимость нашего мозга удивительна. Вы можете распознавать до пятнадцати фонем в секунду, а если вы человек натренированный, то и до сорока фонем в секунду. Наиболее примечательный пример – дирижер: он слышит фальшивую ноту альта справа, кларнета слева, фортепьяно возле себя. И все это за пятнадцатую долю секунды, ибо каждый из трех инструментов он слышит по отдельности. На такой удивительный анализ не способен в наши дни ни один компьютер. Машина не может различать голоса людей, говорящих одновременно.
300 000 слов… наверное, возможно, но сколько фонем?
Итак, резонаторная полость человека, получая вибрацию из гортани, механически воспроизводит слова посредством объединения фонем, различных музыкальных тонов и индивидуального ритма. Таким образом, мы можем говорить о существовании фонем – неделимых акустических элементов слова – и о слогах, которые, по сути, являются минимально значимыми лингвистическими единицами. Особые виды слога называются морами. Мора может быть меньшей единицей, чем слог; в частности, в японском языке мора бывает как слоговой, так и гласной и согласной.
Чтобы создать 300 000 слов, нам не нужно иметь 300 000 способов артикуляции. У нас есть примерно четыре десятка ротоглоточных движений, сочетания которых позволяют произносить слова. 40 фонем соответствуют 40 мимическим вокальным движениям, каждое движение соответствует особой вибрации голосовых складок.
К свойствам, характеризующим наш голос, относятся сила, громкость, просодия и звонкость, а также шум, возникающий в нашей резонаторной полости при отдаче звука, сформировавшегося на уровне голосовых складок. Поэтому, когда мы на протяжении десяти секунд произносим звук «а», мы никогда не можем воспроизвести четко определенную частоту, ибо всегда имеются привходящие факторы.
Слушая синтетическую музыку, вы знаете, что она синтетическая, ибо гармоническая составляющая настолько совершенна, что на протяжении двадцати секунд она является неизменной. Но машинный голос вам не нравится, так как местами он слишком «совершенный». Поэтому новое поколение музыкантов, использующих синтезаторы, допускает погрешности на одну восьмую тона каждые полсекунды, чтобы приблизить звучание к человеческому голосу. Благодаря своей форме, гибкости, влажности и пластичности наш голосовой канал позволяет голосу расти или убывать, усиливать одни частоты и убирать другие. Чем больше расстояние между губами и голосовыми складками (гортань опускается), тем частота ниже. Чем оно короче (гортань поднимается), тем частота выше. Простой пример: начните лить воду в пустую бутылку. Вначале звук будет очень низкий. Но чем больше бутылка наполняется, тем выше звук, так как объем воздуха в бутылке становится все меньше. Если вы возьмете сосуд другой формы, звук также будет меняться за счет увеличения одних гармонических составляющих в ущерб другим.
Изготовить фонему
Среди семи составляющих голосовой механики первым инструментом, разумеется, является гортань, а три последующие принадлежат языку. Пятым, соединяющимся напрямую с языком, является мягкое нёбо, которое закрывает и открывает носовые отверстия. Шестой инструмент – это сами полости носа: вспомните, когда у вас насморк, ваш голос становится гнусавым. Седьмой, но весьма значимый инструмент, – это выходная дверь нашего голоса, а именно губы.
Самый важный инструмент, язык, состоит из трех частей: верхушки (кончика), тела и корня. Когда произносят и, центральный отдел, или тело языка, изгибается, образуя свод. когда произносят а, он остается плоским. Когда произносят согласные звуки, верхушка языка прижимается к верхним или нижним зубам. Корень языка, расположенный сзади и особенно развитый у мужчин, опускается или отходит в сторону. Он закрывает и открывает носовое пространство и вместе с мягким нёбом позволяет создавать носовые звуки, такие как, например, н. Наконец, дополнительное поднятие средней части тела языка, сопровождаемое сильным толчком воздуха, позволяет произносить согласные б, п или к. Сокращение языка уменьшает длину резонаторной полости. Если гортань поднимается кверху, звуки получаются очень высокие, что мы можем наблюдать у теноров. Высокие звуки гораздо проще получать для гласного и, так как язык выгибается, образуя высокий свод. Гортань поднимается – частоты становятся более высокими. Напротив, для гласного а процесс совершенно иной. Язык распластывается по дну полости рта и естественным образом опускает гортань – звук становится глухим. Высокое а воспроизвести значительно труднее.
Мы заметили, что, когда речь идет о гласных, гармонические составляющие могут изменяться. Чтобы создать впечатление, что мы поем на одной высоте а, э, и, о, у, надо адаптировать высоту гортани к высоте языка и мягкого нёба. Пример: потяните пять секунд а, а потом сразу, без перерыва, пять секунд и. Сами того не желая, вы подняли частоту звука и, хотя и не исправили высоту гортани, а лишь изменили положение языка, о чем мы говорили выше. Только что вы проделали одно из первых упражнений для певческого голоса. Попытайтесь проделать то же упражнение, контролируя, чтобы а и и оказались на одной частоте. Для успешной тренировки начните петь вокализы с закрытым ртом, чтобы механизмом изменения частоты оказались только вибрирующие голосовые складки. Губы, а часто вместе с ними и зубы вносят финальный штрих в формирование резонаторной полости. Они позволяют нашему голосу звучать молодо или старо, создают финальную оболочку нашей вокализации. Иногда по телефону она выдает наше волнение. Например, попробуйте улыбнуться, а потом говорите, и друг, который находится на другом конце провода, скажет вам: «Вижу, ты сегодня в отличном настроении». Он не видел ваших улыбающихся губ, но догадался о вашей улыбке, потому что к движениям, необходимым для произнесения фонем, вы добавили эмоциональное движение губ. Вы только что интерпретировали слово.
Вплоть до наших дней во многих фантастических романах авторы изобретают свой собственный язык. Во «Властелине колец» Толкиена нас завораживает необычный язык эльфов, имеющий собственную структуру и, похоже, даже грамматику. В фильме «Звездные войны» интонация, мелодика и ритм диалогов созданы так, что нам кажется, будто мы понимаем, что хотят сказать андроиды и персонажи Империи, придуманной Джорджем Лукасом.
Использование символов, которые мы называем словами, обязывает сформулировать принципы сочетаемости фонем, фонологию, грамматику и синтаксис. Это общая составляющая голоса. Во время путешествий меня поражала одна вещь. Слушая иностранную речь и зная, что не понимаете ее, вы тем не менее благодаря интонации и просодии в общих чертах улавливаете смысл. Создается впечатление, что человеческий голос, в сущности, является единым звучащим языком, языком земным, а разнообразные языки всего лишь его диалекты. В связи с этим Стивен Пинкер заявил, что, если на нашу Голубую планету прилетят инопланетяне, они спросят, как устроен язык землян, а не английский, итальянский или французский.
Насколько важную роль играет климатический фактор в различии языков нашей планеты? Вы живете в пещере, в холодном краю, закутались и собрались вокруг огня. Ваш голос должны слышать достаточно близко, практически на расстоянии вытянутой руки. Голосовой резонанс должен быть в гармонии с жилищем. Разговаривать в гроте, пещере, эскимосской хижине иглу – это совершенно разные вещи, эхо совершенно иное, равно как и гармонические составляющие диалога. Речь горожанина, защищенного стенами своего жилища, будет иной, нежели речь того, кто живет на берегу острова в Новой Каледонии или проводит целый день в африканской саванне. Между человеком с берега моря и человеком тропиков, живущим в непроходимых лесах экватора, также будет большая разница. Голос занимает пространство, он является мостом между людьми. В зависимости от территории проживания в речи используются различные фонемы. Например, низкие ритмичные звуки прекрасно проходят в джунглях экватора. Захват голосового пространства является, без сомнения, одной из причин существования на нашей планете различных языков. Географические различия повлияли на анатомическую структуру наших лиц, наших резонаторных полостей, наших голосовых складок, а следовательно, и на голос. Вспомним, что у большинства женщин Южной Америки на голосовых складках обнаруживают гранулемы, в отличие от женщин Японии, у которых подобные изъяны редки.
Захватнический характер голосовой структуры повлиял на социальную жизнь в группе, позволил развить и обогатить индивидуальность личности, обратив ее на пользу коллективу. Он, несомненно, повлек за собой интеллектуальную эволюцию человека. Эмоциональный заряд, присущий ряду слов в одних языках, не эквивалентен восприятию этих слов в других языках. Встреча диалектов языка землян способствует уникальной эволюции эмоций, не имеющей аналогов в мире. Лингвисты согласны с тем, что продолжительность жизни одного языка равна примерно пяти тысячам лет. Однако древнееврейский, арамейский, китайский или санскрит умирать, кажется, не собираются. Пережив множество нападок, эти древние языки выстояли. Покрывшись зарубцевавшимися шрамами, они, без сомнения, стали основой для новых диалектов. Таким образом, мертвые языки можно определить как языки закрытые, которые больше не эволюционируют, не распространяются, в них больше не создается новых слов.
Живые языки несут в себе динамику будущего. Они существуют в пространстве и времени. Их не только изучают, но и трансформируют, модифицируют и «модернизируют».
Алиса и Сигэру
Ко мне на консультацию пришли Алиса и Сигэру. Алисе девять лет, а Сигэру одиннадцать. Оба ребенка пришли вместе с родителями: отцом-японцем, говорящим по-французски почти без акцента, и матерью-француженкой. Около пяти лет они прожили в Японии. Приехав два года назад во Францию, дети окунулись в мир «двухголовой» культуры. Детей привели по поводу банального ринофарингита, но уже через несколько минут они, похоже, забыли о боли в горле. На меня обрушилась лавина вопросов на превосходном французском языке: меня расспрашивали о моих компьютерах, о камере эндоскопа, о том, как устроен эндовидеоскоп прекрасно известной им марки Pentax. Мне стало любопытно, как в этих детях столь рано пробудился такой блистательный талант к освоению языков. Ответив на их вопросы, я взял управление разговором в свои руки и спросил: «На каком языке вы предпочитаете разговаривать?» Ответ не заставил себя ждать: «Все равно, на французском или на японском». – «Когда вы говорите между собой, какой язык вы употребляете чаще?» Мне ответила Алиса: «Французский, почти все время, но, знаешь, когда мы хотим, чтобы нас никто не понял, то говорим по-японски». Сигэру же добавил: «Согласен, но, когда мы ссоримся, я всегда говорю по-японски».
Чтобы понять, чувствуют ли они один язык как родной, а другой как второй или для них оба языка родные, я провел с ними простой тест: «Сложите мне 3+4+5. Сколько это будет?» Ответ последовал немедленно и по-французски: «12». Затем я с помощью их отца попросил детей по-японски сложить мне 2+7+8. Ответ также был дан незамедлительно. Дети уточнили, что с четырех лет изучали английский со своей няней. Тогда я попросил их по-английски сложить 2+5+6. На несколько секунд воцарилась тишина. Детям пришлось в уме перевести цифры на французский или японский, совершить подсчет и только тогда выдать мне ответ на английском. У них два языка родных, французский и японский, и второй язык английский.
Попытаемся понять, что происходит в мозге Алисы и Сигэру. Для двух языков, выученных с самого раннего детства, зоны Брока и Вернике развивались одновременно. На церебральном уровне «родные» языки вписались практически в один и тот же участок, ибо ответы по времени одинаковы, тогда как английский, выученный позже, расположился в церебральном участке, находящемся чуть-чуть сзади. В самом деле, если обучение «двум родным» языкам осуществлялось до четырех лет, функционирование обоих одинаково, они взаимозаменяемы. Более позднее изучение английского не дало столь полного и эффективного включения. До четырех лет Алиса и Сигэру усвоили французский и японский. Они с одинаковой скоростью считают на обоих языках, называемых «родными». Интересно, если такое объединение языков зафиксировано в церебральных структурах, действительно ли проекции их одинаковы? Как с помощью позитронно-эмиссионной томографии и церебрального фМРТ доказали Ким и Хуш, у настоящих билингвов границы активации зоны Брока перекрывают друг друга. Возможность выучить и использовать различные языки является способностью, присущей только человеку.
Если второй язык выучен после пяти-семилетнего возраста, то ответственный за него участок мозга находится не точно в зоне Брока, а смещен немного назад, к затылку. Если обучение иностранному языку происходило еще позже, ответ на тест по счету мы получим с еще большей задержкой, что свидетельствует о том, что участок мозга, ответственный за иностранный язык, удален еще больше. Ребенок-билингв должен постоянно использовать оба родных языка. Ибо, если он перестанет практиковаться в одном из них, межнейронные функциональные связи деградируют и в случае повторного употребления потребуют новой активации.
Загадка Марио
Я вспомнил трогательную историю. Марио, театральный актер, часто дублирующий роли в кино, обладатель глубокого баса, пришел ко мне на консультацию совершенно охрипший. В семьдесят пять лет он прекрасно выглядел и хотел вновь обрести свой артистический голос. У него оказался полип. Было решено провести хирургическое вмешательство под общим наркозом. Операция продолжалась менее получаса. Я оперировал лазером. Все прошло удовлетворительно, никаких злокачественных поражений. Действие наркоза закончилось, больной пришел в сознание. Каково же было мое изумление, когда после пробуждения он заговорил по-гречески! Похоже, он задал мне вопрос, а потом что-то долго объяснял. И только спустя немного времени Марио, у которого, без сомнения, греческие корни, но который без акцента говорил по-французски, задал мне вопрос на французском: «Это рак?» Я успокоил его. Но меня заинтриговало временное исчезновение французского языка. После консультации со своим другом неврологом, страстно интересующимся вопросами речи, ответ для меня стал почти очевиден. Скорее всего, во время общего наркоза произошло легкое понижение содержания кислорода именно в том участке мозга, который ответственен за возникновение речи. «Греческий» участок, самый старый, обладал более разветвленной сосудистой сетью, чем участок «французский». На протяжении шестидесяти с лишним лет каждый участок мозга сохранял свою целостность, свою память, свой языковой словарь. Спустя несколько дней, когда Марио вновь пришел ко мне в кабинет, я спросил у него, как давно он не говорил на родном языке. «Доктор, я уехал из Греции почти шестьдесят лет назад. Прибыв во Францию и вращаясь в кругу актеров, я говорил только по-французски. Еще несколько десятков лет я использовал родной язык, но лишь для пения». Постепенно мелодика французского, то, что можно было бы назвать «французским голосом», стимулировала нейроны. «Греческий голос» отправился на покой. Его участок мозга перестал активно действовать, а потому слегка атрофировался. Второй язык в определенной степени гипертрофировал зону своей проекции. Но родной язык сохранил свое присутствие.
По аналогии в случае церебрального микроинфаркта можно потерять один из языков, выученных уже после пяти-семилетнего возраста, если зоны проекции этих языков в коре находятся на расстоянии 8 мм друг от друга, иначе говоря, являются близкими, но различными.
У каждого языка есть свои собственные фонемы и фонемы-фантомы.
К концу первого года жизни маленький билингв различает просодии и мелодику каждого языка и окончательно внедряет их в собственный мозг. У него будет меньше фантомных фонем, чем у ребенка с одним родным языком. Фантомная фонема – фонема, появление которой не было стимулировано. Она исчезает в возрасте двух-трех лет. До этого возраста мы можем произносить слова на любых языках. Затем произношение фантомных фонем становится затруднительным, а иногда даже невозможным. Я, например, не могу произнести некоторые слова, которые Сигэру произнес по-японски. В три года человек теряет возможность с одинаковой легкостью произносить все фонемы. Тогда же устанавливается различие и произношение обоих родных языков. Таким образом, обучение без сучка и задоринки идет у грудного младенца и у совсем маленького ребенка. Дело не в том, что один ребенок более одарен, чем другой, это не особая генетическая предрасположенность его левого или правого полушария, это всего лишь исключительная способность человеческого мозга с самого раннего возраста усваивать музыку и членораздельную речь, если его к этому подталкивают. Поэтому очень часто говорят, что дети-билингвы необычайно одаренные.
Младенец-билингв очень рано начинает понимать, что с ним говорят на двух разных языках, однако по сравнению с ребенком с одним родным языком у него появляется небольшой физический недостаток. Отвечая на вопрос, заданный на одном из тех языков, на котором с ним говорят, ребенок-билингв обдумывает ответ дольше, чем ребенок-монолингв. Впрочем, билингв уже в возрасте трех-четырех лет начинает отвечать столь же быстро, как и ребенок с одним родным языком. Но на двух-трехлетнего билингва зачастую смотрят как на ребенка с задержкой речи. Это неверно. Напротив, задержка является всего лишь реакцией, обусловленной множеством фонем, из которых надо сделать выбор и которыми не обладает ребенок-монолингв. Ребенок-билингв активирует дополнительные межнейронные проводящие пути.
Позитронно-эмиссионная томография показала совмещение речевых зон билингва. Но она также показала, что, когда учат второй язык, совмещение церебральной проекции второго языка тем больше, чем выше уровень его использования и чем раньше его начали учить. Означает ли это, что мозг забавляется, производя сдвиг своих зон функционирования второго языка? Например, игрок в теннис, отработавший круговой удар или удар справа на уровне рефлекса, а потом оставивший спорт на несколько лет, теряет качество своих движений. Это, похоже, тот же случай.
Ребенок-билингв или трилингв будет говорить на всех своих языках без акцента. Он сможет управлять паузами, ритмом и гармоническими составляющими своих родных языков. Его голосовая манера и жестикуляция будут определяться тем языком, на котором он говорит. Обучение, начавшееся в раннем детстве, и множественный голосовой онтогенез позволили активировать церебральную стимуляцию и инициировать формирование участков, принадлежащих речи и мелодике каждого из языков. Благодаря продвинутому лингвистическому развитию ребенку-билингву свойственны бо́льшая наблюдательность и более высокая скорость принятия решений. Стимуляция голосовых зон преумножает свойства его личности.
Порядок слов: скрипичный ключ голоса
С двух лет малыш усваивает по пять слов в день. Обучение необходимо. Он удивительным образом впитывает в себя не только синтаксис, но и грамматику. Какую роль играют синтаксис и грамматика по отношению к речи? Это всего лишь эквивалент нот в сольфеджио, для которых у вас есть только нотный стан. Скрипичный или басовый ключ – это грамматика, а аккорды служат синтаксисом. Если вы, зная несколько иностранных языков, слышите иностранную речь, то, даже не поняв ни слова, вы, скорее всего, сможете сказать, английский ли это или китайский язык. Существует стратегия дешифровки работы нашего мозга, используемая для анализа человеческого голоса и его специфических характеристик.
Процесс созревания нашей голосовой церебральной структуры довольно продолжителен. До четырехлетнего возраста зона Вернике эволюционирует достаточно быстро, а потом развитие ее замедляется. Однако слух, имеющийся у нас еще до нашего появления на свет, уже позволяет начинать соединять аудиоартикуляционную петлю. Слуховая зрелость наступает в возрасте семи лет. Мир музыки мы начинаем постигать в четыре года. До этого нет никаких показаний к занятиям музыкой. Мир звучащей речи и письменного языка объединяются примерно к четырем-пяти годам. Голосовое созревание завершается развитием и созреванием на церебральном уровне, описанном в главе, посвященной мозгу. В период от рождения до четырех месяцев мозолистое тело, мост между двумя полушариями, теряет почти 70 % своих нейронов. Усиливается функциональная асимметрия левого полушария. В период от четырех месяцев до подросткового возраста связи стимулируются вновь, мозолистое тело разрастается. Голос порождает новые нейронные проводящие пути с особыми, специфическими кортикальными проекциями. Когнитивное социокультурное и интеллектуальное развитие, свойственное каждому индивиду, зависит от голосовых стимуляций.
Значение слов заключается в большей степени в их звучании, чем в самих словах. Ритм речи позволяет расставлять границы между словами. Говоря на родном языке, мы придаем ему естественный ритм, мы знаем, как сегментировать фразу. Когда речь идет об иностранном языке, выученном после пяти лет, мы часто, сами того не замечая, навязываем ему ритм родного языка. Например, француз станет «рубить» английскую речь на слоги. Когда же англичанин заговорит по-французски, он не станет соблюдать слоговое деление.
Есть основание полагать, что младенец с самого рождения способен создавать, понимать и учить не только один родной язык, а несколько родных языков, что пока еще не вошло в нашу образовательную практику. Фонемы одного языка отличаются от фонем другого. Например, некоторые моры японского языка с их совершенно особой мелодикой не существуют в большинстве других языков. Им обучаются с самого рождения. В первые девять месяцев младенец способен обнаруживать эти контрасты, какому бы языку они ни принадлежали. Затем, между девятым и двенадцатым месяцами, эта способность угасает. Система восприятия голоса становится менее утонченной. Голос больше не сможет естественным образом различать контрасты фонем, которых он не слышал, не сможет спонтанно формировать согласные, если они не принадлежат его родному языку. Он утрачивает контрасты, именуемые фонологическими, если они больше не существуют в его лингвистическом окружении. Если он их не слышит, он будет не способен произнести их. Это настоящая фонологическая глухота. Утраченные, фантомные фонемы постоянно присутствуют в течение первых лет жизни малыша, словно новорожденный в своем мозге обладал всей возможной и всей вообразимой гаммой фонем, полной палитрой всех оттенков всех языков и диалектов. Но если не употреблять их, не стимулировать, это означает, что после семи лет они будут утрачены. Впрочем, существуют исключения.
Фантомная фонема
Фантомные фонемы – это ископаемые фонемы. В первые месяцы жизни младенец может воспринимать все существующие фонемы. Постепенно нейронные проводящие пути утрачивают это умение. Фонемы, не воспринимавшиеся на слух, не могут отпечататься в памяти «голоса мозга», иначе говоря, в той части мозга, где находятся зоны речи и моторные зоны, отвечающие за образование речи. И, когда появится разговорная речь, они не смогут быть использованы.
Например, французу, если он не обладает отличным музыкальным слухом, практически невозможно на слух выучить некоторые слова нидерландского или русского языка. Изобилие слуховых различий в вышеуказанных языках более значимо, чем во французском. Разумеется, мы вполне можем выучить эти языки и произносить имеющиеся в них и неведомые нам фонемы, но нам по-прежнему будет сложно это делать и произношение наше может остаться искаженным за счет обучения родному языку. Голос не может реконструировать фонемы, которые мы не знаем. Родной язык обязывает его произносить свои собственные фонемы, создает их и заглушает фонемы-фантомы.
Слово ошибочное вместо слова правильного
Во время конгресса, собравшегося в Бангкоке, я проделал следующий эксперимент. Я готовился сделать доклад о «вокальной хирургии». Конгресс проходил в середине июля 1992 года, и я готовил диапозитивы. Одного из своих таиландских коллег я спросил на английском, где находится зал для демонстраций диапозитивов, иначе говоря, спросил его: «Where is the slide room?» Он не понял. Я спросил еще раз, постаравшись как можно лучше произносить слова, но он по-прежнему не понял. Я показал ему свои диапозитивы и жестами стал объяснять, чего я хочу. Только тогда он воскликнул: «Ha! Where is the glide room?» Для него слово glide звучало как slide. Он не знал фантомной фонемы «slide». Потом я всегда спрашивал «glide» room.
Мы попробовали произвести следующий эксперимент: произнесли фразу «J’ai acheté des dlaieuls» («Я купил дладиолусы»). Попросили собеседника ее повторить. Конечно же, он сказал «glaieul» (гладиолус). У него даже в мыслях не будет произнести «dlaieul». Почему? Обучаясь фонемам, вы никогда не встречали соединение «dl», его во французском языке не существует. Поэтому он не может его узнать. Ваш внутренний словарь, расположенный в зоне Вернике, структура вашей речи, расположенная в зоне Брока, никогда не имели у себя отпечатка «dlaieul». И эта фантомная фонема мгновенно была заменена реальной фонемой. Мы еще встретимся с подобными голосовыми галлюцинациями, когда будем говорить о чревовещателях.
Финальная стадия усвоения речи определяется объемом нашей лексической памяти, нашим запоминанием слов и созданием нашего собственного церебрального словаря. Облегчить это усвоение позволяют две основные составляющие: семантика, с одной стороны, и фонология – с другой. Семантика соединяет слова между собой, строит фразу, придает ей смысл. Фонология дает речи звуковую форму, формирует звуковой ландшафт, ритм гармонических составляющих. Фраза рождается из объединения этих двух важнейших составляющих речи.
Когда голос послан, когда фраза создана, рисунок ее воссоздается постепенно, шаг за шагом, иначе говоря, наше высказывание произносится за определенное время. Наша речь выстраивается в пространственно-временном континууме. Она питается своим собственным словом. Одно слово тянет за собой другое, что позволяет импровизировать и формировать новые мысли. Наш голос влияет на нашу речь, обогащает ее, а наш слух облегчает создание следующей фразы. В нашем мире воображаемого ведущим иногда становится голосовой резонанс.
Когда я с вами говорю, то слышу свой собственный голос. Ответный анализ производится во время моего высказывания плюс время на ответ, занимающий пятнадцатую долю секунды. Говорящий в моем лице решает, насколько важен этот аналитический контроль, которого не существует у зомби из культа вуду, что мы рассмотрим в дальнейшем. Голос и речь обращаются к аудиоартикуляционной петле. Однако было бы правильнее квалифицировать этот контроль как фоноголосовую петлю, осуществляющую автоконтроль нашего словесного выражения.
Знаете ли вы, что в 80 % высказываний вашей повседневной речи вы используете не более пяти сотен слогов? Эти слоги зависят от нашего родного языка. И какой бы язык мы ни выучили, мы всегда можем убедиться, что 80 % нашей речи базируется на пяти сотнях слогов.
Произносимое вами слово зависит от специфической церебральной зоны коры в височной доле. Лицо, слушающее вас, стимулирует ту же самую зону коры головного мозга. Это доказано и показано при помощи позитронно-эмиссионной томографии. Если тот, кто слушает вас, станет повторять текст, который только что произнесли вы, он, по утверждению МакГира, активирует тот же участок мозга, что и вы: височную долю, правую и левую. Ответственными за эту активацию являются зеркальные нейроны. Мы и раньше знали, что голос, слух и речь тесно связаны, но теперь это подтверждается данными нейровизуализации. Правая и левая височные доли позволяют читать по губам.
Ребенок настраивается
С шести месяцев младенец начинает распознавать гласные своего родного языка, и прежде всего музыкальность этих гласных. В год он начинает создавать слова, например: мама – ма-ма. Он соединяет вместе две фонемы, чтобы посредством фонотактического принуждения образовать слово. Зачатки музыкальности удивительны. Мы находим их в пении китов. Маленький человек в возрасте шестнадцати месяцев начинает говорить. В двадцать месяцев он организует свои слова, в два года строит фразы, в три его грамматика начинает приобретать четкие рамки.
Все на месте, но не без труда. Голосовой онтогенез проходит через трудности. В самом деле, младенец не родится говорящим. Когда ему исполняется три дня, он еще не может вести спор, в то время как жеребенок уже бегает, а маленький дельфин плавает. Ребенок постепенно настраивает механизм образования голоса посредством внешней стимуляции участков левого полушария, гармонические составляющие и эмоциональность – посредством стимуляции правого полушария и интуицию – посредством стимуляции лимбического мозга. Гармония всех этих факторов зависит от аудиоартикуляционной петли и пневмофонического равновесия. Однако как много тайн матрицы человеческого голоса еще предстоит раскрыть!
Существует ли ген голоса?
Наш большой палец, расположенный отдельно от остальных, позволяет нам действовать с неподражаемой ловкостью, гораздо ловчее, чем шимпанзе, у которого тоже есть рука. У этого примата мы также находим некое подобие зоны Брока и зоны Вернике, но они играют гораздо меньшую роль в его способности издавать звуки.
Если в 1861 году Брока выделил зону речи, видимую невооруженным глазом в нашем мозге, сумеем ли мы в 3-м тысячелетии проникнуть вглубь молекулы? Позволяет ли современная наука заглянуть в наше генетическое наследство, 25 % которого приходится на мозговую активность? Сможем ли мы проанализировать голос на хромосомном, генетическом и молекулярном уровнях?
Хотя точное происхождение голоса по причине сложности процесса формирования членораздельной речи и нейронных проводящих путей остается загадкой, в наше время был выделен ген FOXP2, расположенный на 7-й хромосоме. В августе 2001 года в журнале Nature Сесилия Лей из Оксфорда опубликовала статью, где сравнила геном, выделенный у членов одной британской семьи, обладавшей серьезными дефектами речи, с геномом пациента из другой семьи, где тоже были проблемы с речью. Виновником оказался один и тот же ген. Отсюда следует, что ген FOXP2 на 7-й хромосоме ответственен за связную членораздельную речь и внятный голос.
В августе 2002 года Сванте Паабо уточнил, что выражение лица, движение губ и артикуляция также зависят от гена FOXP2. Похоже, что, согласно часам ДНК, этот ген появился 200 000 лет назад – дата, близкая по времени к африканской Еве. Однако изучение слепков с внутренней поверхности черепа показало, что следы зоны Брока гораздо более древние! Так, может, этот ген является одним из генов, принимающих участие в образовании голоса, а не генома голоса? Ричард Клайн из Стэнфорда заявляет, что 50 000 лет назад, без сомнения, какая-то неизвестная мутация запустила стремительную эволюцию нашей речи. От таких заявлений нас бросает в дрожь. Неужели это означает, что генетическая манипуляция посредством активации FOXP2 могла бы заставить говорить мышей?
Расстройства речи: обретенные или врожденные?
Дислексия относится к генетическим заболеваниям с минимальными церебральными образованиями, влекущими за собой нарушения в когнитивной сфере. Если гипотеза о генетическом происхождении дислексии может показаться односторонней, она тем не менее заслуживает внимания, ибо напоминает, что источник голосовых нарушений может иметь биологическую природу. Когда у такого младенца развивается речь, биологическая структура его мозга не претерпевает привычной эволюции. Наличествует определенный недостаток в образовании фонологических компонентов речи. Так что поведение малыша изменяется. У правшей церебральная асимметрия менее выражена, а левая височная доля недостаточно развита. Мозолистое тело сохраняет свои пропорции. При применении нейровизуальных методов исследования выявляется слабая активность в зоне представления орфографии. Бесспорно, здесь имеет место генетическая обусловленность особенностей развития мозга; тем не менее поразительная способность мозга восстанавливать связи позволяет благодаря полученным навыкам, упорной умственной работе и специальной методике обучения довольно быстро справиться с этим дефектом аномального развития, который вскоре станет почти незаметным.
В 1960-х годах Ноам Хомский обосновал теорию, согласно которой человеческий голос является генетически обусловленной функцией, включающей в себя речь, синтаксис и грамматику. Заслуга Хомского состоит в том, что он поставил вопрос о наличии гена голоса. У всех языков есть грамматика, синтаксис и набор правил, зачастую очень похожих. Является ли это природное сходство феноменом особой манифестации ДНК, или это всего лишь обучение, способность к которому передается из поколения в поколение вот уже несколько миллионов лет?
Близнецы
Близнецы, эти природные клоны, позволяют нам отчасти ответить на вопрос, является голос приобретенным или врожденным. Обследование 3000 монозиготных близнецов, проведенное в Вашингтоне Филиппом Дейлом, дало потрясающие результаты. У 540, иначе говоря, у 18 % обследованных отмечена задержка в развитии речи. Причины усматривают не в генетике, а скорее в окружающей среде. Близнецы разговаривают друг с другом, но не с другими людьми. Мир их контактов ограничен, что ставит пределы их обучению. Они часто создают свой собственный язык. Знакомство с другими людьми и их голосами питает голосовую церебральную активность с самого детства. Однако, если подходить к вопросу со стороны генетического источника (в самом деле, 18 % случаев задержки речи – это довольно много), такого рода исследование представляется спорным, особенно принимая во внимание важность голосового онтогенеза. Вспомните эксперимент прусского короля над детьми!
«У него такой же голос, как у меня». Франсуа и Мишелю, монозиготным близнецам, тридцать один год. Они оба охрипли и пришли ко мне на консультацию. Оба темноволосые, с усами, одеты практически одинаково. «Доктор, Мишель и я сорвали голос. Но, хотя мы и охрипли, наши голоса все равно похожи». Затем Мишель добавляет: «Точно, за последние три года наши голоса изменились к худшему». Осмотр голосовых складок показал наличие маленьких кист на правой и левой голосовых связках, причем и у Мишеля, и у Франсуа на одних и тех же местах. Имеют ли они генетическое происхождение? Без сомнения! В своих работах Стивен Грей выделил ряд патологий голосовых складок, таких как узелки, кисты и ряд гранулем, связанных с определенным специфическим геномом. Но вернемся к нашим близнецам: один работает в банке, другой – торговый представитель. Несмотря на почти полугодовое лечение у ортофонолога, положительных изменений не произошло. Однако после операции в течение нескольких недель близнецы снова обрели голос и, как мы и предполагали, свою голосовую идентичность. Когда с ними говоришь по телефону, их не всегда можно различить. Они хотели остаться похожими.
У монозиготных близнецов одинаковый голос, одинаковые выражения и, как утверждают, зачастую одинаковые эмоции. Разумеется, ведь их генные молекулы совершенно одинаковы! Более 100 млн идентичных молекулярных резонансов! Из этого можно сделать вывод, что и голоса их будут практически одинаковы, даже если с самого раннего детства стимуляция генов не всегда была одинакова, ибо они не всегда испытывали одни и те же эмоции. Также наблюдение показало, что даже в случае многолетней разлуки близнецы часто сохраняют одинаковые голосовые интонации, одинаковые жесты, одинаковые вкусы и желания.
Постулат об асимметрии левого полушария основан на Х-хромосоме. Обследование 11 600 английских детей в возрасте двенадцати лет, проведенное Кроу, позволило сравнить симметрию правого и левого полушарий применительно к функционированию речи. Дети-правши с доминантным левым полушарием быстрее и успешнее постигают речь. У амбидекстров, тех, кто одинаково владеет обеими руками, исследование при помощи фМРТ выявило дефект латеральности на уровне речевой функции. Иначе говоря, по отношению к речи правое и левое полушария практически симметричны, речевые центры дублируются, они имеются справа и слева. Похоже, происходит активация, стимулирование подлинного центра Брока слева и псевдоцентра Брока справа. Мозолистое тело осуществляет быстрое соединение между полушариями. Такая генетическая предрасположенность имеет тяжелые последствия, одним из которых является возможность возникновения голосовой шизофрении. У амбидекстров возможность шизофрении в двадцать раз больше, нежели среди населения, которое не владеет обеими руками в равной степени и у которого одно из полушарий гипертрофировано по отношению к другому. Отмечено, что один из генов, управляющих этой благоприятствующей асимметрией, расположен на уровне Х-хромосомы. И только наблюдения за патологическим состоянием помогли лучше понять важность полушарной асимметрии и ее последствия. Вероятность шизофрении очень высока при синдроме Тернера, генетической аномалии, выраженной в отсутствии одной из Х-хромосом или изменении кариотипа: ХО вместо обычного XX. В этих случаях церебральной асимметрии практически не наблюдается. Восприятие речи затруднено. Так что, размышляет Пьер Бюстани, церебральная асимметрия, возможно, является основным фактором, способствующим появлению речи. Как показывает найденный при раскопках в Танзании череп, на внутренней поверхности свода которого сохранился отпечаток борозд головного мозга, правши преобладают на протяжении миллионов лет.
Помимо всего прочего, кажется, что голос с самого «рождения» находится под гнетом мутаций ДНК и стимулирования новых генов, формирования новых нейронных проводящих путей. Согласно Альберту Галабурде, у человекообразных обезьян левое полушарие имеет зону, эквивалентную зоне Брока и зоне Вернике. Эта зона соединена нейронной сетью со всеми участками мозга. Похоже, что специфическая левополушарная локализация служит приматам при голосовой коммуникации, чтобы спрашивать и отдавать приказания, а также (как и у человека), чтобы формировать мимику, меняя выражения, артикуляцию губ и структуру резонансных полостей. Однако аудиоартикуляционная петля у них не развита. Является ли это своего рода преддверием доказательства того, что общий предок человека и обезьяны в результате внезапной генетической мутации позволил человеку заговорить? И возможно, уже с тех пор человек, в восторге от собственного голоса, неустанно развивает свои речевые способности. В эпоху борьбы за огонь голосовое общение было скудным. Но в этот пространственно-временной период, длившийся несколько миллионов лет, накопление вербальной информации, происходившее от поколения к поколению, спонтанно привело к собственной эволюции – появлению человека говорящего, Homo vocalis.
Символы, передаваемые в социальных группах и племенах от отца к сыну, от говорящего к собеседнику, постоянно эволюционировали. Создание новых символов стало возможным только при наличии «примитивного» голосового «бульона». Вербальное общение людей эволюционировало вместе с развитием их желаний, готовностью к общению, стремлению называть вещи и постигать неосязаемое. Некоторые ученые считают, что появлению речевого общения предшествовал язык знаков. Это, скорее всего, не совсем точно, если вспомнить, сколь сложен и богат абстракциями язык знаков, церебральный центр которого совпадает с центром речи. Таким образом, левое полушарие, отвечающее за речевую функцию, становится более обширным и вместительным.
Язык, на котором мы говорим, составляет неотъемлемую часть как нас самих, так и нашей эволюции. Он постоянно развивается. Чтобы язык мог существовать, он должен принадлежать многочисленному коллективу лиц, только тогда он может «воспроизводиться» и заставить другие народы и другие языки признавать себя. Борьба за выживание предполагает наличие хищника. Языки туземных племен Амазонии полностью исчезли, не устояв под натиском бразильского гиганта, равно как и многие диалекты североамериканских индейцев и аборигенов Австралии.
Итак, способность обучаться языку с самого раннего возраста была присуща уже нашим далеким предкам благодаря преобладанию у правшей левого полушария над правым. Хронология постижения родного или двух родных языков для детей-билингвов одинакова и постоянна для всех, где бы человек ни проживал, к какой бы расе ни принадлежал и каким бы языком ни владел.