Пчела переминался с одного опорного манипулятора на другой посреди желтого круга телепортатора. Складывалось впечатление, что он нервничает, как и я. Ведь его ждал прыжок в неизвестность. Вы спросите, как робот может нервничать, он же машина. Все очень просто. Перед тем как отправить его в качестве разведчика в сектор биологических исследований, я решил проверить на нем свой новый мод. И, как говорится, прокнуло. А может, сработала программная закладка от разработчиков. Типа промоакция. Да, шанс почти нулевой, но при первой активации стопроцентный. Спасибо, что воспользовались нашими услугами и т. д. и т. п. В общем, минорный шанс сработал, и Пчела получил новый статус:

Текущий статус:

Никнейм: Пчела

Раса: псевдоживой кибернетический организм

Статус: подчиненное (зависимое, симбионт)

Владелец: Хорс

Текущие характеристики:

Сила: 20

Ловкость: 8

Интеллект: 1

Восприятие: 8

Уровень заряда: 95%

ИЭБР: 1000/196/2 эр/ч

Вот такой у меня теперь появился пет, о чем говорил статус — подчиненное, зависимое, симбионт. Проще говоря, Пчела теперь не может существовать без меня, ведь он уже не совсем машина, а нечто большее. Он получил кусочек души. И эта душа накрепко привязана ко мне нитями эроса. Что произойдет, если эту связь разорвать, не знает даже Алиса, как всегда, недостаточно информации. Возможно, серв погибнет, как только израсходует собственный запас эрос-энергии, а возможно, превратится в очередного кровожадного металлического монстра. И будет убивать все живое за ее крупицы.

Сама процедура прошла как-то буднично и без спецэффектов. Приложил руку к уродливому сенсорному блоку, что заменял серву башку, и активировал мод. В груди разлился противный холод, а нейросеть сообщила об успешной модификации. Пчела ушел на перезагрузку, а через минуту вернулся другим. Нет, собственную личность он не получил, хотя это как посмотреть. Теперь он больше напоминал собаку, ну или скорее любопытного щенка. Пока я готовился к прыжку в сектор биологических исследований, мастеря рюкзак из найденного в местной раздевалке комбинезона и набивая его запасом продуктов и напитков из пищевого синтезатора, серв носился по лаборатории, стараясь везде засунуть свой любопытный нос. Чем, кстати, немного раздражал. Нет, пусть носится, мне не жалко, но вот расход заряда в пустую — это проблема. Черт его знает, когда встретится следующая рабочая зарядная станция. В конечном итоге мои нервы сдали, и приказал ему «сидеть», причем голосом. От чего сам сильно удивился, но вовремя спохватился и вызвал интерфейс управления. К счастью, тут ничего не изменилось, и я ввел пета в спящий режим. Пчела поджал опорные манипуляторы и замер, напоследок обиженно сверкнув на меня диодами подсветки оптических сенсоров. Короче, заряд сэкономил, но чувство вины грызло меня до самого его пробуждения. А теперь еще и посылаю в неизвестность.

Вариантов проникновения на нужный уровень, если верить карте, было два. Первый — через шахту лифта. Второй — через внутреннюю транспортную сеть. О последней возможности сообщила Алиса после активации терминала и получения соответствующего задания. Первый вариант я был вынужден отвергнуть. Стены шахты были гладкими, словно стенки цилиндра в японском моторе, а спуститься предстояло почти на шесть метров. Веревки или чего-то подобного мне найти не удалось. Остался только телепортатор. Куда он приведёт и что ждет на той стороне, не известно, но выбирать не приходится. Вот и стал мой Пчела вновь разведчиком.

Ладно, тянуть смысла нет. Вошел в меню управления транспортной сети и выбрал единственный доступный пункт из длинного списка серых надписей. Короткая неяркая вспышка, и Пчела исчез с площадки. При этом его значок в моем интерфейсе посерел и стал неактивным. Вот черт! Неужели он сразу погиб?

— Алиса? Что с пчелой? Почему его интерфейс недоступен? — спросил я встревоженно у помощницы.

— Расстояние между вами слишком большое, и прямое соединение потеряно. Но серв относительно цел. Канал энергетической связи стабилен. — успокоила меня помощница.

Ладно, в принципе, миссию свою Пчела выполнил, хоть и только от части. Серв уцелел, а значит, на той стороне меня не ждет мгновенная реинкарнация. Не факт, конечно. Пчела железный, ему на многие факторы пофиг. Та же температура в пару сотен градусов для него вполне комфортная среда, чего не скажешь обо мне.

С такими мыслями я встал на желтый круг и вошел в меню управления телепортатором. Внутренне сжавшись до судорог тонкого тела и зажмурив глаза, ткнул нужный пункт. Ну а что? До сего момента телепортация для меня была лишь фантазией автора очередного фантастического романа. Причем примерный принцип работы у всех был один и имел жутковатое описание. Тело разбирается на атомы, атомы на фотоны энергии и потом собирается в иной точке пространства в обратном порядке. Мля, а если сбой⁈ Вдруг не так соберут⁈ Не хочу глаза на жопе, не удобно ведь! Как потом штаны носить⁈

Простоял так пару секунд, ничего не происходило. Возникла мысль, что телепортатор не сработал. Но стоило чуть расслабиться, и в нос тут же ударил каскад ароматов. Затхлость, сырость, плесень, кислый привкус ржавого железа, было ощущение, словно я спустился в подтопленный и давно не проветриваемый подвал. После стерильного воздуха лабораторного сектора контраст получился разительный. Открыл глаза и осмотрелся. Ну да, картинка соответствовала висящему в воздухе амбре.

Небольшой отсек со знакомой будкой охраны. Искусственное освещение отсутствовало полностью. Даже панели аварийного освещения были мертвы, но свет в помещении все же присутствовал. Такой себе зеленоватый полумрак. Его источником был мох, ну или плесень, покрывавшая практически все вертикальные поверхности и частично захватившая потолок. Светящаяся зеленым свечением субстанция была на вид столь отвратительной, что вызывала рвотные позывы одним своим видом. Казалось, что кто-то взорвал в отсеке огромного жука и теперь его внутренности покрывают все стены. Местами из зелено-желтой, грязно-бурой массы торчали кисточки миниатюрного папоротника. То там, то здесь эти кисточки вздрагивали, рассеивая вокруг себя едва заметное зеленоватое фосфоресцирующее облако спор. Невесомые частицы, словно микроскопические изумрудные звезды, плавно оседали и гасли в покрывавшей пол грязной воде.

Пчела был тут же. Весь изгвазданный и заляпанный комками все той же плесени, он что-то разглядывал у стены. Его иконка стала снова активной, и я выдохнул с облегчением.

Воды, ну или чего-то на нее похожего, было немного. Буквально по щиколотку. Хотя какая это жидкость, скорее кисель из спор. И этот кисель, если меня не обманывают глаза, начинает ползти вверх по оранжевой ткани комбинезона. Нейросеть принялась спамить сообщениями об токсическом отравлении. Да и нетрудно было догадаться, что атмосфера здесь не самая полезная для моего организма. В левом углу под шкалами физических состояний повисла мигающая иконка дота отравления. Ее пульсация ускорялась каждую секунду, и я принял единственно верное решение.

— Пчела, валим, валим скорее отсюда! — скомандовал я и рванул из зараженного тамбура.

Высоко разбрасывая брызги, я бежал через тамбур к арке выхода в просторный холл. Вода громко хлюпала, и эти звуки разносились гулким эхом по пустым коридорам станции, сообщая о моем появлении всей округе. Тихой прогулки не получилось. Вместо этого вышла разведка боем. Пчела, с места набравший приличную скорость и обогнавший меня, снес своим телом что-то не очень крупное, но очень быстрое. Масса у серва приличная, и существо отшвырнуло на несколько метров. Рассмотреть его не получилось, да и не до этого мне стало, стоило только влететь в холл.

Слева мелькнула тень, и я интуитивно выставил щит. Глухой удар и всплеск падающего в воду тела. Масса атаковавшей твари была небольшой, меня лишь слегка качнуло, несмотря на неожиданный удар. Опускаю ногу на продолговатое тело, ботинок с тошнотворным хрустом проламывает хитин. Нейросеть сообщает о получении порции эроса, а я ухожу с линии атаки следующей твари. Делаю это недостаточно проворно. Тварь дотягивается одной из длинных тонких лап, по касательной задевая мое плечо. Ткань комбинезона выдержала, но удар вышел чувствительным. И хотя адреналиновый коктейль в моей крови блокирует болевые ощущения, но синяк, похоже, будет приличный. Следующую тварь встречаю ударом своей дубины. Тяжелый гидравлический цилиндр врубается в летящее с приличным ускорением тело и с влажным чавком раскалывает хитиновый панцирь. Тварь падает в мутную воду и сучит лапами. Нейросеть сообщает о получении трехсот единиц эроса. Но расслабляться пока рано, еще с десяток тварей скользят по воде, словно серые молнии. Они не нападают, взяли паузу для перегруппировки. Иллюзий я не питаю, миром точно не разойдемся.

Смещаюсь влево от дверного проема, металл переборки, покрытый разводами ядовитого мха, придает уверенности. Тыл защищен, и не нужно ждать, что прыгнут со спины и вцепятся в шею. Пчела рядом. Его верхние манипуляторы с активированными лезвиями успели вкусить лимфы врага. Об этом говорят характерные желто-коричневые разводы на полированном до блеска металле. В паре метров замечаю труп еще одной твари, нашинкованной так, словно мой серв решил приготовить салат. А ведь он технический серв и боевых программ не имеет, да и приказа на атаку я не давал. Просто не успел в пылу схватки. Ладно, с этим будем разбираться позже.

Рассмотреть противника все же получилось. Продолговатые плоские тела с аэродинамикой и обводами спортивного болида меньше метра в длину. Головогрудь и брюшко слились в одно целое и надежно прикрыты сверху хитиновым панцирем, нет ни щелей, ни зазоров. Хотя броня тонковата, это я выяснил экспериментальным путем. Нежное подбрюшье защищено более слабо и покрыто черной бахромой кристаллизованного эроса. Два острых клыка-хелицеры с мутными разводами яда складываются и не нарушают эргономику корпуса во время движения. Тварь расправляет их только во время атаки в прыжке. Опирается тело на четыре длинных лапы, скользящих по мутной воде, словно коньки по гладкому и твердому льду. Водомерки-переростки, вот кого они мне напоминают.

Короткая передышка резко закончилась. Твари набрались решительности и рванули на нас все разом. Всё, трындец котёнку, успел подумать я, закрываясь щитом и одновременно отмахиваясь дубиной широким полукругом. Цилиндр дернулся, похоже, кого-то зацепил. Мысленно матеря самого себя, опустил щит чуть ниже. Ведь интуитивно защищая самый уязвимый участок тела — голову, поднял его слишком высоко и сам себе перекрыл весь обзор. Ну что поделать, не средневековый рыцарь и даже не реконструктор. Опыта боев со щитом и боевым молотом не имею. Открывшаяся картина обнадеживала, мне вновь повезло. Водомерки оказались тупыми и выбрали более мелкую легкую добычу. Пчелу свалили с ног и буквально погребли под телами. Твари долбили стальной корпус ядовитыми клыками, впрочем, без особого успеха. Пчела шинковал их своими лезвиями со скоростью кухонного комбайна. Куски тел и лап летели во все стороны, а моя нейросеть только успевала сообщать о полученном эросе. Недолго думая, я присоединился к схватке, работая тяжелым цилиндром как мухобойкой. Десяток секунд, и бой был окончен.

Итоговый счет мне нравился. Водомерки — 0, Хорс и Пчела — семнадцать, именно столько трупов я насчитал в конечном итоге. Тяжело выдохнув, опустил дубину. Стук метала об пол, приглушенный тонким слоем грязной воды, отразился эхом в звенящей тишине пустого холла. Но расслабляться не стоило. Необходимо собрать добычу и уходить. Нашумели мы знатно, и мало ли кто решит заглянуть на огонек.

Обходя трупы водомерок, я касался их рукой. На мой счет падало каждый раз от пятидесяти до двухсот единиц эроса. Модов не дали, единственный раз, когда нейросеть сообщила о начале процесса расшифровки энергетической матрицы, попытка была неудачной, и я зря лапал тело твари десяток секунд. В общем зачете получилось неплохо. Я получил четвертый уровень ИЭБР и одно свободное очко характеристик. Пчела взял второй, но ему никаких очков не дали. Алиса пояснила, что чем выше уровень ИЭБР серва, тем сложнее структура его энергетической матрицы, что в свою очередь расширяет диапазон его возможных модификаций. У меня в меню даже появился своеобразный виртуальный конструктор. Я туда заглянул одним глазом. Прикольная фича, но играться буду в более спокойной обстановке.

Со сбором трофеев было покончено, и встал вопрос, куда двигаться дальше. Из холла было два выхода. Один на моей карте обозначался как: «Отдел изучения индуцированных видов». Левая дверь. Даже в слабом освещении с расстояния в десяток метров я видел, что эта дверь была распахнута на половину и сильно деформирована. Кажется, кто-то тяжелый и очень сильный саданул в нее плечом. Металлическое полотно выгнуло пузырем, и дверь заклинило на середине движения.

Вторая дверь была закрыта и внешних повреждений не имела. Даже вездесущий мох обошел ее стороной. Но вот название отдела мне категорически не нравилось. На карте за ней располагался: «Отдел изучения эрос-изменённой флоры и фауны». И ведь явно не земной флоры и фауны, откуда ей тут взяться земной-то. Было бы проще, если бы искин дал информацию по маршруту парней, но он ее не дал. Не думаю, что он сделал это из своей электронной вредности. Скорее отсутствие сети не позволяло отслеживать их маршрут.

Стараясь как можно тише шлепать по воде, я подошел к закрытой двери. Дверь как дверь, ну по местным меркам. Металлическое полотно с декоративной полупрозрачной пластиковой вставкой в центре. Название отдела написано стилизованным шрифтом в центре и вездесущий герб дома Морозовых. Панель электронного замка мертва. Потерев ладонью грязный пластик, попытался рассмотреть, что за дверью. Бесполезно. Он в лучшие годы прозрачностью похвастаться не мог, а сейчас и подавно. Вскрыть дверь не проблема. Наличие подконтрольного технического серва упрощает многие задачи, но сделать это тихо не получится. А вот лишний шум мне сейчас не нужен, и уж тем более яркая иллюминация от работы плазмореза. Так что выбор очевиден, придется пробираться через «Отдел изучения индуцированных видов». Еще бы знать, что это такое.

В левом углу выскочила аватарка Алисы.

— Индуцированные виды — это представители биологических видов, мутировавшие под воздействием определенного мутагенного фактора. В нашем случае это эрос-излучение. Такие особи могут сохранять внешние признаки и повадки исходного вида.

— Спасибо, профессор! — поблагодарил я помощницу не без сарказма в шепоте.

Интересно, откуда в моей памяти подобные вещи. Информация у Алисы ведь именно оттуда. Вроде никогда не интересовался фундаментальной наукой. Хотя… Интернет — вот ответ. Сколько всякой ерунды я перечитал, листая ленту социальных сетей. И среди гор информационного мусора там попадались крупицы полезных знаний.

— Профессор, а подскажите тогда, что за второй дверью?

— Не знаю. — ответила Алиса немного растеряно. — Но могу предположить, исходя из косвенной информации, что там изучали представителей животного и растительного мира, претерпевших близкое к ста процентам преобразование под воздействием эрос-излучения. Достоверность подобного вывода превышает 85 %.

— Спасибо, «Капитан Очевидность»!

Мордашка Алисы надулась, словно хомяк на крупу, и исчезла. Мой искин отключил визуальное отображение. Зря я, наверно, ее тролю. Но что поделаешь, сказывается общая нервозность. Ведь за деформированной дверью ждет неизвестность, а она, как известно, самый страшный противник. Да еще и внешний антураж как в топовом фильме ужасов. Темный коридор с чернеющими провалами смежных помещений.

Пол в коридоре был сухой. Вода с тихим журчанием стекала в узкую щель направляющей двери. Светящейся плесени на стенах было значительно меньше, и рассмотреть что-то дальше десятка метров не получалось. Из темноты раздавался едва различимый ни на что не похожий звук. Что-то среднее между хрустом чипсов на зубах и скрежетом перемалываемых дробилкой камней. Ну если бы эта дробилка находилась в паре километров от меня. Сверился с картой. Длина коридора семьдесят метров с хвостиком, ни о каких километрах речи не идет. В конце такой же зал, как и на предыдущем ярусе, с отметкой основной цели.

Я повернулся к переминавшемуся с ноги на ногу рядом со мной серву.

— Ну что, Пчела, снова тебе придется идти в разведку. Ты железный, тебя не сожрут! — произнес я тихим шепотом, от которого у меня самого побежали мурашки по спине.

Этот дурацкий звук ржавым, мистическим сверлом вкручивался в душу, вытаскивая из памяти детские страхи. Те самые страхи, когда ты вроде вырос и знаешь, что монстров под кроватью нет и в шкафу могут шуршать только мыши. Но, шагая по темной улице после того, как проводил одноклассницу домой, все равно ускоряешь шаг, прилагая титанические усилия воли, чтобы не обернуться. Ты убеждаешь себя, что это все лишь игра твоей фантазии, но от этого становится лишь хуже. Подошвы все чаще шлепают по асфальту, мышцы плеч и шеи сводит от напряжения. Наконец ты не выдерживаешь и оглядываешься. За спиной лишь темнота, там никого нет. Но ты все равно срываешься на бег, сгорая от стыда за вновь проявленную слабость.

Серву же было плевать на мистику и тому подобные кошмары. Получив приказ следовать в заданную точку, он застучал манипуляторами по прорезиненному полу. Не забыв, кстати, включить небольшие фонари, расположенные в фронтальной части коротких антенн сенсорного блока. А вот я, идиот, об их наличии совсем забыл, хотя пользовался ими в узких воздуховодах лабораторного блока.

Вот Пчела поравнялся с первым проемом смежного отсека. У технического серва нет программных алгоритмов на обследование территории, проведения разведки маршрута и тому подобного. Не те задачи у машины. Это я теперь знал, не зря же технические базы учу. В общем, только я хотел тормознуть серва и отправить на осмотр отсека, как он сам остановился. Вмешиваться я не стал, решил посмотреть, что будет дальше. Пчела не разочаровал. Сменив курс, он приблизился к краю проема и осторожно заглянул в отсек. Я развернул перед глазами изображение с его камер. Лучи света разорвали мрак. Светящейся плесени на стенах тут не наблюдалось. Открывшаяся картина удручала. Пол лаборатории был усыпан битым стеклом и непонятным мусором. Стойки, штативы и мебель — все перевернуто, погнуто и раскидано по всему помещению. На металлопластиковых столешницах видны отчетливые вмятины круглой формы. Создавалось впечатление, что в лаборатории великаны играли в футбол чугунным мячом. Не обнаружив движения, серв вошел в отсек и медленно двинулся по периметру помещения, осматривая темные углы. Удивляться метаморфозам в его поведении после модификации я устал. Ну не ведут себя так тупые запрограммированные роботы — это понятно даже мне. Поэтому отбросил дурные мысли и сконцентрировал свое внимание на изображении с камер.

Признаков жизни или не жизни нам с Пчелой обнаружить не удалось, и серв двинулся к следующему проему. Я вошел в коридор и замер у проема уже обследованного отсека, держа дубину и щит наготове. Да, холл мы зачистили, и по идее там безопасно. Даже дот отравления слетел. Похоже, помещение было слишком большим, и концентрация спор светящейся плесени снизилась до приемлемых значений. Но все равно я решил двигаться следом за своим сервом. Мне так было спокойней, да и проверять пределы дальности нашей с ним связи сейчас не хотелось. Правда, следить за коридором и одновременно наблюдать за трансляцией с камер серва было не очень удобно, но я справлялся.

В следующей лаборатории нас ждала аналогичная картина. Бардак и разрушение. Неизвестные вандалы поработали на славу. Даже целой мебели не наблюдалось. Все раздолбано в хлам. Единственным отличием были вмонтированные в стену модернизированные медицинские капсулы, что в силу своей конструктивной прочности сохранили узнаваемые очертания. Не так просто раскурочить трехметровый стальной цилиндр с крышкой из ударопрочного прозрачного пластика.

Стоило о них подумать, как нейросеть тут же выкинула сноску:

«ММК — ⅗»

Сноска была интерактивной и предоставляла при необходимости более развернутую информацию. Краткое описание технических характеристик и данные производителя, но мне эта информация не требовалась. Я ее и так знал из изученной базы знаний. Данные девайсы имели расширенный функционал и использовались для исследований образцов эрос-измененной фауны. Производились они все тем же Домом Морозовых и только для внутрикорпоративных нужд. Удивительно, сколько косвенной информации в, казалось бы, узко специализированной базе знаний.

Пчела, аккуратно переставляя опорные манипуляторы, чтобы не зацепить какую-нибудь железяку или другой хлам и не выдать нас посторонним шумом, двинулся к капсулам. Его любопытство вновь совпало с моим желанием более детально осмотреть данный девайс, и я не стал вмешиваться в его действия. В условиях плохой видимости зум камер серва был бесполезен, и мне пришлось пережить несколько десятков напряжённых секунд, пока он доберётся до цели.

Первые две капсулы не были пусты. За некогда прозрачным пластиком с трудом можно было рассмотреть очертания мумифицированного тела, покрытого буро-коричневой плёнкой засохшего регенерационного геля. Понять, на что было похоже существо, когда-то давно помещённое в капсулу для исследований, не представлялось возможным. Время не пощадило подопытного, но, судя по всему, агония его длилась долго. Эти капсулы имеют приличный запас автономности даже при условии отключения внешнего источника питания и вполне способны поддерживать жизнь объекта исследований пару месяцев на собственных батареях.

Закончив с осмотром первых двух капсул, я отпустил узды контроля над сервом. Пчела двинулся дальше. Следующая капсула была вскрыта. Пластиковая крышка покрылась паутиной трещин, а в центре зияла дыра с вывернутыми наружу зазубренными краями. Кто-то или что-то смогло вырваться из капсулы. Возможно, одна из тех водомерок, что встретили меня на входе, хотя, скорее всего, её прабабушка или дедушка, а может и два в одном. Помню, в школе нам рассказывали что-то про гермафродитов, но там вроде черви были. Будь они не к ночи помянуты. Тьфу, тьфу, тьфу!

Осмотрев оставшиеся капсулы, половина из которых оказались вскрыты, Пчела двинулся дальше. Я следовал за ним в метрах пяти. Это позволяло не разрывать зрительный контакт с сервом. Наша связь однозначно может работать и на большем расстоянии, но я посчитал расстояние достаточным. Если что, смогу подстраховать моего разведчика, ну или удрать, если станет совсем туго.

По мере продвижения шум работающей камнедробилки усиливался и распадался на новые тональности. К хрусту перемалываемых камней добавился периодический скрежет раздираемого металла и противное чавканье. Желание узнать его источник с каждым пройденным метром падало. Я с удовольствием бы нашёл другой путь или вернулся на уютный диванчик лабораторного сектора. Но другого пути, к сожалению, я не нашёл, да и задание чертового искина не оставляло выбора. А ещё где-то там впереди мои парни Якут и Сема, и вполне возможно, что именно их костями так аппетитно хрустят твари.

Источник звука обнаружился в самом конце коридора. Буквально в паре метров от выхода в зал с терминалом. В полумраке проступила массивная туша, свернувшаяся подковой к потолку. Пчела направил луч прожектора на тёмный силуэт, и наступила тишина. Я смотрел на открывшуюся картину и не верил своим глазам. Посреди коридора лежал труп крупного насекомого, больше всего похожего на мокрицу-переростка. Плоский пластинчатый хитиновый панцирь, пара десятков коротких ножек на покрытом мехом брюхе. Точно такие же мелкие твари разбегаются, стоит поднять кирпич летом во дворе. Один в один не отличить, если не принимать во внимание размеры. Я так прикинул, метра три в длину и полтора в ширину. Такая под кирпич точно не спрячется.

Мокрица была дохлой и угрозы не представляла. Да и не впечатлила, если честно, а вот те, кто её жрал, просто вогнали меня в ступор. Небольшие мохнатые создания мгновенно нашли аналогию в памяти. Их образ был знаком любому советскому мальчишке. Плюшевые медвежата с огромными ушами замерли, прикрываясь короткими лапами от яркого света прожекторов пчелы. Милый сердцу образ портила свалявшаяся шерсть, изгвазданная лимфой дохлой мокрицы, приличные когти на коротких пальцах и мелкие тонкие иглообразные зубы в непропорционально больших пастях.

Жуткие чебурашки щурили светящиеся мистическим фиолетовым цветом глаза, им явно не нравился яркий свет.

Замешательство длилось недолго. Они синхронно оскалились и зашипели. Сходство с героем советских мультиков растворилось без следа. Гремлины — вот кого они сейчас напоминали. Те самые мелкие злобные из популярного голливудского блокбастера. Один сделал пару неуклюжих шагов, а потом свернулся в мохнатый шар и покатился к Пчеле, подпрыгивая, словно мячик. Я и серв застыли в нерешительности. Было непонятно, чем этот комок шерсти может угрожать роботу, созданному для работы в агрессивной среде. Ну обдерет краску с корпуса. Да мой Пчела его в фарш нашинкует, как тех водомерок в холе.

В полуметре от моего разведчика мохнатый шар, набравший приличную скорость, развернулся. Гремлин прыгнул, широко расставив короткие лапы. Словно коршун он обрушился на серва. Мохнатое тело частично перекрыло обзор камер, и понять, что происходит, у меня не получалось. Лишь нейросеть лаконично сообщила о разгерметизации корпуса и частичном повреждении сервопривода правого манипулятора моего серва.

— Охренеть! Он что, прокусил сталь⁈ — прошептал я, пытаясь понять, что там происходит.

Пчеле происходящее тоже не понравилось. Сверкнули лезвия, и обезглавленная тушка гремлина рухнула на пол, обильно фонтанируя голубой кровью. Смерть сородича стала сигналом для остальной стаи. Полтора десятка мохнатых шаров устремились к Пчеле.

— Отходи! Пчела, ко мне! — заорал я на весь коридор, привлекая к себе внимание.

Но было уже поздно. Серва погребли под мохнатыми телами. Комок из шерсти и стали покатился по коридору, орошая все вокруг голубой кровью и машинным маслом. Хотя своего я все же добился. Пятерка мохнатых шаров сменила траекторию движения и устремилась ко мне. Я приготовился встречать противника, отчётливо осознавая, что тактическое отступление не вариант. Слишком большую скорость развивают мохнатые мячики. Развернись я и рвани по коридору, пары метров не пробегу, как они начнут прыгать мне на спину. Да и не привык я бегать, батя не так воспитывал.

Первого прыгнувшего гремлина я встретил ударом щита по оскаленной морде. Звук удара мерзкой рожи о лист металла звонким эхом раскатился по пустому коридору. Второй схлопотал тяжелым цилиндром промеж растопыренных ушей и остался лежать с проломленным черепом. Сообщение о полученном эросе подтвердило, что удар получился очень удачным. На этом мои успехи закончились. Следующий удар мохнатого шара в щит отшвырнул меня назад, чувствительно отсушив руку. От падения меня спасла стена. Опершись на нее спиной, я закрылся щитом от летящего на меня очередного гремлина. Тварь вцепилась лапами в края метала, а раззявленной пастью ухватила верхний край. И под моим изумлённым взглядом в буквальном смысле отхватила приличный кусок металла. В попытке его сбросить я шарахнул щитом о стену, но не тут-то было. Гремлин намертво вцепился, и мне ничего не оставалось, как бросить свою поделку. Перехватив гидравлический цилиндр двумя руками, врезал по торчащему из-под щита черепу оглушенной ударом о стену твари. Очередная порция эроса, и противников осталось трое.

Гремлины не спешили атаковать. Взяв меня в полукольцо, скалили морды и угрожающе шипели. Чего они ждут? Подкрепления! Похоже на то. У Пчелы дела плохи. Логи сыплют каскадом сообщений о критических ошибках и повреждениях. Иконка Пчелы в интерфейсе моргает тревожным красным цветом. Прожектор серва погас, и я потерял его из виду. Чертов полумрак не дает рассмотреть, что там происходит у трупа гигантской мокрицы.

В следующую секунду случилось сразу несколько событий. Из темноты на меня вылетели еще два мохнатых шара. Словно профессиональный бейсболист первого я встретил мощным ударом своей стальной биты. Мохнатый гремлин улетел во мрак, одарив меня эросом. Второй развернулся и прыгнул. Что-то предпринять я уже не успевал, лишь смог сунуть ему в пасть трубу цилиндра, спасая горло от острых зубов. Тварь вогнала свои когти мне в бок, и мы покатились по полу. Падая, я увидел, как цвет глаз одного из гремлинов блокировавшей меня тройки сменили цвет с фиолетового на ярко голубой. Он резко развернулся и прыгнул на товарища. Две твари покатились по полу, шипя и вырывая куски плоти из тел друг друга.

Но мне было не до странностей, творящихся вокруг. Навалившись на противника, я вдавливал цилиндр в его пасть. Вокруг все плыло в кроваво-красной пелене заливавшей глаза крови. Чертов гремлин полосонул меня когтями по башке и, похоже, частично снял скальп с моего черепа. Тварь хрипела и жевала металл. Ее лапы полосовали когтями мою грудь и живот. Адская боль разрывала сознание под панические вопли Алисы. Индикаторы физического состояния стремительно пустели, и, похоже, мне вновь лететь в реинкарнационный зал.

Неожиданно кто-то меня ухватил за плечи и дернул вверх. Грудь твари пробила остро заточенная труба. Спаситель заботливо усадил мое тело у стены, а в поле зрения появилась счастливая харя Семы.

— Здрав желаю, командир! Смотрю, тебя тоже угораздило попасть в этот ад!