— Знаешь, Алекс, я думаю, что в этой гонке за мутациями, мы можем и не заметить, как превратимся в нечто иное, чем человек. — Вика стоит в полутёмной лаборатории. На её лицо падают разноцветные блики от мигающих индикаторов приборов.

— Нам нужны способности, иначе теперь не выжить, — возражаю я. — Человек это ведь не свойства тела, и даже не навыки. Это воля и разум, — то, что делает нас людьми.

— А это делает нас людьми? Думаешь, у NAVY этого не было? Воля, интеллект, — задумчиво произносит Вика. — И смотри, что получилось. Куда мы идём, Алекс? За кем мы идём?

— Мы просто пытаемся выжить, — этот её настрой начинает меня раздражать. Нашла время для философии, когда мы на волосок от гибели…

На волосок от гибели?

В сознании мелькают смутные картинки, и я понимаю, что не могу вспомнить, как мы оказались в лаборатории. Внезапно пол под ногами вздрагивает, и комнату озаряет вспышка света. Я вижу тонкий силуэт Вики на фоне белого зарева. Она испуганно оглядывается по сторонам.

Что-то гудит, приборы начинают мигать как сумасшедшие, по полу снова проходит вибрация. Я смотрю вниз, и внутри всё застывает от ужаса. Прямо под нами толпа, волнующее море людей, а если присмотреться — мутантов. Молодые и старые, худые и грузные, все они безумны, лица их искажены животной яростью, одежда изорвана в клочья, волосы спутаны. Они бьют кулаками снизу в тонкое прозрачное покрытие пола. Беснуются. Хотят добраться до нас и растерзать. Толпа живёт своей жизнью, ненавистью и болью. Они бьют вместе, синхронно, и удары проходят волной. И под ногами у меня змеится трещина, ширится и бежит к…

— Вика!

Я кидаюсь вперёд, но уже поздно. Цепкие руки хватают девушку, и толпа за секунду, одним страшным рывком затягивает её в образовавшийся разлом.

— Алекс! — её визг тонет в рёве взбесившихся монстров.

Я прыгаю, собирая на кончиках пальцев разряды молний, готовый нырнуть туда за ней. Отбить во что бы то ни стало.

Вспышка!

Белый свет ослепляет.

— Вика! — я ударился лбом обо что-то твёрдое. Боль отрезвила. Через секунду появилась картинка: полупрозрачное покрытие медицинской капсулы перед самым моим носом.

Чёрт! В памяти тут же понеслись воспоминания. Мы же там в этом долбанном море осознания только что огребли. По ощущениям вообще чуть не сдохли!

Я начал открывать капсулу, унимая бешено стучащее сердце. По виску стекла струйка пота. В глаза ударил с непривычки яркий свет ламп лаборатории. Прямо как в недавнем кошмаре. Я сел, окидывая взглядом пространство. Две капсулы рядом пусты, в третьей кто-то есть…

— Алекс, вы очнулись? — ко мне с обеспокоенным выражением лица подбежала молодая сотрудница. — Не делайте резких движений, у вас ещё не все показатели пришли в норму.

«Подтверждаю, Алекс, — прорезалась Мия. — Сердечный ритм нестабильный, давление выше нормы…»

«Заткнись», — отдал я мысленную команду.

— Где профессор, Вика? — я чуть не вцепился в руку девушки. — И все участники эксперимента. Кто в капсуле?

Лаборантка хлопнула глазами, потом затараторила:

— Виктор Александрович и Виктория ушли спать. Сейчас ночь. В капсуле Хань Ли, состояние стабильное, но он ещё не пришёл в себя.

Я кивнул. Только сейчас понял, что в лаборатории пустовато. Всего двое: эта девушка и ещё паренёк, который возился с каким-то прибором и бросал на меня любопытные взгляды. Судя по всему, дежурные лаборанты.

— Я бы советовала вам остаться в капсуле до утра, — неожиданно твёрдо заявила девушка. — Вы едва пришли в себя и должны восстановиться. Более того, всё ещё снимаются медицинские показатели, которые могут быть полезны для статистики.

Я удивлённо поднял бровь и улыбнулся. Что-то мне знаком этот стиль.

— Это профессор вам оставил такие указания?

— Виктория просила отслеживать ваше состояние, — ничуть не смутилась девушка. — И настаивала на том, чтобы дать вам восстановиться как следует, перед тем как покинуть капсулу.

— Хорошо, — я примирительно поднял руки и прилёг обратно. — Видите, я лежу и отдыхаю. До утра.

Когда лаборантка отошла, я развернул виджет с нейронкой. С Викой всё хорошо, если спать ушла. А вот я что-то завалялся. Как и китаец. Ладно. Надо посмотреть, что там с моей тушкой.

«Мия, сколько прошло времени с начала эксперимента?»

«Шестьдесят четыре часа, восемнадцать минут», — отчиталась нейронка.

Ничего себе! Это я почти трое суток тут «отдыхаю».

«Выведи статистику показателей мутаций на виджет», — распорядился я.

Объект: Алекс

Статус трансформации первого перерождения: 39,16%

трансформация тела — 33,28%

трансформация духа — 39,16%

трансформация разума — 28,31%

Импринтированные матрицы:

Матрица регенерации: (3 грейд)

— адаптация: 56%

Матрица управления электричеством: (2 грейд)

— адаптация: 22%

Матрица энергополя: (0 грейд)

— адаптация:??? %

— Ты ничего не перепутала? — почти крикнул я на Мию, просматривая выведенные на виджет данные.

«Если только ошибка в твоём коде», — спокойно возразила нейронка.

Так-так-так. Мысли бешено прокручивали информацию. Рывок почти на семь процентов в центре разума за такое короткое время казался чем-то немыслимым. Как и статус матрицы энергополя.

«Всё согласно твоих алгоритмов, — подливала масла в огонь нейронка. — Только для выведения данных по адаптации третьей матрицы ещё мало фактуры. Но то, что показатели превышают первый грейд абсолютно точно».

Хм… Адам в своих пассажах считал матрицы первого грейда чем-то исключительным, но про нулевые даже словом не обмолвился. Или это и есть так называемые высшие матрицы? Вроде той, что досталась Таисии. Ладно, как говорила Мия, ещё действительно мало данных, но, похоже, мы на верном пути.

«Хорошо Мия, у меня для тебя ещё одна задача. Тебе нужно соотнести по времени динамику медицинских показателей и данных со всех датчиков с теми событиями, которые я тебе сейчас расскажу».

Я посмотрел время эксперимента. Оказывается, прошло чуть меньше пятнадцати минут. Всего ничего мы были в этом море осознания, чёрт его дери. И в этот отрезок мне нужно уместить все события, и, возможно, самому прикинуть по таймингу, сколько они могли занять. Анализ должен быть максимально точным.

Нейронка выслушала мой рассказ и неожиданно выдала комментарий.

«Алекс, мне нужно предупредить тебя, что длительные и яркие галлюцинации могут быть причиной серьёзных нарушений деятельности головного мозга. Рекомендуется пройти сканирование…»

«Мия! — перебил я её. — Выполняй поставленную задачу».

«Слушаюсь, босс», — взяла под козырёк нейронка.

Я хмыкнул. Пару недель назад сам бы покрутил пальцем у виска, если бы кто-то стал мне рассказывать такое. Но мир окончательно сломался, и чем дальше, тем интереснее баги…

Неожиданный сигнал вызова заставил меня вздрогнуть.

На виджете появился Гарин. Помятый с кругами под глазами.

«Алекс, ты очнулся? Я смотрю, медицинские показатели уже пришли норму, — он перешёл сразу к делу. — Можешь зайти?»

«Вообще, Вика не велела вылезать из капсулы до утра, — ответил я. — Но если вы завтра примете её гнев на себя, то я готов».

Гарин на шутку не отреагировал и устало произнёс:

«Давай уже, не паясничай и приходи ко мне в кабинет».

Виджет вызова погас.

Я вздохнул и начал подниматься. У полковника такой вид, что ему самому не помешало бы немного полежать в медкапсуле. Может, стоило его сюда пригласить? Он занял бы один из пустых ложементов, тут бы всё и обсудили.

Несмотря на предупреждение Мии, чувствовал я себя довольно сносно. И даже ухитрился выскользнуть из лаборатории, чтобы никто не заметил. Только в коридоре вдруг закружилась голова и пришлось опереться на стену и сбавить темп. Всё же почти трое суток без сознания — не штуки.

Гарин сидел в кресле. С усталым и сосредоточенным видом просматривал что-то на виртуальном экране.

— Проходи, садись. — Он указал на кресло перед собой. — Пока ты лежал без сознания, тут много чего произошло. И нам есть что обсудить.

— Понять бы ещё, что произошло там, в этом море сознания. Еле ноги унесли. Как Хань Ли? — поинтересовался я.

— Пока не приходил в сознание. И мы не знаем, когда придёт, — Гарин, наконец свернул виджет и посмотрел на меня. Во взгляде читалась не то чтобы усталость, а какая-то замотанность и злость. Не на меня, а на всю ситуацию в целом. — А то, что случилось, я сейчас расскажу. Если вкратце, вы нашли ещё неприятностей на нашу голову. Очередную чертовщину, с которой мы не знаем, что делать.

— Ну это-то понятно, — вставил я.

— Ты ещё ничего не знаешь, — оборвал меня Гарин. — Ваши приключения во сне с этим китайцем — только часть проблемы. И что именно там произошло, мы даже ещё не пытались анализировать. А вот то, что было потом…

Он прервался, чтобы отхлебнуть воды из стакана. В этот раз я не решился перебивать.

— Капитан Волков очнулся первым и предоставил отчёт. Несмотря на форс-мажор, вы свою задачу выполнили. Смогли обнаружить «чистых» мутантов в лаборатории и даже вышли на контакт с целой группой за её пределами. Волков по памяти восстановил картинку местности, которую вы успели увидеть. Отсюда далеко, но место известное. С помощью нейросетей мы довольно точно определили координаты. Казалось бы, успех, — Гарин невесело улыбнулся и посмотрел на меня. — Это в России. Есть база неподалёку в Новосибирске.

— А что за место? — уточнил я.

Гарин хмыкнул.

— Алтай. Гора, которую вы видели — Белуха. А озеро Аккемское. Известное, в принципе, место. Ну так вот. Мы связались с базой, они послали группу на разведку. Место популярное, туристическое. Там даже вертолётная площадка есть.

— И? Какие данные?

— А никаких, — Гарин повертел в руках стакан, рассматривая его на просвет. А потом хлопнул им о стол, возвращая на место. — Вертолёты не долетели. Там какая-то аномалия или чёрт знает что. Только приблизились, люди как будто с ума сошли, крики, судороги, а потом все свалились без сознания. Один вертолёт потерял управление, разбился. А на втором… повезло нам, паренёк-стажёр был, из новобранцев. Без чипа, отец из принципиальных, но состоятельный. Парнишка с частным вертолётом умел управляться. Людей на базе немного, вот и взяли его стажёром. Он с пилотами вертелся постоянно и на эту разведку напросился. Этот паренёк нам машину и спас, кремень, перехватил управление и ухитрился вывести оттуда вертолёт. Он, оказывается, из «чистых» был. И на него эта хрень не подействовала. Вообще ничего не почувствовал. Вся информация о полёте — от него. Больше туда пока никого не посылали. А экипаж этого вертолёта до сих пор в коме. Как и наш китаец. Такие дела, Алекс.

— Китаец тоже был «чистым», — произнёс я, переваривая информацию. — И ему ничего не было тогда, в море сознания. Тогда почему он в коме?

— Не знаю, — дёрнул плечом Гарин. — Очнётся — спросим. А сейчас эти «чистые» как заноза в заднице. И, самое главное, по нашим данным, в том районе нет лабораторий NAVY. Откуда всё это взялось — непонятно. Похоже, мы имеем дело с какой-то третьей силой. И хорошо бы наладить с ней контакт раньше, чем NAVY.

— Если оно нападает только на носителей чипа, может это и не NAVY. Хотя всё зависит от того, какие у них цели, — задумался я. — А почему вы мне всё это так подробно рассказываете? Есть предложение?

Гарин кивнул.

— Да, нам нужна твоя способность видеть энергию. Волков говорил «чистые» у тебя фиолетовым светятся или как ты там их определяешь? Мы хотим набрать группу для контакта из «чистых». Они пойдут в составе экспедиции в то место. С твоей помощью отбор будет быстрее, чем приборы гонять, как профессор. Честно говоря, на его исследования уже не хватает ресурсов. Да и всех скрытых мутантов мы тоже выявим.

— Это вариант, — кивнул я. Если только после того приключения у меня хватит сил на подобные фокусы. Я сосредоточился и посмотрел на Гарина. Вокруг него мерцала едва заметная голубая дымка. Вытянул перед собой руку, чтобы удостовериться, и не поверил своим глазам. Вокруг пальцев сиял чёткий фиолетовый контур. Фиолетовый! Как такое может быть?

— Хорошо, вот и договорились, — подытожил Гарин. — Ты тогда иди отдыхай. Ночь уже. А завтра утром — за работу.

— Вы тоже отдохните, совсем слабо светитесь, — обронил я, и перед выходом успел словить испепеляющий взгляд полковника.

Спать пошёл, конечно, себе в комнату. Не в капсуле же валяться. Всё равно военные мониторят автомед, так что получит Вика свою статистику.

Из беспокойного сна меня выдернул звонкий голосок Мии.

«Алекс, трекер Вики показывает движение по коридору. Ты просил предупредить».

Сон как рукой сняло. Я тут же подскочил с кровати. Все вопросы, терзавшие меня после разговора с Гариным, тут же закрутились в голове. Я вытянул руку и проверил: ничего не изменилось, свечение вокруг пальцев так и осталось фиолетовым. Нужно подтвердить свою догадку, и проверить цвет поля Вики. А ещё проверить моё ДНК. Конечно, если окажется, что у меня больше нет триплекс-структуры и я стал «чистым» мутантом — это будет самое невероятное, что может произойти. Но изменение цвета биополя нужно как-то объяснить.

Опрокинув в пересохшее горло стакан воды, я выскочил в коридор. Нагнал Вику по пути в столовую. Уже со спины, ещё не окликнув её, уставился на ауру. Фиолетовая! Как я думал. Теперь остаётся Волков! И всё сойдётся.

Насчёт «сойдётся» я, конечно, погорячился. Совсем непонятно почему, после этого моря сознания так изменились наши ауры. Я подозревал в этом заслугу китайца. Но точно мы сможем узнать, когда тот очнётся. А пока можно просто проверить предположение.

— Алекс! — Вика развернулась за несколько секунд того, как я её нагнал. — Так и знала, что ты вылезешь из капсулы раньше срока.

— Гарина туда упечь надо, — отозвался я. — Выглядит как полежалый труп. Вчера рассказал, что тут у вас происходит.

— После завтрака пойдём в лабораторию на обследование. — Вика проигнорировала моё предложение насчёт полковника.

— Это я с радостью, и Волкова захватим!

Вика удивлённо изогнула бровь и вопросительно уставилась на меня.

— Ты теперь светишься фиолетовым, как и я. Надо проверить наши триплекс-ДНК. Вдруг мы теперь «чистые»? — я пожал плечами. — Иных предположений у меня нет.

За завтраком я подробно рассказал Вике о своих ощущениях, и она действительно вызвала Волкова. Он встретил нас уже в медотсеке. Его внушительная фигура в армейской униформе сразу бросалась в глаза среди белой стерильности лаборатории. Вояка застыл как статуя перед капсулой с китайцем, словно стараясь в ней что-то разглядеть. Или почувствовать. Он ведь псионик?

— Фиолетовый, — с порога шепнул я Вике.

Она поморщилась и потёрла переносицу. Пожаловалась:

— Я уже совсем запуталась.

— Я тоже. Давай посмотрим наши ДНК, аж не терпится!

Пока Вика в аналитическом боксе работала с образцами крови, я сидел с Волковым в медотсеке. Вояка оказался угрюмым и неразговорчивым. Но мне удалось выяснить, что он знает о случившемся не больше нас с Викой. Видений вроде моих у него не было. Просто отключился, и всё. Такое ощущение, что ему меньше всего досталось. Может, так оно и есть? Самый слабый огрёб меньше всех, а китаец — самый сильный, вот и лежит. Хотя странно, в моём видении его эта штука вообще не брала.

Волков вдруг как-то вздрогнул и подобрался. Резко обернулся, и я понял, что он смотрит на капсулу с китайцем. Та едва слышно пискнула ещё раз и мигнула индикатором. С места тут же сорвался дежурный медик.

— Что случилось? — мы с Волковым, не сговариваясь, подскочили к капсуле.

Медик успокаивающе поднял руку.

— Всё хорошо. Просто пациент пришёл в себя.