— Завершить цикл пробуждения.

Голос корабельного компьютера прозвучал словно издалека.

— Контроль жизненных показателей восстановлен. Отклонений не обнаружено.

Я попытался открыть глаза и сразу вспомнил про защитный щиток. На нём высветились диагностические строки.

Пульс — норма.

Давление — норма.

Нейроинтерфейс — подключён.

Мышечная активность — восстанавливается.

Время сна: 5 лет 2 месяца 14 суток.

Через несколько секунд щиток поднялся самостоятельно.

Пять лет… Не верится. Для меня прошло всего несколько мгновений.

— Центральный компьютер, доклад, — чуть хриплым голосом попросил я, ощупывая тело.

— Корабль класса М-009 находится на высокой орбите планеты Аура. Расчётная высота одна тысяча двести километров. Все основные системы функционируют штатно.

Тёплый гель начал быстро уходить из капсулы. Манипуляторы помогли зафиксировать тело в невесомости.

— Состояние транспортника? — задал я волнующий меня вопрос.

— Связь с транспортником постоянная. Повреждений не обнаружено. Девяносто восемь процентов капсул функционируют в штатном режиме.

— Вывести изображение Ауры, — отдал я следующую команду.

Свет в помещении приглушился. Передо мной раскрылся обзорный экран. Планета оказалась совсем не такой, какой я представлял её по отчётам, доставленным на Землю.

Под нами медленно вращался мир голубовато-зелёных оттенков. Огромные материки пересекали светлые полосы горных цепей. На полярных шапках поблёскивал лёд. Над экватором тянулись закрученные спирали облачных фронтов.

Наклон оси Ауры составлял чуть больше двух градусов. Смена времён года здесь практически отсутствовала. Климатические зоны оставались стабильными тысячелетиями, а значит, и пригодные для жизни районы были относительно постоянны.

Кроме того, у планеты имелся единственный естественный спутник примерно в четыре раза меньше земной Луны. Он обращался по сильно вытянутой орбите с наклонением около восьмидесяти градусов к экватору Ауры. Из-за этого спутник большую часть времени находился над полярными областями и лишь изредка появлялся в небе средних широт. Период его обращения составлял почти сто двадцать местных суток.

На юге планеты его можно было наблюдать сравнительно часто, тогда как в северном полушарии спутник нередко неделями оставался ниже линии горизонта. Именно поэтому первые колонисты уделяли ему мало внимания. Никакого заметного влияния на климат или приливы он не оказывал, а его движение по небосводу выглядело непривычно и плохо подходило для навигации.

Первооткрыватели успели разместить на спутнике несколько автоматических комплексов наблюдения. По крайней мере, так утверждали архивные отчёты. Мне подобный контроль был совершенно не нужен. Поэтому высадку следовало планировать в северном полушарии, подальше от районов, над которыми спутник появлялся чаще всего. Туда же отправятся первые разведывательные дроны.

— Центральный компьютер, подготовить картографические зонды к запуску.

— Выполняется.

— Приоритет поиска: пресная вода, залежи металлов, пригодные для строительства площадки.

— Задача принята.

На экране тут же появились предполагаемые маршруты разведчиков.

— Скорректировать орбиту на двадцать градусов севернее экватора.

— Выполняется.

— После завершения манёвра перевести корабль в режим длительного орбитального ожидания.

— Подтверждено.

Небольшой тормозной импульс транспортнику я всё же задал. Ровно настолько, чтобы за ближайшие несколько месяцев его орбита постепенно снизилась. Если что-то пойдёт не так, у меня будет достаточно времени исправить ситуацию. Тратить топливо на постоянное удержание кораблей я не собирался.

На Ауру же отправился припланетный катер.

Пока разведчики летали и загружали данные в нейросеть, мне предстоял курс реабилитации. Роботы доставили меня в медицинскую капсулу и подключили свои орудия пыток. Какой садист вообще придумал эту реабилитацию?

Трое суток эти железки методично издевались над моим телом, прерываясь лишь на подачу жидкой пищи и восьмичасовой сон. Заодно медицинский комплекс привёл меня в человеческий вид. Во время полёта рост волос на голове замедлился, но они всё равно сантиметров на тридцать отрасли и торчали после всех этих обработок тела во все стороны.

Закончив процесс, который, оказывается, проходил «в комфортном режиме», система предложила варианты стрижек для мужчин. Выбрал короткий ежик и мысленно порадовался, что бороды теперь у землян не растут. Научились избавляться от этого архаизма лет двести назад.

Насколько восстановились мои мышцы, я по понятной причине лично оценить не смог. В условиях невесомости понять это невозможно. Так что следующий курс реабилитации меня ждёт на планете.

Чтобы не скучать в ожидании загрузки данных разведчиков, я занялся изучением биографий людей, примерный план по которым составил ещё дома.

Переселенцев у меня две тысячи человек. Разделить их на группы или не стоит? Если разделять, то каким образом? По пятьсот человек? По сто? Для каждого варианта имелся свой сценарий развития. Окончательно определиться я смогу только после получения информации с планеты. Она уже начала поступать, и кое-что можно было проанализировать.

Дроны быстро очертили границу области с климатом, напоминающим позднюю весну и лето. Разумеется, чем ближе к экватору, тем теплее. Выше сорок пятой параллели температура постепенно снижалась. Линия эта не была ровной. Где-то климат смягчали моря, где-то влияние оказывали горные хребты.

Кстати, морей на Ауре оказалось неожиданно много. Почти две сотни крупных внутренних водоёмов с солёной водой. При этом ни одного полноценного океана. Словно когда-то планета пережила серьёзную геологическую перестройку и единый мировой океан распался на множество отдельных бассейнов.

Не сказать, что Аура была засушливой. Лишь в одном районе дроны обнаружили крупный пустынный массив и систему каньонов. В остальном поверхность оставалась зелёной почти до шестьдесят пятой параллели.

Вулканической активности нигде не наблюдалось. Сейсмодатчики уже были развёрнуты, однако для серьёзных выводов данных пока не хватало.

Куда больше меня интересовали другие показатели. Содержание кислорода в атмосфере оказалось немного выше земного. Углекислого газа — чуть меньше. Давление практически совпадало с нормой Земли. Это я знал и раньше, мои дроны подтвердили данные первопроходцев.

Следующим пунктом шла вода.

Разведчики отобрали образцы из двадцати трёх рек и девяти озёр. Большинство водоёмов оказались пригодны для использования после минимальной очистки. Никаких опасных химических примесей обнаружить не удалось.

Затем появились результаты по почве. И вот тут меня ждал первый неприятный сюрприз. Большая часть местных грунтов была бедна азотом и фосфором. Земные растения вырастить получится, но придётся серьёзно поработать с удобрениями и биологическими добавками.

Далее шли полезные ископаемые.

Дроны обнаружили несколько крупных магнитных аномалий, которые вполне могли оказаться залежами железной руды. Кроме того, приборы зафиксировали повышенное содержание меди, никеля и редкоземельных элементов в предгорных районах. Если данные подтвердятся, проблема с производством бытовых предметов будет решена на десятилетия вперёд.

Последними поступили отчёты по живым организмам.

На данный момент разведчики зафиксировали более четырёхсот видов растений, семьдесят три вида животных и несколько тысяч неизвестных микроорганизмов. Ни один из обнаруженных видов не проявлял агрессии. Безусловно, среди животных имелись хищники, мне прислали их изображения. Но в целом Аура выглядела подозрительно гостеприимной.

На свои навыки я особенно не надеялся и полностью положился на рекомендации нейросети. Пусть она подберёт наиболее благоприятный район для размещения колонистов.

Кстати, себя в качестве командора я уже зарегистрировал и ввёл соответствующий протокол для транспортника. Он меня принял, быстро перестроился, согласился с новым статусом бывших заключённых и — зараза такая — отдавать мне капсулы отказался. Мол, как построите поселения, тогда, уважаемый командор, и получите полный доступ.

Мишка бы нашёл способ взломать систему, именно его мне и не хватало. Придётся справляться самому.

Нейросеть через два дня выдала несколько рекомендаций, основываясь на том, что приоритетными являются залежи металлов в пределах доступной логистики. В идеале — железные руды, но подойдут и другие ресурсы. Ожидаемо, всё это сосредотачивалось в горных районах. Именно их мне и подсветила система.

Отправив туда большую часть дронов, я снова стал ждать, вникая в каждый предложенный участок более внимательно. Преимуществ у них почти не было — параметры оказались слишком похожими. Разве что отличались локальные условия: влажность, плотность лесного покрова, доступ к пресной воде и рельеф.

Растительность повсюду была густой, животные — многочисленны. Насколько они пригодны в пищу, пока сказать было сложно. Полноценные биологические исследования я ещё не начинал. В любом случае местная фауна выглядела пригодной для работы с молекулярными принтерами.

Достаточно загрузить биомассу в преобразователь — и на выходе получить стандартизированные питательные блоки с заданным балансом белков, жиров, витаминов и микроэлементов.

Чтобы окончательно убедиться в пригодности местной биоты, я заказал углублённый анализ одного образца с полным биохимическим разбором и тестовым прогоном через пищевой модуль принтера.

Делать всё равно было особо нечего, и я наблюдал за ходом «охоты». Дроны отследили и ликвидировали местное животное — четвероногое, зубастое, с вытянутыми конечностями. Тело оно имело вытянутое, без шерсти, с развитой мускулатурой и увеличенными суставами задних конечностей. Передние лапы короче, но подвижнее, с цепкими когтями. Судя по повадкам, хищник.

В целом вся местная фауна выглядела одинаково «высокой», имея длинные конечности и вытянутые тела, что логично. При гравитации ниже земной примерно на пять процентов затраты энергии на передвижение меньше, и эволюция уводит формы в сторону более длинных рычагов и экономичного шага.

Пришёл предварительный отчёт анализа, который я вывел на основной экран.

Биологический образец: класс — позвоночное (предварительно).

Статус: съедобность — подтверждена.

Токсичные соединения: не обнаружены.

Аллергенный профиль: низкий риск для человека.

Дальше пошли строки, которые заставили меня задуматься.

Минеральный состав тканей: аномалия.

Натрий — крайне низкое содержание.

Хлориды — следовые количества.

Калий/магниевый баланс — смещён в сторону внутриклеточного удержания.

— Данный вид демонстрирует выраженную адаптацию к среде с дефицитом растворённых солей, — подтвердила нейросеть мои опасения.

Соль!

Вот чего здесь почти не было. Ни в воде рек, ни в тканях животных, ни в почве — по косвенным показателям минералогии. Только в морских бассейнах.

Открыв карту планеты, я увеличил ближайший сектор. Солёные внутренние моря имелись в избытке, хотя разбросаны неравномерно. Где-то огромные, где-то почти замкнутые лагуны, отделённые горными хребтами и пустынными плато. Если местная биосфера живёт в условиях постоянного дефицита натрия, значит источники соли — критический ресурс.

Не вода. Не металл. И даже не плодородная земля, а банальная соль.

Поселения нужно привязывать не к руде, и не к климату, а к морям. К тем самым внутренним водоёмам. Без этого колония начнёт зависеть от случайных геологических месторождений. А это уже риск.

— Пересчитать приоритет размещения поселений, — отдал я команду нейросети.

— Выполняется.

На карте Ауры начали медленно перестраиваться маркеры будущих баз. По мере поступления новых данных я корректировал параметры, а нейросеть пересчитывала подходящие районы, пока мы не сошлись на одном варианте.

Дальше я уже думал сам — как разделить поселения и по сколько человек в каждом. И главное — чем занять людей. И придумал.

Пусть выстраивают между собой нормальные логистические цепочки. Одни добывают руду в горах, другие работают у побережья, занимаясь солью и переработкой морской воды.

Особенно мне приглянулась одна река, берущая начало в горном массиве и впадающая в море. Ничего грандиозного — не Амазонка и не Нил. Обычная средняя река, но с важной особенностью: в её экосистеме обнаружились съедобные организмы.

Привычных рыб я пока не нашёл. Местные формы жизни больше напоминали ракообразных или креветок самых разных размеров и строения. Более того, по данным нейросети, речные виды можно употреблять даже в сыром виде без серьёзного риска для человека.

Вот вдоль этой реки и стоит расселять людей.

Сколько в среднем человек может пройти за день? Допустим, двадцать пять километров. Если размещать поселения по сто человек, то разумно закладывать небольшие автономные точки вдоль всей линии через каждые двадцать–двадцать пять километров. С поправкой на рельеф, получается цепочка из поселений общей протяжённостью около двухсот пятидесяти километров.

Этого как раз хватало, чтобы связать горный район с месторождениями руды и прибрежную зону. Живая цепь посёлков, протянутая от условных металлов к морю. И ведь это была только половина людей, доставленных на Ауру.

Увеличив участок карты в месте впадения реки в море, я принялся изучать рельеф подробнее. Местность оказалась на удивление удачной. Никаких болот, топей или регулярно затапливаемых низин. Широкая долина, покрытая лесами и зарослями местной растительности.

Если расчистить часть территории и подготовить почву, здесь вполне можно наладить сельское хозяйство. Конечно, сперва придётся проверить, как земные культуры отреагируют на местную среду, но для этого я и тащил с собой столько семян, удобрений и лабораторного оборудования. Два или три поселения вполне можно ориентировать исключительно на выращивание продовольствия. Пусть обеспечивают овощами и фруктами всю колонию, не всю же жизнь им из молекулярного принтера питаться.

После этого я вернулся к подсчётам. Если вдоль реки разместить десять поселений по сто человек, в долине три сотни, то от первоначального числа колонистов останется примерно семьсот человек. Хотя нет, немного меньше. Человек десять или пятнадцать я собирался оставить при себе. Не в качестве прислуги, а как технический и научный персонал для собственного поселения. В отличие от остальных переселенцев, я мог позволить себе жить практически где угодно. Припланетные катера решали вопрос расстояний.

Когда понадобится соль, металл или какие-то образцы для исследований, я спокойно преодолею тысячу километров за несколько часов.

Тут я вспомнил ещё об одной проблеме, которую до сих пор откладывал на потом. На транспортнике находились не только такие люди, как Мария или Михаил, ставшие жертвами системы. Среди двух тысяч пассажиров наверняка имелись и самые настоящие преступники. Их биографии я пока не изучал. Спасибо хотя бы транспортной нейросети — доступ к личным делам заключённых она мне оставила. Просто времени на чтение этих материалов до сих пор не нашлось.

Селить всех подряд вперемешку было бы неразумно. Да, я собирался дать людям второй шанс, но превращать первую колонию в социальный эксперимент не хотелось. Поэтому часть переселенцев, вызывающих вопросы, лучше разместить отдельно. Не в тюрьме, конечно. От тюрем человечество и так не избавилось даже через сотни лет развития. Но хотя бы в некотором удалении от остальных поселений.

Снова я продолжил внимательно изучать побережье и довольно быстро нашёл подходящее место. Небольшая лагуна была почти со всех сторон окружена горами. По земным меркам они не выглядели серьёзным препятствием — максимум восемьсот или девятьсот метров высотой. Однако для пешего перехода такой рельеф всё равно создавал естественную изоляцию. При этом рядом имелась пресная вода, выход к морю и достаточно ровный участок земли для строительства. Если мои опасения насчёт некоторых пассажиров оправдаются, то лучшего места для их размещения не придумать.

Остальных переселенцев я распределил вдоль побережья моря, которое решил назвать Семейным. Название пришло совершенно неожиданно. Просто в какой-то момент я понял, что река на карте всё ещё оставалась безымянной. Недолго думая, я присвоил ей имя Марии. После этого назвать море как-то иначе уже не получилось.