За завтраком Зеленины сидели за одним столом с Валерией и Михаилом Дикими. Это были те мужчина и женщина, которых вчера они видели плавающими в бассейне. Оба оказались столичными врачами, она – детским, он – спортивным, и обоим было примерно по сорок лет. Михаил – высокого роста и крепкого телосложения мужчина с выразительно сплющенным носом – внешне, хотя и походил на сурового тренера по борьбе, в отличие от своей жены, бойкой хохотушки, показался Зелениным мягким и даже застенчивым. В «Дельфине» они отдыхали во второй раз, и Вероника – их единственный и, похоже, поздний ребенок – настолько сошлась прошлым летом со старшей дочерью Тарцевых, что весь год перезванивалась и, наконец, встретившись, уговорила позволить ей проживать в отдельном номере с Наташей.

Обо всем этом Зеленины довольно скоро узнали от Валерии Дикой, успевшей в течение пятнадцати минут знакомства весело поведать малознакомым постояльцам и о себе, и о собственном семействе. Но после упоминания Тарцевых Зеленина невольно стала поглядывать то на супругу банкира, сидящую здесь же, чуть поодаль, то на входные двери, хотя и не могла сказать определенно, что именно ожидала. Была только убеждена – похотливый культурист, что флиртовал с банкиршей на пляже, не посмеет явиться, пока ее муж завтракает. А если и явится, то без своей подружки из ресторана, которая, к великому сожалению, также проживала в «Дельфине»…

Однако, вопреки предположениям Елены Владимировны, на завтрак атлет-ловелас все-таки явился; и не один, а со своей вчерашней, все еще пылающей от солнечных ожогов подругой.

Сначала, ни на кого не глядя, вошел он, выглядевший, как с обложки гламурного журнала – легкая двухдневная небритость, тонкие светлые брюки, обтягивающие узкие бедра, цветастая, навыпуск, рубашка «аля-Гавайи», рукава которой надувались накаченными мускулами…

Следом бесшумно выплыла она – вероятно, двадцатилетняя девушка – словно намеренно подчеркивающая своей внешностью его совершенство. Тонкая, нескладная, в невзрачном сером платьице и с плохо сочетавшимся ядовито-желтым платком, повязанным на гусиной шее – она, казалось, стеснялась самую себя, поскольку, войдя в зал, ее и без того нездоровые щеки на глазах покрылись от смущения иссиня-бордовыми пятнами.

Елена Владимировна тут же бросила взгляд на жену банкира – в отличие от остальных постояльцев, та на вошедших даже не взглянула. Парень же быстро прошел к столам с блюдами и залпом, один за другим, опрокинул два стакана апельсинового сока. Его подруга робко провела взглядом по залу и негромко поздоровалась со всеми. Тут же со столика у окна раздался веселый девичий оклик – обе подружки махали ей поднятыми ладошками. Заметив их, девушка улыбнулась.

– Кто эти молодые особы? – спросила после завтрака Елена Владимировна, усаживаясь рядом с новой знакомой под часами диванной комнаты. Мужчины разместились в креслах напротив, и Валерия, чтобы не слышали мужья, придвинулась ближе.

– Некто Константин Сальников со своей подругой Светланой. Кажется Делидовой или Демидовой… Видный парень, но кто таков и чем занимается – понять трудно. Оттого и странно, как здесь оказался, Мартин Маркович не любит постояльцев с улицы… Может, стриптизер…

Женщины с недоумением посмотрели друг на друга и вдруг прыснули в ладони. Мужья, глядя на них, снисходительно улыбнулись.

– Светлана – девушка неплохая, – успокоившись, прошептала Валерия. – Но, видимо, нездорова… Да еще обгорела. Загар для нее явно противопоказан. Сейчас страдает…

– Они не муж и жена?

– Не-е, – замотала головой Дикая. – Но приехали вместе и живут в одном номере…

– Бедная девочка, – покачала головой Елена Владимировна. – Он ей не пара…

– Точно, не пара, – согласилась Валерия.

– Мне кажется, он большой ловелас…

– Еще какой! – многозначительно, давая понять, что знает значительно больше, протянула докторша.

– Кажется, наши женщины разболтались, – заметил Зеленин, обращаясь к Дикому. – Вы не находите?

– Сошлись… – умиротворенно отозвался тот.

– Девушки! – шутливо обратился Владимир Иванович к женщинам. – Не пора ли на пляж?

– Да, да! – живо согласились они в один голос.

– Мы с Мишей обычно загораем напротив фонтана, – быстро проговорила Валерия. – Подходите туда. Мы будем одни – наша «дама» все время с Тарцевой… Совсем разгулялись, чертовки!

– Прелестные девочки, – улыбнулась Елена Владимировна.

К условленному месту Зеленины пришли первыми. Не дожидаясь новых знакомых, они искупались и, выйдя из воды, с удовольствием распластались на горячем песке, затерявшись среди множества других жадных до южного солнца людей.

– Знаешь, – сказала Елена Владимировна, доставая книжку из пляжной сумки, – со слов Валерии, всех отдыхающих в «Дельфине» Мартин Маркович подбирает сам…

Владимир Иванович перевернулся на живот.

– Ну, в нашем случае, это, кажется, соответствует действительности. – Он приподнял голову и, сощурясь, уставился на фонтан, бьющий из огромной каменной вазы в самом центре променада. – Почему бы это не относилось и к остальным?

Зеленина посмотрела на мужа:

– Даже к этому сердцееду Сальникову?

– К кому? – не понял Владимир Иванович.

– К тому самому культуристу, что обхаживал жену банкира.

Зеленин промолчал и вновь перевел взгляд на фонтан. На фоне брызжущих струй маячила спина высокого парня в белой футболке и шортах. Он явно кого-то ждал, нетерпеливо поглядывая по сторонам променада.

– Зовут его, оказывается, Константином, – продолжала Елена Владимировна. – Валерия говорит, что этот Сальников весьма темная личность…

Парень у фонтана повернулся и угрюмо оглядел пляж.

«Черт бы меня побрал! – мысленно выругался Зеленин. – Неужто этот самый “культурист”! Легок, однако, на помине…».

– Что удивительно, – не унималась Елена Владимировна, – он приехал сюда с этой милой дурнушкой – Светланой зовут. Они даже поселились в одном номере! Ты представляешь? Содом и Гоморра! Ты меня слушаешь?

Владимир Иванович повернулся к жене:

– Лена, оставь их в покое! Молодежь живет как хочет, штамп в паспорте для них не главное. Гражданский брак…

– Раньше это называлось сожительством, а не браком!

– Бог с ними, Лена! Меня волнует другое – как переговорить с Хагертом…

Елена Владимировна внимательно посмотрела на мужа.

– О дневнике? И как ты это себе представляешь? Ты спрашиваешь: «Не у вас ли, Мартин Маркович, дневник некой французской бабушки?» – «Какой такой дневник? – отвечает Мартин Маркович. – Понятия не имею ни о каком дневнике!» Нет, Володя, я говорила, поездка сюда за этим – занятие пустое… И потом неизвестно еще, с кем мы имеем дело. Вчерашнее рытье в наших вещах – возможно, первая ласточка!

– Эта «ласточка» только подтверждает, что кто-то в отеле причастен к истории с Володиным и дневником, – пробурчал Зеленин.

– Этого мало? Ты посмотри – все здесь, похоже, одна компания Мартина Марковича…

– Мы тоже? – с раздражением отозвался Владимир Иванович. – Нельзя же так обобщать!

– Воркуете? – послышалось за их спинами. Зеленины обернулись – со стороны моря подходили Дикие.

– Загораем… – Зеленин перекинул пляжную сумку, освобождая место на песке. – Располагайтесь!

Он бросил взгляд на променад: перед насупившимся парнем теперь стояла рыжеволосая женщина и, отчаянно жестикулируя, что-то выговаривала ему.

«Уже третья! Ну, ты и хлыщ!» – подумал Зеленин и вдруг испугался – только бы не видела Елена!

К счастью, жена увлеченно беседовала с новой знакомой…

Вскоре разговорились и мужчины. Изредка посматривая на променад, Владимир Иванович заметил, как женщина, выговорившись, вдруг оттолкнула приблизившегося было Сальникова и, что-то сказав, быстро пошла прочь. Атлет некоторое время смотрел ей вслед, затем сунул руки в карманы шорт и медленно побрел в противоположную сторону. Владимир Иванович хотел было уже отвернуться, как неожиданно из тени стоявшего рядом кафе вышла девушка. Зеленину она показалась знакомой. Ба! Да это же обгоревшая подружка Сальникова!

Девушка прошла к фонтану и внимательно посмотрела в спину удаляющемуся парню…

«Вот ты и влип!» – злорадно подумал Владимир Иванович и отвернулся.

С пляжа Зеленины возвращались одни – Дикие решили зайти на рынок. Поднявшись во двор отеля, издали увидали Хагерта, выходящего из здания. Он также их заметил и остановился. Елена Владимировна невесело прошептала:

– Твои намерения услышаны… Кажется, он настроен с тобой говорить!

Владимир Иванович промолчал. Хагерт действительно направлялся в их сторону.

– Как отдыхается ученому люду? – приблизившись, улыбнулся хозяин отеля. – Здравствуйте, Владимир Иванович! Вчера показалось, вы хотели меня о чем-то спросить…

Зеленин искоса посмотрел на жену – нашаманила!

– Да, но…

– Может, заглянете ко мне? – неожиданно предложил Мартин.

– Мы в таком виде… – смутилась Елена Владимировна.

Мартин рассмеялся:

– Вы же на юге, дорогие мои! У вас самый приличный вид курортников! А я, как обещал, покажу кое-что из моей коллекции. Прошу вас!

Они свернули за высокий кустарник и, пройдя мимо хозяйского флигеля, подошли к одноэтажному домику с ярко-синей крышей. В нем и располагался кабинет Хагерта, именуемый в отеле «офисом». Мартин отворил дверь.

– Проходите, пожалуйста! Вот здесь, когда бываю в отеле, и работаю…

Сначала они попали в просторную прихожую, обставленную шкафом, столиком у окна напротив входа, креслом и несколькими стульями. Затем через дверь справа, открывающуюся почему-то вовнутрь, прошли в светлое помещение с двумя огромными окнами во двор.

Кабинет показался Зелениным уютным. У передней стены стоял дорогой, из черного дерева письменный стол, с приставленным к нему столиком и двумя стульями. Позади стола – невысокий книжный шкаф, встроенный в стену, пространство над которым вдоль всей его ширины занимала старинная картина, изображавшая безмятежный неаполитанский пейзаж. Вдоль левой стены расположился обитый темной кожей диван, по сторонам которого покоились одинакового с ним стиля кожаные кресла. Над диваном висела более скромная по размерам, но столь же искусная картина старого мастера, изображавшая в полуобороте гусара на вздыбленном вороном коне с опущенной, словно в момент приветствия, обнаженной саблей. Остальное пространство стен занимала коллекция холодного оружия.

Последними элементами кабинета были узкая, приоткрытая дверь, за которой виднелся край высокого сейфа, и в левом углу – почерневшие от времени напольные часы, деревянный корпус которых украшали фигурки обезьян и птиц, тонко вырезанных на фоне тянущихся снизу вверх лиан и многочисленных листьев. Увенчивал орнамент слон, возвышавшийся над огромным, почти на половину высоты часов, циферблатом с тремя полями стрелок.

Мартин Маркович, войдя вслед за супругами в кабинет, прошел вперед, прикрыл дверь в смежную комнату с сейфом и обернулся:

– Вот мое маленькое прибежище, так сказать…

– Очень приятный кабинет, – искренне сказала Елена Владимировна.

Хагерт подошел к дивану, стена над которым, как и все остальные, была увешана оружием.

– А это моя небольшая коллекция… Здесь – египетские кинжалы эпохи восемнадцатой династии, – хозяин показал рукой на стенку. – Это спаты Древнего Рима, бронзовые мечи греческих гоплитов… Вверху также мечи – древнеиндийские, рядом – китайские…

Хагерт прошел дальше.

– На этой стене, посмотрите – дамасские сабли периода Багдадского халифата, клинки крестоносцев, две испанские шпаги. Взгляните, какая великолепная золотая инкрустация!

Зеленины вслед за хозяином подошли ближе.

– А это отечественное оружие – шашки периода Кавказской войны… Морские кортики, палаши, – продолжал Хагерт. Лицо его светилось.

– Достойно Артиллерийского музея! – восхитился Владимир Иванович.

Мартин бережно снял со стены висевшую под портретом гусара саблю и тихо произнес:

– А это особенно дорогое для меня оружие. Оно когда-то принадлежало моим предкам… Английская гвардейская сабля образца 1827 года, лондонская фирма Линни. Смотрите – на гарде вензель королевы Виктории…

– Вот как? Получается, наши военные носили английские сабли?

Хагерт внимательно посмотрел на Зеленина.

– Нет, конечно… Но у этой сабли особенная история, Владимир Иванович. Как-нибудь расскажу…

Он осторожно вернул клинок на прежнее место.

– Какие необычные часы! – Елена Владимировна подошла к напольным часам и потрогала их рукой.

Хагерт оживился:

– Начало двадцатого века… Великолепная работа, не правда ли? Приобрел совсем недавно. К сожалению, не ходят, застыли на «без пятнадцати десять». Механизм утерян, но, думаю, со временем я вдохну в них жизнь.

Зеленин приблизился.

– Зачем так много стрелок? Большая и маленькая на среднем поле показывают минуты и часы. Это понятно. Стрелка ниже, кажется… показывает… Неужели месяцы года?

– Да, представьте себе! – улыбнулся Хагерт.

– Ну, а эта стрелка повыше, на совсем маленьком поле… с буковками? Это что?

– Видимо, отключение боя… Да вы присаживайтесь, – предложил Хагерт. – Елена Владимировна, можете на диван… Вот и вам стульчик, Владимир Иванович.

Мартин прошел за столик и сел напротив.

– Так, вы хотели о чем-то спросить меня, Владимир Иванович? Видимо, о моей поездке во Францию?

Зеленины изумленно уставились на хозяина. Хагерт усмехнулся:

– Не удивляйтесь… Михаил Михайлович сказал, что вас это интересует. Да, Владимир Иванович, я действительно встречался с родственницей вашего сотрудника… По просьбе профессора Данилина. Сам он выехать не мог, а для исследований ему необходимы были материалы об экспедиции некоего Хардмана. Возможно, вы слышали о нем. Старушка, по сведениям Вячеслава Владимировича, была из потомков одного из участников этой экспедиции и вроде бы имела кое-какие документы…

– Дневник? – тихо спросил Зеленин.

– Дневник? Нет, о дневнике речь не шла. У нее вообще ничего не оказалось. Она хорошо нас встретила, мы мило с ней поболтали о России, о ее родственнике – кажется, Володине – и только. О нем ей якобы рассказал какой-то индус…

– Индус? – быстро переспросил Владимир Иванович.

– Представьте! Меня это тоже удивило – индус и вдруг наш ученый… Хотя, возможно, они встречались по работе. Впрочем, лучше спросить самого Володина.

– Он пропал… – помолчав, произнес Зеленин.

– То есть… как пропал?

– Так, исчез и все.

Хагерт некоторое время размышлял.

– Вы поэтому интересуетесь француженкой? – спросил он.

– В общем-то, да.

– Понимаю… Очень сожалею. Об этом Михаил Михайлович ничего не сказал… Кстати, он приезжает сегодня. Хотя я об этом уже говорил…

– Мартин Маркович, а кто такой Мишель? – спросил Зеленин.

– Мишель? Какой? Ах, Михалыч! Это мой помощник. Вы и о нем знаете?

– Я звонил Марианне Бош, в Ниццу.

– Вот как?

– Она и сказала, что к ней приезжали вы и Мишель. И что после вашего посещения у нее начались проблемы с дневником экспедиции Хардмана…

Хагерт внимательно посмотрел на профессора.

– Но я ничего не слышал о дневнике. Может, она что-то утаила? Хотя… Не было похоже, что Марианна что-то скрывает. А Михалыча я брал в качестве переводчика – с французским у меня никак… Правда, оказалось, старушка сама вполне сносно говорила по-русски.

Они помолчали, словно обдумывая услышанное друг от друга.

– Скажите, Владимир Иванович… – первым нарушил тишину Хагерт. – Вы так близко к сердцу приняли его исчезновение… У вас были общие дела?

– В общем-то, нет, – осторожно ответил Владимир Иванович. – Но, сами понимаете, все-таки пропал коллега…

– Понимаю…

– Мартин Маркович, говорят, у Вячеслава Владимировича была богатая коллекция антиквариата… Это правда? – в свою очередь спросил Зеленин.

– В общем-то, да. Но, по непонятным причинам, он практически все передал родным. А, может, продал… Мне это неведомо. Буквально накануне кончины он позвонил мне и сказал, что дарит вот этот портрет гусара неизвестного художника девятнадцатого века. Когда же я к нему приехал, коллекции уже не было. Он так и не дал мне объяснений по этому поводу…

– Странно, – задумавшись, произнес Зеленин.

– Да, странно.

– Странно, что он все отдал родственникам. Все были убеждены, что у него никого из родных не было…

Хагерт быстро взглянул на профессора.

– Вообще-то есть…

– В Москве? – удивился Зеленин.

– В Москве.

– И кто они?

– Два близких ему человека, – уклончиво ответил Хагерт. – Это его личное…

Зеленин тихо кивнул.

– Да, конечно… – Он вздохнул. – Словно предчувствовал свою кончину… Вот только… Вячеслав Владимирович хотя и был человеком немолодым, однако на здоровье особенно, кажется, не жаловался…

– Ну, сердечко-то у него пошаливало, – заметил Мартин.

– Вот как? Впрочем, он был человеком замкнутым…

– Это да, – согласился Хагерт.

Владимир Иванович встал:

– Ну, что ж, Мартин Маркович. Спасибо за откровенность!

Елена Владимировна поднялась следом.

– Не стоит благодарностей, – улыбнулся Хагерт. – Буду рад, если хоть чем-то смог вам помочь.

Зеленина вопросительно посмотрела на мужа и осторожно произнесла:

– Очень неловко, Мартин Маркович, но здесь такое дело…

– Какая-то проблема?

– Видите ли, вчера вечером у нас кто-то… как это сказать… заглядывал в шкаф.

Брови Мартина поползли вверх:

– И… что-то пропало?

– Вроде бы нет…

Хагерт вопросительно взглянул на Владимира Ивановича, словно ища подтверждения услышанному, затем вновь уставился на Елену Владимировну:

– Вообще-то, у нас здесь такое не водится. Некому, так сказать… У вас есть минутка? Сейчас все выясним.

Хагерт поднял трубку телефона.

– Здесь всем распоряжается Марина Львовна, – пояснил он, и уже в трубку:

– Марина? Кто вчера убирался в номерах? Тарасенко? Она здесь? Пусть зайдет ко мне…

Мартин положил трубку на аппарат и рукой показал на диван:

– Присядьте, пожалуйста … Сейчас во всем разберемся. Это какое-то досадное недоразумение.

Помолчав, спросил:

– А, вообще-то, вам здесь нравится?

Зеленины переглянулись.

– Очень, – ответила Елена Владимировна за двоих.

Минут через пятнадцать в прихожей послышался стук каблуков, который замер у двери. В нее постучали.

– Войдите! – громко сказал Хагерт.

В кабинет просунулась голова молоденькой горничной.

– Звали, Мартин Маркович?

– Заходи, Оксана.

Невысокая худенькая девушка в униформе – голубом платье с белым воротничком – робко прошла в кабинет. Она чуть слышно поздоровалась с Зелениными.

– Что-то случилось, Мартин Маркович?

– Оксана, вчера ты убиралась в пятом номере?

– Я, – подтвердила девушка. – Как только сообщили об их заезде, – она кивнула в сторону Зелениных, – так сразу прибралась.

– А вечером?

Горничная не успела ответить – дверь в кабинет распахнулась, и…

Владимир Иванович едва не подскочил от неожиданности – на пороге стояла женщина, которая всего лишь час назад отчитывала у фонтана незадачливого Сальникова! Но как она изменилась! Теперь это не взъерошенная пляжная женщина, а деловая и более чем привлекательная дама! Безукоризненная фигура подчеркнута светлой приталенной блузкой и узкими, но строгими темно-синими брюками. На руках и лице ровный загар, придающий коже какую-то пикантную мягкость и нежность, взгляд голубых глаз строгий, но внимательный, губы чувственные, не требующие помады. Особая женственность исходит от роскошных каштановых волос до плеч и голубой нитки бирюзы на тонкой шее, удивительно гармонирующей с цветом ее очей…

«Да, у этого пройдохи Сальникова губа не дура!»

Не успел Зеленин так подумать, как вздрогнул от произнесенного Хагертом:

– Знакомьтесь, моя супруга, Марина Львовна…

«Боже! Супруга! Но что может быть общего у этой красивой состоятельной женщины с заезжим культуристом-ловеласом?»

– Здравствуйте, – поздоровалась между тем женщина и, пройдя за стол, встала подле мужа.

Хагерт, многозначительно глядя на побледневшую горничную, медленно произнес:

– Произошел, Марина, неприятный случай – в шкафу наших гостей вчера кто-то похозяйничал…

– Что-нибудь пропало? – спокойно спросила она.

– Марина Львовна, – встрепенулась горничная, – я ведь и говорю – как только сказали, что они заезжают, так я сразу и прибралась в номере. А вечером-то зачем было? Только сегодня утром прибралась. Надю ведь отпустили… А в шкафы никогда не заглядываю, не имею такой привычки!

– Погоди, Оксана, – остановил ее Мартин. – Но ведь кто-то копался в вещах…

– Может, они сами и копались! – выпалила девушка. – Только забыли…

– Да погоди же ты!

Зеленин с трудом оторвал взгляд от хозяйки и смущенно пробормотал:

– Простите, Мартин Маркович. Возможно, девушка и права. Неловко, право, что мы подняли этот вопрос. Ничего особенного не случилось… Простите еще раз… Мы, пожалуй, пойдем. Рады знакомству, Марина Львовна!

Они вышли на залитый солнцем двор. Покосившись на мужа, Елена Владимировна заметила:

– Эта Марина Львовна, пожалуй, лет на десять моложе Хагерта…

– Похоже, – задумчиво отозвался Зеленин.

– Наверное, второй брак… О чем думаешь?

– Да, так. Ничего нового, кажется, мы не узнали… Но, похоже, Хагерт был искренен.

– Ничего другого я не ожидала. Что будешь делать теперь?

– Теперь – не знаю…

Елена Владимировна помолчала.

– А она, кажется, произвела на тебя впечатление. Ты так смотрел на эту особу, будто впервые видел женщину.

– Да, красива… Только…

– Ладно уж, не напрягайся, – перебила его супруга и взяла под руку.