Саша обнял Татьяну, переступил через упавшее полотенце и внес ее в комнату. Бросив сумку в прихожей, закрыл входную дверь. Когда поцелуи закончились, она спросила:

– А ты откуда? Такой загорелый?

– Это краска, – сказал Саша, снимая куртку и камуфляж. – Автозагар. Надо было замаскироваться. Сейчас отмоюсь. – Рассказывать жене о приключениях в Центральной Америке он не собирался. Начальство обещало, что это последний раз.

– А ты совсем вернулся?

– Нет, проездом. У меня билет на три часа в Питер. Вообще, Танюнька, – Саша стащил термобелье, оставшись в боксерах, – я нарушил инструкцию. Так что если кто-нибудь когда-нибудь спросит, был ли я сегодня дома, то запомни – не был.

– Опять «рыбалка»?

– Ну, типа того. Надо было съездить в одно местечко. Отловил целый косяк рыбы. – Саша улыбнулся. – Вот только привезти не смог. Я пойду, ополоснусь, а ты мне расскажешь, как вы тут живете?

– Значит, ты через два часа уедешь опять? – огорчилась Таня.

– Да, я же на учебе. – Саша снова поцеловал ее. – Ты не печалься, мне осталось сдать экзамены, и я скоро вернусь.

Он скрылся за дверью ванной, а Татьяна стала думать, одеваться или так подождать? Решила подождать. И не напрасно. Саша очень соскучился.

А когда он вышел и увидел ее обнаженную посреди комнаты, она его спросила:

– Ты ничего не замечаешь?

И этот вопрос сработал подобно запалу. Будто пелена слетела с его глаз.

Саша прошептал:

– Танька… ты – беременна?

Она закивала.

– И сколько? УЗИ делала?

Она потрясла гривастой головой. Нет. Ответила:

– Четырнадцать недель, по тесту. УЗИ еще не делала и на учет не вставала.

– Это что же, получается, когда мы на Бали отдыхали?

– Угу… – она снова кивнула. От радости ее прямо распирало. А еще больше нравилось, что Саша обрадовался. – У меня все внутри прямо гудит.

Они залезли под одеяло и обнялись. Саша сказал:

– Вот что, завтра топай в консультацию, вставай на учет и слезай с линии, хватит. Пусть тебе найдут работу на легком труде.

– Это чего это?! – чуть возмутилась Татьяна.

– Да ничего, – стал терпеливо пояснять Саша, – выездная работа провоцирует выкидыши. Ящик таскать, а еще, не дай бог, забудешься и носилки полезешь помогать нести. Или нападут вдруг на вызове. Все, Танюнька… ты теперь отвечаешь не только за себя. Чтоб завтра же оформила переход на легкий труд.

– Ну, во-первых, я сейчас на неотложке, а там носилки не таскают, – ответила с притворным гневом Татьяна. – Во-вторых, со мной работает отличный дядька – врач, он ящик носит сам. Я только карточки пишу и уколы делаю.

– Значит, так, рядовая Степанова, приказ старшего по званию – отставить работу на бригаде. Ясно?

– Ясно! – сказала Татьяна и дунула носом в ухо Саше. – А я все еще рядовая?

– Вот и хорошо, – он засмеялся. – Чего ты делаешь? Щекотно! Вот как родишь, сразу присвою офицерское звание!

– Я последние суточки доработаю и все. Вот честно-честно…

– Спи уже, поросенок Фунтик… – сказал Саша.

Как он ушел, Таня не слышала.

Честно-честно не получилось. В консультацию Татьяна сходила. Сдала все необходимые анализы и получила справку для отдела кадров. Но еще нужно было написать заявление, посетить кадры в управлении, или, как говорят скоропомощники, – «на Центре». А вот тут вышла осечка, приемные дни немного не совпадали с дежурствами, значит, придется Татьяне отработать не одни суточки, чтобы добраться до кадровика, который отвечает именно за работников ее подстанции.

Таню беспокоило только то обстоятельно, что она невольно отступила от обещания, данного Саше, поэтому она дала себе твердое обещание сразу после дежурства поехать на Центр и подать заявление и справку о переводе на легкий труд.

День переливался из пустого в порожнее, Нестеров ее не брал на «температуры», и она взмолилась:

– Ну не могу я больше сидеть в машине, Василий Васильевич! Можно я хоть на что-нибудь с вами пойду? Нельзя же так!

– Вот будет что-нибудь безопасное, тогда пойдешь, – пообещал Нестеров.

Оставлять Татьяну на подстанции он не мог, это рискованно получением выговора и потерей большого куска зарплаты. Вот и возил ее с собой, но вынуждал ждать в машине.

Однажды, возвращаясь в машину, Нестеров сказал:

– Есть кое-что, полагаю, не опасное. Масочку надень, перчаточки натяни и пойдем.

– А что дали? – поинтересовалась Таня.

– Кожный зуд у старушки восьмидесяти лет, – ответил доктор, – полагаю, что это так называемый сенильный зуд, происхождения которого толком никто не знает, но все пытаются лечить. Пойдешь со мной, будешь карточку писать.

– Вы уверены, что это не аллергия?

– Это диспетчер центра уверен, а я ни в чем не уверен. Вхожу я, потом ты.

Так они и сделали. Дверь открыла вызывавшая женщина, лет пятидесяти. Как оказалось, дочь больной. Нестеров осмотрелся, принюхался и поманил Татьяну.

– Заходи! – он сделал ладонью знак «стоп», когда увидел, что Татьяна собирается повесить свою куртку на вешалку. – Стой тут. Запиши карту пока.

Сам он пошел в комнату, где на постели самозабвенно скреблась старушка, раздирая кожу чуть не до крови. Нестеров уже был в перчатках. Он засучил рукава куртки и рубашки и принялся осматривать пациентку. Затем достал из кармана полиэтиленовый пакет, намотал его на предплечье женщины и поверх него наложил манжету тонометра. Померил давление. Достал из другого кармана фонарь с ярким голубым лучом и тщательно осмотрел кожу женщины.

– Таня, иди сюда! Только руками ничего не трогай. Вот, посмотри, и еще возьми салфетку, намочи йодом и смажь кожу.

Татьяна выполнила приказание. Она протирала йодом многочисленные багровые точки с небольшими ранками, напоминающие миниатюрные фурункулы. На коже появились большие коричневые пятна йода, в которых некоторые точки связались тонкими темными ниточками.

– Видишь? Пары. Вход и выход!

– Чесотка?

– Она, родимая! Осмотри дочь ее. Знаешь, где искать, когда только начинается?

– Локтевые сгибы и пах?

– Не совсем. Запястья, между пальцами, потом локтевые сгибы и пах, живот, спину. Но начинаешь с рук.

Дочка покорно подставляла руки, раздевалась. Но у нее следов чесотки не обнаруживалось.

– Я тут не живу. К ней ходила соцработник, а потом мне мама звонит и говорит, что уже неделю никто не ходит, а у нее все чешется. Я приехала и решила вас вызвать.

Нестеров расспрашивал про соцработника. Старушка ничего толком сказать не могла. Только то, что та женщина – мигрант с Украины, трудоустроилась, что у нее несколько стариков на попечении. А вот чесалась ли эта женщина и как ее найти? Ничего этого больная не знала. Она плакала и грозилась, что, если это мучение не прекратится, она повесится.

Дочь больной сообщила, что она живет отдельно со своим сыном и снохой, с внуками, и теперь она боится, что привезет чесотку в ту квартиру. Нестеров ее опасения не отверг. Вместо этого разъяснил, что руки нужно тщательно вымыть и сходить в аптеку, купить побольше эмульсии «бензилбензоата», примерно десять флаконов. Маму загнать в ванну, вымыть тщательно горячей водой с мылом и не менее тщательно намазать всю-всю кожу этой самой эмульсией. И так делать три дня подряд. Руки же свои предварительно защитить перчатками. На четвертый день все белье, всю одежду больной отправить в стирку. Одеяло, подушку, верхнюю одежду – все выкинуть на балкон на мороз. И держать там все две недели.

Старушка сидела на постели и продолжала самоистязание. Точки, указывающие на чесотку, покрывали все ее тело, проступая даже на лбу и ушах.

– Я не возьмусь утверждать, но допускаю, что именно соцработница занесла чесотку в эту квартиру. Татьяна, надо будет сообщить в Роспотребнадзор и в районную поликлинику.

Нестеров записал название эмульсии от чесотки на листок блокнота.

Когда бригада неотложки вышла из квартиры, Татьяна первым делом спросила:

– А йодом зачем мазали?

– Блох искать не хотел, – ответил доктор.

– Каких блох? – удивилась Таня.

– Следы укусов блох напоминают высыпания при чесотке, но только напоминают. Если кожу смазать йодом, то тот проникает в ход, который выгрызает клещ, проявляется как тоненькая ниточка, соединяющая пару точек. Так можно отличить чесоточных от блохастых. Чесотка – болезнь ужасная. Сама видишь, как мучается старушка. Но она болеет еще недолго, около недели, а я видел таких одеревеневших уже, что по несколько месяцев скребутся. В тюрьмах часто бывает. В больницу привозят иногда под видом аллергии. – Нестеров усмехнулся и добавил: – Перчатки можешь уже снять.

Комментарий специалиста

Чесотка – эпидемическое паразитарное заболевание. Передается от больного человека здоровому при личном контакте – часто при рукопожатии, иногда при пользовании одним полотенцем или одеждой. Так дети могут передавать чесотку через варежки или шапки. Существует «чесотка чистоплотных». Как бы парадоксально это ни звучало, но это правда. Чесотка у часто моющихся людей выглядит атипично. И чаще всего обращение к врачу связано с непонятными красными пятнами, а не с отдельными точками на коже. В толще такой «бляшки» обитают клещи и даже не выходят на поверхность. Особенно если больной постоянно моется, смягчая кожу и смывая ороговевающий слой. Часто такие люди смазывают кожу кремами и маслами. Потом, предполагая, что зуд – это аллергия, идут к врачу или вызывают скорую помощь.

У детей чесотка развивается за несколько (2–3) суток и покрывает все тело. Если ребенок ходит в ясли или сад, то вся группа заражается меньше чем за неделю.

Клещ без питания может прожить от пяти дней до недели, на морозе или при обработке паром погибает сразу. Поэтому в лечении и профилактике для носимого и постельного белья важна стирка с кипячением, а для вещей, которые стирать невозможно, – мороз.

Для обработки верхней одежды, головных уборов, перчаток, мебели, ковров, матрасов, подушек, обуви, игрушек и других предметов, с которыми соприкасался пациент и которые не могут быть подвергнуты кипячению, применяется специально разработанный для этой цели препарат А-ПАР (сочетание эсдепаллетрина и бутоксида пиперонила в аэрозольной упаковке, Франция). Одного баллона достаточно для обработки вещей 2–3 больных или 9 кв. м поверхности в помещении. Средство не оставляет пятен и не требует последующей стирки или чистки обработанных вещей и поверхностей.

Верхнюю одежду, не подлежащую кипячению, проглаживают утюгом с отпариванием с обеих сторон. Плащи, пальто, шубы, изделия из кожи и замши вывешивают на открытый воздух на 5 дней летом и на 1 морозный день зимой.

Детские игрушки и обувь помещают в полиэтиленовый пакет и исключают из пользования минимум на 7 дней. В комнате больного ежедневно проводят влажную уборку с 1–2% раствором соды, обращая особое внимание на дверные ручки, подлокотники кресел и т. п.

Существует масса современных и эффективных препаратов, которые применяются для лечения чесотки.

Средства: 1% лосьон Линдана; кротамион – лосьон, крем или мазь; эмульсия бензилбензоата; перметрин.

Все это наружные средства, способы их нанесения и сроки лечения указаны в прилагаемых инструкциях. От 1 суток до 3-х, а в случае с применением дегтярных и серных средств – 5 дней.

Информация для немедиков – участников событий, внезапно обнаруживших чесотку

• Постараться выяснить, откуда она появилась, – найти источник.

• Всех больных и здоровых в семье оповестить и предупредить о необходимости лечения.

• Сообщить в Роспотребнадзор о выявлении очага чесотки. Телефон РПН можно найти в интернете или узнать в поликлинике.

• Провести эпидемиологические мероприятия по описанной выше методике.