Райкер сидит на кухне и потягивает скотч. Он смотрит на коричневый конверт, лежащий посреди стола, запечатанный и без адреса.

— Когда он прибыл? — спрашиваю я.

— Сегодня днем меня остановил рабочий, когда я пришел проверить, как идет работа.

— Срочно доставили?

— Хм, — ворчит Райкер. — Мы это пропустили.

Я беру конверт, открываю его и вытаскиваю стопку фотографий.

Рен подходит, заглядывая мне через плечо, пока я начинаю просматривать их, едва сдерживая улыбку при виде фото.

Люди. Важные люди, все в сомнительном положении. Я останавливаюсь на одном — мэр Лондона, уткнувшийся головой в бедра светловолосой женщины, а у него жена и двое детей. Несколько политиков и высокопоставленных генеральных директоров. Эти люди со всего света, из огромных городов, стран, есть даже, черт возьми, священник. Я останавливаюсь на одном снимке: мужчина в костюме, направляет пистолет на женщину, рядом с ней лежит её мертвый сын.

— Я думал, они не пачкают руки, — говорю я.

— Наверное, запачкают, если понадобится.

— Кто это? — спрашиваю я, постукивая по фотографии.

Райкер смотрит на меня.

— Кажется, это Грэм Эдмондс из «Edmonds Enterprises».

— Интересно, — у него обширные связи: он владеет несколькими хорошо зарекомендовавшими себя и успешными компаниями по всему миру, сетью отелей и ресторанов, а также занимается недвижимостью. Поднимаю конверт и переворачиваю его, флешка с грохотом ударяется о стол.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь на кухне и направляюсь в кабинет, слыша, как Райкер и Рен идут следом. Загружаю компьютер, вставляю флешку в порт и жду, пока загрузится содержимое. Рен стоит в другом конце кабинета, оглядываясь, разглядывая картины на стене и выдержанный виски на полках. Она выглядит слишком хрупкой и маленькой, но я знаю, что именно здесь ей самое место.

Тысячи файлов выдают один за другим список грехов, которые можно использовать, вымогать, торговаться.

— У нее, блядь, всё есть, не так ли? — замечает Райкер, и в его голосе слышится веселье.

— О да.

Я согласен, и точно знаю, как этим воспользоваться. Просматривая каждый файл, я нахожу уклонение от уплаты налогов, торговлю наркотиками, рэкет, торговлю людьми, и всё это связано с именами. Именами тех самых людей, которые управляют городами, офисами, сенаторами, политиками. Все они коррумпированы. Все они грязные.

Они расчетливы, судя по датам в этих файлах — это продолжается годами, но их так и не поймали. Ни одного ареста. Большинство их преступлений совершаются с помощью разных группировок, мелких банд, но я вижу, как они захватывают города. Свергают правящие круги и занимают их место, захватывая наркотрафик, деньги и азартные игры, внедряют свою грязь, свои собственные схемы.

Торговля людьми и контрабанда — это то, чем мы, Сильверы, никогда не интересовались, но Синдикат был не против. Это их главный источник дохода, и, без сомнения, Валентайн черпал вдохновение оттуда.

Множество секс-домов, разбросанных по всему миру, девушки используются разными способами: фотографии их под кайфом, одни мертвы, другие с пеной у рта, а эти парни в костюмах наблюдают за ними с ухмылками на лицах.

Делаю копию всей информации, сохраняя на вторую флешку и извлекаю её.

Это займет какое-то время, но мне нужно, чтобы Синдикат сам нашел меня. Я не собираюсь их искать. С исчезновением Валентайна они, вероятно, строили новый план, но на этот раз я буду готов.

Убираю флешки в сейф, а затем отправляюсь на поиски Рен. Нахожу её в ванной, набирающей ванну. Её рука кружится в воде, смешивая пузырьки, камни в кольце мерцают в ярком свете лампы.

Я нажимаю кнопку, чтобы приглушить свет, и стягиваю рубашку, морщась от боли.

— Всё это дерьмо, что я видела сегодня, — говорит она, когда я откидываю волосы с её лица. — Ты собираешься заставить их заплатить, да? Торговля людьми — это отвратительно.

— Согласен, но такие организации, как Синдикат, подобны гидре: отрубишь одну голову, на её месте вырастают три новых. Я планирую держать их подальше от этого города, но на большее я не способен.

— И ничего не изменится? — Она стискивает зубы.

— В этой жизни будет много дерьма, которое ты увидишь и с которым не согласишься. Если бы тебя здесь не было, оно бы всё равно происходило, ты бы просто не замечала его.

— Интересно, может, так было бы лучше, — бормочет она, выключая воду. Когда она поворачивается ко мне, её руки тянутся к большому белому бинту, закрывающему пулевое отверстие в плече.

Она отклеивает повязку от моей кожи и меняет её, стараясь не повредить швы. Закончив, она снимает одежду, переступает через край ванны и погружается в воду. С её губ срывается долгий выдох, и она погружается в воду, пока пузырьки воздуха не касаются её подбородка, а ресницы не трепещут.

Я присаживаюсь на край ванны, наблюдая за ней. Сквозь пузырьки, разделяющие поверхность воды, проступают розовые пятна на коже. Капли пота стекают по её лбу, а к липкой коже прилипла тонкая прядь волос.

Протягивая руку, убираю волосы с её лица, наблюдая, как вода поглощает её.

— Какой план? — спрашивает она после нескольких минут молчания.

— План?

— Для Синдиката? Как именно ты планируешь держать их подальше от города?

— Не беспокойся об этом, пташка, — говорю я ей, поднимаясь с ванны и направляясь к двери.

— Так будет всегда?

Я останавливаюсь на пороге, оглядываюсь через плечо и вижу, как она высовывается из ванны, обхватив руками ее край и смотрит на меня, прищурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Будешь держать меня на расстоянии? Быть замужем, но не вмешиваться в твою жизнь? Ты ждешь от меня послушания?

Мои губы расплываются в улыбке.

— Ты многогранна, пташка, но «послушная жена» тебе не подходит.

Она встает, от её тела поднимается пар, а пузырьки липнут к коже, скользя по гладкой поверхности. Её глаза, прищурившись, смотрят на меня.

— Тогда кем же я стану? Если меня будут держать в неведении, какая тебе от меня польза?

— Ты больше не пешка.

— Нет, но я хочу быть игроком. Я хочу знать твой план. Я хочу помочь.

— И я предпочту оставить тебя здесь, где ты будешь в безопасности.

— А ты? Думаешь, я буду счастлива день за днем, зная, что с тобой может что-то случиться?

У меня щемит в груди, я понимаю, но воспоминания о её исчезновении, фотографии и видео, где она избита и подвергнута пыткам. Именно поэтому я предпочитаю, чтобы она держалась подальше от этого. Хотя Синдикат и хотел её смерти из-за Валентайна, я не уверен, что они не продолжат попытки теперь, когда его нет.

Я не заставляю ее держаться подальше всегда, знаю, что такая жизнь никогда не удовлетворит такую женщину, как Рен, но сейчас хочу, чтобы она была в безопасности.

— Я потерял тебя однажды, — вздыхаю я. — Я не могу потерять тебя снова.

Её взгляд смягчается, когда она выходит из ванны, обернув своё прекрасное тело белым полотенцем, подходит ко мне, капая водой на пол, затем обнимает меня за шею и прижимается губами к центру моей шеи, задирая мой подбородок.

— Им придется оторвать меня от тебя, — шепчет она. — И я лучше умру, чем буду вдали от тебя хоть на мгновение.