Следующие несколько часов я потратил на тщательный осмотр доступного мне куска коридора и прилегающих помещений. В основном тут были рабочие кабинеты персонала и склады образцов. Ни те ни другие добычей не радовали. Пятерка мумифицированных трупов разной степени целостности в знакомых комбинезонах. Вся дежурная смена, если судить по количеству кабинок в раздевалке, включая моего коллегу техника. Именно его каморка стала пещерой сокровищ Али-Бабы. Правда, разбойников оказалось не сорок, а всего трое. Все они были тут, лежали на полу, покрытые толстым слоем пыли и копоти.

Каморка местного техника была небольшой и совмещала в себе склад запчастей и рабочую мастерскую. Обстановка тут была скудная, но практичная. Чувствовалась рука мастера, любящего учет и порядок. Вдоль стен стояли стеллажи. Их многочисленные полки были заставлены пластиковыми контейнерами с запчастями и расходниками. Беглый осмотр показал, что все детали рассортированы. Каждый контейнер имел наклеенную бирку с надписью, сделанной не очень аккуратным почерком: «сервоприводы», «модули внешней памяти» и тому подобное. Отметил, что буквы непривычные, но вполне понятные. Изученная база «Интер» работала, и это не могло не радовать.

Сам технарь оказался здоровенным детиной. Даже сейчас его мумифицированное тело внушало уважение. Серый пергамент кожи обтягивал толстые, массивные кости. Рост не меньше двух метров, широченные плечи. Выпирающие скулы и массивная нижняя челюсть говорили о прямо, как лом, и упрямом характере.

Он сидел, прислонившись спиной к рабочему верстаку. Уронив тяжелую голову на грудь, в которой зияла дыра с рваными краями. Куски ткани комбинезона вошли в грудную полость. Похоже, один из сервов пробил грудину своим манипулятором. Серый рабочий комбинезон был залит почерневшей от времени кровью. Могучее сердце остановилось не сразу. Дав хозяину время сокрушить обидчика. В левой руке он держал измятый манипулятор от серва неизвестной мне модели, используя его в качестве увесистой дубины. Дробящее оружие весьма эффективно в борьбе с мелкими дроидами, ведь их корпуса преимущественно из пластика и довольно хрупкого композита. Он неплохо сопротивляется агрессивным средам, а вот на ударные нагрузки не рассчитан. Это я могу утверждать уверенно, ведь благодаря изученной базе теперь худо-бедно разбираюсь в вопросе. В правой руке у трупа был кусок стальной обшивки. Который, судя по всему, служил ему щитом.

Стараясь не потревожить павшего в неравном бою героя, перешел к самому интересному. На рабочем столе, на который облокотился труп, лежал полуразобранный серв. Очень знакомый серв. Малая универсальная платформа для работы в агрессивных биологических средах МУП 12/3п — промаркировала его Алиса, подтверждая мою догадку. Сняв с пояса универсальный тестер, подключил его к диагностическому разъему. Два десятка секунд, и на сеть пришел файл отчета проведенной диагностики.

— Так-так! И что тут у нас. Два десятка ошибок… — бурчал я себе под нос, листая строки диагностического отчета. — Основное, конечно, нарушение цепей питания. Закоротило где-то беднягу. Но это ерунда, главное, чтобы ЭБУ не погорел!

Вернувшись к стеллажам, отыскал контейнер с мотками энергошин. Поковырявшись десяток секунд, подобрал подходящую и вернулся к столу. Расщелкнув пару разъемов и соединив их найденной шиной, запитал блок управления серва в обход внутренних цепей. Реакции ноль. Вскрыл блок энергопитания. Энергоячейки вздулись, их металлические цилиндры пошли пятнами от перегрева.

— Как не рванул, бедолага? — удивился я. — Получился бы зачетный бабах!

Контейнер с запасными батарейками нашелся быстро, а вот с извлечением старых пришлось повозится. Вздувшиеся цилиндры никак не хотели покидать уютные объятья клемм. С божьей помощью и русским матом все же справился и установил новые батарейки, не забыв сдёрнуть все иные разъемы с блока энергопитания. Еще раз закоротить систему — ну его нах! Мне точно бабах не нужен.

Повторная диагностика подтвердила, что блок управления критических повреждений не получил. Защита отработала штатно.

— Замечательно! — обрадовался я. — Похоже, лезть с голой жопой в осиное гнездо не придется.

В левом углу возникла аватарка Алиски.

— Хозяин! Ваш план связан с риском для здоровья. Я бы не рекомендовала…

Закончить я ей не дал.

— Глупышка, а попытка прорыва в зараженный сектор лабораторного комплекса с ножом и двумя выстрелами в поврежденном игольнике — не несет риска для моего здоровья? Какой процент вероятности успешного выполнения задания при таких исходных данных?

— Исходных данных недостаточно. Поверхностная оценка как: крайне низкие. — ответила она механическим машинным голосом.

— Хорошо. А как изменятся эти проценты в случае получения контроля над МУП 12/3п и использовании его в качестве разведчика и боевой единицы?

— Хочу напомнить, что МУП 12/3п является техническим дроидом и не имеет боевых программ.

Утверждение довольно спорное. Рука после нашей встречи все еще болит, несмотря на дикую регенерацию.

— Хорошо. Пусть останется только разведка. Так как это увеличит шансы?

— Значительно… — ответила Алиса смущенно.

Да, похоже, мой искин еще совсем младенец! Учить ее дурочку и учить.

— Ну вот и отлично! А теперь стоит перекусить. Эксперименты с собственным здоровьем стоит ставить на полный желудок.

Добравшись до комнаты отдыха персонала, заказал очередную порцию питательных кубиков. Меня охватил нездоровый азарт. Торопливо пережевывая питательную массу, я практически не чувствовал вкуса. Мысли крутились вокруг предстоящего эксперимента. Семь процентов — это много или мало? Хотя в текущей ситуации мои шансы сдохнуть стремятся к абсолютным значениям, вопрос в другом. При воскрешении последствия неудачного эксперимента сохранятся. Или реинкарнация обнулит негативные изменения в моем организме. Как вообще происходит это воскрешение. Нейросеть сливает искину комплекса дамп памяти в момент смерти, и я всего лишь очередной клон, считающий себя Хорсом. Или все же тут замешана душа.

Осознав глубину заданного самому себе вопроса, решил не лезть в философские дебри. Ответы на подобные вопросы мне не получить, а нервы перед боем расшатывать не стоит. Да и ответы могут мне не понравится. Ну их в дупло. Я — это я. И нечего здесь мусолить.

Окончательно приняв решение, швырнул очередной поднос на журнальный столик, вызвав обвал использованной посуды. Грязные пластиковые контейнеры разлетелись по полу, превращая помещение в свинарник. Почувствовал укол совести, все же столь свинское поведение было для меня нехарактерно.

В дальней стене распахнулся технический люк. Из него, словно черт из табакерки, выскочил небольшой дроид. Больше всего он походил на пляжного краба. Четыре широко расставленных опорных манипулятора поддерживали на весу плоский прямоугольный корпус оранжевого цвета. Краска выцвела и потеряла былую яркость, местами ее заменила бурая ржавчина. Два его рабочих манипулятора имели своеобразные клешни. Верхняя их утолщенная часть являлась мультипулом рабочего инструмента и была зафиксирована неподвижно. Нижняя представляла тонкую подвижную скобу и выполняла хватательную функцию. Дополнительное сходство придавали гибкие телескопические штанги с линзами визуальных сенсоров на концах, способные двигаться в любой плоскости и вращаться на триста шестьдесят градусов.

С тихим жужжанием плохо смазанных сервоприводов визуальных сенсоров он оценил устроенный мной бардак. Перевел взгляд на меня. В красных диодах подсветки сенсоров читался немой укор. Еще бы головой покачал, как моя бабушка, у меня бы точно уши покраснели. Серв рванул с места, смешно припадая на левую сторону. Один из опорных манипуляторов работал со скрипом и практически потерял подвижность. Двигаясь по замысловатой траектории, дроид-уборщик составлял раскиданную посуду в аккуратные стопки по типоразмерам. Десяток секунд, и в центре помещения встала пирамидка из подносов, тарелок и стаканчиков на ее вершине. Подхватив получившуюся конструкцию, стальной краб юркнул в все еще открытый технический люк, чудом не растеряв свою ношу по дороге. А через мгновение выскочил обратно. Клешни выщелкнули пару щеток с встроенными раструбами пылесоса, и он закружился по полу, собирая невидимые крошки. Пару раз проскочив в непосредственной близости, ржавый краб вынудил меня задрать ноги на диван.

Спустя еще десяток секунд дроид закончил работу и скрылся в стене, а люк захлопнулся. В комнате не осталось и следа от устроенного мной беспорядка. Теперь понятно, кто все это время поддерживал порядок в отсеке. Вот же герой механизированного труда. Интересно, сколько лет он тут паркет натирает и как умудрился не попасться на глаза особи роя.

Ладно, пора делом заняться.

— Алиса? Что нужно, чтобы установить нейромод?

— Практически ничего. Три часа покоя и четыреста единиц эрос-энергии.

— И что со мной будет происходить во время установки? — Небольшой мандраж все же оставался.

— Наниты внесут изменения в структуру небольшого участка коры головного мозга носителя. Это значительно ускорит скорость фоновой обработки информации вне основного потока сознания. Также расширит объем короткоживущей памяти. Если процедура пройдет успешно, носитель получит дополнительно две единицы индекса интеллекта и три единицы восприятия. А также возможность осуществления прямого контроля над двумя единицами бытовых, технических и боевых сервов до малого класса включительно. Я обязана напомнить, что установка модов без надлежащего медицинского контроля опасна для здоровья носителя.

— Да помню я, помню. — Отмахнулся от очередного предупреждения помощницы.

Времени у меня навалом, торопиться некуда. Особенно в гребаную колбу реинкарнационного блока № 6, а вот единиц эроса жалко до слез. Их запас и так не велик и сокращается с каждым часом. Наниты пожирают загадочный эрос, но ускоренными темпами латая мою поврежденную руку. Я уже вполне сносно могу ей работать, хоть и приходится терпеть боль. А ведь времени прошло совсем ничего. Происходи дело на земле, с такой раной пара недель в госпитале мне была бы гарантирована.

Ладно, делать нечего, нужно приступать. Поудобней устроившись на коротком диванчике и посетовав на то, что вновь затекут ноги, отдал команду Алисе:

— Приступай к установке. — Произнес я вслух, закрывая глаза.

— Я вас поняла, хозяин. Приступаю к установке нейронной модификации «Малые боевые дроны».