Занимался рассвет, и небо окрашивалось теплым светом. Розовощекое солнце поднималось над холмами и лесами. Младенец на руках у Велисы спал крепко и сладко.

Все же, несмотря на один и тот же день рождения, они были разными. В конце концов, в этот день у многих женщин Северных королевств родились дети. Немало людей и погибло. Не были двенадцать сыновей Велисы месяцами. Да и рождались дети у женщины вовсе не каждый год, как вообразила поначалу юная царская дочь.

Да, мир полон чудес. И праздники смертных шумят в честь малых событий и великих, отмечают важные точки в цикле годового колеса или личные значимые даты. Однако в жизни все немного сложнее, чем в сказках. А иногда интереснее и красивее.

Дремали утомленные празднеством люди и альвы, птицы и звери. Шелковистые травы да упругие мхи приютили старших сыновей чародейки. Седобородые старики собрались вместе. Те, кто помоложе, лежали в обнимку с прекрасными девами.

Не дремала лишь молодая мать, снова и снова тихо мурлыкая колыбельную, без устали любуясь своим крошечным сыном, словно он был ее первенцем. Не спалось и царевне Витарии. Задумчиво она смотрела на дитя. Нежные мечты окутывали ее сердце, а порой мрачные думы овладевали умом.

Суждено ли ей изведать трепетное счастье – взять на руки сына? Или же за спасение своей жизни она заплатила жизнью будущего ребенка? Можно ли все исправить? И найдет ли она управу на речную оборотницу, чтобы жертва эта не стала напрасной?

Размышляла царевна и о собственной матушке. Что за страшное горе заставило ее разлучиться с дочерью? Что за черное безумие направило ее к распахнутому окну? Чья в том была вина?

А если бы матушка была жива, смогла бы она постоять за дочь перед отцом, решившим сосватать ее первому встречному? Или слишком слаба была? И в чем заключена эта сила людская, которая помогает преодолевать все напасти, проклятия, горе и безумие? Где отыскать ее, как развить в себе?

– Ты грустишь, моя милая Снегурочка, – Велиса прервала свою песню и посмотрела на Витарию.

Снегурочка, не Несмеяна – царевна не была против прозвища. Тем более что свое настоящее имя она выдавать не хотела. Мало ли кто знает о сбежавшей царевне и ищет ее, чтобы получить вознаграждение от отца? Конечно же, не Велиса и ее волхвы, но кто-то еще может услышать.

– Я очень хочу быть любимой, стать женой и матерью, – ответила Вита. – Но боюсь, что судьба моя иная…

– Твоя судьба в твоей природе, – улыбнулась чародейка. – Морозы и ветры, засуха и звери могут трепать зеленый росток. Но, если он достаточно велик, его природа – расти ввысь, расцветать и плодоносить. И он будет это делать несмотря ни на что.

Витария вспомнила кривенькие деревья, которые иногда вырастали из-под камней… вырастали, несмотря ни на что, – и согласно улыбнулась.

– Подержишь его? – вздохнула Велиса, кивнув на сына. – Хочу немного походить.

– С радостью, – закивала Вита, принимая ребенка.

– Предплечье – под тельце, ладонь – под голову, вот так, – объяснила чародейка.

Она поднялась на ноги и легко закружилась, будто слышала недоступную остальным музыку. Вита, охваченная трепетом, любовалась то женщиной, то крошечным существом на своих руках. Она ощущала тепло и мягкость младенца, вдыхала его неописуемый запах и страдала от мысли, что вскоре придется отдать его обратно матери.

– Вы так прекрасны, – призналась она.

– Каждое творение Единого Создателя прекрасно, – мурлыкнула Велиса, воздев руки навстречу небу и солнцу. – Просто не все об этом знают…

– Некоторые его творения нарушают чужие владения, – нахмурилась Витария, которой не понравилось такое смелое обобщение. – Крысы, тараканы, щуки в облике дев… Пожалуй, я буду любоваться ими издалека, когда они оставят мой дом.

– И это правда, – не стала спорить Велиса. – Каждый должен занимать свое место, выполнять свою роль.

– Ты обещала подумать и рассказать мне, где искать избавление от захватчицы, – напомнила Вита. – Ты стала мне родной… названой матерью, с вами мне очень хорошо. Но не могу же я всю жизнь так прожить. Это не мое место, не моя роль.

– Моя умная и сильная Снегурочка, – улыбнулась Велиса, – ты права. Именно сегодня, в ночь Силы, я вспомнила кое-что важное…

– Что же? – нетерпеливо воскликнула царевна и поджала губы, испугавшись, что разбудит ребенка.

– Есть одно могущественное создание вод, – таинственным шепотом произнесла Велиса, наклонившись ближе к Витарии. – Уж не знаю почему – по любви ли, по собственной прихоти – в отличие от остальных волшебных созданий она иногда общается с людьми и даже исполняет их желания!

– …И требует за это жизни будущих детей? – нахмурилась наученная тяжелым опытом Витария.

– А вот и нет, – рассмеялась Велиса. – Конечно, какой-то дар всегда нужен, это элементарная вежливость. Но довольно будет и тех прекрасных серег, которые ты предлагала мне. Важнее всего, – женщина легонько коснулась рукой плеча царевны, – твои искренние намерения и чистая душа.

– Я искренне хочу уничтожить щуку, – напомнила Витария.

– Но это же неправда, – покачала головой Велиса. – Ты очень добрая девушка, и понимаешь, что, вероятно, за деяниями твоей соперницы стоит долгая вереница зла. Убийство станет лишь очередным звеном этой цепи: не прервет, но продолжит ее.

– Ах, если бы можно было решить все миром, – вздохнула Витария. – Но я не верю, что это возможно…

– Возможно, Владычица морская и поможет узнать истину, – прошептала Велиса. – Вода – ее родная стихия, она знает ее природу и знает природу людей. Она лучше всех видит роли и подскажет, как каждому вернуть свое место.

– Владычица морская поможет мне отыскать свою силу? – с надеждой произнесла царевна.

– Подскажет, как применить ее, – кивнула чародейка.

Холодный рассвет застал Инальта в дороге. По правую его руку расстилалась белая равнина, и по левую было так же. Не видно было ни лесов вдали, ни людских жилищ; ни реки, ни озера, ни дороги не пересекали его путь.

Только безмолвное белое полотно вокруг, а посреди него Инальт. Словно по миру иному шел юноша. Тихо было вокруг, безмолвно было внутри.

Что случилось с Марей? Как спасти Виту? Где он? Да и кто он теперь?.. О чем говорили ведьмы? «Нет больше того паренька, не выдержал. А остальные гости уж не люди…» Какие остальные? Почему не люди?

Все вопросы были обдуманы сотню раз, а ответов так и не нашлось.

Солнце уже поднялось над головой, когда подкралась усталость. Тело будто вспомнило о бессонной ночи и о беде. И вдруг позади Инальта раздался звон бубенцов.

Неужели не чудится?! Тот самый знакомый перелив бубенцов и топот копыт! Вот-вот разольется по равнине и дивный голосок Мари.

Инальт моргнул и оглянулся. Сани двигались где-то сбоку, вдоль тропы. Юноша бросился наперерез. Совсем недалеко от его пути вилось русло реки, и по льду катились сани, а в них…

– Иваш! – воскликнул Инальт. – Ты ли это?

– Я то, я! – радостно ответил парень. – А вот и ты, Инальт! Все думаю, куда ж ты делся?

– Это ты куда пропал? – охнул Инальт. – Ты же… Я думал…

– Давай, забирайся в сани, довезу тебя до Двуречья[1] хоть, – скомандовал Иваш.

– …Погоди, – нахмурился Инальт. – Какого Двуречья? Разве мы еще не в Гиатайне?

– О, брат, сильно же ты перебрал на празднике, – хохотнул Иваш. – Вроде ж и выпили немного…

– Мы были в деревне, – припомнил Инальт. – Говорили, что это Гиатайн… А на вторую ночь ты пропал.

– Что еще за деревня? – покачал головой парень. – А пропал ты! Я искал-искал, потом рукой махнул. Решил, что сожрали тебя. Один поехал. А ты вон где!

– …Как не было деревни? – тихо охнул Инальт. – А как же белесый мельник, ведьмы и русалки? Как же сестра твоя Маря?

– Пить надо меньше, брат, – брови Иваша сошлись у переносицы. – Может, и привиделись тебе русалки, но не было никакой Мари среди них…

Инальт почесал затылок и умолк. Продолжили путь в молчании. Лошадка резво бежала по запорошенной снегом оледенелой реке. Сани легко катились по созданной самой зимушкой дороге.

Однообразный вид снегов усыпил Инальта. Казалось, он на миг закрыл глаза, а когда открыл, по левую руку уже выросли кустарники, глухие леса вздымались за ними. По правую руку начиналось бескрайнее поле болотных трав.

– Где мы? – спросил Инальт у Иваша.

Тот как-то странно усмехнулся, то ли рассерженный глупостью спутника, то ли опасаясь чего.

– Там же, где и были… В Обители мертвых мы, Инальт.

– Что? – встрепенулся юноша, озираясь по сторонам.

– Это королевство стрыг, мороев, кадаверов и жутких призраков, – кивнул Иваш на лес. – Непроходимый Озерный край – с другой стороны. А катим мы по реке Кенаш…

Инальт тихо, но очень нехорошо выругался. Он потер глаза, вздохнул.

– Там мех с водой, выпей, – посоветовал Иваш. – Лучше станет.

Молодой княжич охотно последовал совету.

– И как нас занесло сюда? – поинтересовался он, утолив жажду. – Ты прости, ничего я не помню.

Иваш хмыкнул, ответил с неохотой:

– Я ж говорил тебе, что мастерю музыкальные инструменты. Необычные породы деревьев ищу, пробую, изучаю… Ну, в общем, растут в Обители мертвых такие высоченные не то сосны, не то что. Альвы их кайле́си называют, что значит «стражи». Вот ради их древесины я рискнул сюда забраться. Зима – самое время. Река замерзла, духи водные спят, остальная нечисть сюда особо не приходит.

– Ясно, – буркнул Инальт, выпил еще воды. – Это похоже на правду… Я от чудища спасался где-то ближе к этим местам. Неужели все привиделось? – вздохнул он тихо.

Некоторое время ехали молча. Инальт думал. Иваш подбадривал лошадку.

– Ты это, – вдруг подал голос мастер. – Про Марю мою откуда знаешь?

– Да приснилось, наверное, – ухмыльнулся Инальт. – Леший поймет, что произошло…

– Я слукавил немного, – признался парень. – Была у меня сестра Маря.

– Была? – подался к нему ближе Инальт, заглядывая в лицо.

– …Погибла она, девочкой еще, – Иваш горестно поморщился. – Давно это было и скверно… Пела Маря лучше всех на свете, мы с ней выступали на пирушках разных. Я играл, а она… – Иваш помедлил, вытер лицо рукой. – Ей тринадцать было. Но разве объяснишь что пьяным купцам? Я пытался драться. Меня избили почти до смерти, а ее… Уморили совсем, – Иваш умолк ненадолго, губы его дрожали. Он всхлипнул, уже не пряча слез. – Это моя вина была! – воскликнул он. – Не надо было ее тогда брать с собой… Видел же, что гады! А я… Деньги нужны были, понимаешь?

– Нет, – честно ответил Инальт, пораженный услышанным.

Внезапная мысль озарила юношу. Он опустил руку к поясу и едва удержался от возгласа. Украденное у Коша, а затем дарованное хозяином оружие было на месте! Тускло мерцало белое лезвие. Значит, то был не сон…

«…Ты спрашивал, чем можно побороть темное заклятье, злость и обиду, – вспомнил Инальт слова Мари так четко, как будто только что услышал их. – Я дам тебе ответ. Уж я его, как никто, хорошо знаю. Прощение – вот и вся правда. Тепло, ласка, добро – это любовь. Это та сила, которая снимает все проклятия».

– Иваш, – негромко произнес молодой княжич. – Маря, сестра твоя, как выглядела? Волосы прямые и очень светлые, глаза голубые, стан тонкий?

– Верно, – парень с изумлением оглянулся на собеседника. – Откуда тебе все это ведомо?!

– Во сне я видел ее, – ответил Инальт. – Как тебя сейчас… Взрослую уже. Веселую и… счастливую.

– Вот же ж дела, – покачал головой мастер, но в голосе его послышалась надежда. – Значит… счастливую, говоришь?

– Да, – подтвердил Инальт. – Так что не кори себя больше. Даже если ты был виноват… Нет, с этим я спорить не стану, извини. Но… я говорил с Марей. Она намекнула на ту историю. И сказала, что простила. Простила всех, – он поднял глаза на парня. – Не веришь?

– Верю, – кивнул тот. – Верю… Маря такой была… с самого детства тихая, мудрая, добрая.

– Мудрая, – повторил Инальт. – А я вот дурак… – добавил он тише.