Опять пошёл снег.

Сюэ Цзые сидела в темноте и слушала особую тишину которая появляется во время снегопада. Юноша рядом с ней всё ещё слабо дрожал. Его способность к сопротивлению постепенно таяла, а голос совсем охрип.

Женщина поднялась и зажгла благовония. Приносящий бодрость и ясность рассудка аромат наполнил тёмную комнату. Он умиротворял, рассеивая тревоги и раздражение.

Юноша только на рассвете пришёл в себя. Больше он не атаковал: то ли чувствовал, что это бессмысленно, то ли слишком ослаб. Долго молчал и, приоткрыв глаза, в полной темноте смотрел куда-то в потолок. Наконец спросил:

– Почему ты не убила меня?

– Целители никого не убивают. – Сюэ Цзые слегка улыбнулась.

– А зачем спасла? У меня нет бирки «Возвращение с Небес», – недоумевал он. И через мгновение добавил: – Я знаю: ты – Божественная Целительница из Долины целителей.

– Да, – кивнула она. – Я тоже знаю, что ты убийца из дворца Великого Света.

Сюэ Цзые нащупала в темноте разбитую маску из белого нефрита и приложила к своему лицу. Осколки нашли и принесли в Долину люди, которых она отправила обыскать лес. Ещё они обнаружили двенадцать засыпанных снегом тел – всё, что осталось от Серебряных Крыльев, прибывших из дворца Великого Света на Куньлуне.

Возглавлял отряд лучший боец третьей ступени Горнила Демонов, первый среди тех, кто идёт по демоническому пути: убийца Тун.

Говорили, что другого такого нет во всём мире. Центральная равнина трепетала перед ним как перед кровожадным демоном.

Когда Сюэ Цзые примерила крупный осколок маски, Тун покосился на неё – и резко сел. Коснувшись нефрита прежде, чем женщина успела отклониться, он исчерпал все силы и замер, тяжело дыша.

– Да кто же ты такая? Эти глаза… – Юноша вглядывался в прорези, дрожа всем телом и бормоча, как в бреду: – Кажется… Где же я видел их?..

Да на ледяном озере он остановился только из-за этого взгляда!

Сюэ Цзые еле заметно улыбнулась: неужели позабыл? Действительно, ему трудно было бы узнать её в лицо, но глаза должны остаться в памяти.

Она нежно пожала руку юноши.

– Я тоже узнала тебя.

– Да кто ты?!

Тун судорожно дышал, продолжая вглядываться в прорези маски, но вдруг боль снова дала о себе знать. Юноша тихо вскрикнул и опустился на лежанку, схватившись за голову. Его враждебность и готовность убивать испарились.

– Не тревожься, – тихо пообещала Сюэ Цзые. – Я обязательно вылечу тебя. И больше никогда не оставлю бродить во мраке.

Второй этап лечения начался в темноте.

В воздухе витал аромат умиротворяющих благовоний. Сюэ Цзые поставила серебряные иглы в двенадцать точек, отвечающих за ясность рассудка. Удивительно, но, хотя юноша был без сознания, стоило иглам коснуться тела, все его мышцы инстинктивно напряглись, и нужные точки сместились на цунь в сторону.

«Обмен неба и земли»?

Сюэ Цзые была изумлена: убийца, следующий по демоническому пути, овладел самой тайной техникой клана Шэнхо? Неудивительно, что Хо Чжаньбай пострадал от рук юноши. И всё же… как этот ребёнок смог выжить тогда – и как стал тем, кто он сейчас?

Женщина еле заметно вздохнула, села, скрестив ноги, и приступила к основному лечению. Пока она не справится с его головной болью, расспросы всё равно ни к чему путному не приведут.

Целительница работала с ранами телесными и пока не имела опыта лечения помешательств или путаницы в мыслях. Душевная рана, вызванная искусством отражения взгляда, стала вызовом для Сюэ Цзые. Женщина долго не могла решиться, но в конечном итоге кивнула сама себе: раз уж так сложилось, она испробует схожую по своей природе технику «Изучение сердца» – та как раз подходила для исцеления душевных недугов и провалов в памяти.

Когда Сюэ Цзые закончила с иглами, она наклонилась, обхватила ладонями лицо юноши, приблизилась вплотную и, глядя во тьму, таящуюся в его взгляде, прошептала:

– Ты меня слышишь?

Юноша что-то пробормотал. Благовония погрузили его в глубокое забытьё: глаза были приоткрыты, но разум блуждал далеко.

– Как тебя зовут? – осторожно спросила она.

– Тун, – ответил он и вдруг содрогнулся всем телом. – Нет, не так… Я… Меня зовут… Не могу вспомнить!..

Первая попытка – и сразу что-то воспрепятствовало. Но Сюэ Цзые не собиралась так легко отступать. Всматриваясь в его зрачки, она отчётливо произнесла:

– Тебя зовут Минцзе?

Юноша перестал мучительно вздрагивать, но не ответил: между ним и его воспоминаниями словно выросла непреодолимая стена.

– Минцзе, – несколько раз повторил он. – Мне… знакомо это имя.

– Минцзе, откуда ты родом?

Сюэ Цзые смотрела прямо в полуприкрытые глаза. Её голос оставался тихим и нежным.

Откуда родом?.. Откуда?.. Юноша вновь задрожал.

Верно. То место, где снаружи шёл снег, а внутри царила темнота. Он жил там… Нет! Это не дом – на самом деле он всеми силами пытался оттуда сбежать!

Внезапно юноша закричал, пытаясь защититься:

– Не надо! Не выкалывайте глаза! Выпустите меня!

В тот же миг из его уха извивающейся змейкой заструилась кровь. Разом потеряв все силы, он беззвучно рухнул на лежанку.

Что случилось? Сюэ Цзые встревожилась: «Изучение сердца» пробуждало воспоминания бережно. Подобного просто не могло произойти! И эта кровь… Почему? Она легонько коснулась затылка спящего – под мягкими длинными волосами скрывался холодный металлический бугорок.

Сюэ Цзые не осмелилась прикоснуться снова: золотая игла очень глубоко входила в место средоточия жизни. Женщина осторожно продолжила проверку, как вдруг изменилась в лице: ещё один подобный бугорок торчал из точки в темени, а другой – в основании черепа.

Золотые иглы пронзали мозг со всех сторон!

Кто-то намеренно запечатал воспоминания? Но что оказалось скрыто? Какую тайну нужно было сохранить? Мог ли… мог ли это сделать тот же человек, который приказал убить весь клан Мо? Тот, из-за кого погиб Сюэ Хуай?

Крепко сжав одну из своих игл, Сюэ Цзые вгляделась в искажённое страданием лицо. В её взгляде светилась непреклонная решимость.

* * *

Луна освещала заснеженное озеро. Человеку под водой нельзя было дать больше шестнадцати, а женщине, прильнувшей ко льду, уже явно за двадцать.

Сюэ Цзые шепнула, глядя на его безмятежную улыбку:

– Сюэ Хуай… Сюэ Хуай, знаешь, сегодня я кое-кого встретила. Помнишь ребёнка, запертого в полной темноте в том доме? Да, Минцзе вернулся! Долгие годы я могла болтать только с тобой… Разве не тоскливо? Ты ведь тоже думаешь, что замечательно повидаться со старым знакомым? Пусть он ничего не помнит, но это всё ещё твой друг и мой названый младший брат.

Мы были отличными друзьями!

Так что не тревожься: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить Минцзе.

Я должна узнать, что на самом деле произошло в тот год, и отомстить за клан Мо!

* * *

Хо Чжаньбай подбросил пилюлю, которую держал в руке. Снежный Ястреб в один миг схватил её и с самодовольным клёкотом принёс обратно.

Подбросил снова. Получил назад.

На двадцатый раз Хо Чжаньбаю стало скучно.

С тех пор как проклятая лисица усыпила его, прошло уже два дня. Когда мужчина очнулся, рядом не было ни души – только на маленьком столике рядом с лежанкой стоял поднос с остывшей едой. А ведь раньше кто-то всегда дежурил рядом. Однако, зная, что Сюэ Цзые часто поступает странно, Хо Чжаньбай не стал никого ни о чём расспрашивать – он ел и спал, а в остальное время играл со Снежным Ястребом.

Так прошло три дня.

Мало-помалу терпение Хо Чжаньбая иссякало. Он начал искать какую-нибудь служанку, чтобы узнать наконец, куда подевалась та проклятая женщина – и почему оставила на произвол судьбы израненного больного!

На стене висели девять бирок «Возвращения с Небес». Ещё одна оставалась у него последние восемь лет. Тогда где все остальные жаждущие исцеления? Поумирали или уже ушли? Ему тоже пора было возвращаться в Линьань: чтобы спасти Мо-эра!

К несчастью, Хо Чжаньбай не видел даже Фэн Лю, а когда захотел узнать у приносивших еду служанок, куда все подевались, ответа добиться не смог. Честно говоря, он особо и не рассчитывал: понял за эти годы, в какой строгости держит их проклятая лисица.

Прошло ещё два дня. Хо Чжаньбай совсем заскучал и наконец заорал так, что в воздух взметнулась пыль:

– Эй, кто-нибудь! Сюэ Цзые! Если сейчас же не явишься, я тут всё разнесу!

– Ой, как страшно гневается седьмой молодой мастер.

Вопль сработал: стоило ему отзвучать, как Сюэ Цзые появилась впервые за пять дней. Она вошла в комнату, держа в руках кювету.

– Иглой захотел?

Едва мужчина её увидел, как тут же присмирел и неловко хохотнул.

– Соскучился, – кротко сказал он, льстиво улыбаясь и чувствуя себя рыбой на разделочной доске. – Почему не появлялась последние дни? Разве не ты говорила, что мне ещё понадобится иглоукалывание? Если бы не пришла…

– То?.. – Сюэ Цзые взяла одну из игл и холодно посмотрела на него.

– Если бы ты не пришла, этим ранам пришлось бы заживать самим! – воскликнул Хо Чжаньбай, продолжая заискивающе улыбаться.

Сюэ Цзые не обратила на шутку внимания и молниеносно вонзила в грудь мужчине пять игл. От боли он потерял дар речи.

Не дожидаясь, пока Хо Чжаньбай придёт в себя, женщина невозмутимо проверила его пульс и заключила:

– Уже лучше. Через несколько дней можно вставать. – Сюэ Цзые ткнула пальцем. – Тебе скоро тридцать, а бьют в цзянху, как пятилетнего. Так ли ты хорош, как заявляешь? Зато, когда попадаешь в Долину, сразу начинаешь строить из себя героя перед женщиной, которая и дома-то не покидает.

Хо Чжаньбай пренебрежительно фыркнул и снова начал бесстыдно хвастаться:

– Это ты ещё не знаешь, что я одним мечом могу усмирить всю Поднебесную… Глава школы Динцзянь не зря передал мне Мохунь из рук в руки! Я несколько раз отказывался, а мог бы занять его место!

– Да уж, получать по голове ты точно умеешь лучше всех в Поднебесной.

Сюэ Цзые, кажется, не слишком хотела поддерживать весёлую перепалку. Она осторожно дотронулась до его позвоночника пониже лопаток и слегка нахмурилась:

– Опять сюда ранили. Если не будешь осторожен, тебя парализует, и тогда я не смогу тебе помочь. Это не шутка.

Сюэ Цзые знала покрытое шрамами тело Хо Чжаньбая лучше, чем он сам. На его спине можно было увидеть пару длинных шрамов, которые казались следом отрубленных крыльев. Лучшее, что удалось сделать три года назад. Тогда мужчина добыл семилистный рассветный женьшень и пересёк всю Центральную равнину, чтобы добраться до Долины целителей. Она вычистила из ран на его спине целую чашку отравленного песка.

Женщина легонько стукнула по четвёртому позвонку, и вспышка боли молнией пронзила голову Хо Чжаньбая.

Холодный пот прошиб его с головы до пят, и он закричал.

– Больше не хвастайся, – вздохнула Сюэ Цзые. Она впервые посмотрела на него с теплом: – Ты уже на пределе. Собираешься спасти другого, но не думаешь о себе. Я не смогу помогать вечно.

Хо Чжаньбай с трудом перевёл дух, стискивая одеяло в руке. У него возникло дурное предчувствие.

– Что ты хочешь сказать?

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо. За те несколько дней, что они не виделись, Сюэ Цзые побледнела и утратила обычную энергичность. Увидев это, Хо Чжаньбай встревожился:

– Что случилось? У тебя неприятности?

Она достала руку из-под одеяла, улыбнулась и заправила за ухо прядь волос.

– Нет, просто теперь ты нашёл всё нужное для создания лекарства и, значит, больше не будешь заявляться ко мне и вынуждать тебя бранить. А заплатить за обычный приём ты точно не сможешь, так что придётся осторожничать.

Хо Чжаньбай с облегчением выдохнул и рассмеялся.

– Как же это? Я всегда могу расплатиться собой!

Сюэ Цзые изобразила улыбку, но глаза оставались серьёзными. Если только он узнает, что рецепт, по которому за восемь лет были собраны величайшие сокровища мира, с самого начала был фальшивкой… что с ним станет?

Нездоровье Мо-эра проявилось, когда малыш был ещё в чреве матери. В то время беременная Цю Шуйинь скиталась по свету и пережила жестокое нападение. В итоге ребёнок родился не только недоношенным, но и больным. Мо-эр не должен был дожить и до пяти лет. Всё, что Сюэ Цзые могла сделать на пределе своих сил и таланта, – ненадолго отсрочить гибель… но не вылечить.

Однако когда Сюэ Цзые начала исцелять больных в Долине, она была слишком мягкосердечна и не вынесла слёзных просьб и отчаяния этих двоих просителей. Собравшись с духом, женщина выписала почти невозможный рецепт.

Мо-эр должен был умереть, пока Хо Чжаньбай второпях собирает необходимые лекарства.

Она всего лишь хотела дать Хо Чжаньбаю шанс сделать всё, что в его силах, избавить от угрызений совести, вот только не ожидала, что мужчина из года в год будет упорно искать, соберёт все ингредиенты до единого и принесёт ей. И ребёнок, ради которого Хо Чжаньбай тратил силы, вопреки ожиданиям ещё жив. В глазах Сюэ Цзые это было настоящим чудом: неужели в мире нашёлся кто-то упрямее неё?

Сюэ Цзые тихо вздохнула. И что теперь делать?

Если сейчас открыть правду, как Хо Чжаньбай отреагирует?

– Больно же! Да что с тобой?

Сюэ Цзые вздрогнула от изумлённого оклика и обнаружила, что с силой надавила на одну из игл, погружая её глубже в тело.

– Не двигайся! – воскликнула она. – Я сейчас же вытащу! Ни в коем случае ничего не делай с ци!

Хо Чжаньбай не на шутку удивился и встревожился, ведь за восемь лет ни разу не видел Сюэ Цзые такой растерянной и перепуганной. Должно быть, у неё всё-таки случилось что-то, о чём она не желает говорить.

Они знали друг друга так давно, что, можно сказать, породнились. Секретов у этой одинокой женщины – что звёзд на небе, но рот она всегда держала на замке. Конечно, кое-что от Хо Чжаньбая – человека умного и многое в жизни повидавшего – было не скрыть. К примеру, он не раз видел, как Сюэ Цзые, лёжа ничком на замёрзшей глади озера, что-то бормотала – тому, кто уже много лет спал мёртвым сном под толщей льда.

Хо Чжаньбай только смотрел, но ни разу не подошёл.

Даже вопроса никогда не задал – точно так же, как не спрашивала она, зачем Хо Чжаньбай столь упорно ищет помощи целительницы.

Последние восемь лет прошли в непрерывной борьбе. Каждый раз он возвращался с поля боя тяжело раненным, а она умудрялась вернуть его к жизни… Хо Чжаньбай задолжал Сюэ Цзые гораздо больше, чем просто деньги. Но теперь, когда его неистовое желание должно было вот-вот исполниться, есть ли способ хоть как-то ей отплатить?

– Слушай, я вот что скажу… – Он запнулся, пережидая боль, пока она очень осторожно раздвинула края прокола ещё одной иглой и вытянула ту, которую случайно загнала глубже. – Может, выпьем сегодня вечером, отметим моё выздоровление?

Сюэ Цзые остолбенела. Она подняла голову, устало посмотрела на него, а потом вдруг усмехнулась:

– Да легко. Нашёл чем напугать.

* * *

Ещё до наступления темноты, прежде чем отправиться пить и играть во что-нибудь азартное с Хо Чжаньбаем, она вернулась в Осенний павильон.

Шторы по-прежнему были надёжно задвинуты, воздух полнился запахом благовоний, а человек внутри крепко спал. Кровь, текущая из его уха, остановилась, и первая золотая игла теперь лежала в сторонке. На кончике её остался чёрный, запёкшийся сгусток, словно ту окунали в кровавые воспоминания.

Темнота окутывала его, как стены темницы, и вместе с ней один за другим приходили смутные образы.

Где это?.. Что это за место? Как он сюда попал?

Его руки и ноги цепями прикованы к стене, вокруг ни лучика. Мальчик забился в тёмный угол, чувствуя, что в голове у него так же пусто, как во всём доме. Никого нет рядом. В этом крохотном, промёрзшем насквозь месте он один.

Где-то снаружи смеялись и о чём-то болтали.

Раздался голос – нежный, как звон серебряного колокольчика. Мальчик склонил голову, прислушиваясь: эта ханьская девочка, сестра сяо Е… В их деревне у всех жителей глаза были голубыми, и только у неё одной – странными, с чернильночёрной радужкой, неотличимой от зрачка.

Мальчик очень долго был заперт в этом чёрном доме. Все обходили его стороной. Только сяо Е и Сюэ Хуай иногда приходили утешить его, поговорить сквозь стену. Лишь благодаря их поддержке он продержался так долго.

– Успокойся: больным нельзя бегать.

Глаза Сюэ Цзые смотрели на него сквозь отверстие в стене. Они так сияли… Мальчик знал, что она улыбается.

– Минцзе, – продолжила она, – твоя болезнь скоро пройдёт. Ты сразу же сможешь выйти – и мы будем гулять все вместе!

Правда? Скоро пройдёт? Но разве он болен? Чем?

Мальчик бездумно смотрел в глаза девочки – вот и всё, что удавалось разглядеть сквозь щель в стене. Сяо Е, должно быть, выросла за то время, что он сидел взаперти. Он весьма смутно помнил черты её лица, а последние семь лет видел только глаза: яркие, тёплые, полные тревоги. С тех пор как он впервые убил человека – ему тогда было шесть, – все остальные боялись его, называли чудовищем. Только она по-прежнему говорила ему «братец».

Снаружи продолжали смеяться, и это расстраивало. С кем она там играет? Почему не пришла поговорить с ним вчера?

А сейчас… какое время года? Можно ли запускать волчки на заледеневшей реке? Или половить рыбу в проруби? Он заперт здесь так долго! Сколько ещё ждать?

Виноват или нет, мальчик должен был выйти отсюда! Должен!

От гнева и отчаяния глаза этого ребёнка, запертого в темноте, вдруг ярко вспыхнули и заблестели, как стеклянные шарики на солнце.

Деревянная дверца в стене с треском приоткрылась. Кто-то просунул через неё миску с вяленой рыбой и пустым рисом без приправ. Как всегда.

– Эй, мелкое чудовище, иди есть! – хрипло и с отвращением крикнул мужчина снаружи.

Вот уже семь лет мужчина был его тюремщиком.

Когда мальчику было шесть, его заперли в этом доме, куда не проникал даже луч света, связали по рукам и ногам и приковали к стене.

Мальчик слушал вой ветра и смех снаружи, но ему самому поговорить было не с кем. Внезапно он пришёл в ярость и одним ударом разбил миску с едой.

Услышав этот звон, тюремщик вытянул шею, пытаясь разобрать, что творится внутри.

– Монстр! Напрашиваешься, что ли?

Но как только они встретились взглядами, мужчина обмяк.

Мальчик неистово тряс цепями и кричал:

– Я должен выйти отсюда! Выпусти меня! Сейчас же выпусти! Чтоб ты сдох, выпусти!

Повинуясь этой неведомой силе, тюремщик медленно встал, сорвал запирающие печати, провернул ключ в замке и распахнул дверь.

Глаза ребёнка заболели от света, пробравшегося в узилище. Мальчик на мгновение сжался, увидев, что мужчина вошёл внутрь, но тот, не говоря ни слова, с равнодушным лицом наклонился и снял все оковы.

О… Что же случилось? Это потому что они посмотрели друг другу в глаза?

Но мальчику было всего тринадцать, так что он не задумывался об этом слишком долго. Вырвавшись с ликующим воплем из дверей, за которыми провёл долгих семь лет, ребёнок подставил лицо ветру, поднял руку, заслоняясь от ослепительного солнечного света, и закричал в сторону местечка, где обычно играли дети:

– Сестра сяо Е! Сюэ Хуай! Вот я и вышел!

Тюремщик сделал несколько шагов, словно собираясь его остановить.

Мальчик быстро оглянулся, тут же отвернулся и побежал прочь, крича:

– Катись! Нечего таскаться за мной! Отвали, чтоб ты сдох!

Стоило этой мысли мелькнуть голове, как мальчик услышал за спиной страшный крик и испуганно обернулся снова. Мужчина вонзил железный ключ себе в горло! Его лицо исказилось от боли, но руками словно управлял демон, который продвигал ключ всё глубже.

Ребёнок в ужасе попятился, уселся на землю и принялся тереть глаза.

Быть не может. Ему же только мерещится, правда?

Как это произошло?.. Те два стражника на почтовой станции – они ведь тоже задушили сами себя!

Неужели… всё потому, что он не задумываясь крикнул «чтоб ты сдох»?

– Убийство! Монстр снова убил человека!

Дети вдалеке услышали крик и заметили кошмарную сцену. С пронзительным визгом они разбежались в разные стороны. Девочка, которую он искал, исчезла вместе со всеми. В мгновение ока остались только следы на снегу.

Сяо Е, сяо Е… я с таким трудом выбрался! Почему же ты убегаешь от меня?

Мальчик опомнился и собрался было скрыться, но вдруг кто-то сильно ударил его по затылку В глазах всё потемнело.

– Проклятый мальчишка, ты и правда пытался сбежать! – воскликнул человек с дубинкой. Потом он наклонился и поднял ребёнка с земли.

Мужчина втащил его в храм предков, где собралось уже множество людей. Все были в смятении и галдели разом:

– В прошлый раз убил двух чиновников из суда, дело кое-как удалось замять! А сейчас – ещё и человека из деревни! И что с ним делать?

– В клане снова появился монстр! Предки говорили, что сотню лет назад нас изгнали из Кушанского царства потому, что в нашем клане родилась вот такая тварь! Это глаза демона!

– Успокойтесь все. Он всё ещё ребёнок. В прошлый раз он убил не просто чиновников, а стражников, ведущих его под конвоем, так что у него не было выбора, – вдруг со вздохом сказал один старик. – Но теперь он убил человека просто потому, что ему захотелось. Как нам поступить?

Слова старика заглушил шум негодующей толпы. Все наперебой твердили:

– Старейшина, нельзя быть таким мягкосердечным! Рождение монстра ставит клан под удар! Просто запереть его в темноте уже недостаточно! Видно, придётся вырвать ему глаза, чтобы остановить!

Старик задумался. Его руки слегка дрожали. Снова и снова он чиркал кремнём, не в силах выбить искру.

У членов клана Мо, живущего в глухих местах, глаза бывают ярко-голубыми или совершенно чёрными. Таких не встретишь ни на Центральной равнине, ни в Западном крае[10], но ничего необычного в них нет. Всё это не имеет никакого отношения к легенде о демоне, который был способен убивать одним взглядом и наводил смуту в Кушанском царстве.

Долгие годы ходило множество слухов о причине изгнания клана Мо. Вот только сейчас один-единственный мальчик перевернул всё и возродил древнюю историю.

Ясно прозвучал звонкий юношеский голос:

– Дедушка, не выкалывай Минцзе глаза, не надо! Умоляю! Он хороший человек!

– Сюэ Хуай, молчи, когда говорят старшие! – прикрикнул старик. После этого он огорчился ещё больше, увидев, что вместе с внуком вперёд выскочила ханьская девчушка. – Сяо Е, и без тебя уж как-нибудь разберусь! Это дело клана Мо, чужакам нечего соваться!

Если бы не эта ханьская девочка, Минцзе сегодня не натворил бы глупостей.

– Заприте его. Проведём собрание через три дня.

Когда мальчик открыл глаза, его вновь окружала темнота. Он опять принялся яростно биться в своих оковах и кричать:

– Не выкалывайте мне глаза! Отпустите! Выпустите меня!

Вдруг из-за стены раздался шёпот:

– Минцзе!

Он в восторге бросился к стене и увидел в провале ясные чёрные глаза.

– Сестра сяо Е! Ты пришла навестить меня?

– Не бойся. Там взрослые болтают чепуху, что ты убиваешь людей одним взглядом. Но со мной же ничего не происходит! Они просто говорят глупости! – Девочка беззвучно плакала. – Тебя заперли из-за меня! Сюэ Хуай и я решили: если они и правда вздумают выколоть тебе глаза, мы оба отдадим тебе по одному глазу!

Мальчик заворожённо смотрел, как по её щекам катятся слёзы. Он не видел её лица вот уже семь лет – с тех пор, как в шесть его заперли тут, в темноте. И даже во время недавнего побега не удалось взглянуть на неё. Сяо Е и впрямь была для него лишь парой блестящих глаз, смотрящих через отверстие в стене: ласковых, заботливых и добрых… чёрных и с ярким белком – словно тёмная вода и заснеженные горы.

Сестра сяо Е… Сюэ Хуай… За эти семь лет он никогда не проявлял слабости, но в тот миг разрыдался.

Откуда ты родом, спросил голос во тьме. Минцзе, откуда ты пришёл?

Ложь… Это ложь! Он попал под действие чужой техники!

Пока голос звучал в голове, глаза всё больше расплывались. Юноша заходился внутренним криком, изо всех сил пытаясь противостоять всплывающим перед ним образам. Это ложь! Нельзя верить! Всё – морок!

– Минцзе, Минцзе! – звал его кто-то прямо на ухо, с силой сжимая обеими руками затылок. – Всё хорошо… Не надо, всё уже прошло…

Он открыл глаза в темноте и увидел совсем рядом пару ярких чёрных глаз.

– Сестра сяо Е? – Образ, пришедший из воспоминаний, и та, кого он видел перед собой, слились воедино. Он схватил за руку женщину и, внезапно ощутив усталость, пробормотал: – Всё ложь… морок…

– Не ложь. Это и правда я, – она крепко сжала его руку. – Я вернулась.

Рассудок юноши всё ещё был затуманен. Он смотрел на Сюэ Цзые, тянулся к её щеке, словно желая убедиться, что происходящее не сон, но на полпути силы покинули его. Рука упала на лежанку, и Минцзе снова погрузился в дрёму.

Сюэ Цзые встала, добавила в золотую курильницу в форме льва ещё пригоршню умиротворяющих благовоний и склонила голову, глядя на спящего.

Тускло блестела золотая игла на блюде. Сюэ Цзые удалось ослабить преграду, за которой скрывались воспоминания юноши, но этого было мало. Хотя ни в коем случае нельзя вынимать все три иглы сразу: сначала Минцзе должен оправиться от ран, иначе не выдержит потока воспоминаний и сойдёт с ума.

Кажется, единственное, что можно было сделать, – это медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд.

Она получше устроила больного и отправилась немного выпить и развлечься.

* * *

В уезде Мохэ, на Крайнем Севере, даже днём небо серое, а солнце тусклое и висит низко над горизонтом.

Сюэ Цзые приказала служанкам выкопать из-под заснеженных корней сливы сосуд «Смеха над мирской суетой», оставленный там в прошлом году. В саду, на краю Зимнего павильона, мягко мерцала углями жаровня, на ней грелся сосуд с янтарным вином, и аромат от него струился по воздуху. Снежный Ястреб на своём насесте тоже надеялся его получить, волновался и тихонько клекотал, не переставая скрести когтями по дереву.

– Пусть попробует первым. – Сюэ Цзые со смехом склонила голову, плеснула вина в чашку и метнула её в воздух. Ястреб сорвался с места и с громким криком перехватил угощение. Потом перелетел обратно на насест, всё выпил, запрокидывая голову, и довольно закричал.

– С ума сойти! – Сколько раз она это уже видела, а всё же не смогла удержаться от удивлённого возгласа. – Что за птица у тебя!

Хо Чжаньбай не упустил случая похвастаться:

– Да вся в меня.

Не успел он договорить, как чашка упала в снег. Подвыпивший Снежный Ястреб покачнулся на своём насесте и едва не опрокинулся следом. В последний момент он успел ухватиться правой лапой и начал качаться, как маятник на часах, которые привозили торговцы с Запада.

– Но, конечно, я умею пить в тысячу раз лучше, чем он! – поспешно добавил Хо Чжаньбай.

Они устроились под сливой, на бамбуковой лежанке у стола, открыли сосуд вина и продолжили беседу. Хо Чжаньбай любил выпить, Сюэ Цзые тоже. «Смех над мирской суетой», который изготавливали в Долине целителей, был настолько хорошим вином, что такое же трудно было найти за её пределами. Поэтому все эти годы, как только Хо Чжаньбай выздоравливал от очередных ранений, он принимался его выпрашивать, и Сюэ Цзые на правах хозяйки с радостью его угощала.

Разумеется, и стоило такое вино дорого: по пятьдесят лянов[11] за сосуд.

– Ты и правда отлично пьёшь! – Хо Чжаньбай восхищённо хмыкнул, вспомнив, как пару раз они пытались перепить друг друга, но сошлись на ничьей. – Не думал, что женщина может вот так.

– Четырнадцать лет назад, когда нырнула в реку Мохэ, я застудила лёгкие, – сказала она и отпила из собственной чашки. – Всё вино в Долине делается из лечебных растений, и мой учитель попросил меня выпивать по сосуду в день, чтобы разогнать кровь и заставить лёгкие работать.

– О. – Он задумчиво посмотрел на заледенелую гладь озера вдалеке. – Как ты там очутилась?

Сюэ Цзые изогнула бровь и хмыкнула, но промолчала.

Осознав, что не получит ответа, Хо Чжаньбай вздохнул. Выпив молча пару чашек, он попытался сменить тему:

– Ты никогда не покидаешь Долину? Погоди немного: как закончу с этим делом, отвезу тебя на Центральную равнину. Там ты увидишь, что я говорю правду, и перестанешь во мне сомневаться.

– А. – После второй чашки её щёки слегка порозовели. – Да я сама с Центральной равнины.

Хо Чжаньбай слегка растерялся, но поспешил спросить:

– И откуда на Центральной равнине берутся такие героические женщины?

– Я родилась в Чанъане. Когда мне было семь лет, нас вместе с матушкой отправили в ссылку в Северный Синьцзян.

Сюэ Цзые была разговорчивее обычного – вероятно, из-за того, что выпила немного вина. Она покачивала в руках свою чашку, глядя в небо.

– Слышал о семье Сюэ из Чанъаня?

Хо Чжаньбай стиснул чашку в руке, глубоко вздохнул и пробормотал что-то подтверждающее, чтобы не выказывать слишком большого потрясения.

Ещё бы он не слышал! Семья Сюэ из Чанъаня – потомственные целители. Именно из неё выходили все императорские лекари, а каждый следующий глава семьи занимал место своего предшественника. Однако в отличие от клана Мо семья Сюэ была слишком горда, и её члены редко соглашались иметь дело с людьми из цзянху. За сто лет был всего один случай: женщина из семьи Сюэ лечила главу школы Тинсюэ.

– В тот год умер наследный принц. Ему исполнилось только четыре. Дедушка был тогда императорским лекарем, так что его до смерти забили прямо на заднем дворе. Имущество конфисковали, а всю семью уничтожили. Мужчин обезглавили, женщин обратили в рабынь и услали за три тысячи ли[12] от столицы, – тихонько рассказывала Сюэ Цзые. Она будто смотрела на что-то неподвластное взору Хо Чжаньбая. – Так смешно… Это был дворцовый заговор, но именно дедушку обвинили в том, что он дал не то лекарство. Дружба с императором как дружба с тигром: за одно утро века благосклонности обратились в ничто.

Она взболтала вино в чашке, глядя на своё отражение.

– Как было тогда не позавидовать клану Мо, укрывшемуся в цзянху?

– Это по пути в ссылку ты встретила предыдущего главу Долины? – спросил Хо Чжаньбай, сдерживая изумление.

– Нет. – Сюэ Цзые легла удобнее, глядя в небо. – Когда нас с матушкой везли в ссылку, мы пересекали одно глухое местечко. Там жил клан Мо, и вот так…

Осознав, что сказала слишком много, женщина оборвала себя и в упор посмотрела на Хо Чжаньбая.

– Пытаешься меня обдурить?

На миг опешив, мужчина ответил:

– Я просто хотел знать, чем тебе помочь.

– А? – Сюэ Цзые, приподнявшись, с изумлением посмотрела на него… и внезапно хитро улыбнулась: – Отлично! Тогда побыстрее заработай те шестьсот тысяч, которые должен мне за лечение: в Долине есть люди, которые голодают и ходят в обносках!

Это озадачило, и Хо Чжаньбай смущённо почесал затылок.

– Ну… тебе лишь нужно лечить в год чуть больше больных. Почему бы не взять ещё несколько, раз тебе так уж нужны деньги?

Она подбросила засахаренный цукат и поймала его ртом.

– Здоровье не позволяет.

Хо Чжаньбай растерялся. Всё это время он считал её дерзкой и полной сил женщиной. Сюэ Цзые могла ночь напролёт бодрствовать у постели больного, лечить раны точнее и быстрее, чем нанёс бы их умелый боец, командовала целой толпой служанок. Даже глава школы Динцзянь и наставник Шаолиня, попав сюда, вынуждены были её слушаться. Никто и понятия не имел, что гениальная целительница сама болеет.

– К тому же мне не нравятся все эти бойцы, – продолжала она вполголоса, словно не замечая, что рядом кто-то есть. – Они только попусту грызутся друг с другом. Стоит ли спасать такие жизни? Уж лучше я буду лечить окрестных селян, когда у них лихорадка и жар!

Хо Чжаньбай почувствовал себя польщённым, но решил уточнить:

– Тогда почему ты помогаешь мне?

– Ах, это. – Сюэ Цзые стиснула чашку и запрокинула голову, глядя в белёсое небо. Вдруг она рассмеялась, потянулась и погладила его по лицу. – Потому что ты очень красивый! В Долине живут одни женщины, а это ужасно скучно!

Хо Чжаньбай беспомощно смотрел на её пунцовые щёки: Сюэ Цзые только что очень умело сменила тему. Он поднялся и хлопнул по краю лежанки. Меч Мохунь отозвался долгим печальным звоном, выскользнул из ножен и лёг ему в руку. Мужчина привстал на цыпочки – и всё его тело словно превратилось в луч света.

Время будто замедлилось. По саду пронёсся порыв ветра, разметав цветы со сливового дерева. Хо Чжаньбай уселся обратно на лежанку как ни в чём не бывало. Он поклонился, протягивая меч, а на самом его кончике лежали двенадцать белых цветков. Их аромат кружил голову.

– Цзые. – Хо Чжаньбай смотрел прямо на неё, решившись не ходить больше вокруг да около. – Если у тебя и в самом деле какие-то трудности, пожалуйста, скажи мне.

Впервые он обратился к ней так фамильярно. Сюэ Цзые на миг оцепенела, а потом, засмеявшись, встала.

– Молодец, ободрал все цветы со сливы… Вот уж варвар. Решил показать мне, как ты хорош?

Он скривился.

– Так и есть.

– Прекрасно. Послушай, если бы у меня было о чём тебя просить, то я уж непременно попросила бы, не постеснялась, – прямо сказала она.

– Правда? – спросил он с некоторым сомнением потому, что знал: сам никогда не поймёт, что у этой женщины на уме.

– Правда. – Она улыбнулась, словно выпитое сделало её легкомысленной, а потом вдруг села и хлопнула ладонью по столу. – А ты сейчас пытался меня обдурить, молодой мастер Хо. Что хотел выведать? Как насчёт такого?.. – Она протянула к нему обе руки, предлагая игру на пальцах[13]. – Если выиграешь у меня, отвечу на один вопрос.

Хо Чжаньбай тотчас же согласился, но вскоре горько об этом пожалел. Ему вспомнилась забавная история, которая ходила по свету: как-то раз князь азартных игр Сюаньюань Саньгуан[14] приехал в Долину целителей, чтобы излечиться, и так сыграл на пальцах с хозяйкой Долины, что в результате покинул её в одних нижних одеждах. Говорили также, что, кроме ста тысяч, полагающихся за лечение, он заплатил больше миллиона лянов, скопленных прежде, и отдал своё имение.

– Отлично! Давай! – Увидев, что Хо Чжаньбай попался, Сюэ Цзые вскочила на ноги, энергично вскинула руку и крикнула: – Три светила и пять величайших! Ты проиграл! Давай, пей быстрее, а я буду спрашивать!

* * *

Сколько они выпили, Хо Чжаньбай не помнил. Он проснулся уже в сумерках, когда ветер стал холоднее, а с чёрного неба упали первые снежинки. Огонь в жаровне рядом ещё догорал, но сосуд с вином уже исчез. Стол был заставлен пустыми чашками. Сюэ Цзые лежала рядом и крепко спала.

Мужчине удалось выиграть раз десять благодаря своему уровню владения ци, и, кажется, это оказалось больше, чем Сюэ Цзые могла без проблем выпить.

Но… но… голова была слишком тяжёлой. Хо Чжаньбай встряхнулся и подставил лоб под касания холодного ветра. Что же он такого наговорил? Запомнилось только, что вина было много, но и вопросов не меньше. Таких, которые Сюэ Цзые ни за что не задала бы в обычное время.

«Почему ты не соглашаешься стать главой школы Динцзянь? Ведь меч Мохунь уже принадлежит тебе».

«Потому что Сюй Чунхуа тоже хотел возглавить школу… и Цю Шуй просила меня. Тогда я…»

«А, так всё из-за женщины! Но, кажется, старый глава не уступил своё место этому, по фамилии Сюй?»

«Это уже второй вопрос. Ходи первой!»

«Девять – и я опять выиграла! Отвечай быстрее!»

«Ну… это потому, что… старейшины школы были против. Сказали, что ему недостаёт терпения, да и в боевых искусствах он не слишком хорош. Так что старый глава школы не отдал своё место».

«Вон оно как… Давай-давай-давай ещё раз!»

Её вопросы были очень прямолинейны и бесцеремонны – наверное, из-за вина, – но он и не пытался обманывать.

Лекарство для Мо-эра скоро будет готово, всё закончится, так ради чего скрытничать?

К тому же его история была известна любому бойцу на Центральной равнине.

Сперва Хо Чжаньбай был старшим учеником в школе на горе Тяньшань и талантом на голову превосходил остальных. Совсем юнцом он уже стал одним из лучших бойцов цзян-ху. Однажды он встретил старого главу школы Динцзянь и так приглянулся ему навыками, что получил приглашение. В школе Динцзянь он быстро дорос до мастера и прославился в числе знаменитых восьми Клинков школы Динцзянь, получив звание седьмого молодого мастера. Когда Хо Чжань-баю исполнилось пятнадцать, парень безответно влюбился в Цю Шуйинь, которая училась вместе с ним. Больше десяти лет пытался он добиться взаимности, но девушка вышла замуж за другого из Клинков: Сюй Чунхуа из семьи Сюй, что в Жунане.

Хо Чжаньбай оставался искренен в своей любви: несмотря на разбитое сердце, старался выполнить всё, о чём просила Цю Шуйинь. Даже отказался от места главы, чтобы не соперничать с её мужем.

Вот только старейшины школы не одобрили это решение. Сюй Чунхуа – человек ограниченный и вспыльчивый – был в гневе. Он ранил и убил многих несогласных, а после бежал с Центральной равнины во дворец Великого Света.

Хо Чжаньбаю приказали догнать и убить отступника, что он и сделал вблизи озёр Синею.

С этого момента ему поручали всё более важные задачи, но, сколько бы раз старый глава школы Динцзянь ни предлагал ему стать новым главой, Хо Чжаньбай продолжал вежливо отказываться.

– Почему ты… вообще взялся выслеживать его? – Сюэ Цзые была немного пьяна, но пока мыслила ясно. – Много хлопот и никакой пользы… Снова из-за?.. Не понимаю.

Хо Чжаньбай горько усмехнулся и неожиданно трезво и правдиво ответил:

– Цю Шуй просила меня об этом. – Он опустил голову, сжал чашку с вином и продолжил: – Никто другой не вернул бы её мужа живым. У Сюй Чунхуа была очень плохая репутация: люди его не любили.

– Но и ты его не вернул, – пьяно пробормотала Сюэ Цзые. – Разве что… подстроил его смерть?

– Нет, я не!.. – Хо Чжаньбай осёкся на полуслове.

Он изрядно раскраснелся от выпивки, но, вспомнив ту историю, побледнел – тема оставалась запретной.

Мужчина никогда не сможет забыть схватку на западе от хребта Куньлунь, где пришлось сделать слишком сложный выбор. В конце концов он вернулся на Центральную равнину один и принёс с собой изукрашенный меч, принадлежавший Сюй Чунхуа. Хо Чжаньбай отдал его Цю Шуйинь в память о муже.

От такого потрясения девушка родила раньше времени и до сих пор тяжело болеет, а Хо Чжаньбая ненавидит до мозга костей.

Сюэ Цзые вдруг засмеялась.

– Послушай-ка!.. Похоже, это совсем не твоё дело! Чужая жизнь, жена, ребёнок… Ты-то здесь при чём? Ради чего убиваешься? – К этому времени Сюэ Цзые была уже совершенно пьяна. Растянувшись на лежанке, она посмеивалась, даже не подозревая, какую боль причиняет своими словами, и вдруг ударила его по плечу: – Хо Чжаньбай, да ты просто дурак! Страшный дурак!

Удар был сильнее обычного, так что Хо Чжаньбай вскрикнул от боли.

Скоро сквозь смех послышались рыдания.

Хо Чжаньбай с изумлением наблюдал, как обычно невозмутимая Сюэ Цзые, опьянев, улеглась на грязном, залитом вином столе. Она смеялась, плакала и иногда бормотала что-то бессвязное – как он ни пытался вслушаться, понимал мало что. Желая разузнать побольше о Сюэ Цзые, Хо Чжаньбай в итоге сам рассказал о своём прошлом. Женщина была очень умна и, даже когда проигрывала, в ответ на его расспросы искусно переводила тему.

Он сумел разобрать, что до прихода в Долину целителей она какое-то время жила в деревне клана Мо и что человек, лежащий подо льдом, ушёл оттуда вместе с ней и вскоре умер… но так и осталось тайной, почему им пришлось уйти и как он погиб.

Даже в таком состоянии Сюэ Цзые ревностно хранила свои секреты – лишь плакала и смеялась без какого-либо видимого повода. Потом она подняла голову, пристально посмотрела на него и очень серьёзно, настойчиво попросила:

– Прости меня.

Простить за что? Ведь это он ходит в должниках.

Наконец Сюэ Цзые смолкла и засопела. Следом заснул и он.

Ярко светила луна, и с ночного неба сыпался мелкий снег. Снежный Ястреб дурачился: висел вниз головой, вцепившись когтями в насест, и тихо клекотал. В воздухе плыл аромат цветущей белой сливы. В жаровне мерцали угли, отбрасывая на лица алые отблески. Весь мир впервые казался полным покоя.

Хо Чжаньбай лежал и чувствовал растущее умиротворение.

Все эти восемь лет скитаний его словно несла бурная река. Вечная спешка, бесконечные сражения… Он совсем забыл, что бывают моменты, полные тихой красоты. Каждую зимнюю ночь в небе сияла яркая луна и снежинки танцевали в её свете, но Хо Чжаньбай слишком давно перестал замечать это.

Жизнь может быть столь спокойной… так почему никак не удаётся избавиться от груза прошлого? Ведь эти проблемы и в самом деле не имеют к нему отношения.

Неужели он и вправду дурак?

Сюэ Цзые, спящая ничком на столе, пробормотала что-то и пошевелилась.

Всё ещё погружённый в безмятежное созерцание, Хо Чжаньбай посмотрел на неё, невольно вздохнул и покачал головой: ведь уже не ребёнок, а о своём здоровье совсем не заботится. Ночь слишком холодна, чтобы спать где попало.

Он приподнял Сюэ Цзые, собираясь перенести на лежанку, но её голова качнулась и легла ему на плечо. Сама Сюэ Цзые так и не проснулась. Хо Чжаньбай не знал, что делать, и решил оставить всё как есть. Ногой он поднял соскользнувшее с лежанки одеяло и укутал женщину.

– Сюэ Хуай, – внезапно пробормотала она и поёжилась. – Холодно… Мне так холодно…

Сюэ Цзые задрожала и свернулась калачиком, словно замёрзшая кошка. Выражение её лица стало уязвимым, как никогда прежде. Хо Чжаньбай осмелился пошевелиться. Не просыпаясь, она немного повозилась в его объятиях, поудобнее устроила голову на груди и удовлетворённо вздохнула.

Сердце Хо Чжаньбая на миг замерло, и мужчина тут же почувствовал себя виноватым. Он всмотрелся в её лицо, желая узнать, не притворяется ли она: слишком часто эта женщина дразнила и дурачила его. Но Сюэ Цзые продолжала спать, и на её щеках всё ещё горел румянец от выпитого вина.

Хо Чжаньбай с облегчением перевёл дух, поправил одеяло и задумчиво посмотрел на луну.

Мир казался огромной чашей, наполненной до краёв, и падающий снег только добавлял уюта.

Хо Чжаньбай перевёл взгляд на спящую женщину, и на сердце у него потеплело.

Лежать бы здесь и лежать… Жизнь – бесконечная тяжёлая гонка, и оба они совсем измотаны. Так почему бы не остановиться ненадолго? Всего на одну ночь, пока льётся вино?

В этом зыбком мире всё изменчиво и скоротечно, и даже самые пылкие чувства со временем остынут… но ровное дыхание человека рядом, тепло объятий – реальны.

Вот так бывает рука об руку с тем, с кем ты готов состариться вместе?