Прибавил шагу. Короб держал крепко в левой, чтобы болты не елозили по тряпицам и лёд не давал трещин на гранях. Правую держал свободной. «Зрение Творца» развернул на полный охват, прощупывал улочку впереди и крыши вокруг.

Метрах в восьмидесяти впереди, у выхода на широкую улицу, три ровные точки. Спокойные потоки Ци — гвардейцы Ферро-Акудо, видимо, патруль. То, что нужно. Если успею до них раньше, чем меня обойдут, дальше уже на людях не сунутся, скорее всего.

Метка девятой ступени по крышам шла мягко. Я видел его поток как тонкую серую нить, скользящую по черепице параллельно мне, чуть впереди. Он держал темп, выжидал точку, где улочка сужалась перед выходом и, по всей видимости, собирался прыгнуть оттуда сверху. Восьмая ступень шла за спиной, шагах в шестидесяти, и тоже подтягивалась.

В клещи зажимали грамотно.

Прибавил ещё, но шаг растянул так, чтобы каждое движение шло от бедра и пятка ставилась мягко. Огненную Ци в Нижнем Котле держал зажатой. Взрывное Ускорение здесь не вариант — тёплая волна на ладонь, на сумку, и кварц в пасте откликнется. Мне сейчас только реакции в коробе не хватало.

Пых на плече прижался плотнее.

Метка по крышам ускорилась.

Я почувствовал, как её Ци сложилась в готовый бросок, нить натянулась, и в ту секунду, когда я ждал, что он шагнёт с края черепицы прямо мне на голову, в «Зрении» вспыхнула ещё одна точка.

Эта шла иначе — лёгкая, прозрачная и плотная. Я узнал её мгновенно, потому что чувствовал такую же в комнате у Вальмонте.

Это точно Лейв. Он шёл по крышам с такой скоростью, что в зрении его поток размывался в светлую полосу. До противника оставалось метров пятнадцать, и их он прошёл быстрее, чем я успел вдохнуть.

Над головой ударило. Хлопок, потом треск черепицы и следом тяжёлый звук, какой бывает, когда два тела сцепляются на скорости. Я вскинул глаза. По скату над улочкой две фигуры пронеслись смазанным пятном, одна врезалась в другую и обоих понесло куда-то вбок, через конёк, на соседнюю крышу. Посыпались осколки.

Сзади по улочке стукнули шаги.

Обернулся на ходу. Второй уже шёл, оставив всякую скрытность. Высокий, плечистый, в тёмной плотной куртке, с короткими тёмными усами и подбритым подбородком. Шёл размашисто, и под подошвами у него камень дрожал, как от груза. Каменная Ци по ощущениям. Крепкий, зараза.

Я дожал шаг до предела того, что позволял короб.

Выход на широкую улицу открылся справа от меня светлой полосой. Я вышел на неё боком, развернулся плечом и сразу увидел гвардейцев — их трое, в кольчугах поверх плотного сукна, с короткими мечами на бедре и копьями. Все трое смотрели вверх, на крыши.

Народу на улице было больше, чем я ожидал в такой час. Кто стоял с вёдрами, кто с узлами, женщина с ребёнком на руках застыла у стены. Все задрав голову смотрели туда, где над двумя домами шёл бой.

Я тоже глянул.

Лейв двигался так, что глаз не успевал держать его в одной точке. Прыжок, удар, шаг в сторону, новый удар. Льняные волосы за спиной светлой лентой. Враг его, тот самый с крыш, оказался крепким мужиком в чёрном — лицо я разглядел плохо, только увидел, что он держится, парирует, но не успевает. Тоже Каменная Ци — надёжная против любого обычного клинка, и при этом медленная против ветра. Лейв обходил его то слева, то справа, бил короткими тычками открытой ладонью, и каждый удар сносил кусок черепицы.

Враг попробовал ответить. Замах вышел плотный. Лейв ушёл под руку, поднырнул, оказался у него за плечом и ударил пяткой в висок.

Я отвёл взгляд. Времени смотреть не было.

Шагнул к гвардейцам.

— Слушайте сюда, быстро. Я кузнец, выполняю особый заказ для Цитадели. У меня в коробе образцы. За мной погоня.

Старший из троих повернул ко мне голову. Лицо загорелое, обветренное, в коротких рыжих бакенбардах. Глянул на короб, на меня, на улочку, из которой я вышел.

— Стоять за нами, — сказал он коротко.

Я отступил им за спину, и в тот же миг из устья улочки вышел второй — тот, с усами. Сделал два шага, увидел гвардейцев, увидел копья, опущенные в его сторону, увидел сверху на крыше Лейва и осёкся.

Постоял секунду, прикинул что-то у себя в голове и подал плечо назад. Развернулся и пошёл быстрым шагом, наверняка зная, что сейчас за ним побегут.

Гвардейцы переглянулись. Один из них дёрнулся, но старший поднял руку.

— Не лезь. Возьмём с подмогой.

Сверху над домом раздался ещё один удар, на этот раз тяжёлый и сухой. Я снова поднял глаза.

Лейв нанёс удар, какой я уловил только по концу движения — ладонь Лейва коротко вспыхнула и ушла под рёбра врагу. Тот в чёрной куртке отлетел назад спиной и врезался в каменную кладку трубы соседнего дома. Кладка треснула, посыпались куски, мужик безвольно сполз по стене на скат.

На улице вскрикнули. Женщина у стены прижала ребёнка лицом к плечу.

Лейв шагнул следом, не торопясь. В правой руке у него теперь блестел узкий клинок. Подошёл к лежащему, наклонился, поднёс клинок к горлу.

Сказал что-то, я не услышал.

Потом ухватил его за шиворот левой рукой, дёрнул на себя и шагнул с края крыши вниз. Спустился, как сходят со ступени. Подошвы коснулись брусчатки без звука. Враг повис у него на руке как мешок.

Лейв повернул ко мне голову. На лице сидела та же спокойная улыбка, с какой он сидел в кресле у Вальмонте.

— Ну что, Кай. Ещё одна ирония судьбы, не находишь?

Я выдохнул через нос. Под рубахой мокро от лопаток до пояса.

— Магистр прислал?

— Магистр прислал. Сказал, поглядеть, как ты дойдёшь до кузни. Я думал, лишнее. Оказалось в самый раз.

Подтащил усатого ближе к гвардейцам, бросил его на колени перед старшим. Тот глянул на пленного, потом на Лейва, потом снова на меня.

— Этот человек, — сказал Лейв ровно, обращаясь к гвардейцу, — пытался убить мастера, какой по личному поручению магистра Вальмонте и распоряжению грандмастера Иль-Примо кует оружие против Лорда. Под стражу. Сам отведу в Цитадель, потому что ваши его не удержат — парень крепкий, может уйти, если очухается. У меня не уйдёт.

Старший гвардеец кивнул коротко.

— Их было больше, — сказал я. — Второго, которого вы тоже видели, ушёл по улочке назад, в сторону северных ворот скорее всего. И ещё третий, помельче, четвёртая или пятая ступень, переговорщик. Городское лицо, эспаньолка, шёлковая куртка тёмно-бордового цвета, сапоги дорогие. На мизинце перстень с чёрным камнем. От него духами пахнет. Этот опаснее двух первых, мозг у них он.

Гвардеец дёрнул бровью.

— Из столицы Альдории?

— Похоже на то.

Старший повернулся к двоим своим, кивнул им через плечо. Один тут же сорвался куда-то по широкой улице, второй сложил ладони рупором и крикнул в сторону соседнего двора. Через десяток секунд из подворотни выскочили ещё четверо.

— Так, — выговорил старший, развернувшись ко мне. — Куда они могли пойти?

— У них налажена линия отхода. Где-то в двух часах ходьбы от города стоит рыбацкая лодка — местные рыбаки. Возят с острова и на остров кого угодно за плату. Сегодня они работают со столичными, завтра будут работать с альдорийскими гонцами, послезавтра со своими же, кому нужно тихо уйти.

Гвардеец кивнул тяжело.

— Знаю, о ком речь. Займёмся. Описание этих двоих сейчас разойдётся по постам.

— Хорошо.

Лейв перехватил усатого поудобнее, забросил его руку себе на плечо, как пьяного, и кивнул мне.

— Двинули, Кай. На крышах сегодня может быть ещё кто-нибудь, кого я не заметил. Лучше под стенами идти в сопровождении.

Пошёл рядом с ним. Короб переложил под левую руку плотнее. Гвардеец рядом сказал что-то своим, двое из подоспевших пристроились к нам слева и справа, чуть отстав.

— Это, — выговорил Лейв, не глядя на меня, — цена твоей независимости, кузнец. Ты хотел работать не в стенах Гильдии. Имеешь право, никто не спорит. Только запомни — раз не в стенах, значит, охранять свою работу и свою спину должен сам. Сегодня магистр меня послал, и сегодня обошлось. Завтра магистр меня не пошлёт, потому что у него своих дел по горло, и послезавтра тоже не пошлёт. Соображай.

Я кивнул.

Спорить не с чем. Я и так это знал. Просто в комнате у Вальмонте, с пятнадцатью золотыми за пазухой и двумя готовыми образцами на столе, всё выглядело иначе, чем сейчас.

— Благодарю, — сказал ему ровно.

— Работа, — отозвался Лейв. — Не более того.

Мы повернули к подъёму на средний ярус, и пошли вверх, к Цитадели.

Дошли до поворота на подъём, и тут усатый зашевелился. Голова его на плече Лейва дёрнулась, веко вздрогнуло, пальцы свободной руки сжались в кулак. Каменная Ци в его меридианах начала собираться плотным комком, готовая выйти наружу одним толчком.

Лейв этого ждал, кажется — не сбавив шага, перехватил его руку, развернул так, чтобы плечо открылось, и коротко ткнул двумя пальцами куда-то под ключицу.

Удар был такой, какого я и в «Зрении» не успел разложить на части. Просто короткое касание, и поток Ци у усатого сорвался и рассыпался, как нитка бусин, у какой развязали узел. Тело обмякло, голова уронилась на грудь.

— Не время ещё, — выговорил Лейв ровно, не глядя на него. — Поспи.

Перехватил тело поудобнее, закинул руку покрепче себе на плечо.

— Видишь, кузнец. Ты несёшь короб — это твоя работа. Я тащу тело — это моя. И каждый своё делает так, чтоб второму не пришлось переделывать.

Я кивнул. «Зрение Творца» оставлял развёрнутым по округе. Крыши, переулки, проёмы между домами. Если в городе шла такая охота, бить могли откуда угодно.

— Свою я делаю хорошо, — продолжил он негромко. — Это, кузнец, я тебе говорю не для красного словца — просто факт. А вот ты, если решил ковать вещи, за какие столичные готовы устраивать такие диверсии, должен думать не только о наковальне — должен думать о тех, кто эту наковальню тебе охраняет, пока ты по ней молотом стучишь. Делегировать. Тащить всё одной парой рук в этом мире не выйдет, как ни старайся.

Покосился на меня сбоку.

— Независимость, какую ты выбрал, это, по сути, государство в государстве. А у любого государства должны быть стены, привратники и пара клинков на жалованье, иначе соседи придут и заберут всё, что в этом государстве лежит.

Говорил он спокойно — видно, что предмет ему близок. На лице у него проступило выражение человека, какой давно про это думал и рад, что попался случай высказаться.

— Чего тебя это так заботит, Лейв? — спросил я. — Про государство в государстве и про стены.

Он усмехнулся уголком рта.

— Заботит, потому что цель есть — своя гильдия. Не такая, как Ядро, поменьше, но своя. Под мой устав и мою клятву, свой собственный реестр. На это нужны деньги, люди и навыки, какие пальцами в воздухе не нарисуешь. Поэтому я читаю старые уставы, смотрю, как у других выстроено, где трещины, а где швы держат. И работаю охотником за головами, пока другого пути нет. Работа пыльная, мараться приходится чаще, чем хотелось бы, но руки у меня для неё подходящие, а значит, грех не пользоваться.

Перехватил тело усатого получше. Тот не шевелился.

— Левиафан и есть мой ключ, — добавил Лейв тише. — Доля от ядра, доля от премии, репутация. После этого можно открывать вывеску. Поэтому я на тебя смотрю, кузнец, не как на постороннего, а как на свой инструмент в этом деле. Не обижайся за слово, я не в дурном смысле, просто так оно есть. Если ты сегодня лёг бы там, в улочке, под камень того усатого, мне завтра пришлось бы охотиться на зверя с обычным гарпуном. А обычным гарпуном его не возьмёшь, сам понимаешь.

Я хмыкнул.

— Доходчиво.

— Я стараюсь говорить ясно, когда есть время.

Прошли мимо лавки сапожника, у какой ставни уже открыли. Хозяин стоял в дверях, держал в руке кусок хлеба и смотрел на нас круглыми глазами.

— Слушай, Лейв, — выговорил я. — Если уж разговор пошёл, спрошу. Как ты тогда меня не нашёл? Пять лет назад. Я не один уходил, нас было четверо, и наследили мы, по-моему, хорошо. Через Срединные Земли шли не самой тихой тропой. Тебя, по идее, любой попутный кабатчик мог навести.

Он коротко фыркнул.

— Дела давно минувших дней, кузнец. Опыта у меня тогда было меньше, чем самомнения. Меня повело по ложной нитке с самого начала. Кто-то подсказал, что северный кузнец с группой ушёл в столицу. Я туда. Прошерстил столицу вдоль и поперёк, потратил месяц. А когда понял, что в столице вас нет и не было, на юге след уже остыл, дожди прошли, кабатчики имена забыли. — Он пожал плечом. — Бывает. Промашки случаются у всех, и с ними важно не браниться, а извлекать урок. Я с тех пор сначала проверяю наводку с трёх концов, а потом уже срываюсь с места.

Я глянул на него сбоку. С этой его льняной косицей и правильным лицом он больше походил на сына какого-нибудь патриция, попавшего по молодости в дурную компанию. А разговор вёл, как ветеран, дочитавший не одну книгу.

— Разумно, — сказал я. — Согласен с тобой по всем пунктам, если честно. И за сегодняшний урок отдельно. На наковальню сесть один могу, но стены вокруг наковальни построить не выйдет.

— Хорошо, что слышишь, — отозвался Лейв. — Многие в твоём положении начинают спорить и доказывать, что справятся сами. Мол, я такой мастер, у меня вон какие заказы, а через пару недель их находят с ножом в спине и пустой мастерской.

Подъём пошёл круче. Под ногами широкие плиты среднего яруса, а впереди, выше по склону, начала проступать чёрная громада Цитадели. Снизу было видно, что южная башня обломана у зубчатого края, где утром откололся кусок. По террасе под стеной двигались люди — кто-то тащил носилки, кто-то перекидывал ведро через парапет.

К главным воротам подошли через минут пять.

Ворота стояли закрытыми. Перед ними дугой выстроилась дюжина стражей в полных кольчугах с длинными щитами, ещё четверо стояли по бокам с короткими арбалетами в руках. Особое положение, судя по всему. Просто так никого не пускали.

Старший из тех, что у ворот, шагнул нам навстречу. Высокий, с седой щетиной, да в плаще поверх кольчуги. Глянул на тело на плече Лейва, потом на меня, потом на короб у меня в руке.

— Стой. Кто такие и по какому делу?

Лейв подал тело чуть вперёд, голова вырубленного альдорийца качнулась.

— Лейв из Северного Чертога, на острове по найму Гильдии Ядра. Этот, — кивнул на пленного, — альдорийский шпион, практик девятой ступени. Охотился на ценного кузнеца у северных ворот. Тащу под стражу, для допроса.

Старший перевёл взгляд на меня.

— Я кузнец, — выговорил ровно. — Выполняю заказ магистра Вальмонте и грандмастера Иль-Примо. Северянин. Кую оружие против Морского Зверя. В коробе образцы.

Он окинул меня взглядом внимательно, потом обернулся через плечо. Один из стоявших у ворот шагнул к нему и наклонился, затем что-то быстро сказал на ухо. Старший выслушал, кивнул и повернулся обратно к нам.

— Про тебя знаем, — сказал он мне коротко. — Приказ Иль-Примо доведён, всякая помощь без проволочек. Про этого, — глянул на альдорийца, — тащите внутрь, дальше его заберут. Также нужно будет все объяснить подробнее.

Последние слова он сказал Лейву, затем мужчина махнул рукой назад. За его спиной два стража взялись за засов.

Ворота открылись со скрипом, и нас пропустили внутрь. Лейва с его ношей повели в одну сторону, меня в другую. Перед поворотом он коротко кивнул мне через плечо. Альдорийца у него забрали двое в кольчугах с отличительными нашивками, подхватив под руки. Лейв передал тело и пошёл следом за стражей.

Меня повели вверх по широким лестницам Цитадели. Коридоры стояли пустые, только у поворотов держали посты по двое. Каменные плиты под подошвами вибрировали слабым гулом, идущим откуда-то снизу. Воздух стоял сухой, с привкусом горячей меди.

Поднялись на третий ярус, прошли длинной галереей и встали перед двойной дверью из тёмного дерева, окованной железной полосой. Секретарь, сухой человек в сером, скрылся внутри.

Ждал минут десять. Стоял с коробом у стены, Пых на плече прижался к шее и не шевелился.

Дверь приоткрылась.

— Заходи, — сказал секретарь.

Я зашёл.

Иль-Примо сидел за широким столом из чёрного базальта, заваленным свитками и какими-то схемами. В одной руке перо, в другой кусок хлеба, рядом стояла чашка с тёмным питьём. Лицо у старика было серым от усталости, под глазами тени, но взгляд оставался ясным.

Не стал тянуть. Поставил короб на стол сбоку, чтобы видел, и коротко выложил всё. Альдорийские агенты в городе. Двое практиков восьмой и девятой ступени, переговорщик с эспаньолкой. Двести золотых за один образец. Засада у самой кузни, бой на крышах, помощь Лейва. Связной канал через рыбацкую лодку в двух часах ходьбы от города, выход вероятный на материк или к флоту блокады.

— Магистр, — сказал в конце. — Кузня у северных ворот для этой работы больше не годится. Меня там возьмут или возьмут заказ, поэтому прошу одно из двух — либо мастерскую здесь, в стенах, на время выполнения заказа. Без условий о дальнейшей работе с Гильдией, без вступления и присяги. Только под текущий контракт по Левиафану. Либо полное прикрытие моей кузни и дома Гуннара охраной такого уровня, чтоб никто туда не сунулся. Знаю, что раньше требовал другое, мой недочет — ситуация изменилась.

Иль-Примо отложил перо. Молчал секунд десять, глядя на меня поверх свитков.

— Гордости в тебе много, кузнец, — сказал тихо. — И хорошо, что ты её сегодня переступил и пришёл сам. Слышу тебя ясно. Без обязательств перед Гильдией.

Кивнул один раз.

— Будешь работать здесь под охраной, потому что заказ касается безопасности острова и Вольных Городов. Контракт остаётся с Гильдией Ядра, отчёт перед магистром Вальмонте, как договорено. Великие Горны не предлагаю, туда чужих не пускаем. Есть мастерская внутри Цитадели, во внутреннем дворе. Бронника старого, какой ушёл из Гильдии аккурат перед тем, как паруса показались. Без объяснений ушёл, дверь запер и сдал ключ. Мастерская в порядке, инструмент частично остался. Бери и работай.

— Беру.

— Сейчас тебя проводят.

— Магистр, — добавил я. — Молотобоец мой, великан, должен подойти к воротам сегодня. Пропустите его сразу, отведите в мастерскую. И ещё. У старого Арно работает девушка, Эйра. Пошлите за ней, пусть тоже придёт. Без неё работу не закончу в срок.

Иль-Примо мотнул головой секретарю. Тот черкнул что-то на восковой табличке.

— Сделаем. Что с образцами?

— Один готов под ручной бросок, второй ещё переделываю. Подробности позже, сейчас работать надо.

Старик коротко улыбнулся уголком рта и снова взялся за перо.

— Иди.

Секретарь вывел меня обратно в коридор и передал двоим в кольчугах. Повели вниз, через боковую галерею, наружу во внутренний двор.

Двор был небольшой, шагов двадцать в поперечнике, замкнутый с четырёх сторон стенами Цитадели. По периметру шла узкая полоса земли с какой-то жёсткой травой и парой кривых кустов, посередине каменные плиты. У дальней стены под широким навесом из тёмного шифера стояла мастерская: горн, наковальня на каменной тумбе, верстак вдоль стены, полки с инструментом, ящики, бочка с водой, аккуратно сложенные мешки с углём в углу.

Зашёл под навес и огляделся.

Хорошее место. Горн сложен грамотно, дымоход уходит в стену Цитадели и дальше через какую-то систему наружу. Наковальня большая, рабочая. Верстак чистый, на полках лежат клещи разного размера, зубила, штампы и гвоздильницы. Бронник, видно, держал хозяйство в порядке до самого ухода.

Поставил короб на верстак. Развернул тряпицы, проверил оба болта. Лёд держится, контуры целы.

Пых спрыгнул с плеча на доску, пробежал по верстаку, обнюхал бочку, заглянул в горн. Шерсть распушилась, искры по бокам ожили, будто место ему понравилось.

И тут до меня дошло — три молота с амальгамой «Жароупор» остались у Гуннара в кузне. Без них работать с огненным кварцем нельзя.

Чёрт.

Обернулся к стражу, какого приставили к мастерской «на случай поручений». Молодой, лет двадцати пяти, в лёгкой кольчуге, с коротким мечом на бедре.

— Слушай. В кузнице мастера Гуннара, у северных ворот, на стойке у наковальни лежат три молота с тёмной амальгамой по обуху, они немного светятся, не ошибешься. Тяжёлый, средний и лёгкий. Нужны мне здесь срочно — идите туда, забирайте все три и тащите сюда. Еще наковальня — понятно, что унести это трудно, запрягите лошадь покрепче, да тоже сюда как можно скорее. Время не терпит, быстрее.

Парень кивнул и пошёл.

Я выдохнул, снял куртку, повесил на крюк у верстака. Закатал рукава.

До прихода Эйры и Ульфа есть время. За это время второй болт можно довести до того же уровня, что первый. Сел на табурет у верстака. Подтянул лампу ближе, поднёс ладонь к корке второго болта и начал снимать лёд сегмент за сегментом.