Отец достаёт из-под стола десятилитровую пластиковую канистру. — Ого! — хмуро усмехаюсь. — Вот это запасы. Когда мы ещё жили вместе, ограничивалось бутылками по 0,7. Тогда это казалось дном, но снизу, как говорится, постучали. — Это мне Витька напрямую с завода достаёт. Выгодно получается, — поясняет он, с трудом откручивая тугую пробку. — Паль, наверное? — с сомнением смотрю на то, как отец переливает спиртное в большую керамическую кружку с надписью “Босс”. — Да нормальная водка, — возмущается. — Уже не первый раз беру. Ну, так что? Будешь стресс снимать или ну его?

— Наливай, — вздыхаю. — Тонь, иди выпьем, — кричит отец и суетливо достаёт рюмки из шкафчика. — Надо же какую-то закуску сварганить. Присоединяется мачеха, помогает ему сервировать стол, нарезая колбасу и сыр, а я молча наблюдаю за всем этим, изредка отвечая на короткие вопросы. Когда всё готово, отец разливает водку по рюмкам. Чокаемся. Залпом опрокидываю в себя пятьдесят грамм вонючей отравы. Горло обжигает сивушным огнём, желудок сжимается в спазме.

— Фу, блин, — морщусь, хватая кусок колбасы, который пахнет чем угодно, кроме мяса. — Палёная же, пап. Как такую пить можно? — Да обычная водка, — возмущается отец, выпивая и не закусывая, а потом кивает на выход с кухни. — Там, кстати, это… твою комнату мы не трогали. Если вдруг мать выгонит — приходи, живи. Пристально смотрю на него и не понимаю: издевается или на полном серьёзе это говорит. — Нам на фабрику сторож требуется, — продолжает он как ни в чём не бывало. — Если хочешь, я узнаю. Будешь там сутки-трое работать. Ходить особо не надо, сиди да в монитор пялься.

— Спасибо, не надо, — вздыхаю, мысленно представляя эту картину. В своих фантазиях я сижу в такой же точно как у отца замызганной футболке и трениках, жру бутерброды с дешёвой варёной колбасой и смотрю какие-нибудь боевики в вонючей каморке два на полтора. По спине пробегает ледяной холодок, а волоски на руках встают дыбом. — Между первой и второй, как говорится, — отец берёт чашку с водкой снова. — Больше не буду, — качаю головой и отставляю рюмку к стене. — Я на таблетках. Отец понимающе кивает и разливает на двоих, чокается с Антониной. Рядом они смотрятся на удивление гармонично. Надеюсь, я никогда не дойду до такого, что меня будет устраивать такая жизнь, как у отца.

Когда он приносит медали, разглядываю их и слушаю рассказы про спорт. Улыбаюсь, представляя себе его другим. Интересно, что было бы, если бы я знал его тем амбициозным, несломленным мужиком? Как бы сложились наши отношения?

Посидев ещё немного, ухожу, но домой не еду. Прошу таксиста остановиться у торгового центра, где привык одеваться. Ловлю на себе заинтересованные взгляды прохожих, пока поднимаюсь по ступенькам. Кое-как взгромоздившись на эскалатор, поднимаюсь на второй этаж и захожу в любимый магазин — к счастью, там есть большие размеры. Покупаю несколько футболок, штаны и толстовку. Захожу в парикмахерскую здесь же. Прошу сделать короткие виски под берет. Пока парикмахер жужжит машинкой, разглядываю себя: скулы заплыли, под глазами залегли чёрные круги. Теперь щёки кажутся ещё больше, но взгляд… взгляд меняется.

Я не буду больше ждать приглашения — завтра же поеду на службу сам. И сам всё узнаю. И сам попрошусь на лёгкий труд у Щукина, потому что пару часов назад я видел своё возможное будущее. Мне не понравилось. Так что, работа с бумажками меня уже не так напрягает. Гораздо сильнее страшит то, что я столкнусь с Варей. Вот к этому я морально не готов. Я не знаю, как она отреагирует, увидев меня таким. Память предательски подсовывает картинку: её восхищенный взгляд, когда я легко подхватывал её на руки. Теперь я могу подхватить на руки только свой костыль. От одной мысли, что я у Вари не вызову ничего, кроме жалости, в груди печёт хуже, чем от паленой водки. Даже несмотря на то, что мы больше не вместе, её мнение всё ещё важно для меня.

Вернувшись домой, звоню в дверь. Когда мама открывает, протягиваю ей букет тюльпанов. — Боже мой, — ахает она, принимая их. — Что за повод? — Без повода, мам, — усмехаюсь и, поставив пакеты, раздеваюсь. — Просто за то, что ты у меня есть. — Где ты был так долго? Я уже начала волноваться. — У отца, — достаю из кармана куртки медали. — И зачем они тебе нужны? — мама недовольно закатывает глаза. — В качестве напоминания, — смотрю на неё. — Какого напоминания? — усмехается. — Кем я могу стать, — вздыхаю.