— Так, так, что тут у нас⁈ Возьмем парочку сервоприводов, они подойдут. — бормотал я себе под нос, перебирая содержимое очередного ящика на стеллаже мастерской.
Свалил добычу на верстак и двинулся в противоположный угол. Идеальная память, ну или нейросеть при помощи интерактивной подсказки сообщила, что там лежат контролеры нужного мне типа.
— Жик, жик, — раздалось мне вслед жужжание сервопривода.
От чего я нервно дернул щекой. Понимаю, что дергаюсь зря, но ничего поделать с собой не могу. Даже смотреть не хочется на этого бедолагу.
Пчела полуразобранный лежал на верстаке и крутил железной башкой мне вслед. Его единственный уцелевший оптический сенсор смотрел на меня с укоризной и упреком. А как по-другому. Я ведь бросил его одного в темноте. Он ждал, а все не приходил.
— Вот черт! — чертыхнулся я, перебирая контролеры. — Хорс, соберись, хватит всякую ерунду выдумывать! Это всего лишь серв!
Но моя совесть имела иное мнение и грызла. Когда Сема выбрался из капсулы, я уже закончил обучение и бездельничал в ожидании товарищей. Коротко посовещавшись, мы решили вытащить моего серва сюда. Да, машинка не легкая, но объем повреждений неизвестен, и бегать за каждой запчастью по техническому тоннелю не лучший выход. Вспышка телепортатора, и мы в знакомом тамбуре с ядовитой плесенью. Задерживаться не стали, ну ее, эту токсическую гадость. Холл оказался пуст. Совсем пуст, трупы убитых мной водомерок отсутствовали. Плохой признак, который означал, что мы не полностью зачистили эту часть сектора. Кто-то тут еще остался. Вертя головой на триста шестьдесят градусов, двинулись вперед. Никто на нас не напал, и до коридора добрались без проблем. Лишь под потолком за решеткой воздуховода мелькнули красные глаза, ну или мне показалось.
Пчелу нашли сразу. Моему серву сильно досталось, длинная простыня первичной диагностики его систем в моих логах была тому свидетельством. Бедолага полз нам навстречу, скребя пол единственным уцелевшим манипулятором. Его путь можно было легко отследить по шлейфу охладителя и масла, змеящемуся по грязном полу. Единственный оптический сенсор смотрел на нерадивого хозяина с немым укором. Именно в тот момент новая открытая характеристика «нейросенсорика» сыграла со мной злую шутку. В мой мозг ворвался страх и чувство безграничного облегчения. Мля, я чуть с ума не сошел! Эмоции были не мои, но отфильтровать их получилось не сразу. Поддавшись порыву, я упал на колени и начал наглаживать серва, шепча что-то успокаивающее. Сема от увиденного прифигел:
— Командир, ты чего, это же железяка!
— Сам ты железяка! — огрызнулся я.
Но замечание товарища помогли взять себя в руки и отстраниться от чужих эмоций.
— Псшшшш! — прошипела открывающаяся дверь, вырвав меня из воспоминаний.
— Жик, жик! — прожужжал сервопривод.
— Вот……….!!! — выругался я, под аккомпанемент падающих на пол отобранных контролеров.
— Здарова, командир! — поздоровался вошедший в мастерскую Якут.
— И тебе не хворать! — ответил я раздраженно, поднимая с пола рассыпанные детали.
— А ты чего такой злой, Хорс⁈ Какая муха тебя укусила, хотя какие тут мокрицы, я боюсь мух даже представить.
Якут подошел к верстаку с лежащим на нем сервом.
— О, командир! Это тот серв, что мохнатых мишек в лаборатории шинковал? — склонился он над Пчелой. — Неслабо они его потрепали. А чего это он башкой вертит? Ты бы отключил его от питания на время ремонта, что просто так батарейки жечь. Слышь, железяка, где у тебя кнопка выключения?
Якут начал искать, как выключить серва.
— Я тебя сейчас выключу! Руки убрал! — рявкнул я.
Мля, да что со мной творится! Опять не могу справиться с эмоциями.
— Все, все, Хорс! — произнес Якут, подняв руки вверх, словно пленный немец в сорок пятом. — Нервный ты какой-то! Не психуй, я помочь хотел.
— Ладно, забей! — ответил я, сваливая собранные контролеры на верстак. — Жрать хочешь?
— Спрашиваешь, командир! После этого гроба жрать охота так, что та вонючая мокрица кажется деликатесом.
— Ну тогда пошли в столовку. Мне тоже перерыв не помешает.
Добрались до столовой быстро, забрали свои порции из пищевого синтезатора и расселись за столиком. Довольствоваться пришлось бесплатными рационами, на оставшиеся кредиты у меня были планы.
— А как ты, командир, управляешь сервом? — спросил меня Якут с набитым ртом.
Он вообще для представителя коренных народов севера нашей необъятной страны был излишне разговорчив. Болтун еще тот.
— С помощью нейросети, а как еще. — ответил я.
— Да нет. Это понятно. — отмахнулся товарищ. — Я имею в виду вообще… Вот я, например, смогу им управлять?
— Ну Пчелой вряд ли!
— А почему?
Что-то внутри меня воспротивилось, и я решил не раскрывать информацию о «Ловце душ». Ответить на вопрос, почему я пытаюсь скрыть наличие «золотого» мода от друга и боевого товарища, даже самому себе я не мог. Что-то изменилось в нем с момента нашей смерти на окраине разрушенного украинского села. Не знаю, что именно, но чувствую это нутром.
— Прав доступа не хватит. Он ко мне привязан. — соврал я.
— Хорошо, понял. А другим роботом смогу? — не унимался Якут.
— Да, конечно. Но не всеми.
— Какими, например? — не унимался товарищ.
Я задумался, прежде чем ответить на его вопрос. Ведь его с первого взгляда простой вопрос затрагивал широчайший пласт взаимоотношений существовавшего на этой станции когда-то незнакомого нам общества.
— Сложно ответить в двух словах, Якут. В принципе любым бытовым сервом в разрешенном диапазоне его прямых обязанностей, определенных владельцем. То есть если ты выйдешь в коридор и встретишь там местного уборщика-подметальщика и прикажешь ему навести тут порядок, — я обвел рукой разгромленную столовую, — он выполнит твое распоряжение со всем рвением. А если ты попытаешься его отправить убираться, допустим, в сектор биологических исследований, то он сообщит тебе о недостаточном уровне доступа.
— Подожди! — перебил меня Якут. — Но твой серв бегает за тобой как собачка по всей станции.
— У меня права администратора.
— А как ты их получил?
— Коды доступа были в найденной мной и изученной базе знаний для местных техников.
— А я могу ее изучить?
— Нет, Якут, не получится. Кристаллы баз знаний одноразовые и после изучения рассыпаются в пыль.
— Ну а коды⁈ Коды доступа ты мне можешь передать? — не унимался Якут.
— «Передача служебной информации запрещена. Передача административных кодов доступа повлечет за собой снижение уровня лояльности и денежный штраф». — очнулась в моей голове Алиса.
— «Не понял?» — удивился я. — «А кто об этом узнает?»
Глупый вопрос, и ответ на него я знал. Нейросеть — удивительная технология, безгранично расширяющая человеческие возможности. Как я понял, буквально все в Империи было завязано на нейросети. Без этого девайса человек становился недееспособным инвалидом. Ну а дальше все логично. Кто хозяин нейросети? Носитель, пользователь⁈ Не смешите мои тапки! Ни одно государство не упустит такую власть! Человек добровольно подсаживает себе в голову инструмент, способный читать его мысли. Мысли!!! Все, прощай свобода воли! Даже на Земле смартфоны сливают информацию о владельце компании-производителю, установленные на него приложения вообще черт знает кому. Но смартфон можно сломать, отключить, оставить дома. Уровень контроля номинальный. Здесь совсем другой разговор. Голову дома не оставишь.
Подтверждая мои мысли, Алиса проигнорировала хоть и риторический, но прямой вопрос.
— Не, Якут, коды я тебе дать не могу. Нейросеть говорит, что это наказуемо. Да и не помогут они тебе. Для управления чем-то сложнее местного подметальщика нужен специальный нейромод. — расстроил я товарища.
— А где его взять?
— Ну, мне достался в качестве добычи после убийства зараженного серва, а вообще я видел его в терминале. Штуку кредов стоит.
— Хреново и дорого! — расстроился Якут.
Тренькнуло оповещение. Сема очнулся и вылез из медицинской капсулы.
— «Привет, спящая красавица! Как себя чувствуешь?» — связался я с ним по сети.
— «Отлично, командир! Словно заново родился!» — ответил здоровяк.
— «Ну тогда подгребай в столовую. Перекусишь, заодно обсудим дальнейшие планы».
— «Ок! Только Хорс, закажи мне кофейку, если кредиты еще остались».
— «Лады, закажу, есть еще кое-какие копейки».
— «Всё, уже бегу!»
— Так, Якут, сейчас к нам Сема присоединится, его из лазарета выпустили. — Обрадовал я товарища. — Ты, кстати, кофейка хочешь?
— Спрашиваешь, командир! Конечно!
— Ну вот и ладушки! Бахнем по кофейку и обмозгуем дальнейшие планы. — Произнес я, вставая из-за стола и отправляясь к пищевому синтезатору за заказом.
Но дойти не успел. Слева от меня, за импровизированной барной стойкой, распахнулся технический люк. От неожиданности я отпрыгнул в сторону и замер. Якут, увидев мою реакцию, вскочил из-за стола и заозирался в поисках опасности. Техническая ниша с его места была не видна.
По столовой эхом прокатился противный скрип и надрывное жужжание сервоприводов. Якут сориентировался на звук и уставился на стойку.
— Командир, что там за фигня? — спросил он встревоженно.
Я его прекрасно понимал. Наша новая жизнь не изобилует безопасностью и комфортом. Всё непонятное равно боль или очередная смерть. Принцип «бей или беги» стал смыслом существования. Но в этот раз проснулось любопытство. Сектор ведь зачищен и считается безопасным. Если твари роя сюда проникнут, местный искин ударит в набат.
— Подожди, Якут, не кипишуй. Сейчас гляну! — Успокоил я товарища и начал смещаться левее.
Тем временем странный скрежет всё не утихал. Пара шагов, и я смог увидеть его источник. В нише копошился серв. Малый технический дроид модели «Циклоп». Название свое он получил за единственный сенсор видеонаблюдения, расположенный в верхней части груди. Головы у этой модели не было, вот и установили на корпусе. Стандартная насекомоподобная модификация. Продолговатый прямоугольный корпус, шесть опорных и два рабочих манипулятора. Никакой узкой специализации, универсальная рабочая машинка.
Похоже, у серва были проблемы с блоком ориентации и приводом правой пары опорных манипуляторов. Он крутился в узкой нише, скребя по полу рабочими лапами.
Обратившись к интерфейсу, выделил объект и запросил диагностику. Сертификат техника позволил получить доступ к системам калеки. Перед глазами развернулась трехмерная модель серва с интерактивными сносками маркеров систем. Среди желтых и красных выделялась лишь парочка зеленых. Не слабо его жизнь потрепала, но в принципе ничего критичного, можно вернуть к жизни.
Стоило мысли сформироваться, как отреагировал местный искин. Нейросеть пискнула входящим сообщением. Открыл файл.
«Технические работы»
Проведите диагностику и ремонт доступных роботизированных единиц Лабораторного комплекса.
Награда: вариативна.
— Опана! — Произнес я, дочитав сообщение и бросив взгляд на интерактивную карту сектора.
На моей карте появилось десяток маркеров в виде восклицательных знаков. Догадаться нетрудно, что ими отмечены неисправные сервы типа этого Циклопа.
— Что там, командир? — Напомнил о себе Якут.
— Да не ссы, норм всё. Тут серв неисправный! — Успокоил я друга и шагнул к нише. — Иди помоги.
Якут подошел и заглянул в нишу.
— А что он такой уродливый? — спросил товарищ.
— Тебе не пофигу, как он выглядит? Давай хватай его за лапы, вытащим. Нам тут работенку подкинули, может, хватит на пару баз знаний.
Серв был некрупный, но все равно тяжелый. Получив от меня команду перейти в транспортное положение, он подогнул под себя работоспособные манипуляторы. Две неисправные лапы торчали в сторону и мешали. Серв не пролазил в узкий проем, как мы ни корячились.
Позади раздались шаги. Наше кряхтение перекрыл веселый бас Семы:
— Здарова, мужики! А вы что там корячите?
— О, Сема, ты вовремя! — обрадовался я здоровяку. — Иди помоги.
— На кой вам сдался этот железный таракан? — спросил он, приблизившись и заглянув в нишу через мое плечо.
— Ты жрать хочешь? — спросил я его, зная ответ заранее.
Сема только из капсулы, а после нее всегда жрать охота. Знаю на личном опыте, Сема и без капсулы пожрать не дурак.
— Спрашиваешь, командир! Конечно хочу! — подтвердил мои мысли Сема.
— Ну тогда помоги, а не вопросы глупые задавай. А то будешь опять бесплатными кубиками давиться. — ответил я, перехватывая поудобней серва за торчащую лапу.
Втроем у нас получилось освободить серва из ниши, хоть и не без труда.
— Так, тащим его в мастерскую. — распорядился я.
— Мля, Хорс, он же тяжелый! — заканючил Якут.
— А кофе, командир? — вспомнил Сема про обещанный ему напиток. — Да жрать охота.
— Так, отставить! Отнесем серва, потом допьете кофе и пузо набьете, пока я его ковыряю. А как закончите, пробежитесь по этим точкам и стаскаете всех сервов, что найдете, в мастерскую. У меня квест на их починку.
Я попытался перекинуть схему расположения маркеров друзьям. Но выяснилось, что могу передать задание только членам отряда. Точно, я же Якута не принял еще в отряд. Скинул ему предложение. В интерфейсе появилась иконка третьего члена отряда. Вот и замечательно.
— Так, у всех на карте появились маркеры квестовые. Тьфу ты! Ну вы меня поняли.
— Ты про восклицательные знаки? — уточнил далекий от игрового сленга Сема.
— Да, они самые! — подтвердил я.
Якут же просто кивнул, подтверждая, что квестовые метки у него есть.
— Хорошо! Хватаем эту железяку и тащим. По дороге объясню, зачем корячимся.
Друзья препираться не стали, и мы, дружно крякнув, подняли робота и понесли.
— Искин выдал мне квест на ремонт местных сервов. С наградой пока не понятно, но в нашем случае все хлеб. Может получиться собрать парочку, искин кредитов местных подкинет. Сможем пару баз знаний прикупить. Да и с оружием и броней нужно что-то придумать. Лезть к тварям с голой задницей мне не хочется.
Друзья закивали головами, соглашаясь со мной. Подыхать снова им не хотелось, несмотря на бессмертие. Больно это!
Добравшись до мастерской, бросили серва на пол. Парни свалили допивать кофе и набивать пузо, а меня ждала работа.
«Жик-жик»
Единственный видеосенсор Пчелы уставился на меня с укоризной.
— Всё, всё, старик! Папка вернулся и сейчас тобой займется. — произнес я и принялся за работу.
С пчелой я провозился минут тридцать. В принципе недолго, объем работы был приличный, но я в прошлый раз всё подготовил. Прогнал тесты. Системы пета отчитались зелеными и желтыми маркерами. Отлично!
— Ну вот и всё, дружище, ты почти как новый. — хлопнул я серва по стальному загривку. — Давай тащи на верстак того бедолагу, починим его за денюшку малую.
Примерный список необходимых расходников у меня был сформирован, и я двинулся к стеллажам с запчастями. Боковым зрением наблюдая занятную картину. Пчела подошел к лежащему Циклопу и брезгливо ухватил его за рабочий манипулятор. Спросите, как робот может проявить подобную эмоцию? А черт его знает. Но вот каждое движение просто кричало об его отношении к этому куску бесполезного железа. Со скрежетом и скрипом он подтащил Циклопа к верстаку и зашвырнул его на металлический стол. Грохот прокатился по ярусу. Верстак заходил ходуном, но выдержал.
— Эй! Ты офигел, совсем берега попутал! Полные батареи на электронный мозг давят⁈ Так я это щас поправлю! — вызверился я на оборзевшего в корень пета и отвесил ему звонкого «леща» зажатым в руке запасным манипулятором.
По пустым коридорам станции разлетелся эхом новый звон от удара металла о металл.
— Ни фига у вас тут семейные разборки! Ты, Хорс, еще ремень возьми! Ха-ха! Займись воспитанием железяки!
Я повернулся на голос. В дверях замерли Сема с Якутом, притащившие очередного серва.
— Ага, обязательно! — огрызнулся я, осознавая, насколько глупо выгляжу. — Бросайте его и тащите следующего.
Парни, скалясь, ушли. Из коридора долетел их хохот.
— Юмористы, мля! — проворчал я и принялся за работу.
С помощью Пчелы процесс пошел быстро. Он носился к стеллажам, таскал детали. Вертел Циклопа на верстаке. Через пятнадцать минут я прогнал тестом системы и признал результат удовлетворительным. Циклоп перезагрузился и направился к выходу, а прилетело сообщение:
«Технические работы»
Этап выполнения: промежуточный 1/14
Получено: 150 кр.
— Неплохо! Эй, железяка, стой! —
Циклоп замер в дверях на пару секунд.
— Отказ в праве доступа. — активировалась Алиса. — Искин выносит предупреждение за прерывание выполнения неотложных задач технических служб станции.
Циклоп скрылся в коридоре, шустро перебирая стальными лапами.
— Вот же тупая железяка!
— Вы получаете штраф за критику администрации. Уровень лояльности снижен 0.5 условных единиц! — отчеканила ассистент.
— Да, мля! — от тупости супервумного ИИ зубы сводило. — Алиса, объясни ему, что с помощью технического серва я смогу быстрее починить остальных, и это ускорит выполнение его неотложных задач.
И это было правдой. Пчела хороший помощник. Принеси, подай и так далее, но не больше. Его изначальная специализация — курьер. Он создавался для отбора образцов в агрессивных средах, и это накладывало свои ограничения. Мелкая моторика с его «клешнями» была недоступна, да и про отсутствие специфического программного обеспечения не стоит забывать. Учится он быстро, даже слишком быстро, но все же технический серв — это совсем другой уровень.
— Принято. Доступ получен. Уровень лояльности восстановлен.
Пара секунд, и в дверном проеме возник сбежавший серв. Я выдохнул с облегчением. Компьютер, способный признавать свои ошибки, конечно, впечатляет.
— Искин не является компьютером в вашем представлении, господин Хорс. Искины способны к самообучению и развитию в полноценную личность. — просветила меня Алиса, в очередной раз нагло прочитав мои мысли.
— Ну-ну. — проявил я скепсис. — Давай отложим научный диспут на потом. Работы по горло. И прекрати рыться в моей голове!
— Господин Хорс, я не понимаю суть вашего недовольства. Я имплантирована в вашу черепную коробку и являюсь неотъемлемой частью вас. Контроль и оптимизация работы ваших нейронных связей — моя непосредственная задача. Вы желаете меня отключить?
— А это возможно, полностью тебя выключить? — задал я вопрос, на который знал ответ.
— Нет! На данном этапе интеграции отключение нейросети может привести к необратимому повреждению головного мозга и центральных энергетических каналов тонкого тела. Это приведет к окончательной смерти носителя без возможности реинкарнации.
— Ну вот, что и требовалось доказать⁈ — пробурчал я, возвращаясь к работе.
— Господин Хорс, я не понимаю вашего скептического отношения. Биоэнергетические нейросети — это величайшее достижение имперской науки, позволившее вывести качество жизни имперских граждан на недостижимый ранее уровень комфорта и продуктивности. Эта технология позволила победить смерть! — закончила она свой монолог громким лозунгом.
— Да, все верно, Алиса, все верно. — произнес я, заканчивая диагностику и дефектовку нового «пациента».
С наличием подконтрольного технического серва моя работа свелась к контролю и принятию решений. Пчела и Циклоп неплохо справлялись вместе. Первый работал ассистентом, второй за пару минут раскидал ремонтируемого робота до каркаса.
— Командир, ты с кем тут болтаешь, с железяками своими? Сем, глянь, похоже, Хорс кукухой поехал, с железяками общается!
В мастерскую ввалились пыхтящие товарищи, притащившие очередного неисправного серва.
— Уф! Командир, не обращай внимания. Это он от зависти. — произнес Сема, сваливая нового серва в угол и вытирая со лба выступивший пот.
— В смысле? — не понял я.
— Так ему же досталась кастрированная нейросеть. Нет у него голосового помощника.
Разъяснения Семена не внесли ясности, и я обратился к Якуту.
— Якут. Это он о чем?
Но тот не ответил, лишь пробурчал себе под нос несколько ругательств и вышел.
— Ха-ха! — заржал Сема, но, отсмеявшись, все же пояснил: — Он отказался подписывать контракт с Империей и не получил статус «кандидата на гражданство» и «рекрута». Функционал нейросети урезали, а впахивать все равно заставили. «500-й» наш Якут.
Понятие «500-й» появилось во время украинского конфликта. По аналогии с «300-ми» и «200-ми» оно означало потерянную единицу личного состава, но не по ранению или гибели, а по причине дезертирства или отказа выполнять поставленные боевые задачи.
— Понятно. Ты там давай Якуту на психику не дави сильно, а то знаю я тебя. Запинаешь парня до икоты.
— Хорошо, командир, не буду! Ха-ха! — пообещал Сема и тоже вышел.
Циклоп тем временем уже заканчивал сборку второго серва. Ему пришлось заменить два сервопривода и сдохшие элементы питания. Последние были в дефиците, и я начинал подозревать, что, если так дальше пойдет, мы и половины роботов не восстановим. Не хватит скудных запасов на всех.
Причина отсутствия достаточного количества батарей на складе проста, но далеко не банальна. Местные батарейки, можно сказать, вечные, сроки эксплуатации запредельные и не укладывались в моей голове. Несколько веков, как тебе такое, Илон Маск? Но был один подвох. Батарея должна иметь не менее десяти процентов заряда. Стоит высосать ее до суха, и ресурс летит в тар-тарары. То ли физика, то ли химия в них стремительно деградирует, не знаю, но батарейкам приходит каюк.
А с Якутом нужно разобраться. Посмотреть, что он там натыкал при первой реинкарнации. Я, помнится, в шоке тупо со всем согласился и все подписал, а вот наш ускоглазый друг поступил по-другому. Нужно глянуть в интерфейсе его статус не забыть, да и поговорить стоит. Нужно знать мотивацию своих бойцов.
— Господин Хорс, вы так и не пояснили причину вашего скептического отношения к технологии нейросетей. — напомнила Алиса о нашем незаконченном разговоре.
— Хорошо! Вот скажи мне, красавица, что будет, если я сейчас незаметно для местного искина вставлю перемычку в энергошину этого серва? — спросил я у помощницы, запуская финальный прогон систем пациента.
— По моим расчетам, через семьдесят три минуты произойдет перегрев энергоячеек и последующая их детонация. — ответила Алиса.
— Все верно. А какие будут последствия?
— Ваш уровень лояльности Империи и рейтинг безопасности будет резко снижен. Вам будет присвоен статус преступника за саботаж и нанесения ущерба имуществу Империи.
— Почему, Алиса? Кто определит, что это я совершил умышленно, а не просто допустил ошибку при ремонте?
Помощница пару секунд молчала, а потом произнесла:
— Вы хотите сказать, что я приставлена к вам в качестве надзирателя и стукача?
Сразу видно, что она пользуется моим лексиконом.
— Ты забыла роль судьи и прокурора. — поправил я.
— Господин Хорс, Вы не правы! — не унималась моя помощница. — Да, мой функционал возможно интерпретировать с данной точки зрения, и это не лишено определённого смысла. Но вы не можете отрицать тот факт, что данный функционал исключает преступность как явление. Наказание становится неотвратимо, и это сдерживает разумного от асоциального поведения. Пользу для человеческого общества сложно переоценить. Мир без насилия и преступности, разве не об этом мечтали ваши великие умы и сподвижники?
— Утопия! — прервал я ее монолог.
— Почему? Поясните!
— Ну, во-первых, я ни за что не поверю, что власть имущие вашей этой самой ИМПЕРИИ надели себе нашу, ну или впихнули в черепную коробку подобного контролера и надзирателя. Это факт! Они просто не смогут выполнять свой долг. У любого правителя руки по локоть в крови, и не бывает по-другому. На определенном уровне власти любое решение, какими бы благими мотивами оно продиктовано ни было, ломает чьи-то судьбы и жизни. А зачастую даже самому святому правителю приходится преступать собственные законы. Принцип меньшего зла никто не отменял, а политика — грязная штука во все времена и в любой точке вселенной.
Я закончил тестировать системы серва и закрыл окна сервисных программ. Очередной металлопластиковый паук бодро вскочил и умчался по своим делам. А Пчела и Циклоп уже тащили следующего пациента.
— Так что, дорогуша, думаю, правила твоей утопии далеко не для всех. — продолжил я, приступая к дефектовке. — Всегда есть те, кому можно больше других. Под предлогом справедливости и неотвратимости наказания прячется тотальный контроль и управление массами. Рабский ошейник меняет форму и становится технологичней, но не меняет предназначение. Само рабство меняет форму и мотивацию, но не меняет смысл. Кнут и кандалы эволюционировали в ипотеку и паспорт, они в свою очередь на нейросеть и электронные деньги, но суть всё та же. Вся человеческая цивилизация построена на эксплуатации и принуждении.
— Но, господин Хорс, абсолютная свобода — это хаос! Любое общество строится на крепком фундаменте из законов и правил. Социум — сложнейший механизм, и каждый индивидуум в нем выполняет определенные функции. Для распределения и контроля выполнения этих функций и требуются набор ограничительных и мотивационных инструментов. При накоплении свободных нефункциональных особей развитие цивилизации замедляется, а при критических их значениях деградирует и разрушается.
— Всё верно, Алиса, всё верно. Мы, люди, — стадные животные, а стаду нужен либо вожак, либо пастух.