В непосредственном отношении к принятию христианства находится также следующее известие из летописи: в княжение Владимира умножились разбои, но князь воздерживался от смертных казней и ограничивался тем, что заставлял душегубов платить виры и каяться в своих грехах.

Подчас раскаяние было искренним, так, летопись упоминает о разбойнике по имени Могута, пойманном примерно в 1006–1008 годах неким богатырем. Считается, что именно он стал прототипом былинного Соловья-разбойника.

После поимки злодея князь Владимир отправил его к митрополиту Ивану, чтобы тот никогда не выходил из его дома. Конечно, возможности сбежать Могуте представлялись, но тот ими не воспользовался. Напротив, соблюдая данное обещание, раскаявшийся разбойник никогда более не выходил из дома митрополита, и люди дивились его кротости и благочестию.

Однако в большинстве случаев помилование ни к чему хорошему не приводило. Тогда епископы собрались и обратились к великому князю:

– Разбойники размножились, зачем не казнишь их?

Владимир растерянно ответил:

– Боюсь греха.

Епископы возразили на это:

– Ты поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милование; тебе должно казнить разбойника, но только предварительно разобрав дело, – то есть после следствия и приговора суда.

Владимир послушался. Он отверг виры и начал, как и прежде, судить и казнить разбойников. Однако тут же выяснилось, что полный отказ от вир приводит к оскудению казны. Созван был совет, и епископы вместе с старцами сказали князю:

– Рать сильная теперь; если придется вира, то пусть пойдет на оружие и на коней.

Владимир отвечал:

– Пусть будет так.

И стал он жить опять по устроению отцовскому и дедовскому. То есть законодательная база осталась прежней: за мелкие преступления назначалась вира, то есть штраф, а за «особо тяжкие» – смертная казнь.