– Как же это? – вознегодовал Эйрик после долгого молчания. – Ты так и не задала свой вопрос, Витария.

Царевна ничего не ответила. Они сидели на палубе, а лодку беспощадно мотало по волнам. Вода била в борта, брызги хлестали по лицу.

Ветер был сильный и резкий, мальчик боялся поднимать парус. Нужно было браться за весла, если они хотели достичь берега. Не вовремя его подруга ощутила внезапный приступ слабости.

Вся тяжесть от осознания происходящего опустилась на плечи, придавила Витарию. Ей стало тошно. Вера в то, что она идет правильным путем, в то, что они вообще выберутся из моря живыми, истаяла, как не было. Царевна упустила свою единственную возможность задать вопрос.

Собрав остатки сил, Вита снова поднялась. Она сжала кулаки и хотела уже вновь позвать Владычицу морскую! Но внезапно та явилась сама. Вита удивленно распахнула глаза, разглядывая диковинное создание – не рыбу и не женщину.

– Я приняла твой дар, – не раскрывая рта, как и в прошлый раз, молвила дева моря. – Но я не привыкла оставаться в долгу! Ответь же, что ты желаешь получить взамен? – ее губы растянулись в хитрой улыбке. – Вижу я, что не нужно тебе ни княжества, ни царства, есть у тебя это все… Но что-то мучает твою душу? Избавление ищешь ты от своей хвори?

На миг Вита замерла. Слова Владычицы заставили ее задуматься. Что, если она попросит у ведьмы морской избавления не от захватчицы щуки, но от договора с Ледяницей? Что, если она оставит королевство и царя-батюшку, которому было не до дочери, который погубил и ее матушку, ради любимого Инальта и их общих детей?

Ох, непростой выбор встал перед царевной. И все же она не могла медлить. Витария распахнула соленые обветренные губы и произнесла:

– Не нужно мне ни богатств, ни власти… Не нужно мне ответных даров! Одного хочу я: знания, как избавить мое родное царство от щучьего проклятия. Чародейка Велиса сказала, что ты можешь знать щуку волшебную, колдунью речную и, возможно, ведаешь, как победить ее чары!

– Подойди ближе, девочка, – попросила Владычица, поманив к себе.

Ее странные нечеловеческие глаза зачаровывали девушку. Вита легко, будто всю жизнь ходила по прыгающим на волнах ладьям, приблизилась к русалке. Ее странная красота одновременно ослепляла и отталкивала чужеродностью.

Кожа Владычицы была плотной, без единой морщинки. Вокруг глаз не было ни бровей, ни ресниц. Ветер не в силах был поднять ни волоска в тяжелых золотых прядях. Это были не привычные волосы, а скорее тончайшие щупальца, которые двигались по воле владелицы.

Серьги с алыми яхонтами красовались в ее крохотных, едва выступающих ушках. Шею украшало ожерелье из изумительных жемчужин и кораллов.

Русалка подняла руку и положила на грудь царевны четырехпалую кисть с перепонками между пальцев. Подалась ближе, будто всматриваясь во что-то внутри девушки. Та вздрогнула, когда морская дева прищурилась, – ее веки закрывались снизу вверх.

– Тяжелы деяния людей, – раздался вздох. – Но и под водой такое случается… Смешались наши миры воды и суши – нескладно, опасно. Схлестнулись силы жизни и смерти, любви и злобы…

Витария онемела. Она лишь глядела на Владычицу да глазами хлопала. Та же, будто читая мысли царевны, продолжала вещать:

– Знай же, девочка, что ведьма речная, захватившая престол, – сестра твоя…

Царевна вздохнула, ощутила, как глаза налились жаром и влагой. Слезы заструились по щекам. Сердце ее дрогнуло, застучало так сильно, что стало больно.

– Но сестра, – продолжила Владычица, – не рожденная… Не живая она и не мертвая…

– Моя сестра… – прошептала Витария, собравшись с силами. – Как же так?

– Отец у вас общий, – ответила дева моря. – Но если ты успела родиться на свет, то сестра твоя погибла еще во чреве матери, на дне реки… Погибла как человек, но продолжила существовать иначе! Речные создания смилостивились над ребенком и признали своей дочерью. Их нечеловеческая сила течет в жилах твоей сестры. И… – русалка помедлила. – И гнев черный, обида страшная питают эту жизнь.

– Обида? – переспросила Витария. – На что?

– Обида на отца вашего, – кивнула Владычица. – Обида на мать твою и на тебя…

– Но я же не сделала ей ничего дурного… – прошептала царевна.

– Дурное ли, доброе – у каждого они свои, – произнесла морская ведьма. – Но есть единые законы природы: и живой, и неживой… Ты должна знать еще кое-что, – пальцы русалки стиснули ткань платья на груди Витарии, нащупали медальон с портретом ее матушки, с которым девушка все это время не расставалась. – Как твоя сестра не обрела настоящую жизнь, застряв между ней и гибелью, так твоя матушка не обрела истинное успокоение…

– Что это значит? – выдохнула Витария, положив свою ладонь поверх холодной и гладкой руки морской ведьмы.

– Непереносимо сильное горе погубило твою родительницу. И вместо того, чтобы умереть, она стала демоном боли – лярвой, – ответила Владычица.

– Но откуда ты все это знаешь? – воскликнула царевна. – Могу ли я верить тебе?

– Верить или нет – дело твое, – пояснила морская ведьма. – Что-то я знаю, что-то чувствую, о чем-то догадываюсь… Следы от объятий твоей матушки я ощущаю на твоем сердце. Она не смогла расстаться с тобой и с тем местом, где окончилась ее жизнь. Но, чтобы поддерживать существование в новом образе, ей требовалась пища – твоя печаль, твои слезы. Скажи, дитя, права ли я?

– О боги, та черная тень, кошка, которая помогла мне… – всхлипнула Витария. – Это была моя матушка… Все так… С самого детства я ощущала скорбь! Была будто проклята в своем тереме!

– Теперь во дворце сразу два существа, не принадлежащих миру живых, – проговорила Владычица. – Это опасно для людей, опасно для твоего отца, для страны…

– Чем же я могу помочь? – горячо спросила Витария. – Как положить конец обидам и злобе?!

– Что ж, я полагаю, тот, кто стал причиной злобы, должен попросить прощения, – улыбнулась русалка, отняв руку от тела царевны. – Но возможно ли это?

– Если отец попросит прощения… – задумалась Витария. – Я больше никогда не увижу тень… Не увижу матушку!

– Ты тоже должна отпустить ее, – кивнула Владычица. – Иначе скорби твоей не будет предела. И однажды ты… – она помедлила. – Ты последуешь по стопам своей матери.

Царевна нахмурилась и кивнула в знак понимания.

– Что же до нерожденной сестры, – русалка задумалась. – У всех народов ритуалы разнятся, но… У нас есть единый, самый главный, самый мощный – наречение имени. Кто-то из родителей должен даровать неприкаянной душе ребенка ее имя. Это дарует ей и освобождение.

– Так просто? – переспросила Витария. – Это точно поможет?

– Возможно… – ответила Владычица, загадочно улыбнувшись. – Если желание искреннее и идет от сердца.

– Если мой отец еще жив и есть кому придумать имя, – вздохнула царевна.

Она с грустью опустила глаза на миг, а когда подняла, Владычица морская уже исчезла. Море продолжало яриться и бушевать. Ветер трепал волосы Витарии, соленые брызги и слезы текли по ее щекам.

– Погода портится все сильнее! – крикнул Эйрик. – Нужно браться за весла. Но…

– Что? – воскликнула царевна.

– Ты видишь берег? – простонал мальчик. – Я нет…

– Богини-матушки, – всхлипнула Витария.

– Я никогда не уплывал так далеко от залива, – признался Эйрик.

– Я не умею плавать вообще, – ответила ему испуганная царевна.

– Нам обоим надо обвязать себя веревками, – скомандовал мальчик. – В такую бурю любой пловец пойдет ко дну, окажись он в воде…

Очередная волна высоко подкинула судно, едва не перевернув его. Мальчик и царевна схватились друг за друга, чудом удержавшись на палубе. Вымокшие и продрогшие, они оба могли лишь молиться. Горизонт от края и до края заволок туман, стерев берега.

Налетели темные тучи, море из зеленого сделалось черным. Стихия вертела и кружила крохотную лодку с двумя людьми, словно весь гнев богов испытывал их. Казалось, спасения не было. И весь путь был напрасен!

Как долго их кидало с волны на волну? Витария потеряла счет времени. Она ощущала лишь надежно завязанную веревку на поясе, соленую влагу и небольшую руку Эйрика в своей руке.

«Как бы я хотела, чтобы у меня был такой же красивый, сильный, умный и смелый сын…» – подумала царевна перед тем, как сознание покинуло ее.

– Эй, на лодке! – услышала девушка сквозь туман беспамятства. – Живы, что ли?

– Живы, ярл! – раздался голос Эйрика.

Витария пыталась разлепить веки, но то ли соль их склеила, то ли усталость. Словно тяжелое заклятье, она навалилась на изможденную царевну. Ей чудилось, будто пенные волны разошлись в стороны и из вод вокруг лодки поднялись рослые морские витязи.

Было их не то тридцать три, не то тридцать два… Она не могла сосчитать, но откуда-то знала это. Может, из сказки, которую слышала от нянюшек? А впереди всех должен идти их дядька – воевода с седой бородой.