Замираю, оказавшись в квартире полкана, и нутром чую, что, несмотря на запах сдобы и специй, территория эта враждебная.

— Это курьер, теть Маш, — тут же реагирует Варя, и я облегченно выдыхаю.

— А что ж вы молчите? Хотите чаю? — тут же предлагает мне женщина.

— Нет, вы что? Я на службе, ой, на работе, — поправляюсь быстро и, когда Варя подходит, пихаю ей в руки пирог. — Ну, мне пора, всего хорошего, — выдыхаю и на ощупь нащупываю ручку двери.

— Я провожу, — кивает Варя и выходит следом за мной в подъезд.

— Костя, это что? — тут же шипит она, глядя на меня и потрясая контейнером.

Сейчас она одета по-домашнему мягко, не то что вчера, но я отчётливо представляю очертания талии и пышную грудь с глубокой ложбинкой под объёмным домашним свитером.

Обхватив Варю за поясницу, вжимаю в себя и хочу поцеловать, но она уворачивается.

Хмурюсь, притормаживая.

— Костя, ты сдурел? Ты ещё бы при отце заявился! — возмущается Варя, серьезно глядя мне в глаза.

— Есть все шансы, что это он вызвал лифт, — усмехаюсь, услышав, как тот тронулся вниз, но не отпускаю свою добычу из объятий. — Почему ты не отвечаешь мне? Я волновался.

— Я болею, у меня температура, — хрипло выдыхает она и упирается мне в плечи.

— Таблетки есть? — касаюсь лба Вари губами, хотя собирался съязвить про Малахова. — Теплый.

— Есть у меня все. Костя, уходи уже, — страдальческим шепотом стонет она.

— Поцелуй — и уйду, — склоняюсь к её губам.

— Я тебя заражу, — сопротивляется.

Не унимаюсь и, поймав Варю за подбородок, придерживаю за него и касаюсь её губ. Она возмущается мне в рот, но через пару секунд сдаётся под напором.

Ныряю в свои ощущения, ловя ртом её горячее дыхание и покрываясь мурашками от волны удовольствия, быстро сползающей вниз, к паху.

Очнувшись, слышу, как лифт уже поднимается наверх. Отлепившись от губ Вари, отпускаю её, вглядываясь в осоловелые от возбуждения глаза.

— Это сметанник от мамы, как она и обещала, — усмехнувшись, подмигиваю и быстро спускаюсь по лестнице, чтобы, упаси господь, не попасться на глаза полковнику.

Притормозив на третьем этаже, подпрыгиваю и подтягиваюсь на высоком подоконнике. Выглянув во двор, вижу, что машина Анатолия Михайловича уже припаркована на стоянке. Похоже, это всё-таки он поднимался.

Сердце гулко бьётся в груди.

Кажется, я свалил очень вовремя, поэтому медведи откладываются на неопределенный срок. С такими темпами, правда, не на очень долгий. Нужно убираться, пока не поздно.

Выхожу из подъезда и иду близко к стене дома, под окнами, чтобы не мелькать. Срезаю наискосок к аптеке и, купив аскорбинку, закидываю несколько кисло-сладких таблеток в рот. Не потому, что боюсь заразиться, а просто люблю их.

Приходится заехать перекусить в кафешку, потому что обед я пропустил, а ехать до дома лень. Я и есть-то не особо хочу — сейчас мой организм воспринимает Варю как топливо. Но, для поддержания мышечной массы, есть мне просто необходимо, поэтому заказываю и суп, и второе с мясом и гарниром.

Когда возвращаюсь в Управление, остается еще немного времени, чтобы потюленить.

— О, наш склеротик вернулся. Ну, что, как твой утюг? — с интересом смотрит на меня Ой, пододвигаясь.

— Да нормально все, — отмахиваюсь, падая между ним и Пророком на диван.

— А что гладил-то? — усмехается Брюс.

Зависаю на секунду, придумывая ответ.

— Да просто вещи свои, пока время с утра было, — вздыхаю.

— Тазз, у тебя все нормально? — хмурится Илюха. — Ты что-то сегодня подвисаешь.

— Да хорошо все, что вы пристали? — повышаю голос, обводя ребят взглядом. — Лучше расскажите, придумали, что Владу дарить?

— Стрелки переводит, — усмехается Скромник, прищурившись и переглянувшись с Берёзой.

— Да ничего я не перевожу, — возмущаюсь, глядя на него.

— Переводишь, — вздыхает Берёза.

— Так, идите в жопу, — встаю, но Пророк резко дергает меня за китель обратно и хватает за плечо.

— Э! — возмущаюсь, пытаясь скинуть его руку, но Ой тут же подхватывает меня под локоть и закручивает вторую руку за спину.

— Вы охренели? — замираю, уткнувшись носом в колени. Не ожидав такой подставы от друзей, чувствую, как кровь приливает к лицу от негодования. — Что это за фокусы?

— Это допрос, — с натугой вздыхает Илюха, потому что я дёргаюсь. — Никита, дверь закрой.

— Помогите! Хулиганы зрения лишают! — громко ору под дружный хохот, когда Скромник встает. — Я на вас Ольге Васильевне пожалуюсь! Пятеро на одного — не честно!

— Рассказывай, — коротко приказывает Пророк.

— Да что вам надо-то?! — возмущаюсь.

— Что такого произошло на выходных, что ты с подглазиной и сам не свой?

— Да стукнулся я, — усмехаюсь сердито.

— В клубе?

— Дома! Об дверцу шкафа.

— Врёт, — констатирует Брюс.

— Снимайте с него обувь, — командует Илья.

— Нет! — возмущаюсь и дёргаюсь сильнее, потому что с меня стаскивают ботинки. — Я вас убью! Пророк, ты первый! На полиграф меня еще отправьте!

— Полиграф — это слишком легко, — хмыкает он. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать! — взбешенно рычу и тут же истерически хохочу, потому что меня начинают щекотать.