Рассвет ещё не наступил, но небо на востоке уже начало сереть. Лагерь Кочеткова представлял собой жалкое зрелище: бойцы, перемазанные гнилой жижей, сидели на ящиках и пытались отдышаться после бойни. Кто-то всё ещё блевал, а кого-то рвало уже повторно при одном взгляде на останки альфы. Вонь стояла просто невыносимая.

Игорь сидел на подножке грузовика, когда почувствовал это. Сначала лёгкое урчание в животе, а потом резкий спазм, от которого его согнуло пополам. Он побледнел, схватился за живот и бросился в ближайшие кусты.

— Босс? — Квадрат приподнялся было следом, но тут же осёкся и схватился за собственный живот. — Ах ты ж… Ебать тебя в ноздри!

Он метнулся в противоположную сторону, за грузовик, и через секунду оттуда донеслись сдавленные стоны.

Из кустов, где скрылся Игорь, раздался характерный звук: протяжный, жидкий, с отчетливым бульканьем. Кочетков дристал так, будто его кишечник решил покинуть тело через задний проход. Он стиснул зубы, чтобы не заорать, и только часто дышал через нос, упираясь руками в колени.

А вот Марго было плевать на конспирацию.

Она сидела в кустах метрах в двадцати от основной стоянки и орала так, что было слышно, наверное, в самой Мордовии.

— Выпускайте Кракена!!! — Её вопль разнёсся над лагерем, отразился от стен пустых домов и улетел в серое предрассветное небо. Бойцы, ещё не оправившиеся от бойни, вздрогнули и переглянулись. Гнида, сидевший под пикапом, нервно икнул.

Через несколько секунд из кустов донёсся отвратительный булькающий треск. Такой сочный и раскатистый, будто кто-то разорвал сырую простыню пополам. Запах, и без того стоявший в лагере, приобрёл новые оттенки. Несколько бойцов, только-только переставшие блевать, снова согнулись пополам.

— Ого, кажется, Кракен сдох, сэр! — радостно заорала Марго из кустов. — И теперь дико воняет!

Она засмеялась. Громко, заливисто и совершенно безумно. Ей было весело и абсолютно плевать, что её слышит вся армия. Казалось, факт наличия зрителей, забавлял её ещё больше.

Квадрат, сидевший за грузовиком, только стиснул зубы и продолжил свои дела молча. Он не орал и вообще старался не издавать лишних звуков. Здоровяк не хотел, чтобы бойцы видели своего генерала в таком состоянии. Но его организм выдавал такие рулады, что даже видавшие виды офицеры отходили подальше.

Игорь вышел из кустов минут через десять. Бледный, но собранный. Он поправил штаны, одёрнул куртку и с невозмутимым видом направился к грузовику, будто ничего не произошло.

— Босс, ты как? — осторожно спросил Квадрат, появляясь с другой стороны.

— Нормально, — отрезал Игорь. — Ядро очистило организм. Это полезно.

— Ага, полезно, — пробормотал здоровяк, потирая живот. — У меня такое чувство, будто из меня вышло всё, что я съел за последний месяц.

— Это отработанные эволюцией колонии, — заметил Кочетков. — Теперь мы новый вид.

Из кустов выбралась Марго. Она выглядела свежей и довольной, будто не дристала только что с криками про Кракена, а принимала СПА-процедуры. За ней на четвереньках выполз Гнида. Девушка использовала его язык в качестве туалетной бумаги.

— Фу бля, — скривилась Марго и закурила. — Иди на хуй отсюда. — Девушка пнула Гниду по рёбрам. — От тебя говнищем каким-то воняет.

— Все готовы? — Игорь обвёл взглядом лагерь. — Квадрат, поднимай людей. Выдвигаемся через пятнадцать минут.

— Есть! — Здоровяк развернулся к бойцам и набрал воздуха в грудь. — Подъём, ублюдки! Хватит блевать, пора работать! По машинам!

* * *

Колонна втянулась в Нижний на рассвете. Город встретил её тишиной. Пустые улицы, выбитые окна, остовы сгоревших машин. Никаких засад, никаких баррикад. Только редкие одиночки-мертвяки, бродившие по тротуарам, напоминали о том, что город мёртв. Они были вялыми, бесцельно шатались, тыкались в стены, не обращая внимания на колонну.

Долбоёб ехал в кузове головного грузовика и смотрел на них. Его ноздри раздувались, а глаза отслеживали каждого мертвеца в поле зрения. Постепенно, незаметно для остальных он начал стягивать их. Это не было похоже на приказ, скорее на лёгкое касание или шёпот, который слышали только мёртвые. Одиночки останавливались, разворачивались и начинали брести следом за колонной.

Сначала их было двое, потом пятеро и уже с десяток. К тому моменту, когда колонна достигла центра города, за ней тянулась целая вереница мертвецов. Молчаливых, послушных, как собаки на невидимых поводках. Долбоёб стягивал их, как рыбак — сеть.

— Босс, — Квадрат кивнул назад, — у нас пополнение.

— Вижу. — Игорь посмотрел на растущую орду. — Пусть идут, пригодятся.

Впереди показались стены кремля. Высокие, красного кирпича, с массивными башнями по углам. Идеальная крепость, построенная предками. Ходили слухи, что его не смогли взять даже гитлеровские войска, при всём своём арсенале и мощи армии. Ворота были закрыты, внутри тишина. Ни дыма, ни движения, ни единого звука.

Колонна остановилась на площади перед воротами.

— Квадрат. — Игорь спрыгнул из грузовика. — Принимай командование.

— Есть. — Здоровяк развернулся к строю. — Значит, так. Вперёд идёт Долб. Проводит разведку. Если внутри кто-то есть, он их найдёт и подаст сигнал. Если там никого — откроет ворота.

Долбоёб спрыгнул с грузовика и подошёл к стене. Он не пытался взломать ворота и не искал лестницу, а просто коснулся кирпичной кладки пальцами и начал подниматься. Его движения были текучими, неестественными, паучьими. Он перебирал конечностями, цепляясь за малейшие выступы, и через несколько секунд уже стоял на вершине стены.

Бойцы замерли, задрав головы.

— Ну чё там? — крикнул Шуко.

Долбоёб молча скрылся из виду. Тишина продлилась несколько минут, а затем ворота дрогнули и начали медленно открываться. Тяжёлые створки разъезжались в стороны, и изнутри тянуло сыростью и запустением.

— Пусто, — прошипел он. — Никого.

— Отлично. — Квадрат повернулся к бойцам. — Заходим. Делимся на группы по четыре рыла. Осмотреть каждый угол, каждую башню, каждый подвал. Если найдёте кого живого, тащите его ко мне. Если найдёте Купца — не стрелять, он нужен боссу. Вперёд, орлы.

Бойцы рассыпались по территории кремля. Группы расходились по лестницам, заглядывали в окна, проверяли подвалы. Прошло полчаса. Отряды возвращались один за другим и докладывали одно и то же: пусто. Никого. Ни живых, ни мёртвых. Только пыль, паутина и следы недавнего присутствия: обрывки бумаг, пустые консервные банки, холодная печка в бывшей столовой.

— Он ушёл, — подытожил Квадрат. — В смысле, Купец. По ходу, знал, что мы придём.

— Не ушёл, — раздался голос.

Все обернулись. На пороге одного из зданий стоял Грек. Он был помят, напуган, но жив. В руках он держал помятый лист бумаги.

— Он оставил записку. — Грек протянул её Игорю. — Велел передать лично.

Игорь развернул лист. Почерк был ровным, каллиграфическим. Так могут писать только опрятные люди, каким когда-то был Кочетков.

'Игорь Николаевич, вы приятно меня удивили. Альфа был моим страховым полисом, но вы его разорвали. Значит, вы сильнее, чем я думал. Предлагаю встретиться лично. Без армий и оружия. Поговорим о Господине. Я знаю, где его бункер. Приходите один или с богиней. На ваш выбор.

p. s. Ваш Грек был у меня. Хороший мальчик, только ссытся много. Вернул в целости. Купец'.

Игорь поднял глаза от записки.

— Он хочет встретиться.

— Где? — спросила Марго.

— Здесь написано: приходите один или с богиней. Адреса нет.

— Может, он сам нас найдёт? — предположил Квадрат.

— Уже нашёл, — раздался голос сзади.

Все резко обернулись. У ворот кремля стоял человек. Невысокий, лысоватый, в дорогом пальто, перепачканном дорожной пылью. Он улыбался. Спокойно, доброжелательно, будто встретил старых друзей.

— Доброе утро, — произнёс Купец. — Ну что, поговорим о делах?

Игорь посмотрел на невысокого лысоватого человека в дорогом пальто. Купец не выглядел угрожающе. Напротив, он казался уставшим, немного помятым, но довольным, как человек, который только что закрыл выгодную сделку.

— Поговорим, — согласился Игорь. — Квадрат, обеспечь периметр. Если кто-то сунется, вали их на хуй.

— Есть! — Здоровяк кивнул и принялся расставлять людей.

Купец прошёл в центр площади, где стояла старая деревянная скамья. Та, что осталась ещё с тех времён, когда кремль был музеем. Он сел, жестом пригласил Игоря последовать его примеру и достал из внутреннего кармана флягу.

— Не желаете? Местный самогон. Крепкий, зараза, но согревает.

— Обойдусь. — Игорь сел напротив.

Марго устроилась рядом с ним, закинув ноги на подлокотник. Долбоёб встал за спиной босса. Молчаливый и неподвижный как статуя. На его роже застыло выражение озабоченности. Он постоянно принюхивался к гостю.

— Как знаете. — Купец отхлебнул из фляги, поморщился и убрал её обратно. — Ну что ж, Игорь Николаевич, давайте сразу к делу. Я знаю, что вам рассказал Куратор, и я знаю, что это ложь.

— Конкретнее. — Игорь прищурился.

— Конкретнее — всё. Вообще всё. Никакой конкуренции между проектами не существует. Нет никакого рейтинга и никакой финальной фазы, где победитель получает всё. Это сказка, которую кураторы рассказывали своим подопечным, чтобы держать их в тонусе. Чтобы вы старались и росли.

— И зачем им это?

— Затем, что Кураторы — это надсмотрщики. — Купец пожал плечами. — Господин создал восемь проектов. Восемь групп зачистки. И к каждой приставил куратора. Их задача — направлять, корректировать, не давать вам сбиться с курса. А чтобы вы не задавали лишних вопросов, придумали конкуренцию. Рейтинги, очки, места и всё такое. Это держит в тонусе. Вы же понимаете, что когда есть враг и цель, люди стараются лучше.

— Стоп-код, — произнёс Игорь. — Куратор говорил, что у нас у всех имплантаты. Что Господин может вырубить нас одной кнопкой.

— А вот это самая интересная часть. — Купец подался вперёд. — Стоп-код действительно существует. Но не для всех, а только для Кураторов. Иначе почему вы всё ещё живы, а он — нет? Господин вживил имплантаты не вам, а им, чтобы они не могли предать или сбежать. Они делали свою работу, следили за вами, направляли в нужный момент. Вас он именует «Бледные всадники».

Марго, слушавшая разговор вполуха, вдруг хрюкнула от смеха.

— Бледные хуи, ы-ы-ы — хохотнула она. — Тоже могут всадить по самые помидоры.

— Почему бледные всадники? — спросил Игорь, проигнорировав подругу.

— Потому что по задумке Господина вы должны сеять смерть. Вы как санитары этого мира. Ваша задача — очистить планету от скверны, чтобы на руинах старого мира возродился новый. Четыре всадника Апокалипсиса, если помните Библию: Чума, Война, Голод и Смерть. Только вас не четверо, а больше. Вы готовите почву для нового порядка, который построит Господин.

Игорь слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но мозг работал на полную. Купец говорил убедительно, очень убедительно. Игорь ощущал это на физическом уровне. До него не сразу дошло, что Купец использует свой дар: убеждение. Он проникал под кожу, обволакивал, заставлял верить. Но Игорь пока не сопротивлялся. Да и слова Купца слишком многое объясняли.

— Значит, Куратор врал с самого начала? — спросил очевидное он.

— Всё так, — подтвердил Купец. — И не только ваш. Кураторы лгали всем восьми проектам. Как я уже говорил — это их работа. Вести вас, направлять, подталкивать, делать вид, что он на вашей стороне. А на самом деле все они на стороне Господина. И так было всегда.

— Но тогда почему Господин убил нашего Куратора? В чём смысл?

— Потому что, — Купец снова отхлебнул из фляги, — кураторы стали не нужны. Их работа сделана. Бледные всадники уже выросли и больше не нуждаются в надсмотрщиках. Вы справляетесь сами. Посмотрите, чего вы достигли! Вот Господин и начал зачистку. Он активирует стоп-коды кураторов. Ваш был не первым и не последним. Просто так совпало, что его время пришло именно сейчас.

— Я-а-асно, — задумчиво протянул Кочетков.

— Я вообще много чего знаю, — продолжил Купец. — Потому что помогал Господину создавать систему. А потом я понял, к чему всё идёт.

Игорь замер. Марго перестала качать ногой. Даже Долбоёб, стоявший за спиной, чуть наклонил голову, будто прислушиваясь внимательнее.

— К тому, что после выполнения задачи нас просто утилизируют. Поэтому я спрятался здесь. Создал свой проект: «Волгу». И начал ждать, когда другие поймут то, что понял я.

— И что ты предлагаешь? — Кочетков прищурился, начиная подозревать неладное. Купец начал гнать откровенную чушь, но дар убеждения пока не развеялся, хотя Игорь вовсю с ним боролся.

— Объединиться. — Купец посмотрел Игорю прямо в глаза. — Я знаю, где находится бункер Господина, и знаю, как туда попасть. Но в одиночку мне не справиться. Мне нужна армия таких, как вы, и ваша богиня. Вместе мы можем закончить эту войну, но не за Господина, а против него.

Игорь смотрел на Купца и пытался понять: врёт или нет? Но его дар молчал. Похоже, Купец говорил правду. По крайней мере, он верил в то, что говорил. Или это его дар убеждения был настолько силён, что Кочетков не мог отличить правду от лжи и потому раскачивался от веры к недоверию. В любом случае это не имело значения. Потому что предложение Купца было именно тем, что он искал. Или это тоже ему просто казалось.

— И где этот бункер? — спросил Игорь.

— В Москве, — ответил Купец. — Под землёй. Там целый город, и там сидит Господин.

— Но Москва уничтожена ядерным взрывом. Там только дымящиеся радиоактивные руины.

— Уничтожена сверху, — поправил Купец. — А снизу нет. Бункер Господина выдерживает прямое попадание любой ядерной бомбы. Это военный объект ещё советской постройки. В своё время его модернизировали и как следует укрепили. Там есть всё: энергия, вода, воздух, запасы на десятилетия. И там нас ждёт тот, кто всё это начал.

Игорь откинулся на спинку скамьи. Перед ним сидел этот чёртов лысый мудак и предлагал ключи к главной цели. К тому, ради чего Кочетков прошёл через всё это.

— Допустим, я тебе верю, — произнёс он наконец. — Что ты хочешь взамен?

— Место в новом мире. — Купец пожал плечами. — Я же обыкновенный барыга и всегда думаю о будущем. Господин хочет меня убить, а вы — нет. По крайней мере, пока. А ещё я хочу быть на стороне победителей и готов заплатить за это информацией.

— А как же твоя армия? Почему ты не ведёшь её сам?

— Моя армия — это обычные наёмники, — отмахнулся Купец. — Они воюют за еду и женщин. В общем, пока им платят. Они и против вас-то не выстоят, не то что против Господина. Так что я предпочитаю союз.

Игорь посмотрел на Марго. Она пожала плечами.

— Звучит складно. Но я бы ему не доверяла. Какой-то он мудень.

— Я и должен быть мудаком, я же барыга, — согласился Купец. — Но я никогда не кидаю, ведь это плохо для бизнеса.

— Хуй с тобой, — кивнул Кочетков, поднимаясь со скамьи. — Мы выдвинемся на Москву, но не сейчас. Через пару дней, когда отдохнём. Но если твоя информация не подтвердится, тебе пизда. Я лично прослежу, чтобы ты сдох мучительной смертью.

— По рукам. — Купец протянул ладонь.

Игорь уже протянул руку, чтобы скрепить сделку с Купцом, но не успел, потому что Долбоёб сорвался с места. Его движение было молниеносным. Никто не заметил, как он преодолел разделявшие их метры.

Удар пришёлся Купцу точно в висок, и голова барыги лопнула, как переспелый арбуз, брошенный на асфальт с пятого этажа. Кровь, мозги и осколки черепа брызнули веером, заливая скамейку, землю и рукав куртки Игоря. Тело Купца смело со скамейки и отбросило метров на десять. Трепыхаясь, словно тряпичная кукла, оно пролетело по дуге и шмякнулось о кирпичную стену собора с влажным, тошнотворным хрустом.

Игорь замер с протянутой рукой. Несколько секунд он смотрел на то, что осталось от Купца, а затем медленно повернулся к Долбоёбу.

— Ты чё, вкрай ебанулся? — спокойным голосом спросил он. — Какого хуя ты это сделал⁈ Он же знал, где находится бункер Господина.

Долбоёб даже не запыхался. Его рука всё ещё была поднята после удара. Наконец он опустил её, стряхнул с пальцев кровь и мозги и посмотрел на Игоря с выражением абсолютного, ничем не замутнённого спокойствия.

— Да он пиз-с-сдобол, — пожав плечами, произнёс он своим обычным шипящим голосом.

— Да с хуя ли такие выводы? — Кочетков попытался разобраться в ситуации, но не успел.

На стене кремля, куда уже успели подняться бойцы Квадрата, прогремел взрыв. Огненный шар взметнулся над башней, выбросив в небо обломки кирпича и человеческие останки. Часть стены обрушилась вниз, погребая под собой тех, кто стоял у её подножия. Ударная волна прокатилась по внутреннему двору, выбив стёкла в уцелевших окнах.

А затем начался ад.

Пули засвистели со всех сторон. Бойцы, ещё секунду назад державшие периметр, падали один за другим. Кто-то с простреленной головой, кто с развороченной грудью. Крики, мат, стоны раненых смешались в единую какофонию. Офицеры пытались организовать оборону, но их никто не слушал. Люди метались по двору, ища укрытия, стреляя в ответ наугад, но даже не видя противника.

— За мной! — рявкнул Игорь и рванул к уцелевшей лестнице на стену.

Долбоёб последовал за ним, перепрыгивая через обломки и трупы. Через несколько секунд они уже стояли наверху, глядя на город, и зрелище было не из приятных.

Перед кремлём, заполняя всю площадь, выстроилось войско. Серьёзное, хорошо организованное. Не сравнить с той толпой, которую привёл Кочет. И это были не мертвецы, а нормальные, живые бойцы в бронежилетах, с автоматами, пулемётами и даже гранатомётами. Их численность навскидку превышала пару тысяч. А впереди на бронированном джипе стоял человек с громкоговорителем в руке. Крепкий мужик с суровым, обветренным лицом профессионального вояки.

— Я — проект «Центр»! — проревел он в громкоговоритель, и его голос разнёсся над площадью. — Сдавайтесь, или будете уничтожены! У вас нет шансов!

Марго, стоявшая на стене рядом с Игорем, набрала в грудь воздуха и заорала в ответ, перекрывая шум затихающего боя:

— Соси ты хуй у дохлого альфы, ублюдок!

И началось месиво.

Армия Кочеткова, точнее то, что от неё осталось, тут же открыла ответный огонь. Пули свистели в воздухе, рикошетили от кирпичных стен, выбивали крошку из брусчатки. Но и враги не молчали. Они начали огрызаться, и получалось куда серьёзнее, чем редкие очереди со стены.

Во внутреннем дворе что-то взорвалось, да так мощно, что земля задрожала. Видимо, склад боеприпасов, до которого добрался вражеский снаряд. Огненный гриб взметнулся над кремлём, осыпая всё вокруг горящими обломками.

Квадрат метался среди паникующих бойцов, пытаясь перекричать грохот:

— Рассредоточиться! Занять позиции! Приготовиться к прорыву! — сыпались команды.

Но его никто не слушал. Бойцы, ещё вчера казавшиеся дисциплинированной армией, превратились в обезумевшее стадо. Кто-то стрелял, кто-то положил огромный болт на командиров и пытался спрятаться, а кто-то просто бежал, не разбирая дороги.

Долбоёб исчез. Игорь даже не заметил, в какой момент это случилось. Он стоял на стене, глядя на наступающую армию «Центра», и понимал: сейчас или никогда. Если он не сделает что-то прямо сейчас, всё кончено. Вся его армия, его планы и империя, — всё это окажется под руинами древнего кремля.

Он встал во весь рост, расправил плечи, прикрыл глаза… и ударил.

Но это был не тот удар, что раньше: точечный, направленный на одного человека или небольшую группу. Это была волна, цунами. Кочет собрал всю свою внутреннюю энергию, весь страх, который когда-либо поглощал, всю причинённую когда-то боль, разбавил это частичкой ярости и швырнул в наступающую армию.

Эффект был чудовищным.

Первые ряды атакующих просто упали замертво. Их сердца остановились мгновенно, не выдержав ужаса, который ворвался в их сознание. Они рухнули как подкошенные, с выпученными глазами и пеной на губах.

Вторые ряды захлебнулись криком. Они видели не Кочеткова и не кремль, и даже не своих товарищей. Перед их глазами возникли чудовища. Кошмарные твари, выползающие из-под земли, разрывающие плоть и пожирающие души.

И враги начали стрелять. Но уже не по кремлю, а друг в друга, пытаясь убить монстров, которые существовали только в их головах.

— Что за хуйня⁈ — заорал кто-то из офицеров «Центра», но через секунду его голос потонул в общем хаосе.

А Кочетков продолжал давить. Волна ужаса катилась по площади, накрывая всё новые и новые ряды. Армия «Центра», ещё минуту назад казавшаяся несокрушимой, превратилась в обезумевшую толпу. Солдаты бросали оружие, бежали, падали, умирали от разрыва сердца. Некоторые разворачивали оружие и стреляли себе в голову, лишь бы прекратить этот кошмар.

Квадрат, увидев, что творится с врагом, подключился к бойне. Он проникал взглядом сквозь тела, находил сердца и рвал их. Не по одному, как раньше, а пачками. Вначале он попробовал десять за раз. Потом поднял ставку до пятнадцати. И вот уже два десятка бойцов одновременно упали рожами в кровавую лужу. Его лицо было сосредоточенным, на лбу вздулась вена, из носа потекла кровь. Он никогда прежде не работал с такой нагрузкой, но останавливаться не собирался. Вражеские солдаты хватались за грудь и падали, кашляя кровью. Их лёгкие разрывались изнутри, сердца лопались, как переспелые помидоры.

Марго тоже подключилась к игре. Она врывалась в сознание врагов, но не убивала их, а сводила с ума. Заставляла их видеть то, чего нет: слышать голоса, которые нашёптывали им самые тёмные секреты, чувствовать запахи, которые вызывали тошноту. Она заставляла их убивать своих же друзей, и они убивали, не в силах сопротивляться воле богини.

И посреди всего этого хаоса, в кровавой каше, в аду на земле, двигался Долбоёб. Он был везде и нигде. Проносился сквозь ряды врагов как ураган, и там, где он проходил, оставались только разорванные тела. Его когти вспарывали бронежилеты, как консервные банки, а удары ломали оружие, вбивая искорёженные куски металла в грудь тех, кто это оружие держал. Один солдат попытался выстрелить в него из дробовика, но Долбоёб вырвал ствол из его рук и вогнал обратно, протаранив грудную клетку. Теперь дробовик торчал из спины бойца, как диковинное украшение.

Кого-то он просто рвал на части. Буквально и голыми руками. Ноги, руки, головы отделялись от тел и разлетались в стороны, как детские игрушки. Он двигался в кровавом тумане, и его фигура казалась размытой от скорости.

Бой продлился десять минут.

Когда всё закончилось, площадь перед кремлём представляла собой море трупов. Тысячи тел лежали вперемешку. Кто-то с выпученными глазами, кто-то с разорванной грудью, кто-то без головы. Кровь заливала брусчатку, образуя лужи, в которых натурально плавали ошмётки плоти. Вонь стояла такая, что даже привыкшие ко всему члены команды Кочеткова морщились.

Вдруг в месиве трупов что-то зашевелилось. Наружу, шатаясь, выбрался Грек. Он был весь в крови и кишках. Последние свисали с его плеч, обвивали шею, болтались на поясе, как новогодняя гирлянда. Даже в волосах запутался чей-то размотанный кишечник. Он стоял, покачиваясь, и хлопал глазами.

Марго посмотрела на него и одобрительно хмыкнула.

— Хуясе какой нарядный! Ты, блядь, прям как новогодняя ёлка. Пиздец празднично. Я тоже себе так хочу.

— Да шла б ты на хуй, — выдавил Грек, стряхивая с плеча чью-то печень.

— Не, серьёзно, тебе идёт, — продолжила Марго, закуривая. — Может, оставишь? Тем более скоро этот… как его… Хуйлуин.

Шуко сидел на обломке стены, прижимая к голове окровавленную тряпку. Его трясло, но он был в сознании.

— Я в ахуе, — произнёс он тихо. — Просто в ахуе. Это какой-то пиздец!

— Не пиздец, а разъёб, — поправил его Игорь. Он стоял на стене, глядя на поле боя. Его лицо было спокойным. — А ведь это лидер программы, ёбаный «Центр». И они приходили за нами.

— Кто-то нас сдал. — Квадрат посмотрел на труп Купца. — По ходу, Долб оказался прав. Пока он пиздел, эти хуи подбирались к нашим сракам.

Долбоёб появился из ниоткуда и как всегда бесшумно. Покрытый кровью с головы до ног, он выглядел довольным.

— Пиздобол, — повторил он, кивая на труп Купца. — Я же говорил.

— Да поняли мы, поняли, — отмахнулась Марго. — Ты у нас герой дня. Так что завали ебальник, дай вдохнуть тишины.

Игорь спустился со стены и подошёл к телу Купца. Вернее, к тому, что от него осталось. Он посмотрел на размозжённую голову, на безвольно раскинутые руки, на дорогое пальто, залитое кровью. Потом перевёл взгляд на свою команду.

— Значит, так, — произнёс он. — Мы идём на Москву. Купец что-то знал. Может, врал, может, нет. Но другого пути у нас нет. Мы найдём этот сраный бункер и Господина.

Марго стояла посреди заваленного трупами двора, уперев руки в бока, и смотрела на кровавое месиво с таким выражением, будто её обсчитали в магазине.

— И вот чё я вам скажу, — произнесла она громко, перекрывая стоны раненых и потрескивание догорающих обломков. — Вы тут все, конечно, красавчики, и хуи у вас с километр. Устроили фарш, всех переебашили… Но есть один нюанс.

— Какой? — Квадрат обернулся к ней, всё ещё тяжело дыша после бойни.

— А где альфа?

Повисла тишина. Квадрат нахмурился. Игорь, стоявший у стены, медленно повернул голову к Марго. Шуко перестал прижимать тряпку к разбитой голове. Грек, обмотанный кишками, замер на месте.

— В смысле? — переспросил Квадрат.

— В прямом, блядь! — Марго всплеснула руками. — Ну вы хули вылупились как ебанаты⁈ У каждого проекта есть свой альфа, так? У нас вон Долбоёб, у Купца была та огромная хуета, которой мы очко разорвали. А теперь внимание, вопрос на засыпку: где альфа этого хуеплёта⁈

Она ткнула пальцем в сторону поля боя, усеянного трупами солдат «Центра».

Все переглянулись, но никто не нашёлся с ответом.

И в этот момент на середину площади вышел ребёнок. Он появился не из-за угла, не из подворотни и не из-за груды трупов. Он просто стоял там, где секунду назад никого не было. Мальчик лет десяти. Светловолосый, с огромными голубыми глазами и пухлыми щеками. Одет в чистую белую рубашку и аккуратные брючки, на которых ни пятнышка грязи, ни капли крови. Пацан улыбался, и его улыбка была нежной, ангельской. Такой, от которой у старушек тает сердце. И он хлопал в ладоши.

Медленно, размеренно.

«Хлоп. Хлоп. Хлоп».

— Нихуясе, — выдохнула Марго, и её голос дрогнул впервые за долгое время. — Ебануться и не встать. Лично сам Люцифер пожаловал?

Пацан не ответил. Он просто смотрел на Марго и улыбался. И вдруг девушка почувствовала, как что-то тянет её изнутри. Не больно и не страшно. Просто будто кто-то выдёргивает нитку из свитера. Только нитка была не из свитера, а из её силы или таланта, если угодно.

— Что за?.. — Она побледнела и покачнулась. — Что за хуйня?..

Марго рухнула на колени, хватая ртом воздух. Её глаза закатились, из носа вытекла тонкая струйка крови. А потом она просто отключилась, рухнув лицом в грязь, как тряпичная кукла.

— Марго! — Квадрат дёрнулся к ней, но вдруг замер.

Его тело перестало ему подчиняться. Он стоял как вкопанный, и его рожа исказилась от ужаса.

— Ёб вашу мать!!! — заорал он, и в этом крике было столько отчаяния, что даже Игорь вздрогнул.

А потом Квадрат начал убивать.

Его руки поднялись сами собой, взгляд упёрся в остатки собственной армии, тех немногих, кто выжил. И он принялся рвать их сердца. Одно за другим. Лицо перекосило, из глаз хлынули слёзы, но остановиться он не мог.

— Это не я! — орал он, и его голос срывался. — Босс, клянусь, это не я! Что-то внутри заставляет меня это делать!

Бойцы падали. Те, кто пережил бойню с «Центром», теперь умирали от руки собственного генерала. Шуко, сидевший на обломке стены, вдруг захрипел, схватился за грудь и завалился набок. Его сердце лопнуло, как перезрелый помидор. Грек, стоявший с кишками на плечах, даже не успел ничего сказать и просто упал лицом в грязь. Из его рта хлынула кровь.

— Простите! — орал Квадрат. — Простите мужики!

До Игоря начало доходить. Похоже, пацан украл талант Марго: проникновение в сознание, контроль над волей. И теперь этот маленький ублюдок управлял Квадратом, как марионеткой. Заставлял его убивать своих.

— Ах ты пиздюк! — рявкнул Кочетков. — Отпусти его!

Пацан повернулся к Игорю, и его ангельская улыбка стала ещё шире.

— А ты интересный, — произнёс он тонким, мелодичным голоском. — Давай посмотрим, что у тебя внутри?

И Квадрат развернулся к боссу.

— Нет! — заорал здоровяк. — Беги, босс!

Но его рука уже поднялась. И невидимая сила сжала сердце Игоря.

Кочетков почувствовал это: глухое, тяжёлое давление в груди. Мёртвое сердце, которое не билось уже несколько месяцев, вдруг начало сжиматься. Он попытался ударить пацана страхом, но вместо этого почувствовал, как его силу кто-то ухватил. Буквально как будто вцепились зубами в невидимую нить, соединяющую его с источником, и начали тянуть. Высасывать.

— Приятно, — произнёс пацан, облизывая губы. — У тебя очень вкусный талант. Злой, с горчинкой и ненавистью. Мне нравится.

Игорь слабел. Его колени подогнулись, перед глазами поплыли круги. Квадрат продолжал давить на его сердце и плакал. Крупные слёзы текли по его перепачканному кровью лицу.

— Прости, босс, — прошептал он одними губами. — Прости…

Единственным, кто всё это время не тупил, был Долбоёб. Он рванул в атаку с того самого момента, как Марго рухнула на землю. Но быстро двигаться у него не получалось. Площадь была покрыта скользкой кашей из крови и кишок. Дважды он поскальзывался и падал, врезаясь в груды трупов. Но на третий раз всё-таки дотянулся.

Пацан почувствовал его приближение за долю секунды до удара и с невероятной, нечеловеческой прытью ушёл в сторону. Когти Долбоёба рассекли воздух там, где только что была голова ребёнка.

Началась драка.

Они двигались с такой скоростью, что человеческий глаз не успевал отследить. Долбоёб, олицетворяющий ярость и силу, наконец-то нашёл достойного противника, в котором переплелись грация, ловкость и холодный расчёт. Они исчезали из поля зрения и появлялись в другом месте, обмениваясь ударами быстрее, чем звук долетал до ушей. Куски асфальта взлетали в воздух, вырванные из земли ударами, от которых содрогался кремль.

Долбоёб проигрывал. В один момент пацан просто оторвал ему руку. Схватил за запястье, рванул, и конечность осталась у него в ладони. Долбоёб даже не закричал. Он просто отскочил, прижимая культю к груди. Из раны хлестала кровь, смешанная с тёмной слизью.

— Интересно, — произнёс пацан, разглядывая оторванную руку. — Ты такой же, как я.

Он отбросил руку, и та шмякнулась об асфальт.

Но в этот момент Люцифер выпустил из-под контроля Квадрата. Здоровяк рухнул на колени, хватая ртом воздух, и его тело снова стало его собственным. А Игорь, получив свободу, не стал медлить ни секунды. Он преодолел разделявшее их расстояние и врезался в пацана всем телом.

Люцифер отвлёкся на нового противника. Его рука пробила грудь Кочеткова и вышла между лопаток, разбрызгивая кровь и ошмётки внутренностей. Но Игорь даже не замедлился, ведь он был уже мёртв. Что ему какая-то дырка в груди? Он вцепился в пацана, блокируя его движение, и заорал:

— Долб, давай!

И Долбоёб ударил.

Его единственная уцелевшая рука описала дугу. Когти со свистом рассекли воздух и вошли в шею Люцифера. Туда, где нет никакой защиты, где проходят главные сосуды, а позвоночник наиболее уязвим. Первый удар рассёк артерии, второй перебил шейные позвонки, а третьим, Долбоёб отделил голову пацана от тела.

На его лице так и застыла ангельская улыбка. Тело постояло секунду, будто не понимая, что произошло, и мешком рухнуло наземь.

Повисла тишина.

Долбоёб стоял над трупом, тяжело дыша. Его культя всё ещё кровоточила, но он не обращал на это внимания. Зажав голову Люцифера под мышкой, он одним движением вскрыл череп. Внутри, среди серого вещества, пульсировало ядро, очень похожее на то которое Долб вырвал у огромного альфы. Только оно не светилось.

— Жри, — прошипел Долбоёб, протягивая кусок ядра Игорю.

Кочетков схватил его дрожащей рукой и без лишних вопросов отправил в рот. А затем нагнулся и поднял чью-то руку. Вырвал зубами кусок мяса и принялся жевать. И с каждым новым куском рваная рана на его груди становилась всё меньше.

Долбоёб оторвал ещё два куска от ядра. Один для Квадрата, второй — для Марго. Девушка к тому времени уже очнулась, но была бледной и едва держалась на ногах. Она взяла ядро, повертела в пальцах и сунула в рот.

— Фу бля, это тоже со вкусом тухлятины, — прошептала она. — Нет бы хоть раз попалось с ароматом клубники.

— Ебало завали, — прошипел Долбоёб и зачем-то понюхал девушку.

Остаток ядра мертвяк сожрал сам.

— Теперь эти. — Долбоёб кивнул в сторону Шуко и Грека. — Оживить?

— Давай, — кивнул Игорь.

Долбоёб подошёл к телам. Присел на корточки, достал из-под мышки катышки грибковых спор и вложил по одному в открытые раны погибших. Подождал. Через минуту Шуко дёрнулся, закашлялся и открыл глаза. Следом за ним зашевелился Грек.

— Еба-а-ать, — простонал Шуко, садясь на асфальте. — Я что, сдох?

— Сдох, — подтвердила Марго. — Но теперь ты такой же, как мы. Добро пожаловать в клуб богинь.

— Да на хуй ты нужна со своим клубом, — отмахнулся цыган. — Есть чё пожрать?

— Да до хуя, — усмехнулась Марго и бросила в Шуко чью-то ногу.

Грек сел, уставился на свои руки, потом на кишки, всё ещё свисавшие с плеч, и его лицо исказилось от ужаса.

— Да ебать всех вас в душу! Опять эти кишки! Они меня даже после смерти преследуют.

— Смирись, — усмехнулась Марго. — Ёлочка ты наша.

Игорь обвёл взглядом свою команду. Марго — бледная, но живая. Квадрат, вытирающий слёзы с лица. Долбоёб, разминающий новую руку. Шуко и Грек, только что вернувшиеся с того света. Это всё, что осталось от его армии. Шесть человек, или… Шесть бледных всадников.

— Вот теперь точно идём на Москву. Выпотрошим этого Господина. Заебал он меня.