Каменный пол пещеры, как назло, шёл под уклоном вниз, и «ручей» лавы преследовал нас – постепенно набирая скорость. Метров через сто пещера повернула влево и закончилась развилкой.

Я на секунду притормозил, в попытке лихорадочно сообразить – в какую же сторону свернуть. Но лава уже чуть ли не пятки лизала, так что, я, практически не раздумывая, свернул в правое ответвление. Наверное, выбрал подсознательно, ведь в голове мелькнул доклад Первого про то, что прямо и направо путь открыт, а влево – не пройти.

Ускорившись, мы оторвались от лавы всего метров на тридцать, но похоже, что это не на долго, ведь по ощущениям, она только набирала скорость.

Скоро свет снаружи полностью перестал попадать в ответвление пещеры. Благо, что сам камень, как и в пещерах Грогга, издавал мягкое красноватое свечение.

Но, похоже, что хорошие новости на этом закончились. Уклон пещеры неумолимо становился всё более отвесным, а само ответвление начало сужаться. Под ногами же – прямо по центру прохода, появилась щель, которая стремительно расширялась. Я всмотрелся в неё на бегу и то, что я увидел, оптимизма не прибавляло. Где-то там, внизу – метрах в двухстах, этот провал заканчивался светящимся красным полом.

Внезапно проход сузился до ширины всего одного существа и, повернув направо, просто закончился.

Передо мной открылась бездна. Я успел затормозить буквально на последних десяти сантиметрах, но облегчённо вздохнуть не успел: Первый врезался мне в спину и я, с перекошенным лицом, полетел вниз.

Следом, напирающая масса моего легиона столкнула и Первого, а потом и следующих… Случился эффект снежного кома. И только горгульи взлетели. Хитрюги крылатые!

Я, кувыркнувшись в воздухе и пролетев не больше десяти метров, упал спиной на что-то мягкое и пружинящее. Следом, прямо мне на ноги, упал и Первый. А в радиусе нескольких метров «приземлилось» ещё десять старших бесов.

Из общего «кома» наверху остались только трое, которые сейчас судорожно топтались на краю обрыва и пытались прижаться друг к другу. По вытекающей из щели лаве стало понятно, что жить им осталось пару мгновений.

– Прыгайте вниз! – заорал я, решив дать им импульс к прыжку. – Вниз, говорю!

Но бесы с ужасом смотрели то на провал под нами, то на нас, и прыгать не спешили – лишь беспорядочно метались на своём крохотном пятачке.

– Да вниз же, придурки, вниииз! А то сгорите! – я продолжал орать, наблюдая, как лава подобралась к ним уже вплотную.

– Внииииз!!!

Да вы идиоты, что ли?! Или что там у бесов за фобия такая? Они настолько боятся высоты, что готовы сгореть?!

Видимо да. Сначала один, а следом и двое других вспыхнули пламенем и завизжали. Двое тут же свалились вниз. А третий задымил на краю прохода.

Падающие бесы своими горящими телами прожгли паутину, как горячий нож кусок масла и, с криками полетели дальше вниз.

Стоп, какую ещё паутину?

Я попытался приподняться, но смог лишь немного раскачаться, как будто, лёжа на батуте. Как оказалось, я был приклеен к только недавно спасшей меня пружинистой поверхности.

Оглядевшись по сторонам, насколько позволяло приклеенное состояние, я увидел весьма грустную картину: и я, и все мои бесы оказались в ловушке огромной паутины. И что-то мне подсказывало, что наше спасение ни разу не её основная задача. Мои подозрения тут же подтвердились. Кто-то вне поля моего зрения – со стороны головы, проскрипел:

– Хе-хе, ко мне в сети попали не Прядильщики? Но кто же тогда?

Что-то мне это нравится всё меньше и меньше…

– Кто же явился на мой обед?

Нет, это мне категорически не нравиться!

Я почувствовал колебания паутины, и секунд через пять справа от меня выплыл, быстро перебирая лапами по нитям, огромный фиолетовый паук. На его круглой морде зеленели жвалы – размером с мою руку. Всмотрелся в его имя.

Анул

Высший демон

У меня в голове закрутилась только одна мысль: «Ну и на кой я повернул направо на развилке?! Чего мне не бежалось налево, как обычно?»

– Прекраассно.

Паук окинул нас дюжиной своих глаз и потёр друг о друга две передние лапы. Потом схватил одного из бесов и стал с огромной скоростью заворачивать его в кокон, кончик же нити в прямом смысле прислюнявил к паутине.

Закончив с ним, он раздвинул лапами сеть под собой и на нити из брюха стал спускаться вместе с коконом вниз. С упакованного беса нить разматывалась, как с веретена.

Я, максимально повернув голову и скосив глаза вбок, смог увидеть, что этот демон там делает.

Спустившись метров на пятьдесят, Анул впился в кокон своими жвалами, видимо, впрыскивая яд в старшего беса. Потом он оборвал нить из брюшка и бодро пополз по ней обратно. Забравшись наверх к паутине, паук раздвинул её лапами и протиснулся на поверхность.

Затем он немного покрутился, нашёл куда крепится нить из брюшка, и легонько ударил по месту её крепления к паутине. От удара нить «отслюнявилась» и скользнула вниз, падая легко и беззвучно.

Удалось мне всё это увидеть только с рывком дернув голову и бешено кося глазами. Затем арахнид издал серию скрипящих звуков и продолжил свою заезженную скрипучую пластинку:

– Прекраассно!

Ну и мерзкий голосок… Совсем заржавел голосовой механизм у «дяди». Ну и неудивительно – сколько времени он тут отжирался на Прядильщиках, которые попадали к нему при дожде, чтобы стать высшим демоном? Вероятно, ооочень долго.

Между тем, Анул упаковал второго беса и начал спускать в свой «продовольственный склад».

До этого лежащий тихо Первый упёрся руками в мои ноги и, приподняв торс, тоже заглянул вниз, чтобы увидеть, что там делает паук.

Не понял, а ты как двигаться-то можешь? А, ясно, Первый же шмякнулся на меня, поэтому ноги-то у него приклеены, а вот верхняя часть тела нет.

Я прошептал Первому:

– Ложись обратно.

Если Анул увидит, что Первый не полностью обездвижен, то он выберет его как раз следующим на пеленание.

Командир моей армии тут же лёг обратно и замер.

Анул между тем поднялся наверх, «обрубил канат», на котором спускался, и приступил к следующему старшему бесу.

Я начал лихорадочно думать, каким образом убежать отсюда. Ну, или, хотя бы, прикончить себя и бесов, чтобы отправиться на перерождение. Ведь что-то мне подсказывает, что если меня упакуют в кокон, то я ещё долго не смогу играть.

Думаю, что паук вкалывает своей жертве, что-то, что отправляет её в спячку. Живые консервы всяко дольше хранятся, чем мёртвые. А мне бы не хотелось, чтобы до тех пор, пока паук меня не сожрёт, мой игровой процесс представлял из себя висение в виде кокона.

Следующий бес был быстро упакован и отправлен вниз. А Анул, вернувшись наверх, подобрался вплотную к нам. В этот раз он схватил беса, который был приклеен буквально в полуметре от меня.

То ли шок прошёл, то ли ещё что, но новая жертва завизжала во всю силу своих голосовых связок, не соглашаясь быть упакованным. Тогда паук впился в него своими жвалами, и бес тут же обмяк и затих.

Я находился буквально в полуметре от них, поэтому смог рассмотреть все телодвижения паука: он вытянул нить из своего брюшка, затем молниеносно упаковав жертву, оборвал нить и приклеил её к своей паутине.

После этого вытянул новую нить, прислюнявил её рядом с первой и, раздвинув свою сеть лапами, нырнул вниз.

Зачем он прислюнявливает свою вторую нить по которой сам спускается? Первую же он просто приложил, и та сама приклеилась к паутине. Может тогда наоборот: таким образом вторая особо и не приклеивается, именно поэтому её легко сбить вниз ударом одной лапы. В принципе – это логично, ведь если бы паук не скидывал эти бесполезные нити, вся паутина была бы уже ими обвешана.

Так, а что мне тогда мешает самому ударить по этой прислюнявленной нити, на которой сейчас висит паук, и отправить того на дно? А, ну да… Мне мешает моё приклееное состояние.

Так, стоп! Я прошептал тихо, но максимально грозно:

– Первый!

– Да господин!

Первый дёрнулся было поклониться, но у него, естественно, ничего не получилось.

Я достал из инвентаря «Вгоняющий в ад», и он появился в моей руке, торча вверх рукоятью.

Бес легко может использовать молот, ведь он сделан на тридцать шестой уровень.

– Бери.

Первый округлил глаза и замер в ступоре.

– Быстро!

Старший бес очнулся и нерешительно потянулся к молоту.

Я, как мог, ускорил процесс:

– Быстро, мать твою!

Это помогло. Первый ускорился и взял наконец из моей руки легендарный молот. Затем стал восхищенно разглядывать его.

Я посмотрел вниз: Анул уже оторвал от себя нить и начал подниматься наверх.

– Бей по нити, по которой паук вниз спустился. Быстро!

Первый кивнул и зажмурившись (вот остолоп!), ударил в нужную сторону. И ведь не промазал! Попал он точно по прислюнявленной нити, и та, отлепившись, скользнула вниз.

Скосив взгляд, я увидел огромные, расширенные от удивления глаза Анула. Он, на мгновение зависнув в воздухе, и перебирая лапами отвалившуюся нить, рухнул вниз вслед за ней.

Шмякнулся он прилично. Вызвал небольшое эхо своим падением и разбрызгал телом огненную лужу из инфернального дождя, но не сдох! Живучий гад оказался.

Сразу после падения, Анул вскочил на лапы, правда смог он это сделать лишь со второй попытки, и медленно похромал в сторону. Не сдох, но досталось ему прилично. Скорее всего, путь обратно наверх у него займет немало времени, но нам задерживаться тут нет никакой необходимости. Поэтому я раскрыл ладонь и скомандовал Первому:

– Возвращай.

Бес несчастным взглядом безнадёжно влюблённой школьницы посмотрел на молот и с явной неохотой всунул его в мою руку.

Я тут же убрал его в инвентарь и заорал уже во весь голос:

– Ракета!!!

Ракета и ещё четыре горгульи вылетели из какой-то ниши, которая находилась выше отнорка, из которого мы все вывалились, и зависли над нами.

– Хватайте Первого и отдирайте его от паутины.

Горгульи подлетели к бесу и, схватив его нижними лапами за руки и ноги, активно заработали крыльями. Первый стал потихоньку подниматься, но и прилипшая к нему паутина потянулась вслед за ним. Она предельно натянулась как струна, и всё замерло в равновесии: горгульи машут крыльями, натянутая паутина не отпускает беса. Однако, понемногу, стали отклеиваться сначала одна, потом вторая нить, потом резко остальные.

Горгульи утащили Первого на тот выступ, с которого слетели. А все те, кто был приклеен к паутине, включая меня, почувствовали себя на огромном пружинном матрасе, поскольку резко ухнули вниз, натянув паутину в обратную сторону… затем вверх и так несколько раз.

* * *

Операция по спасению приклеенных к паутине растянулась на полчаса. И когда все оказались на выступе, я отправил горгулий выручать трёх старших бесов, замотанных в коконы. Однако с этим ничего не вышло. Во всяком случае, с наскока. Размотать кокон никак не получалось. Горгулья, который этим занимался лишь приклеился к нему руками. Его самого пришлось отдирать другим горгульям. Порвать нить, на которой висел кокон тоже не вышло. Она держала вес высшего демона Анула, и горгульи не смогли создать нужной силы для разрыва.

Вот и что делать? Бросать своих, хоть и бесов, ой как не хочется. Я посмотрел вниз – на всё ещё не застывшие лужи инфернального дождя, и подозвал к себе горгулий:

– Держи, – сняв с себя шлем, протянул его Ракете, – Зачерпни шлемом лавы и окати им кокон.

Ракета кивнул и полетел выполнять приказ.

Первый блин вышел, как говорится, комом. Ракета плеснул лавой из дождя на кокон и задел нить, к которой он крепился.

Я проводил взглядом упавшего вниз в лужу лавы замотанного беса, который тут же вспыхнул огнем. Даже если бы он упал не в лужу, всё равно думаю не пережил бы падения с такой высоты. Ну что ж, это, всё равно, лучше, чем достаться на обед Анулу, так что лава ему пухом!

Со вторым и третьим бесами всё прошло гораздо лучше. Ракета прицелился точнее, и жидкий огонь лишь вскрыл коконы, а не отправил их в полёт.

Доставив бессознательных и обгоревших от лавы бесов к нам на уступ, Ракета протянул мне мой шлем и спросил:

– Еще приказы будут, командир?

Отрицательно мотнув головой и забрав шлем, у которого прочность просела до нуля, я осмотрел пострадавших старших бесов. На обоих висел дебаф с таймером обратного отсчета:

Усыпление

23:26:12

Здоровье одного висело на четырёх процентах жизни, а второго на одиннадцати. Да уж, неслабо им досталось от нашей помощи. Но главное, что они живы – значит очухаются.

Я развернулся к Первому и скомандовал:

– По два беса посменно несут пострадавших. Выдвигаемся!

Благо, с этого выступа проход уходил внутрь, а не заканчивался тупиком. Но куда он ведёт – пока не понятно. Ладно, это разведаем по пути. Чем раньше мы отсюда уберёмся, тем лучше. Будет плохо, если тоннель всё-таки упрётся в тупик, придётся тогда возвращаться, дождаться застывания лавы и уходить через проход, через который мы сюда и попали. А на глазах очень недобро к нам настроенного Анула, ой как не хотелось бы этого делать.

По-хорошему, надо бы, конечно, опалить лавой всю паутину, чтобы паук не смог по ней передвигаться, но прочность шлема на нуле: как бы он не сломался без возможности ремонта.

Наш потрёпанный отряд залез в тоннель, и в этот момент мне написал Барлон:

– Привет Саш, есть к тебе разговор.

– Привет, Вань. Серьёзный?

– Ну как бы да. Я немножко лоханулся…

Хм… Интересно.

– И как?

– Ну, не совсем чётко рассчитал цены под рекламу на канале. Они оказались несколько выше.

– И?

– Ну, я заключил контракт на ближайшие тридцать видео со средствами от запора по 10 000 за одну рекламную интеграцию, а тут кое-что вскрылось…

– Да чего ты вокруг да около ходишь? Пиши уже.

– Ну, в общем, контракт-то я заключил… И тут же посыпались предложения от 100 000 на рекламную интеграцию. Больше всех предложил агрегатор такси, 180 000 рублей. В общем, мы бы могли сейчас рекламировать такси, а не средство от запоров. И по сто восемьдесят тысяч, а не по десять.

Ничего себе цена за рекламу подскочила! Я тут же спросил друга:

– А с агрегатором подписал контракт?

– Да, но после «запоров».

– Ну бывает, в этом есть даже один небольшой плюс.

– Какой?

– У наших зрителей в ближайшие тридцать видео всё будет хорошо со стулом.

– Ну это да, безусловно.

– Кстати, давай так: Процентов пятнадцать с прибыли по каналу – твои. Договорились?

– Ломаться не буду. Договорились.