— Яр! — воскликнула Мира и бросилась ко мне, на секунду прижалась заплаканным лицом, а потом затараторила, — Джихун в реанимации, он умирает! Врачи его не спасут, а я, скорее всего, смогу, но они меня не пускают!

Вблизи я заметил, что одежда Миры превратилась в сито из крошечных дырок, словно от мелких игл, а на её коже полным-полно заросших бледных царапин; будто по ней прошёлся дождь крошечных осколков и Мира наспех себя залечила — хм, но ведь Изнанка восстанавливает такие повреждения без следа?

Однако моя первая мысль была о другом: жена ещё не видела меня в этом облачении, но даже не вздрогнула при виде пугающей тёмной фигуры. Сразу меня узнала.

— Яр, пожалуйста, можно что-нибудь сделать? — подавляя рыдания, взмолилась Мира, заглядывая в моё тусклое воронёное лицо. — Ты ведь так хорошо находишь варианты!

— Прими приглашение.

Моя группа состояла из меня, а за последние полчаса увеличилась втрое.

— Идём, — я шагнул вперёд с желанием вернуться в Башню, и на стене проявилась чёрная дверь в Изнанку.

— Ты теперь тоже не один? — спросила Мира со слабым удивлением, утирая мокрое лицо.

Ну разумеется, при вступлении в группу система услужливо показывала состав с именами и живым трёхмерным фото, так что жена с ходу увидела, что я восхожу в паре с царственной красавицей Орианой Каро.

— Да. Есть две серьёзных новости, хотел тебе рассказать.

— Потом.

На чёрной лестнице было пусто, Ключник исчез, хотя я не сомневался, что он притаился в невидимости или подглядывает из астрала: не мог же этот любитель скандалов пропустить потенциальную семейную разборку. Мира с удивлением глянула на платформу и шатёр княжны.

— Ориана! — я нервно хлопнул по шелковистому верху. — Прости, нам срочно нужна помощь!

Узорная занавесь входа шевельнулась, Ори высунулась наружу, и теперь стало ясно видно, как сильно она устала от магического перенапряга: круги под глазами, волосы в аккуратной косе, слегка потерянный вид. Чёрт, а мне нужна от неё очередная трата сил, без этого никак…

Княжна ещё не переоделась в вещи моей жены и была в собственной роскошной ночной рубашке-пижаме, к счастью, не откровенной, а максимально строгой. Она увидела заплаканную Миру и уставилась на неё, широко раскрыв глаза. Сразу поняла.

— Мира, в какой больнице Джихун? — спросил я, чтобы направить происходящее в правильное русло.

— В реутовской ГКБ, помнишь, в паре кварталов от дома?

— Понял. Кратко, что с ним случилось?

— У нас был этаж с существами из живого песка: они атаковали и резали крупинками. Благодаря Ваниной защите и стирающей пустоте Джихуна мы хорошо держались, справились с мелкими песочниками и сдуру решили, что одолеем босса. Это монстр из живого текучего песка, он живёт в центре мраморной пустыни в чаше-кратере и запускает в песок пыльных змей, которые выпрыгивают и стараются попасть в лицо. Если попали, то через рот, нос, уши вливаются внутрь. Пыль проникает в кровь и начинает густеть прямо в сосудах. Мы все четверо так погибли, поэтому я уже знаю, что с Джихуном будет в следующий час! Когда Башня нас оживила, пытались отступить, но оказалось, что неправильно поняли руны. Если бросаешь вызов боссу, назад хода нет, или победа, или смерть. Когда босс применил ульту и в Джихуна снова влился поток пыли, Ваня включил круговую защиту: она идеальна против песка, но ещё не прокачанная, поэтому в неё можно взять только одного. Он мог спасти только Лирку, а мы с Джихуном остались снаружи…

Жесть. Причём двойная жесть для Ивана, который по классу Защитник, а был вынужден обречь на смерть двоих друзей и бессильно смотреть, как они гибнут в муках.

— Как же ты вышла с этажа до его завершения? — нахмурился я. — Это же невозможно.

Мира замерла, краем глаза глядя на Ориану, и я тут же понял, в чём заключается ответ, который она не хотела говорить вслух перед чужой.

— Понял: ты применила козырь. Хм, способность Яромира?

Мира быстро кивнула. Ну офигеть, значит, наш сыночек хаоса-порядка даёт маме способность изогнуть одно из правил Башни Богов. Не знаю, в какой именно формулировке, но он позволил Мире выйти с умирающим Джихуном с ещё не пройденного этажа. Поистине легендарный уровень, вот Мире повезло с фамильярами, а мне бы досталась какая-нибудь максимум рарная жужелица… Я стремительно соображал.

— Но это может быть только временный эффект, по истечении времени тебя автоматически вернёт обратно?

— Да. Было два часа, осталось час десять.

— Твою ж…

— Нас выкинуло домой, я тут же вызвала скорую. Когда они приехали, у Джихуна уже все вены и капилляры стали бурыми и выпирали из тела, это выглядит страшно, так что его сразу забрали. Хотели везти в Склиф, но я сказала, что не довезут, у него максимум полтора часа до смерти. Тогда повезли в нашу, и я пыталась пройти в реанимацию, убеждала, что целитель и знаю симптомы, но…

— На тебя посмотрели, как на сумасшедшую, и не пустили, — кивнул я с нулевым осуждением к работникам ГКБ. — Даже если они тебе поверили, им по закону нельзя, и конечно никто не готов брать ответственность за магию в реанимации.

— Я понимаю, но что делать?

Она переводила взгляд с меня на Ориану и обратно.

— Ори, мы можем помчаться в больницу, прорваться к Джихуну силой и успеть его спасти. Но это сделает меня и Миру преступниками и очень сильно всё осложнит. Поэтому я прошу твоей помощи.

Я не стал говорить, что Мира ещё слишком неопытна и если она не спасла от песка в венах в первый раз и у них умерла вся партия, то далеко не факт, что спасёт Джихуна во второй.

— Я вижу, что ты потратила много сил и тебе требуется отдых, но…

— Конечно, мы спасём вашего друга, — царственно кивнула Ори. — Что ты задумал?

— Ты говорила, что можешь преодолеть пространство кучей способов, сейчас самый нужный момент. Можешь перенести или быстро провести нас прямо в реанимационную к Джихуну?

— Телепортация отпадает, я не была в нужном месте и не могу его представить. Идти сумеречным или воздушным коридором быстрее и можно выйти в нужном месте, но, если не знаешь дороги, придётся плутать и искать. Лучше навестись на Джихуна магией прямой связи и пройти к нему через ткань эфира… нет, проще через грань ауриса мгновенной вспышкой. Для прямой связи нужна его кровь, прядь волос или личная вещь.

Мира мигом вытащила из инвентаря кристалл в трёх вращающихся кольцах, похожий на головоломку.

— Он ослабел и выронил, а я подобрала. Это концентратор, Джихун получил его пару этажей назад, подойдёт?

— Да.

Ори взяла штуку и закрыла глаза, её лицо было явно бледнее, чем раньше.

Я вспомнил, сколько всего она сделала за сегодня: битва с заговорщиками и алой вывороткой в Овальном кабинете, нейтрализация моего облачения, смертельный бой с мраконосцами и создание платформы для домена — а между крупными волшебствами множество средних и мелких. Она явно превысила все нормы втрое. Тоже пыталась произвести на меня впечатление, не знала, насколько безумный нам предстоит день.

Но сейчас она собралась с силами и замерла. Ладонь поднялась и очертила портал, который медленно разгорелся: в нём носились мелькающие потоки света, пронизанные искрами, энергии пели тихую радостную песнь. Аурис всегда меня радовал, такое средоточие мягкого живого света.

— Джихун, — именовала княжна и вплела концентратор в ткань энергетических линий, протягивая связь с хозяином вещи через грань ауриса, который пронизывал весь материальный мир.

По кристаллу прошлись стремительные искры и унеслись вдаль, портал задрожал… и стал двигаться вперёд, к цели. Абстрактные потоки и линии сложились в улицы города, приблизились, пейзаж выглядел как контуры из света — но узнаваемые: проспект, комплекс зданий, дом, этажи, окна. Портал с лёгким шелестом прошёл сквозь стену, длинный коридор, пост медсестры, палаты-боксы справа и слева. Внутри шевельнулось узнавание, скилл Медик 2 опознал типичный пейзаж современной российской реанимации. Скольжение портала замедлилось.

— Положите мне руки на плечи, — сосредоточенно приказала Ориана, мы с Мирой быстро подчинились. — Сейчас будет шаг-переход, постарайтесь не дёрнуться. Три… два… один.

И шагнула в портал. Мне было уже знакомо это ощущение по прыжкам в бою: мы обратились в свет и метнулись сквозь пространство с сумасшедшей скоростью, практически мгновенно. Материализация была плавной, бесшумной и долгой, мы даже успели услышать диалог врачей, под конец которого нас слегка тряхнуло, но Ориана завершила переход чисто, удержав пространство в недрогнувших руках. Портал сомкнулся позади.

Резкий запах хлорки и медикаментов, синеватый свет бактерицидных ламп с непривычки резал глаза. Дальше по коридору шипели аппараты ИВЛ, их ритмичные вдохи-выдохи доносились из нескольких боксов, везде шла борьба за жизнь. Уши терзали два резких и неприятных звука: трель монитора над кроватью Джихуна и быстрый истошный писк инфузомата. Благодаря Медику 2 я вполне понимал, что происходит, где какие аппараты и чем именно заняты врачи.

Раздетый Джихун с губами, побуревшими от багровой пыли, безвольно лежал под термоодеялом, всё тело покрывала сетка пугающе вздутых чёрных сосудов. Это выглядело ужасно и, если честно, несовместимо с жизнью. Он был в отключке, то ли под наркозом, то ли сам потерял сознание, а когда слабо содрогнулся и кашлянул — изо рта выдохнуло облачко багровой пыли, медсестра утёрла губы салфеткой, на которой почти не осталось чистого места.

На груди корейца белели круглые липучки электродов ЭКГ, палец сжала прищепка пульсоксиметра. Монитор трельчал о критическом падении кровяного давления — что естественно, когда твоя кровь с каждой минутой густеет и близка к превращению в сплошную пыль. Инфузомат верещал сигнал «Окклюзия», то есть закупорка, потому что уже не мог продавить лекарство в вену, наполовину забитую песком.

Плохо дело. Мы пришли раньше времени, а всё равно могли не успеть.

В боксе сгрудились аж пятеро медиков: в углу пара дежурных интернов в зелёных костюмах и масках, вид у студентов был аховый, к такому институт их не готовил. Над Джихуном хлопотали спецы в синем: непробиваемая медсестра, шокированный врач-реаниматолог и напряжённый третий, хм, кто? Скорее всего, сосудистый хирург, прибывший по срочному вызову. Он поднял рентгеновский снимок и, пока мы обретали материальность, отрывисто бросил:

— Сосудистое русло не читается, сплошная мешанина. Плотность тканей лёгких ещё выросла, рентген уже не пробивает.

На рентгеновском снимке здорового человека лёгкие чёрные, а сосуды тянутся тонкими ниточками. У Джихуна из-за песка и уплотнения стенок сосудов всё превратилось в месиво белых пятен, представляю, в какой ступор это вводило врачей.

— У него по всему телу фиброзные образования за один час, так не бывает! — воскликнул реаниматолог. Он уже вскрыл Джихуну вену на руке, но из катетера вместо крови капала густая багровая жижа неестественного цвета, она скорее походила на грязь.

— Это уплотнения стенок сосудов в местах скопления пыли, где самые крупные тромбы, — цыкнул хирург, его мимика и тембр говорили: безнадёжно.

Немолодая медсестра, на лбу которой блестела испарина, молча пыталась протолкнуть глубже в Джихуна трубку ИВЛ, но та упиралась в забитые пылью бронхи. Сосудистый хирург в смятении покачал головой:

— Гепарин не работает, кровь как гудрон, диализ — не вариант.

— Может, к чёрту фильтры, пусть забивает, попробуем пробить? — колебался реаниматолог.

— Не войдёт, — буркнула медсестра.

Это было грубым нарушением протокола, в обычном режиме она бы в жизни бы не сказала слова поперёк врачу, а уж тем более хирургу из третьего корпуса. Но никто не гаркнул на женщину, не возразил, потому что все понимали: она права, диализ физически не получится сделать. Но что же тогда?

В этот момент на входе вспыхнули три человеческих контура и материализовались мы. Пространство в боксе шевельнулось, стеклянные ампулы звякнули от движения воздуха, интерны дёрнулись и ахнули: у них ещё не было стальных нервов, которые закаляются в реанимации. Сестра тут же закрыла собой ИВЛ, потому что за его остановку предусмотрена уголовная ответственность и она подпустит чужих к аппарату только через свой труп.

Реаниматолог был максимально стрессоустойчив, он лишь скривился и выплюнул:

— Без масок! Выйдите!

— Он умирает от магии, я целитель и могу его спасти! — выкрикнула Мира, пытаясь сказать это громко, но не истерично. У неё почти получилось.

Мгновение паузы, взгляды врачей сплелись друг меж другом в сложный узел: обменялись реакциями, оценили степень нарушения и риск увольнения со скандалом, краем глаза зыркнули на интернов, перед которыми тоже нужно показать себя правильно…

— Перчатки, маски, халаты! — непререкаемо бросил врач, причём даже не нам, а медсестре, которая бегом принялась рыться в шкафу и доставать синие элементы медицинской экипировки. Я совершенно некстати подумал, что мог бы создать чаромантией халатик +2 к хирургии или перчатки с заклинанием «Диагноз». Если бы знал заранее. Хирург обернулся к студентам и выразительно дёрнул ладонью: свалите в коридор, без вас тесно. Пара юркнула наружу с явным облегчением.

По-хорошему, мне тоже нужно было отойти и не мешаться, но инстинкт подсказал остаться в дверях — на всякий случай, на контроле. Мира, почти неузнаваемая в халате, чепчике и маске, приблизилась к Джихуну, я с нервным интересом смотрел: помешают перчатки из латекса кастовать заклятия или нет?

— Что хочешь делать? — резко спросил хирург.

— У него отказ органов, сначала почки и печень, а теперь сердце, значит, до смерти пять-десять минут, я это уже видела. Пыль растекается по сосудам, пока не загустит кровь до грязи, сердце уже не сможет её качать, давление скоро упадёт до нуля — и всё.

Врачи не перебивали. Конечно, они поняли, что пациент с безумным недугом и пришельцы прямиком из Башни. Раз медицина бессильна, вдруг магия поможет? Пациенту терять нечего, а им… только лицензию и карьеру.

— Сначала волью ему жизненных сил, поток виталиса на шесть энзов, чтобы помочь сердцу биться через сопротивление, а сосудам не лопаться.

Медсестра коротко перекрестилась, услышав колдовские слова.

— Потом сделаю Очищение на кровь, в прошлый раз у меня почти получилось, — голос Миры дрогнул.

Почти. У неё на руках умерли остальные, значит, мощности очищения не хватило. Мира надеялась, что в этот раз получится сконцентрировать больше сил, но она слишком низкого уровня и недостаточно опытна, чтобы это было чем-то большим, чем призрачная надежда. А у меня в руках, как назло, томились негатос и скверна. Хм, а если подсадить в Джихуна отросток скверны, прото-фамильяра из расколотого мира? У меня осталось три штуки в инвентаре. Вдруг он как-нибудь адаптируется и спасёт носителя, чтобы выжить самому, ну, например, заменит кровь жидкой скверной? Ладно, радикальные варианты оставим на самый край.

— Звучит разумно, — хирург обменялся с реаниматологом напряжённым взглядом и кивнул Мире. — Действуй.

— Стой.

Ориана шагнула вперёд, зелёные глаза горели на бледном лице.

— Это ошибка, Очищение его убьёт.

Глаза Миры широко раскрылись, в них панически мелькнуло: «Откуда ты знаешь?»

— Смотрите.

Княжна повела ладонью, и сноп ауриса прошёл сквозь тело Джихуна, просветил его насквозь так, что стали видны ткани, кости, органы. Свет фиксировался последовательно на каждом слое — и врачи подались вперёд, впившись взглядами в то, что не смогли показать рентген и УЗИ.

— Это живая пыль, она размножается и заполняет кровь, приводя к загустению. Наверняка после смерти очаги пыли пожрут тело изнутри и вырастут в выводок новых песчаных гидр.

— Если пыль живая, Очищение ей не повредит, а только усилит! — ахнула Мира, осознав, что едва не добила Джихуна собственными руками.

— Кто из вас лекарь? — резко спросил реаниматолог, подавляя желание схватить обеих странных девок и выдворить к чёрту. Покосился на меня, понимая, что этого делать не стоит, видимо, не зря я остался в дверях молчаливым призраком устрашения.

— Она, — тут же сказала Мира и отступила назад. В голосе моей жены не было и доли колебаний.

— Как убить «пылевые» микроорганизмы и восстановить чистоту крови? — спросил хирург.

— Высшей трансформацией, — помедлив, ответила Ори. — Полное алхимическое превращение одного материала в другой. Я умею превращать металлы в камень и наоборот… но с живыми материалами куда сложнее.

Она поёжилась.

— Нет, я не справлюсь с высшей трансформацией крови внутри сосудов человека, слишком тонкая и разветвлённая работа. Мой разум не удержит их все, я превращу в кровь часть тканей и органов, Джихун погибнет в муках.

— А магия сама не справится? — с мольбой спросила Мира.

— Только высшее исцеление, оно бы справилось с любым недугом, но на высшее у меня уже нет сил… Я сильно перекастовала, — княжна посмотрела на меня, в её голосе слышались сожаление и вина, которую Ори абсолютно не заслужила. — Сегодня такой безумный день.

Медсестра сжала губы в бледную ниточку, не сказав ни слова. «Ведьмы» — было красноречиво написано на её лице.

— Тогда что? — в голосе Миры мелькнуло отчаяние, взгляд метался между княжной и бледным Джихуном, схваченным в багровую сетку иссушённых сосудов.

— Я могу его спасти, — обещала Ори, глядя Мире в глаза, но по её тону я сразу почувствовал неладное. — Но для этого нужно прервать процесс. Убить живой песок.

Хирург тоже напрягся, у него была профессиональная чуйка.

— Если хотите, чтобы он выжил, не мешайте.

Прежде, чем Мира успела понять, что сейчас будет, я шагнул вперёд и схватил хирурга за запястье стальной хваткой, ведь он уже собирался оттолкнуть Ори от пациента. Другую руку положил на плечо реаниматолога, который пытался подняться, и удержал его на месте.

— Не мешайте, — сказал искажённый голос из-под тусклой вороньей маски. Я уже привык к облачению и забывал, что в нём мой голос звучит нечеловечески.

Мира ахнула, когда из рук Орианы хлынул негатос; каждый ощутил его ледяное убийственное дыхание, враждебное всему живому. У реаниматолога свело горло судорогой, а медсестра со сдавленным воплем отскочила назад. Она уже внутренне смирилась с потерей странного корейца без медполиса с неизлечимым колдовским недугом, но сейчас смертельно испугалась за пациентов в соседних боксах. Если дыхание смерти дотянется до них… Но Ориана удержала его в руках и влила всю силу убийственной волны в Джихуна.

Он пронзительно застонал, изогнувшись, и обмяк. Раздражающие писки машин разом сорвались в захлёбывающийся вой. Монитор возопил непрерывным гудком асистолии, остановки сердца, биииииип — самый страшный звук в реанимации; инфузомат вторил ему сухим, механическим ритмом тревоги. ИВЛ гудел в режиме high pressure, но не мог протолкнуть воздух. В хоре кричащих приборов и зажатом дыхании людей тишина исходила лишь от мёртвого Джихуна.

Мира закрыла рот руками, по искажённому лицу текли слёзы, я хотел обнять её и прижать к себе, но не мог, держал двоих мужиков на грани геройства, которое нельзя совершать.

Ориана развела руки в сторону, и негатос схлопнулся, будто его не было, а затем глаза и ладони княжны начали мерцать зелёно-белым светом. Он разгорался сильнее, токи жизни стягивались отовсюду: из её собственного тела, из Силы внутри, из граней виталиса и ауриса, ибо мощнейшее заклинание, которое слагала Ори, сплеталось из этих двух живительных, тёплых стихий.

Всех охватило блаженство очищения и обновления, Ориана медленно сводила ладони, и в них пульсировала сама Жизнь. Я увидел, как в сухих глазах видавшего виды реаниматолога нарождаются слёзы, Мира сама схватила меня за руку, её распахнутые глазищи были полны уже не страха, а надежды. Врачей больше не требовалось держать, они зачарованно смотрели на действо, я наконец смог прижать к себе жену и наблюдать за явлением чуда.

Ведь даже в Башне Богов чудо происходит не каждый день.

Сгусток живительной мощи в ладонях Ори стал настолько пронзительным и трепетным, что каждый ощутил, что больше невозможно терпеть, он должен жить! Медсестра молилась, её глаза блестели истовой верой, взгляд хирурга, напротив, заполнил страх рационалиста, ставшего свидетелем невозможного. Княжна плавным, стремительным движением вложила содрогавшийся шар в тело Джихуна и впилась в него скорченными ладонями, направляя и распределяя токи магии по всем конечностям, органам, слоям того, что только что было куском деревенеющего мяса, но с каждой секундой превращалось обратно в человека. Несовершенного, уязвимого, слабого, но живого.

На мгновение мне показалось, что Ори не справится, внутри вспыхнула паника: что я могу сделать, как помочь, рука потянулась обнулить часть силы, чтобы княжна смогла удержать остальное… Но Ори справилась. Последние капли энергии вытекли из её рук, и разгоревшаяся аура Джихуна оттолкнула чужие ладони. Кореец изогнулся в спазме тотального обновления, аурис выжег всё чуждое из его клеток, виталис срастил повреждения, напитал жизненной силой каждый орган и запустил сердце заново. Чистая кровь потекла по нитям сосудов, обдавая хозяина жаром.

И Джихун громко застонал, резко выдохнув и вдохнув, широко раскрыв глаза. Он ожил.

Надсадные звуки приборов разом стихли, монитор запнулся и онемел, а после начал издавать размеренное здоровое: «Пик… пик… пик». Инфузомат счастливо пиликнул и замолчал, впрыскивая в пациента раствор лекарств. ИВЛ издал полный облегчения пшик, медсестра подскочила и поправила крепление, матерински погладила ошалевшему Джихуну лоб и сказала:

— Спокойно, спокойно, оно само тебе дышит, не шевелимся.

Ори сильно побледнела и пошатнулась, я подхватил её, она дышала тихо, отрывисто и редко, на висках выступила испарина, ноги дрожали и не держали.

— Ей нужно лечь, — сказал я и поднял княжну на руки, взглядом спрашивая, куда её положить.

Реаниматолог секунду думал, потом потащил нас в дальний бокс, он был пуст. Я уложил Ориану на кровать и подозвал Миру, жена без слов поняла, что нужно делать, и потратила те энзы виталиса, которые были ей доступны, чтобы влить в опустошённую Ори хоть сколько-то сил.

— Спасибо, — благодарно шептала Мира, сдерживая слёзы. — Спасибо огромное.

Ладонь Орианы вдруг слабо удержала её руку, мне показалось, или на упрямом личике красавицы мелькнула растерянность и слёзы? Не так она представляла встречу с моей женой. Мда, я тоже не предполагал, что Мира и Ори познакомятся друг с другом так скоро и в таких волнительных обстоятельствах.

— Ты как, княжна?

— Я в порядке, — едва слышно выдохнула Ори и закрыла глаза. — Идите к нему.

Ей было нужно хотя бы немного полежать в тишине и спокойствии.

— Она оживила мёртвого человека! — воскликнула Мира в коридоре. — Убила, а потом оживила, господи, как же круто. Откуда она такая крутая⁈

— Потом расскажу.

Мы вернулись в бокс и увидели, как сестра обтирает мокрого от пота Джихуна большими салфетками и меняет ему термоодеяло на свежее.

— Дыхание затруднено, живот проминается, а вот диафрагма… — сообщил реаниматолог, который мял пациента. — Что-то мешает, надо УЗИ.

— Пыль в лёгких наверняка превратилась в слизь, санируйте! — резко ответил хирург.

Вот это я понимаю, голова, я даже подумать об этом не успел. Реаниматолог, не теряя времени, достал стерильный шланг и занялся подготовкой и проведением санации, то есть вакуумного отсоса слизи, ведь её и правда изрядно скопилось в бронхах и лёгких Джихуна, когда негатос убил песочные микроорганизмы, а виталис и аурис очистили их и увлажнили естественными выделениями слизистой пациента.

Когда всю мокроту с неприятным чавканьем откачали, бедняга стал дышать куда свободнее и ровнее; врачи придвинулись к монитору и обменялись взглядами, полными невероятного облегчения. Все показатели росли. Две головы студентов торчали в дверях, расширенными глазами фиксируя представление.

— Пациент пришёл в себя, давление выросло почти до нормы, — пробормотал реаниматолог. — Насыщение крови кислородом близко к ста процентам, пульс замедленный, температура слека понижена. Пациент… ожил.

Он отошёл назад, облокотился на стену и в шоке смотрел на нас.

— Спасибо всем, — сказал я и склонил голову с уважением, а затем показал на Миру с Джихуном. — Но есть проблема: эти двое на таймере. Минут через сорок их обоих вырвет с Земли и перенесёт обратно в Башню Богов, на этаж, с которого они ушли до того, как его прошли. Система вернёт их, мы с этим ничего не можем сделать. Поэтому готовьте Джихуна к отбытию. Главное, чтобы он дожил до Изнанки, а там его полностью исцелит.

«Твою ж мать!» — ответили взгляды всех медиков сразу, но мы не стали мешаться в боксе и вышли в коридор. Врач явно хотел крикнуть нам, чтобы валили из реанимации вниз, в приёмный покой, но хирург удержал его, пробормотал что-то вроде: «Пусть будут рядом, на непредвиденный случай». Умный мужик.

— Яр, как нам справиться с песчаной гидрой? — спросила Мира.

Её-то магические силы тоже были на исходе, к тому же исцелениями и растительной магией эту пустынную тварь не возьмёшь. Если сейчас не придумаем, как им помочь, гадина опять всех прикончит.

Проще всего было бы пойти с Мирой на этаж и убить гидру — я попробовал присоединиться к их партии, но в разгар взятого квеста добавление в группу было залочено. Использовать спасительное слово силы для перехода к другу тоже не мог, ещё не прошла неделя с прошлого применения. Обращаться с новой просьбой к Ориане было нереально, она практически валялась без сознания. Значит, я должен дать Мире с Джихуном что-то из своих вещей, что гарантирует победу.

Но что?

Снял пояс живучести, надел на Миру, её глаза взлетели, охренев от +200 хитов. Нахлобучил сверху глазастый доспех, он был велик на стройном девичьем теле, и Мира в нём смотрела так комично и уютно, как маленький симпатичный эльф в трофейных вещах орков.

— Это тебе для живучести. Как вас вернёт на этаж, бросай Джихуна и беги прямо к гидре. Если ты сможешь убить босса, то бой будет закончен, а этаж пройден.

— Но как убить?

— Есть одна идея. Сходи пока к своему другану.

Вкладка «Чаромантия», список эффектов… большинство веток залочены, но на уровне скилла 7 доступны уже все базовые эффекты всех двенадцати стихий. Один из них был: Омертвение, заклятье негатоса 4-й ступени, когда волна смертельной магии убивает всё живое в радиусе шести метров вокруг мага. Конечно, чем круче живое, тем лучше оно сопротивляется, равных по уровню противников так не убьёшь, но против мелочи — мышей, насекомых и микроорганизмов — смертоносное поле подходит лучше всего, оно их просто вычистит в ноль.

Заклинание требовало 8 энзов негатоса, у меня в правой руке было как раз 9, я взял последний турмалиновый мерц и использовал его, получив +2 к силе чаромантии на одно действие. Шанс у меня один, так что нужно сделать всё возможное для успеха. Использовал силу мерца, чтобы впечатать заклинание в предмет, а когда кристалл опустел, именно в него и впечатал. Ведь у мерцев повышенная чарность, поэтому я получил не только +2 к шансу успеха за взятую из него силу, но и +2 за высокую готовность вещи принять магию. Ведь вложить заклинание в мерц было проще, чем в какой-нибудь обычный немагический предмет.

Проценты успеха со скиллом 7 были на самом деле средние, потому что заклинание уже средней силы, зелёного ранга. Поэтому я позвал Миру и попросил скастовать малое благословение, оно дало ещё +2, а сам выпил ионной воды, чтобы освежиться и слегка восполнить силы. Ну, не подведи, чаромантия. Новичкам же везёт?

Десять минут кропотливого плетения пролетели напряжённо и незаметно, краем уха я слышал, что Мира и Джихун шмыгают носом от счастья, а потом жена с врачами обсуждает магию исцеления и выдаёт базу по стихии виталиса. Они сходили в соседний бокс с тяжёлой больной, и моя целительница чем-то помогла. Медсестра тем временем проведала Ориану и напоила её ионной водой, которую я передал. Я слышал, как кореец заплетающимся голосом просит меня благодарить, хотя я-то сделал по минимуму.

Пальцы устали и гудели от тонкого плетения, это всё было так непривычно, и мой намётанный Чаромантией 7 глаз прекрасно видел все неровности и недостатки того, как смогли сделать неопытные руки. Но нужные знания были в голове, я всё же свёл все потоки и пронизал мерц заклинанием, уложив его правильно.

Вы смоделировали заклинание негатоса 4-й ступени Омертвение, вложено 9 энзов.

Чардж заклинания вплетён в предмет: мерц.

Поздравляем, вы создали свой первый зачарованный предмет!

Бонус: +1 к ловкости.

Отлично! Где там моя благоверная?

— Мира, держи. Подбежишь к гидре как можно ближе. Вообще не парься, что она атакует, будет даже лучше, если она тебя схватит, особенно если со всех сторон.

— Потому что с такими хитищами на нашем уровне я могу хоть минуту в её пасти болтаться, да? А гидра сама сделает максимальное касание, так что заклинание сработает с усилением?

— Именно, милая. А доспех даёт защиту 20 по всему телу. Как тварь тебя как следует схватит и будет пытаться убить, задушить или поливать раскалённым песком, не обращай внимания, главное выпусти силу с мерца. Негатос разойдётся вокруг тебя радиусом на шесть метров и прикончит всю живую пыль, с гарантией. А по гидре ударит с усилением, снимет часть хитов и ослабит.

— Дальше Ване с Лиркой останется только добить, да?

— Да. Вот возьми ещё Зелье исцеления, рарное и сильное. Оно гораздо круче уровнем, чем ваша партия, это оверкилл, но слабее зелья у меня нет. Так что очень постарайся его не потратить и отдать мне, когда вернётесь домой.

— Поняла.

Я размышлял, что ещё сделать, но уж на что-то должны быть способны и Ваня с Лиркой. Главное, чтобы они там не померли и продержались до возвращения Миры с Джихуном. Но вроде у Ивана был защитный купол до 4-х часов, так что должны.

— Ладно, пойдём к Джихуну, чтобы вы перенеслись с ним будучи рядом.

Реаниматолог и медсестра уже работали с другим пациентом, туда же ушли интерны, так что мы оказались вместе с хирургом, который до сих пор не ушёл.

— Что это за целительница? — спросил он, кивнув в сторону бокса в конце коридора, где лежала Ориана. В голосе непробиваемого спеца было чуть ли не благоговение. — Она не с Земли?

— Не с Земли.

— Где же умеют оживлять людей?

— Во многих мирах и на многих планетах, доктор. Где развита магия и целитель может дорасти до заклинаний шестой и седьмой ступеней.

— А ты сможешь, девочка? — спросил он у Миры.

— Если выживу, — поёжилась она.

— А я… если пойду на эти этажи, смогу?

Он уставился на меня прямым немигающим взглядом. Я представил, каково рационалисту в дни, когда Землю пронзила чёрная Башня и мир вокруг сходит с ума.

— В теории сможете, — сказал я. — Но очень велика вероятность, что умрёте, не достигнув нужного уровня. В Башне высокая смертность, а вы крайне ценны здесь, с вашими знаниями и опытом. И скоро будете ценны сильно больше.

Он понял, что я хочу сказать, и тяжело вздохнул, но поправил халат, готовый к работе.

— А вот посылать туда молодых и достаточно подготовленных интернов с геймерским опытом… возможно, имеет смысл. Они вернутся и будут применять магию в тандеме с современной медициной и вашим врачебным опытом. Тогда вы спасёте тех, кого сейчас невозможно спасти. Но нужно понимать, что не каждый из интернов вернётся.

Хирург кивнул и покачал головой, словно не в силах вместить наступившую реальность в своё понимание. Кажется, ему очень хотелось закурить.

— Если они сейчас исчезнут, а вы уйдёте в свой портал, что же Константину Львовичу писать в отчёте?

Он говорил о реаниматологе, ведь пациента они приняли вполне официально, пусть и корейца без документов, который свалился в центр Москвы. А что с ним стало после реанимации, подтвердить никак не могут.

— У вас же камеры? Они писали?

Я заметил камеру и над постом медсестры в начале коридора у двери, и здесь в боксе.

— Конечно, писали. Как только мы получили, м-м-м, «внеземного пациента», Константин Львович сразу же включил камеру в боксе, а на посту она всегда работает.

— Тогда изложите в отчёте то, что на камерах. Телепортировались сюда, телепортировались обратно, какие к вам вопросы. Вы пациента удержали и в итоге спасли.

— Яр, Джихун, нас сейчас вернёт! — воскликнула Мира, её рука скользнула к животу и прижалась к аурам будущих детей, которые даже я едва мог различить Чистотой, настолько они были незаметные. В глазах жены мелькнул страх, но она взяла себя в руки, и вместо страха постепенно разгорелся боевой, настырный огонёк. Она обняла меня и прошептала на ухо:

— Не знаю, где ты нашёл себе княжну, но очень хочу услышать.

Она улыбнулась своей затаённой понимающей улыбкой, едва подняв кончики губ, словно только мы двое во всём мире понимали, о чём говорим — а я вспомнил, как за эту улыбку и влюбился в Миру семь лет назад, когда мы впервые встретились на модуле у другого мастера. Я играл варвара, искавшего банду псоглавых, которые вырезали мой клан, а девчонка с косой блестящих каштановых волос была бардом. Она поклялась сочинить балладу о моих подвигах, и я стал совершать подвиги, чтобы ей было о чём петь балладу.

Чёрное сияние Башни Богов охватило их с Джихуном и словно вдохнуло в другие миры, и я сник. Сердце было не на месте, что же ты делаешь, Яр, как ты можешь испытывать чувства к кому-то, кроме женщины, которую полюбил на всю жизнь? Я внезапно почувствовал себя виновным в несвершённом грехе, это было неприятное чувство. Мира ни в чём не виновата… но ведь и Ори? Они обе чудесные, чего уж там.

Мне сильно захотелось отдохнуть самому, событий было слишком много, пора в Изнанку и поспать хотя бы пару часов.

Я попрощался с врачами и медсестрой, с интернами, помог Ориане встать с кровати и шагнул в Башню. В мыслях зрел быстрый и насыщенный план следующих действий.