— Внедрение репарирующего гена должно пройти успешно, — повторила Вика в который раз, изучая данные медкапсулы Маши. — Первый этап завершился, и всё в рамках модели.

Андрей лежал тут же на кушетке и играл с Кешей в гляделки. Похоже, лекция Вики о надёжности данных эксперимента над котом, его не впечатлила.

А вот Кеша не понимал, чего это ему уделяют такое внимание. Очередной раз встретившись взглядом с Андреем, кот тихо мявкнул и решительно направился к кушетке. Таисия ушла, забрав с собой медикаменты и еду, а котейка остался без внимания. Вика возилась с капсулой Маши, я обкатывал модель для второго этапа.

— Тёплый какой! — В голосе Андрея послышались радостные нотки.

Я вынырнул из виджета и увидел картину маслом: кот устраивался у нашего пациента под боком. Молодец, наелся, теперь можно и в тепле поспать. К своему удивлению, я почувствовал укол ревности. Недолго Кеша присматривался к нашему гостю, перед тем как полезть к нему в кровать.

— Холодно ему, эти лысые всегда мёрзнут, — небрежно прокомментировал я, сворачивая окно с конфигурацией Машиного генома. В сеть упали данные секвенированию генома Андрея. Вика, запустив первый этап у Маши, улучила момент и взяла анализ. Всё же, Андрей был следующим, и с его моделью тоже нужно поторапливаться. — Мне нужен доступ к твоему чипу. Если ты, конечно, не передумал лечиться.

— Да куда мне деваться-то, — Андрей погладил лысую кошачью спину и открыл мне доступ.

Подключившись к чипу, я велел Мие скачать данные о мутации. Интересно, почему NAVY не запустили обнуление кеша, после отправки данных через сеть? Ведь сделать это было несложно.

«Скорее всего, чтобы не потерять идентификатор для возможного последующего исследования. Другого объяснения я не нахожу».

Мия частенько отвечала на вопросы, которые я не озвучивал напрямую, но задавал себе мысленно.

«Хм, интересное мнение, — ответил я нейронке и сделал заметку на память. Было в этом предположении рациональное зерно. — А пока создай модель генома Андрея с мутацией».

«Пять минут, босс!»

С мощным сервером лаборатории это действительно оказалось недолго. Тем более, я усовершенствовал Мишину программу, так что эвристическая модель стала ещё точнее.

Через заявленные пять минут я уже созерцал результаты. Собственно, модель показала то, что мы сейчас имеем — разрушение триплекс-структуры ДНК и деградацию.

Дальше задача была рутинная. На получившемся нейрослепке генома с триплекс-ДНК создать модель с внедрённым репарирующим белком. То же самое я уже проделал для Кеши и Маши. Потому, скинув задачу на нейронку, позволил себе отвлечься. Очень уж заинтересовала меня способность Андрея мгновенно поглощать электричество, так что помимо помощи, я преследовал и собственные интересы.

«Мия, прогони паттерн генов Андрея на универсальной модели, — озадачил я нейронку и добавил: — А потом сделай анализ на моём старом слепке генома до импринтинга паттерна электричества».

«С генами регенерации или без?»

«Сделай обе модели, и, как будут готовы, сразу дай знать», — решил я.

«Окей, Алекс. Я запущу моделирование параллельно, так что через десять минут всё будет готово», — отозвалась Мия.

В итоге у меня получилось четыре эвристические модели.

1. Мутация Андрея на нативной модели генома Андрея.

На ней я запустил тестирование внедрения гена репарирующего белка.

А следующие модели я создал ради своего шкурного интереса:

2. Мутация Андрея на универсальной модели генома человека;

3. Мутация Андрея на моей базовой модели генома;

4. Мутация Андрея на моей модели генома с регенерацией.

На универсальном геноме стабильность мутации оставляла желать лучшего, как и на третьей модели моего генома. А вот в сочетании с генами регенерации мутация Андрея на мой геном встала отлично и получился стабильный результат.

Интересно… Мутации у нас похожие.

«Мия, а прогони на моём нативном геноме, без генов регенерации, мой паттерн генов электричества», — отдал я мысленную команду.

6. Мутация электричества на моей нативной модели до внедрения генов

Результат меня не порадовал. Та же деградация генома. По спине пробежал холодок. То есть, если бы я сначала внедрил себе гены электричества…

«Мия, сравни результат с третьей моделью, где мутация Андрея».

«Слушаюсь, босс», — отозвалась нейронка.

Через несколько минут я уставился на одинаковые цифры. Стопроцентное совпадение. Глючит она, что ли…

«Внедрённые паттерны у вас полностью совпадают», — доложила нейронка.

— Что? Как такое может быть? — от неожиданности я возмутился вслух и громко.

— Проблемы? — Вика отвлеклась от настройки капсулы.

Я поделился с ней виджетом, и пару минут мы вместе разглядывали данные.

— Похоже, что вам с Андреем досталась одна и та же комбинация генов, — заметила Вика.

— Но как? Способности же разные!

— Так и проявляются индивидуальные особенности организма, — довольно улыбнулась Вика, обрадовавшись возможности прочитать лекцию. — Пусть паттерн генов вам достался одинаковый, но ваши геномы разные. И усвоены новые гены тоже были по-разному. Важны ещё сочетания генов. У тебя ведь на тот момент уже был геном регенерации. Похоже, это спасло тебя от деградации триплекс-ДНК. Генетика — это сложное взаимодействие генов между собой, и результат всегда в той или иной степени индивидуален. Вспомни, что гены регенерации импринтировали мы оба, но у тебя способность гораздо сильнее. Или вот гены псионика. Я так и не научилась влезать в чужие мысли как тот мутант. Просто вижу сигнатуры, и всё. Немного чувствую Кешу, но он ведь тоже псионик…

Вика вдруг осеклась, встретившись взглядом с Андреем. Он округлившимися от удивления глазами наблюдал за нами.

— Вы что, внедряете себе мутации? — ошарашенно произнёс он. — Сначала экспериментируете на коте, а потом и на себе?

Я бросил укоряющий взгляд на Вику. Надо сначала думать, а потом языком молотить при чужих людях. Но что-то ответить было надо.

— А как иначе? В новом мире без способностей не выжить, — я развёл руками.

Если уж попался, то лучше сразу чётко обозначить позицию.

— Но мы какие попало геномы не внедряем, только необходимые для выживания. Риск нестабильности сразу возрастает. Вот, котика лечить пришлось.

Тут уже Вика строго зыркнула на меня.

Андрей, как ни странно, больше вопросов не задавал. Улёгся обратно на кушетку. Видимо, наш опыт с мутациями успокоил его. И он поверил в успешность внедрения стабилизирующего гена.

Меня же начал разбирать интерес, насколько отличается у нас с Андреем способность к управлению электричеством. Немного подумав, решил начать с проверенной модели.

«Мия, оцифруй все полученные для Андрея модели по принципу моего интерфейса».

«Принято, Алекс. Вывожу на виджет».

Объект: Алекс

Статус адаптивности генома:

Устойчивость модификации: + 14,1 %

Предел развития: 2+

Белок стабилизации: отсутствует

Импринтированные генные кластеры:

Ветка регенерации: 4,97 % синхронизации (144,01 % от максимума)

Ветка энергии: 8,62 % синхронизации (77,58 % от максимума)

— заряд (100 %)

— время восстановления (—)

Статус трансформации ДНК: 18,79 %

центр физической активности — 23,02% центр нервной системы — 24,82% центр ментальной активности — 8,52%

Открыв свой профиль, я начал сравнивать данные с моделью Андрея. Первый блок я условно назвал устойчивостью генной модификации. Ожидаемо у Андрея показатель был минусовой. Почти в двадцать процентов. Учитывая прошедшие две недели, несложно оцифровать временную зависимость от состояния триплекса ДНК и самочувствия объекта. А если взять карту генома Инги, Кеши и Марии, то получится уже неплохая выборка. Правда, толку от этого немного. Всё равно минусовое значение ведёт к гибели.

— Ты чего завис?

Лёгкий тычок в бок, я невольно дёрнулся и сурово посмотрел на нарушителя личного пространства. Вика, чуть склонив голову, с интересом разглядывала меня.

— Да вот, изучаю степень влияния мутагенов на женское либидо.

— И как успехи? — ничуть не смутилась она.

— Аналитика даёт неутешительные выводы, — скорчил я печальную гримасу. — Что импринтинг генома от субъекта с мужским гендерным базисом, потихоньку перестраивает организм реципиента. Кеша же вроде бы мальчик?

Глаза её опасно сузились, но я старался сохранить унылое выражение лица.

— Вот, сама посмотри.

Я расшарил виджет с таблицами и с удовлетворением заметил, как её лицо вытянулось.

— А почему у меня такая куцая статистика? И что значат эти определения?

Точно. Ведь последняя версия интерфейса, которую я кропал в ночь перед приходом «делегации» мутантов сильно отличалась от базовой. Вика пользовалась как раз ей. Но я был рад, что диалог перешёл в конструктивное русло.

— Смотри, первый раздел показывает статус адаптивности генома, возможность импринтинга следующей модификации и наличие в организме стабилизирующего белка.

— Это и так понятно, — нетерпеливо перебила меня Вика. — Но что за хрень с цифрами по устойчивости? Четырнадцать процентов должны означать, что организм распадается. Причём прямо на глазах.

— Не знаю, как там принято в генной инженерии, но я отталкивался от понятных мне корреляций. И за условный ноль взял устойчивое состояние генома. Например, после добавления стабилизирующего гена. Любые отрицательные величины говорят о постепенном распаде триплекса ДНК. И чем они выше, тем быстрее идёт деградация генома.

— Ладно, принимается, — снисходительно хмыкнула Вика, выслушав мои доводы. — Но на что влияют цифры с положительными значениями?

— На прогрессию трансформации ДНК. Со временем растёт активность энергетических центров и сила способностей. Даже если не тренировать их. Медленно, но растёт. Чем выше устойчивость модификации, тем более заметен рост.

— А ну-ка, скинь мне последнюю версию интерфейса, — неожиданно возбудилась Вика. — Надо кое-что проверить.

— Да без проблем.

Приказав Мие сделать всё необходимое, я вернулся к сравнению показателей. Если с устойчивостью более менее понятно, то почему так разнятся силы и вариации способностей? Например, у меня и у Андрея. Или у Вики и у того ублюдка псионика. Это как минимум нужно тоже попытаться оцифровать. Тем более, у меня уже есть данные об импринтинге генома регенерации нам с Викой. Раньше одной связки не хватало, но теперь у меня есть даже кое-что получше.

«Мия, возьми данные Андрея и наложи на мою генную карту».

«Если ты хочешь получить данные по силе способности, то нам нужно кое-что ещё».

Я немного повозился с эвристической моделью и взглянул на нашего пациента. Цвет лица у того заметно улучшился, часто дышать перестал и вообще был похож на отдыхающего человека, который прилёг погладить кота. Только не на диван, а на больничную кушетку.

— Слушай, — обратился я к нему. — Просьба есть. Можешь принять ещё один разряд от ловушки в коридоре, а потом жахнуть на полную мощь по сетке? Нужно для полноты исследований по твоему геному.

Андрей, видимо, посчитал, что это необходимо для его лечения. Он кивнул, поднялся с кушетки и под взглядом недовольного Кеши, лишившегося грелки, удалился в коридор.

«Мия, фиксируй мощность моего разряда. А затем разряда Андрея. И сразу же выстраивай модель».

Я закрыл глаза концентрируясь. Дождался, когда объект займёт нужную позицию, и жахнул, что было мочи.

«Осталось тридцать процентов ёмкости».

Я и без комментария Мии понял, что выложился не на полную.

«Учтёшь при расчётах».

Глядя на то, как Андрей лихо впитывает электричество, я не мог отделаться от желания заполучить такую же способность. Мысли об этом буквально свербели и не давали покоя. Если я могу проводить заряд, то должен уметь и поглощать. Просто никогда не пробовал. Да и вообще не думал в таком ключе. А ведь тогда можно не ждать, пока восстановление произойдёт само собой, а ускорить его, стоит только дотянуться до источника питания. Грубо говоря, быстро подзарядиться.

Андрей же отлично владел поглощением, но почему-то не мог накапливать в себе достаточно электроэнергии. Поэтому так и не научился испускать импульсы большой мощности. А если и пытался создать разряд сам, то тратил очень много сил.

Пока я размышлял об этом, Андрей уже вернулся в лабораторию.

— А ты можешь дать на меня разряд, небольшой? — обратился я к нему. — Попробую впитать электричество.

— Только если небольшой, — Андрей устало протянул руку над моей ладонью. С его пальцев сорвались искры. Кожей я ощутил небольшое покалывание, ощущение сродни тому, когда я сканирую пространство на предмет энергополей.

— Можно ещё разок?

Андрей снова «отсыпал» мне искр. Теперь я настроился на то, чтобы поглотить их, впитать в кожу.

«Мия, фиксируй данные!»

Ещё четыре подхода и Андрей обессилено, упал на кушетку.

— Я всё. Больше не могу.

Под ругань Вики, заметившей мои эксперименты над больным, я ретировался в соседний бокс.

— Мия, нам придётся серьёзно поработать с новыми данными.

«Всегда готова, босс».

— И давай начнём с этого кластера…

* * *

«Ты куда пропал?»

Сообщение Вики застало, когда я заканчивал новую сборку интерфейса.

«Да тут я. Что случилось?»

«Давай тащи сюда свою задницу».

«Есть мэм».

Не люблю, когда меня отрывают от работы, но в тоне моей напарницы явно прослеживались угрожающие нотки.

— Второй этап уже успешно пройден, — сообщила Вика, едва завидев меня. — Так что я перевела капсулу в автоматический режим.

— Это же хорошо, — улыбнулся я.

— Это прекрасно. Плохо, что я уже третьи сутки не могу нормально поспать. Да и он, — Вика кивнула на Андрея, — не спал всю ночь. Наши мутанты в блоке D уже час, как улеглись. Так что капсулу для Андрея готовить тебе.

Я посмотрел на бледное лицо Вики с тёмными кругами под глазами и кивнул. Это правда. Она ведь только легла и заявились эти.

— Тебе придётся подежурить, — сказала Вика. — Если я ещё не проснусь, когда Маша очнётся, объясни ей ситуацию. И пусть полежит в капсуле какое-то время.

Устроив Андрея в медкапсуле, я проводил Вику и уселся возиться с оцифровкой своих способностей с учётом новых данных. Процесс внедрения у Маши закончился через несколько часов, но, следуя программе, заданной Викой, капсула ввела Маше восстанавливающие препараты, и та, вместо пробуждения уснула. Так что никто не мешал мне тренироваться в поглощении электричества и подводить статистику.

Объект: Алекс

Статус адаптивности генома:

Устойчивость модификации: + 14,1 %

Предел развития: 2+

Белок стабилизации: отсутствует

Импринтированные генные кластеры:

Ветка регенерации: 4,97 % синхронизации

— градиент мутации — 29

— сила способности — 144 %

Ветка энергии: 8,62 % синхронизации

— градиент мутации — 9

— сила способности — 78 %

Статус трансформации ДНК: 18,79 %

центр физической активности — 23,02% центр нервной системы — 24,82% центр ментальной активности — 8,52%

Экстраполяция трёх паттернов генов, импринтированных разным объектам, дала удивительные данные, которые неожиданно ровно легли на прежнюю модель. Пришлось даже вводить новый параметр — градиент мутации. Вика, конечно, будет ворчать, что такого в науке не существует, но для меня был важен смысл. По сути, он отражает, как встал паттерн генов на конкретный объект. Насколько успешно организм принял новый набор способностей. Некий коэффициент, служащий базой эффективности развития с ростом синхронизации конкретной ветки ДНК.

Ладно, как использовать это в будущем, ещё предстоит обдумать, а сейчас меня увлёк новый аспект работы с электричеством. К задумкам создать дальнобойную «магию» мы ещё вернёмся, а пока следует потренировать функцию поглощения.

На текущий момент эффективность способности составляла три целых и четыре десятых процента. Это означало, что я только в начале пути. А поэтому нужно практиковаться. Сконцентрировавшись, я уже привычным способом перехватил поток энергии, идущей к настольной лампе.

Теперь нужно вспомнить ощущения при тренировке с Андреем. Не проводить поток дальше, а замкнуть на себе. И при этом умудриться не получить удар током.

«Алекс, фиксирую наполнение твоей электроёмкости».

— Не отвлекай! — рявкнул я на Мию. — Просто регистрируй изменения.

Я свернул виджеты и закрыл глаза. Нужно сконцентрироваться на том мимолётном ощущении и сделать его привычным.

Ощущение тепла в ладони, которой я «держал» нить энергии начало усиливаться. Замечательно! Я улыбнулся, понимая, что выбрал правильную тактику. Ещё чуть-чуть. Чёрт!!!

Я резко прервал эксперимент и стал со всей дури дуть на пальцы, с которых уже начала слезать кожа. Больно то как!

«Резкое повышение температуры тела в зоне контакта, — запоздало прокомментировала Мия. — Рекомендую скорректировать воздействие».

— Тоже мне советчик, — буркнул я, но, видя расстроенную физиономию нейронки, махнул здоровой рукой. — Ладно, не так уж всё и плохо.

Боль действительно начала потихоньку уходить, а я понял, что через минут двадцать от мелких шрамов не останется и следа.

— Лучше выведи мне статистику по эксперименту.

Не успел я плотно заняться изучением данных, как в лабораторию нагрянула выспавшаяся Вика. Покачала головой, видя мою руку, и посоветовала убираться спать. Я согласился, отложив эксперимент на потом. Сил продолжать биться над задачей и правда уже не было.

В подсобке меня ожидал не совсем довольный уходом Вики и остывающей постелью Кеша. Я оценил пустую банку из-под тушёнки и морду кота.

— Тебе бы только жрать да спать, лысый. Давай подвигайся, место освобождай. Хозяин устал.

Тёплый мурчащий кот под боком как-то сразу переключил меня в режим отдыха. И стоило закрыть глаза, как я моментально вырубился.

* * *

— Котик… котик… Кеша. Кеш, Кеш. Кис-кис-кис.

Чей-то шёпот вытянул меня из беспокойного сна. Перед глазами ещё кружились цифры со статистикой прогресса, когда под боком шевельнулось что-то тёплое. Я открыл глаза. В светлом прямоугольнике дверного проёма стояли двое. Одна фигурка, совсем маленькая, свою половину пространства не закрывала, и свет бил в глаза. Я окончательно проснулся, когда Кеша потянулся, бесцеремонно упёрся мне в живот тёплыми упругими лапами и прыгнул.

— Ко-о-отик, — радостно прошептала фигура поменьше.

— Тс-с-с, пойдём потихоньку, — осадила её большая фигура.

— Вы что там затеяли? — недовольно спросил я, опознав в дверях Вику и ту девчонку, Таисию. — Я вообще тебя не будил, когда ты спала.

Это я бросил уже Вике.

— Я восемь часов проспала, а ты все двенадцать, — та сложила руки на груди. — И вообще, пора запускать репарацию у Андрея, а ты ещё модель мне не прислал!

Двенадцать часов? А, казалось, только глаза сомкнул. Я сверился с таймером на виджете. И вправду. Уже вечер следующего дня.

— Сейчас доделаю и вышлю, — ответил я. Модель была уже готова, но хотелось ещё поваляться в тишине и тёплой постели. Чего ж меня разморило так?

На глаза в виджете первым делом попалась моя статистика. Я хотел было смахнуть её, но остановился, удивлённо разглядывая строки.

Способность к поглощению увеличилась! Показатель подбирался к десяти процентам КПД. И это при неудачном, как я считал, эксперименте.

Когда я вчера пытался тренировать этот навык, она была на мизерных значениях. А теперь?

Может быть, организм ночью перестроился? Адаптировался как-то под это дело? Понадобилось больше сил. Вот почему я так долго спал!

В медицинском блоке обнаружилась Вика, которая с сосредоточенным видом возилась с капсулой, где лежал Андрей. Место Маши пустовало.

— Так полегчало, что ушла? — я кивнул на раскрытую капсулу.

— А? Да, пошла ухаживать за Сергеем, — отозвалась Вика. — Не то чтобы за ним нужно было ухаживать, но… у них там какие-то свои отношения. Или ей просто неловко с нами. Андрей уже спит под седацией, круго́м люди незнакомые. Вообще, она какая-то запуганная, что ли… то ли после инцидента, то ли вообще.

Я кивнул, сообразив, что коннект у Вики с Машей не сложился.

— А мутация у неё интересная. Немного пообщались. Она как будто в голове видит картинки запахов. Мы провели небольшой эксперимент, я проверила активность мозга. Там и правда включается участок зрительного центра.

— Оцифровать бы… — задумался я. — А где Таисия? Вы же вместе за котом приходили? Вот приглянулся ей этот лысый!

Конечно, Мия следила за зданием, но я ещё хотел прояснить вопрос, почему меня побеспокоили из-за какого-то кота.

— Она ему тоже, — фыркнула Вика. — Сначала просто гладила. Потом Кеше надоело на коленках сидеть, и они тут догонялки устроили. Выставила их в коридор. Там играют.

— Играют с этой зверюгой⁈

— Кеша очень ласковый и умный котик, — чуть обиделась Вика.

Но я уже отправлял запрос Мие.

Нейронка вывела мне картинку, где Таисия прячется за углом, а потом неожиданно выскакивает. Кот выпрыгивает на неё. Пока без когтей. Но зверюга могла и войти в азарт.

Как известно, страшнее кошки зверя нет, а этот ещё и генномодифицированный. Прививать Таиске геном регенерации в срочном порядке мне не хотелось. А вот сделать цифровой слепок её мутации — очень даже.

Я вышел в коридор и позвал девочку.

— Мы вас всё-таки разбудили? Извините, — она хлопнула на меня большими голубыми глазами.

— Да ничего, уже пора было вставать. Тем более нужно проверить тебя, чтобы не получилось как с Машей и Андреем.

— А с Андреем всё будет хорошо? — тут же приступила она ко мне с вопросом. Голубые глаза теперь смотрели прямо и решительно.

— А ты как видишь? Или чувствуешь? Ты ведь предвидишь события? — поинтересовался я.

— Я… — Таисия смутилась. — Я часто забываю об этом. И такое требует концентрации, чтобы специально посмотреть. Если очень надо, я быстро собираюсь и понимаю, как оно должно быть. Как тогда, перед дверью. Или иногда кто-то что-то случайно скажет — а я понимаю: да, будет хорошо. Или не надо так делать — будет плохо. Мне сложно объяснить.

— Хорошо, — я кивнул. — Андрей в медкапсуле, Вика запускает процесс лечения. Представь, как он там лежит. Что чувствуешь?

Таисия чуть нахмурилась и плотно сжала губы. Несколько секунд она молчала, а потом посмотрела на меня и вдруг расплылась в улыбке.

— Всё будет хорошо!

— Ну вот, тебе просто нужно настроиться, — я улыбнулся в ответ. — Пойдём, проверим твой геном. И ещё, — я поглядел на затаившегося за углом Кешу. — Надо сделать тебе игрушку для кота. Есть у меня идея.

— Игрушку⁈ — Таиска чуть не подпрыгнула на месте.

— Но сначала проверим твою мутацию, — напомнил я. — Для этого мне нужно будет получить доступ к чипу.

— Но, — Таиска замялась. — Я не могу дать доступ. Я ведь несовершеннолетняя. Только двенадцать недавно исполнилось. А родители… — она опустила глаза, — их больше нет. Мы потеряли сознание все вместе, а очнулась только я. Всё ждала, когда они придут в себя, тормошила. И потом… я убежала из машины, потому что почувствовала: так было надо. А они остались. Я их бросила… а если они всё ещё были живы? Правда потом, я проверяла, как ты просил меня проверить с Андреем. И… всё было плохо. Но что, если я ошиблась, и они были ещё живы тогда. А я сбежала. А они могли быть ещё живы?

Таиска подняла на меня блестящие от слёз глаза. Я не знал, что делать. Успокаивать детей мне ещё не приходилось, тем более, потерявших родителей. Но она, кажется, и не хотела, чтобы её сюсюкали, а хотела от меня именно ответа. И я ответил прямо, как взрослой:

— Большинство людей от этого вируса просто погибает, немногие становятся мутантами. Если твои родители не очнулись, скорее всего, они не выжили. Ты всё правильно сделала, когда ушла. На улицах было опасно, — я перевёл дыхание, на секунду представив, какой ужас пришлось пережить этой голубоглазой девчушке, и добавил: — А к чипу я могу сам получить доступ. Мне нужно только твоё разрешение. А потом я заодно поставлю тебе функции управления, как у взрослой. Теперь ты сама принимаешь решения.

Она как-то собралась, пока слушала мою речь и кивнула.

— Да, я согласна.

— Хорошо, тогда пойдём в бокс.

В боксе Таиска немного успокоилась, а Кеша запрыгнул к ней на колени. Она гладила кота, пока я возился с чипом.

Когда данные были выгружены, я озадачил Мию построением модели и сделал Таиске доступ к ядру системы, как у взрослой.

— Вот. И кому попало доступ не давай, — предупредил я. — А теперь пойдём, с меня — обещанное.

Пока Мия обрабатывала данные для модели, мы с Таиской пошли в лабораторный блок.

Я раскрыл по очереди выдвижные ящики и нашёл большие пластиковые пробирки, в длину моей ладони. С закручивающейся крышкой яркого оранжевого цвета. В соседнем ящике обнаружилась упаковка маленьких пробирок, совсем мелких. То, что надо. Я кинул парочку внутрь большой. Потряс. Пробирки зашумели. Получилась такая погремушка. Но этого мало.

Пошарив немного в ящиках, я нашёл фиксирующую ленту. Отрезал метра два, сунул свободный конец в большую пробирку, плотно закрутил крышку. Вот теперь готово. Погремушка на ленточке.

— Кеше должно понравиться, — я протянул девочке свою поделку. Подумал и сделал ещё одну: скорее всего, котяра быстро «разберётся» с игрушкой.

Когда Мия сообщила, что модель для Таисии создана, мы успели вернуться в блок.

Я устроился на кресле у стола и скинул данные Вике. Ей не терпелось посмотреть, что же за такая мутация у девчонки.

— Первый этап завершён, — сообщила Вика, кивнув в сторону капсулы Андрея. — У него процесс дестабилизации генома шёл чуть медленнее, чем у Маши. Поэтому, думаю, совсем быстро восстановится.

— Всё будет хорошо! — Таиска устроилась на кушетке и болтала ногами. — Мы с Алексом посмотрели.

Она размахивала перед собой новой игрушкой и та, то ударяла в пол с характерным шуршанием, то взлетала до уровня кушетки. Краем глаза я заметил Кешу, который спрятался за лабораторным шкафом и весь подобрался для прыжка. Он следил за интервалами падения и взлёта пробирки и выжидал удобный момент. Вот пробирка подлетает вверх и падает. Кеша подтянул задние лапы для прыжка. Сейчас!

Хана теперь игрушечке.

Но в последний момент Таисия, как будто совершенно не задумываясь, дёрнула пробирку в сторону, и выпрыгнувший Кеша схватил пустое место.

— О, котик! — обрадовалась Таисия.

То есть она его даже не видела?

Второй раз Кеша кинулся к шуршащей игрушке, но в последний момент Таиска так же дёрнула ленточку, и кот остался ни с чем. Казалось, она совсем не следила за своими движениями и играючи уводила пробирку прямо из-под носа у быстрого Кеши.

«Мия, сними динамику движения и рассчитай вероятности того, что кот не сможет поймать игрушку», — дал я указание нейронке.

Ещё три безуспешных попытки Кеши сцапать пробирку. Мия выдала статистику, что кот, судя по скорости реакции, должен был достигнуть успеха ещё в первой попытке. Самое позднее — во второй.

Я улыбнулся. Мои предположения подтвердились. Таисия бессознательно вовсю использует свою способность при игре с Кешей. Предвидение событий на короткий срок. Но, чтобы выяснить что-то осознанно, она пытается сосредоточиться. В стрессовой ситуации, конечно, было не до сосредоточения, и она брала информация почти бессознательно, без лишних мыслей и сомнений. Я вспомнил, как она уговаривала Николая тащить Машу к нам вниз, а потом убедила его послушать меня и забрать Сергея.

В общем, хорошо бы раскрыть её потенциал. Если она прокачается — это бесценный член команды.

— Ну как там? Мне нужно ложиться в капсулу? — поинтересовалась Таисия, снова выдёргивая пробирку прямо из-под носа разыгравшегося Кеши. Однако Вика хорошо его воспитала, когтищи так и не выпустил.

— Нет, не нужно. У тебя всё хорошо. Болезнь проявляется не у всех, — ответил я. — Но вот твоя способность очень интересная. Нам с тобой предстоит потренироваться.