Я засовываю заколку обратно в рюкзак. Не перепутать бы кармашки…
Впрочем, неважно.
Ничего не соображая, перешагиваю порог, закрываю дверь и прихожу в себя уже перед стойкой администратора. Забываю о Габриэле. Забываю об Уильяме Бреннере. Шок столь силен, что на несколько минут оба они полностью выпадают из памяти.
– Не могли бы вы вызвать для меня машину?
Сидящая за стойкой Каталина хмурится, однако поднимает трубку телефона.
– Конечно, – отвечает она. – Куда вас отвезти?
Подальше отсюда…
– В ближайший город.
Каталина нажимает кнопку и сообщает кому-то на другом конце провода, что необходимо доставить гостью в центр городка Эскаланте.
– Можете пройти в зону отдыха, – предлагает она, – водитель вас заберет.
Уже через минуту подъезжает вылизанная до блеска, словно только что с конвейера, машина. Внутри у каждого сиденья в держателях стоят бутылочки воды с фирменным логотипом «Ары».
– Ехать около получаса, – говорит водитель с именем Леон на бейджике.
– Отлично, – киваю я.
Мы проезжаем мимо скал, у подножия которых фотографируются туристы. Потом за окном мелькает заправка на обочине, и наконец появляются окраины Эскаланте.
Господи, в городе не была уже целую неделю…
Я немедленно расслабляюсь: любой город, даже самый маленький, означает, что я в безопасности, на свободе. Таков мой условный рефлекс.
Леон высаживает меня на центральной улице, по обе стороны которой тянутся приземистые здания – продуктовый магазин, комиссионка, пара мотелей и небольшой торговый центр, где продают все, что угодно: от канцтоваров до сувениров. Асфальт раскален настолько, что обжигает ноги сквозь подошвы сандалий.
– Вас потом забрать? – спрашивает водитель, высунув голову в окно.
Хм, хороший вопрос.
– Пока не знаю.
Он молча меня изучает.
– Когда соберетесь, позвоните в отель, кто-нибудь приедет.
Я киваю.
Леон прощается со мной взмахом руки и отъезжает.
Мне вдруг приходит в голову: я ничего с собой не взяла, кроме телефона и темных очков.
Ну и ладно. И не в такие передряги попадала.
Я замечаю крошечную, но вполне приличную кофейню. Фасад выкрашен в розовый цвет, над дверью красуется эмблема заведения – крадущаяся рысь. Мебель внутри современная, стены разукрашены художественными изображениями костей в стиле Джорджии О’Кифф[13].
Я подхожу к стойке.
– Что закажем? – спрашивает меня жизнерадостный бариста с синими волосами.
– Кофе, пожалуйста.
– Холодный?
– Разумеется.
Расплачиваюсь через платежное приложение и занимаю столик в углу. Кроме очков и телефона при мне есть еще кое-что – мои воспоминания.
Например, о той ночи, когда умерла Сабрина Бреннер. О Габриэле, которого не было в номере, когда я вернулась. Когда он зашел вслед за мной – тут же выключил потолочные светильники. Ну да, страдающие мигренью люди яркого света не любят, однако может быть и вторая причина: так поступит человек, которому есть что скрывать.
В голове всплывает череда образов.
Габриэль прямо от порога идет мыть руки. Припоминаю его слова: все будет хорошо.
Утром он не мог отвести взгляд от тела Сабрины. Как он потом сказал? Сабрина… мы… Начал – и не закончил.
Сабрина… мы с ней поссорились?
Сабрина… мы с ней попали в ужасный переплет?
Я отпиваю кофе.
В «Ару» я не вернусь.
Харрис недвусмысленно дал понять, что покидать отель крайне нежелательно, однако я просто не могу приехать обратно. Какую, простите, линию поведения я должна избрать? Взять Габриэля за грудки насчет заколки Сабрины? Прикинуться, будто ничего не произошло, и через несколько часов спокойно лечь спать на соседнюю койку?
Первый раз в жизни я не в состоянии представить себе, как нахожусь с ним в одном помещении.
Странное чувство, совершенно чуждое моим привычкам. Куда деть воспоминания о времени, когда мы жили по принципу «ты да я да мы с тобой»?
И никого больше нам не требовалось. Мы уверяли себя – нам достаточно друг друга.
Яркий пример – свадьба Габриэля. Энни была единственным ребенком в семье, однако у ее родителей имелись многочисленные братья и сестры, у каждого из них – куча детей, поэтому со стороны невесты присутствовали и тетушки, и дядюшки, и их отпрыски. Со стороны жениха – только я.
История Габриэля и Энни развивалась стремительно. Помолвка, затем, через три месяца, – свадьба, устроенная с помощью родителей, то есть, по сути, за их счет.
Состоятельность семьи Энни проявлялась буквально во всем. Сшитое на заказ свадебное платье, великолепный костюм жениха, само торжество, проведенное в помещении старинного, переоборудованного в общественное пространство, кирпичного завода в северной части штата Нью-Йорк, у Гудзона. Такие места бронируют за год и больше, но мать Энни воспользовалась некоторыми связями. Возможно, даже дала взятку, и через три месяца, в прекрасный июльский день, мы стояли там, наблюдая, как Энни идет по проходу между расступившимися гостями.
Я тогда решила, что Габриэль слишком сдержан для такого счастливого события. Впрочем, откуда мне знать, как это бывает? На свадьбе я оказалась впервые. Вероятно, Габриэль был подавлен пышностью мероприятия. Оно и понятно – ему приходилось держаться с достоинством в окружении шумного семейства невесты, внимать бесконечной сентиментальной речи отца Энни…
Праздничный ужин подходил к концу, Энни с подружками позировали для памятных фотографий, а Габриэль мялся в сторонке, глядя на Гудзон. Я коснулась его плеча, потом взяла за руки, и он сжал их в ответ.
– Как ты, Габриэль?
Он окинул взглядом стоящую в толпе гостей Энни – платье без бретелек, голые плечи, профессиональный макияж, заколотые на затылке длинные волосы – и ответил:
– Мне хорошо, Фрида.
Я ему поверила. После побега из коммуны брак стал самым решительным поступком Габриэля. Он стоял на берегу Гудзона в желтом зареве заката, легкий ветерок играл его волосами, и мне тогда показалось: первый раз в жизни он уверен в себе на все сто.
– Ужасно за тебя рада, – улыбнулась я.
Я страшно устала – даже отличный кофе не помогает. Забираю стаканчик с собой и допиваю его, прогуливаясь по главной улице городка.
Меня словно магнитом тянет к одному из двух мотелей. Любезная немолодая женщина в фиолетовой футболке, явно крашеная блондинка, сообщает, что в мотеле «Лестница в небо» есть свободные номера.
– Простите за дурацкий вопрос, но нельзя ли у вас расплатиться смартфоном?
Женщина с легкой улыбкой качает головой.
– Мы принимаем только наличные. Тут недалеко есть банкомат.
Ура, в городке Эскаланте, что в штате Юта, есть как минимум один банкомат, поддерживающий бесконтактную технологию! Я возвращаюсь к мотелю с тремя сотенными купюрами в кармане, и моя новая знакомая забирает две из них, после чего вручает мне ключ.
– Второй этаж, милая.
Я начинаю взбираться наверх по узкой лестнице, когда хозяйка меня окликает:
– Кстати, я Ронда. Если что нужно, обращайтесь.
– Спасибо, Ронда!
Что я делала бы, не найдись в городке подходящий банкомат?
На самом деле я знаю ответ на этот вопрос, и он меня пугает. Встала бы на углу с протянутой рукой, одолжила бы у кого-нибудь наличные или даже украла. Попросила бы первого встречного меня приютить. Заночевала бы на улице, в пустыне.
Все что угодно, только не «Ара». Кто угодно, только не Габриэль.
«Лестница в небо», конечно, не фонтан, и все же здесь чистенько. В ванной комнате имеются флаконы с гелем для душа и шампунем, и даже стоит корзиночка с комплиментом для гостя: бутылка воды и два батончика мюсли.
Съедаю оба и запиваю хорошим глотком. Раздеваюсь, принимаю душ и ложусь в постель голой. С мокрых волос капает на подушку, простыня становится влажной – ничего, плевать.
Меня отпускает, и я моментально засыпаю хорошим крепким сном без всяких кошмаров. По-моему, первый раз в жизни сплю как младенец – в мотеле «Лестница в небо», за полсотни миль от Габриэля.