Положение русских в Средней Азии продолжало оставаться напряженным. В 1875 году крупное восстание вспыхнуло в Коканде. Кокандский хан Худояр бежал в Ташкент, а власть узурпировал бек Пулат – ярый противник России. В конце июля и начале августа отряды кочевников совершили ряд нападений на русские посты, располагавшиеся между Ходжентом и Ура-Тюбе.

Восстание в Кокандском ханстве взбудоражило практически всю восточную часть Туркестана, куда были засланы провокаторы с целью дискредитации русских и призыва к газавату против гяуров. Вместе с тем 31 июля руководители бунтовщиков направили к генерал-губернатору дипломатическое посольство, рассчитывая отвлечь внимание русских, а заодно разведать количество и состояние их войск. Посольство доставило Кауфману послание нового хана Коканда – Насреддина (старшего сына Худояра), в котором выражалась уверенность, что избранный новый правитель будет таким же другом России, как и прежний.

К концу июля 1875 года восстание охватило не только Ферганскую долину, но и докатилось до главной русской ставки – Ташкента. После объявления газавата в него включились все слои населения Кокандского ханства. Этому во многом способствовали находившиеся там английские агенты, которые всячески стремились не допустить усиления России в этом регионе. 8 августа 15‐тысячное кокандское войско атаковало Ходжент, но было отражено его защитниками. Отойдя от города, азиаты начали готовиться к новым нападениям.

Ночью 7 августа 1875 года губернатор получил докладную записку о том, что кокандские шайки захватили находившийся в пределах русских войск кишлак Аблык, а затем атаковали Ташкентско-Ходжентский тракт.

9 августа 15‐тысячное кокандское войско под командованием Абдурахмана-Автобачи предприняло штурм Ходжента, но русский гарнизон сумел отбить наступление противника. Исходя из сложившейся ситуации, 9 августа 1875 года командующий войсками Туркестанского военного округа издал приказ, в котором отмечалось: «Усилия мои установить мирные соседские отношения с новым правительством в Коканде <…> не увенчались успехом. Кокандцы начали войну и открыли против нас враждебные действия. Находясь вынужденным этими обстоятельствами предпринять наступательное движение против Коканда».

Генерал Кауфман возглавил руководство будущей экспедицией, назначив генерал-лейтенанта Головачева начальником передового отряда. В распоряжении командующего находился флигель-адъютант полковник Михаил Дмитриевич Скобелев, имевший боевой опыт Хивинского похода 1873 года.

10 августа по распоряжению К.П. фон Кауфмана в Ходжент из гарнизона Ура-Тюбе прибыло боевое подкрепление во главе с майором В.В. Скарятиным, которое помогло не только остановить наступление кокандцев, но и отбросить их передовые отряды от городских стен. Во время движения к Ходженту этот отряд обнаружил кокандские шайки, направлявшиеся, по словам лазутчиков, в район Паркента, расположенного в 40 верстах от Ташкента.

Для проверки информации К.П. фон Кауфман в ночь на 11 августа отправил две сотни казаков во главе с полковником М.Д. Скобелевым. Казаки проехали 175 вёрст за два дня, обследовав всю северо-восточную окраину Кураминского уезда, и вышли к станции Карас, расположенной на почтовом тракте Ташкент – Ходжент. Скобелев доложил, что местные жители заняты работами в поле и вполне радушно встретили казаков.

К утру 12 августа начальник Ходжентского гарнизона полковник Савримович, реорганизовав находившиеся под его руководством подразделения, предпринял молниеносное наступление на противника, в несколько раз превосходившего оборонявшихся. Шквалистым огнём артиллерии враг был опрокинут и обратился в паническое бегство: «У нас потери не было. Войска отряда полковника Савримовича, прогнав неприятеля, возвратились в Ходжент, пройдя в этот день, взад и вперед, около 50 верст».

18 августа в 3 часа утра усиленный ракетным дивизионом казачий разъезд под руководством М.Д. Скобелева прибыл в кишлак Самгар и неожиданно застал там группу кокандцев, которые, увидев казаков, стремительно покинули селение. Как выяснилось позже, в кишлаке размещался четырёхтысячный отряд кокандцев, который ещё накануне вечером покинул Самгар. В разговоре с местными жителями выяснилось, что «партия эта перешла на левый берег реки и присоединилась у Махрама к главным скопищам кокандцев».

В Самгаре к летучему отряду М.Д. Скобелева присоединились подразделения под началом полковника Ю.А. Борха. Ночью в Ходжент прибыл объединённый отряд (прошёл не менее 60–70 вёрст), а во второй половине дня – генерал фон Кауфман с основными силами и обозами, намеренно пройдя через весь город, демонстрируя силу и мощь русской армии. Отряд расположился лагерем в семи верстах от города, на Кокандском поле.

19 августа войскам по приказу К.П. фон Кауфмана был дан однодневный отдых. Кокандцы, которые вели ежедневную «безвредную перестрелку», после сбора наших основных сил (16 рот, 20 орудий, 8 сотен с 8 ракетными станками) у Ходжента больше не беспокоили лагерь русских. Общее руководство кавалерией отряда поручили полковнику М.Д. Скобелеву.

По информации лазутчиков, кокандцы развернули главные силы у крепости Махрам, в 44,5 версты от Ходжента. Генерал Кауфман решил идти к неприятелю налегке для быстрого продвижения отряда.

20 августа с рассветом отряд выступил на крепость Махрам. Порядок движения был традиционным для горно-пустынной местности. Так будут ходить и в Ахалтекинских походах, с учётом возможности отражения внезапных налётов кокандских шаек: по дороге в походной колонне продвигались пехота и обоз под защитой артиллерии; кавалерия, усиленная дивизионом конных орудий и ракетной батареей, шла отдельной колонной по бездорожью, справа от основной колонны.

На вторые сутки движения русские увидели неприятельские пикеты. Отряд в зависимости от места и времени появления противника тотчас же перестраивался в определённый боевой порядок. Кавалерия под руководством М.Д. Скобелева продвигалась вперёд, держась справа от пехотного боевого порядка. Для ограждения колонны от нападения вражеской конницы была организована постоянная цепь наездников.

В 8 часов утра отряд атаковала крупная шайка, внезапно спустившаяся с гор и попытавшаяся ружейным огнём рассеять нашу колонну. М.Д. Скобелев легко справился с возникшими проблемами, сделав перемену фронта всей кавалерии лихими конными контрударами авангарда и окружной цепи казаков при поддержке артиллерии, смело разметал ряды кипчаков, обратив их в бегство. Усилив боковые цепи казаков со стороны возможных атак неприятеля, отряд отразил очередной набег гранатами и ракетами: «Кавалерия под начальством флигель-адъютанта полковника Скобелева маневрировала превосходно. Попытки неприятеля опрокинуться всею массою на нашу кавалерию остались тщетными».

22 августа в 5 часов утра отряд русских войск начал движение в теснине между Сырдарьёй и предгорьями Алайского хребта. В то же время толпы неприятеля, вышедшие из-за ближайших гор, буквально со всех сторон пытались поглотить русский отряд, стройными колоннами продвигавшийся вперёд и, казалось, совершенно не обращавший внимания на своих попутчиков. По сведениям лазутчиков, Абдурахман-Автобачи собрал под Махрамом 30‐тысячное войско.

Кокандцы с устрашающим гиканьем пытались атаковать русский отряд, открыв беспорядочный огонь, наседая со всех сторон. Но их действия были неорганизованными и малоопасными. М.Д. Скобелев так организовал движение отряда, что он представлял единый мощный кулак, бивший во все стороны, на время останавливавшийся, «чтобы дать улечься пыли, закрывшей горизонт и мешавшей следить за верностью направления движения, от которого зависел больший или меньший успех дела».

Сдерживая постоянные нападения и порывы конницы противника, русские войска развеяли вражеские орды, нашедшие себе укрытие за горным хребтом, и уверенно по узкой речной равнине Сырдарьи вышли к крепости Махрам. М.Д. Скобелев с умом использовал благоприятный для отряда рельеф местности, где речная равнина при приближении к крепости сужалась, фронт атаки противника становился всё меньше, а «скопища» вражеской конницы – всё больше и, соответственно, их натиск – более настойчивым и стремительным.

Скобелев, грамотно выстроив боевой порядок кавалерии, ураганным ружейным огнём казаков, гранатами дивизиона и ракетами остановил и сдерживал на необходимом расстоянии от отряда многочисленную вражескую конницу. На защиту позиционного укрепления было брошено восьмитысячное войско кипчаков при 24 орудиях (в крепости разместили ещё 16). Таким образом, «если бы войска наши пошли прямо на фронт неприятельского расположения, то кокандцы могли бы действовать против них из 40 орудий; в данном же случае им пришлось ограничиться действием только из 10 орудий».

При штурме Махрама отличилась руководимая М.Д. Скобелевым кавалерия. Она располагалась в районе крепостных садов, преодолев вплавь широкий и глубокий арык. Скобелев организовал на противоположном берегу кавалерийскую позицию. Выставленный дозор обнаружил в 200 шагах от реки передвижение отряда противника, отступавшего с крепостных позиций. Всего дозорный насчитал не менее 6000 кокандцев. 1-я оренбургская и 2-я уральская сотни, несмотря на численный перевес врага, молниеносно, без единого выстрела атаковали в шашки не ожидавшего нападения противника. Первым в его строй врубился М.Д. Скобелев в сопровождении своих телохранителей, один из которых вырвал у кипчака бунчук. Казаки, не давая опомниться кипчакам, погнали их по Кокандской дороге.

Скобелев, заметив с крутого берега Сырдарьи готовившийся к переправе через неё небольшой отряд кокандской пехоты (около 200 человек), отправил туда группу казаков. Застигнув кипчаков врасплох, казаки порубили многих шашками, а оставшихся загнали в реку. Однако сказывалась усталость казаков и лошадей. Почувствовав это, Скобелев приказал прекратить преследование, тем более что к неприятелю присоединялись шедшие с гор на свежих лошадях кипчаки.

Получив подкрепление в составе двух оренбургских и одной уральской сотен, казаки продолжили преследование. М.Д. Скобелев в сопровождении оренбургской сотни направился вдоль реки с целью нейтрализации пехоты противника, разбежавшейся по берегу. Казаки погнали кипчаков по вязкому грунту и наткнулись на 12‐тысячный отряд кокандской кавалерии. Неприятель, увидев приближение небольшого отряда, перешёл в наступление, стараясь окружить казаков и, оттеснив от берега к горам, уничтожить. В этой критической ситуации М.Д. Скобелев понимал, что лошади сильно устали и было невозможно атаковать неприятеля. И тогда командир ракетной батареи капитан М.Н. Абрамов принял единственно правильное решение. Отъехав от своих, поближе к неприятелю, пятнадцатью ракетами Абрамов сорвал наступление противника и принудил его к отступлению. Казаки дрались с утра до полудня, и Скобелев решил остановить преследование врага и двигаться дальше – к Махраму.

Людские потери неприятеля в сражении у крепости Махрам определить довольно сложно. По докладу джигитов, занимавшихся погребением тел погибших, при штурме позиции и самой крепости были обнаружены и похоронены более 100 тел; под шашками казаков в поле под Махрамом погибли до 1000 кипчаков. Потери русских войск несоизмеримы с неприятельскими – были убиты штаб-офицер, четыре нижних чина и джигит, ранены семь нижних чинов. Начальник кавалерии М.Д. Скобелев получил легкое ранение ноги шашкой. Кроме того, русские войска захватили 39 орудий, более 1500 ружей, большое количество холодного оружия, а также более 50 атрибутов воинских отличий – знамён, бунчуков и значков. В распоряжении победителей оказались крепостные пороховые склады, много снарядов, свинца, большие запасы провианта и 224 лошади.

Довольно легкая победа под Махрамом была определена несколькими факторами. Во-первых, войска хана, состоявшие не столько из гвардии, сколько из ополчения, не могли противостоять регулярным русским войскам. Во-вторых, далеко не все кокандцы желали умирать за своего хана, поэтому их стойкость в бою была крайне низкой. В-третьих, существенную роль сыграл и заблаговременный подкуп некоторых кокандских старшин, который удалось организовать русским властям через купцов.

Весть о победе русских войск под Махрамом молниеносно разнеслась по всему ханству, сильно повлияв на психологическое состояние местного населения, и впоследствии имела огромное значение для умиротворения умов. После того как к жителям ханства обратился с посланием туркестанский генерал-губернатор К.П. фон Кауфман, множество представителей местных жителей прислали к нему делегации с выражением полной покорности Белому царю.

После поражения новый хан Насреддин с нарочной депутацией прислал туркестанскому наместнику сообщение о своей капитуляции. Кауфман ввел войска в Коканд и, сохранив престол за Насреддином, пересмотрел границы Кокандского ханства. Он урезал часть земель ханства, а Наманганское бекство присоединил к Туркестану под названием Наманганского отдела, начальником которого был назначен М.Д. Скобелев. К тому времени его карьера резко пошла в гору. 18 октября 1875 года по представлению генерал-губернатора М.Д. Скобелев был произведён в генерал-майоры с формулировкой: «За боевые отличия». 31 октября он, уже генерал-майор свиты Его Императорского Величества, был награждён золотой саблей с надписью «За храбрость» и орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами.

Кокандцы на некоторое время присмирели, но в конце года их действия против русских постов вновь участились.

Генерал Кауфман, находившийся в то время в Петербурге, телеграммой приказал генерал-лейтенанту Г.А. Колпаковскому занять Кокандское ханство, усилив его войска наманганским отрядом генерала М.Д. Скобелева, который после выполнения поставленной задачи должен был занять пост начальника новой Ферганской области. Однако честолюбивый Скобелев решил, что сможет выполнить всю задачу самостоятельно.

В середине декабря вновь обострилась ситуация в Андижане. Скобелев выдвинул своё войско (2800 человек при 12 орудиях и ракетной батарее с обозом из 528 арб) из Намангана 25 декабря. Находясь в пути восемь дней, отряд Скобелева уничтожал размещённые в кишлаках шайки кипчаков, которые всячески пытались уклониться от боя. Достойного сопротивления можно было ожидать только в Андижане, где Автобачи сосредоточил, по разным сведениям, от 20 до 37 тыс. человек.

4 и 6 января М.Д. Скобелев организовал обстоятельные рекогносцировки прилегавших к городу районов. Белый генерал отправлял защитникам Андижана требования о сдаче города, но каждый раз получал отказ. В ответ на это 8 января русская артиллерия начала обстрел города из пушек. После артподготовки в дело вступила пехота. Генерал смело вёл войско в атаку, «поскольку знал, что длительный огонь артиллерии кочевники выдерживают, не занимать им было храбрости и в кавалерийских схватках, а вот мощный напор русского штыкового боя был для них страшен».

10 января Андижан пал. Крепость была взята решительным штурмом, но главари мятежников успели сбежать, укрывшись в селении Асаке. М.Д. Скобелев, вспоминая «Науку побеждать» генералиссимуса А.В. Суворова и его наказ «Быстрота и натиск!», поместил пехоту на арбы и продолжил преследование противника. Молниеносный рывок, и кипчаки, застигнутые врасплох, после непродолжительного боя сдались. В этот раз среди пленённых было много вождей мятежа. Автобачи удалось сбежать, но в конце января после долгих скитаний он сдался на милость победителю.

Данное событие стало заключительным этапом в деле окончательного разгрома и подавления Кокандского восстания. За успехи в деле под Андижаном и Асаке генерал М.Д. Скобелев был награждён золотой шпагой «За храбрость» с бриллиантами.

6 февраля 1876 года отряд Скобелева начал движение к Коканду. Скобелев с казаками шел в авангарде.

Кокандцы, оказывая сопротивление, медленно отходили к Сырдарье, на левом берегу которой стояла сильная крепость Махрам, обнесенная высокой глиняной стеной и опоясанная глубоким рвом. На вооружении крепость имела 24 орудия. Штурм этой крепости с фронта через большое болото мог привести к большим жертвам.

Поняв это, Кауфман поручил Скобелеву обойти крепость с фланга. Еще один отряд был направлен хивинцам в тыл. С фронта русские открыли по крепости артиллерийский огонь. Таким образом, штурм начался одновременно с трех сторон.

Поняв безнадежность сопротивления, кокандцы начали покидать крепость, но попали под удары конницы Скобелева. Вспыхнул кровавый бой. Под Скобелевым была убита лошадь, сам он был ранен шашкой в колено. Бой перерос в погоню, которая продолжалась несколько верст, до тех пор, пока казаки не наткнулись на другой большой отряд кокандцев, спешивших на подмогу крепости. Из преследователей они сами превратились в преследуемых. Но Скобелев смог не допустить паники и организовал отход своего отряда.

Кауфман настолько был в восторге от действий Скобелева в этом бою, что, сняв с себя Георгиевский крест 3-й степени, надел его на Скобелева. С той минуты они стали друзьями до конца своей жизни.

Колпаковский, узнав о начале движения отряда Скобелева, также устремился к Коканду с войсками, но опоздал. Наманганский отряд без боя занял город, пленив его правителя и захватив 73 орудия. В пути следования Колпаковский получил письмо Скобелева следующего содержания: «Депешу Вашу от 4 апреля получил 7, к сожалению, уже в 16 верстах от Коканда, когда узнал, что хан выезжает ко мне навстречу. Свидание произошло в кишлаке Ак-Мулла. Бывший хан, пораженный нашим неожиданным появлением, повиновался объявленной ему воле Государя, – писал Михаил Дмитриевич, а далее, уже с явной издевкой добавлял: – Окончательное усмирение ханства произойдет лишь тогда, когда Ваше превосходительство – высший представитель русской власти в Средней Азии, прибудет в Коканд».

Колпаковский, обидевшись на удачливого соперника, решил лишить его и подчиненных заслуженных наград за успешно проведенное дело. Однако Кауфман грудью встал на защиту своего любимца. «Молодецкие дела генерала Скобелева, всего наманганского отряда и пособников генерала Скобелева составляют мою гордость и дают им всем право на горячее ходатайство о награждении отличившихся», – писал он Колпаковскому. Тому не оставалось ничего другого, как подчиниться воле начальника и, уступив славу победителю Скобелеву, довольствоваться торжественной встречей, которая была ему организована Михаилом Дмитриевичем при въезде в Коканд 15 февраля. Сам Скобелев за эту победу был пожалован золотой саблей с надписью «За храбрость».

Таким образом, Кокандский поход стал очередной ступенью на пути М.Д. Скобелева к славе. Он проявил себя как грамотный военачальник, умеющий хорошо ориентироваться в обстановке. Также Михаил Дмитриевич стал известен в войсках своей личной отвагой. О нем как о командире говорили с гордостью: «Не посылал войска в бой, а сам лично водил их в атаку». В ознаменование одержанной победы для всех участников Хивинского похода была учреждена медаль из светлой бронзы «За покорение ханства Кокандского».